Между сигналами

Однако содержание сообщения оказалось значительно интереснее.

Грехова, у меня к тебе важный вопрос. В следующей поставке шоколада будет больше? А то вчера обнаружил одну шоколадку, и теперь на неё претендует половина личного состава.

Лика перечитала сообщение и усмехнулась.

Барсуков, количество шоколада напрямую зависит от поведения принимающей стороны. А некоторые представители местной фауны вообще могут остаться без сладкого.

Ответ пришёл почти немедленно.

То есть барсуки находятся в группе риска?

Причём в самой высокой. Особенно те, которые едят пиццу с ананасами.

Слушай, ну сколько можно? Я думал, мы вчера этот вопрос окончательно закрыли.

Некоторые преступления не имеют срока давности.

Понял. В следующий раз будем принимать гуманитарку исключительно под прикрытием. Чтобы никто не узнал, какие у нас гастрономические предпочтения.

Лика рассмеялась и прислонилась к машине. Она не представляла, с какой целью взрослый мужчина решил обсуждать с ней шоколад после того, как все рабочие вопросы уже были решены, но разговор получался довольно забавным.

Она написала, что шоколад в следующую поставку действительно обещали включить, однако лично за его количество не отвечает. Игорь немедленно поинтересовался, можно ли хотя бы оформить предварительную заявку на отдельную плитку для особо пострадавших от недостатка сладкого.

Тебе вообще сколько лет, Барсуков? Такое ощущение, что я с Вереей переписываюсь.

А она тоже шоколад любит?

Она умный ребёнок. Естественно, любит.

Значит, договоримся. Передавай ей привет от человека с хорошим вкусом в вопросах пиццы.

Даже не мечтай. Я не собираюсь знакомить ребёнка с людьми, которые оказывают дурное гастрономическое влияние.

Она убрала телефон, когда вернулась Оля, но практически сразу получила новое сообщение.

На этот раз Игорь интересовался, как проходит дорога и не обнаружилось ли по пути ещё каких-нибудь неожиданных препятствий.

Лика ответила уже значительно спокойнее. Рассказала, что пока всё в порядке, машины на ходу, а Саня снова пытается скупить половину местного ассортимента выпечки.

Игорь прислал фотографию собственной кружки с кофе, стоящей на столе рядом с какой-то потрёпанной папкой.

У нас тут, между прочим, тоже тяжёлые условия труда. Приходится пить кофе без шоколада.

Лика сфотографировала оставшийся с утра бутерброд, который обнаружила в сумке.

Держись, боец. Мы все мысленно с тобой.

Очень тронут поддержкой. Особенно бутербродом.

Она снова рассмеялась.

— Что там у тебя? — спросила Оля, устраиваясь на пассажирском сиденье.

— Барсук требует гуманитарную помощь в виде шоколада. Видимо, решил, что у меня где-то имеется личный стратегический запас.

— Скажи, что выдача производится исключительно после письменного заявления.

— Не подсказывай. Он ведь действительно напишет, а мне потом придётся искать, куда этот документ подшивать.

Оля улыбнулась и занялась своим телефоном.

Лика завела двигатель, предупредила Саню об отправлении и продолжила путь. Некоторое время Игорь больше не писал, что было естественно: у него имелись собственные дела, а она находилась за рулём. Однако во время следующей остановки её уже ожидало несколько новых сообщений.

Оказалось, что разговор о шоколаде каким-то необъяснимым образом успел превратиться в обсуждение детских сладостей. Игорь утверждал, что в детстве больше всего любил обычное печенье со сгущёнкой, а Лика заявила, что человек, добровольно употребляющий ананасовую пиццу, в принципе не имеет права высказывать собственное мнение о гастрономии.

Он прислал фотографию шоколадного батончика, сопровождаемую сообщением о том, что сумел раздобыть единственный оставшийся экземпляр и теперь счастлив.

Лика ответила, что искренне надеется: столь выдающееся событие будет надлежащим образом отражено в его личном деле.

Игорь сообщил, что уже готовит рапорт.

Постепенно разговор перестал ограничиваться сладостями.

Он спросил, сколько ещё точек у них осталось, и поинтересовался, действительно ли Лика проводит за рулём большую часть собственной жизни. Она рассказала о графике, о том, как иногда приходится менять маршрут прямо в дороге, и о своей искренней ненависти к тем людям, которые проектируют придорожные туалеты.

Игорь поддержал тему с неожиданным энтузиазмом.

Оказалось, что у него имеется собственная коллекция наблюдений о сомнительных архитектурных решениях, с которыми ему доводилось сталкиваться в самых разных местах. Он даже вспомнил невероятную историю о душевой, где горячая вода появлялась исключительно в том случае, если одновременно не работал чайник.

Лика немедленно рассказала о двухмесячной войне с коммунальными службами.

Так что, Барсуков, не тебе одному приходится страдать. У нас дома горячая вода вообще существует преимущественно в документах управляющей компании.

А ты им предлагала дать в нос?

Лика некоторое время разглядывала сообщение, пытаясь понять, откуда он вообще взял столь подозрительно точную формулировку. Затем вспомнила, что вчера за ужином действительно упоминала собственную педагогическую методику в разговоре о школьных неприятностях дочери.

Пока нет. Но ты подал интересную идею. Если что, будешь свидетелем защиты.

С удовольствием. Только заранее предупреди, чтобы я успел придумать убедительные показания.

Она улыбнулась и убрала телефон.

Примерно через час переписка продолжилась снова. Потом ещё раз, уже ближе к вечеру, когда команда добралась до следующей точки и занималась разгрузкой.

Игорь больше не пытался выяснить судьбу шоколада. Теперь он рассказывал какую-то нелепую историю, произошедшую с одним из его знакомых, и спрашивал, случалось ли Лике попадать в подобные ситуации.

Она отвечала, иногда отправляла фотографии и постепенно обнаруживала, что разговаривать с этим человеком можно практически на любую тему.

Причём особенно приятным оказалось отсутствие необходимости изображать кого-то другого.

Если Лика хотела язвить, она язвила. Если не понимала шутки, прямо об этом говорила. Если приходилось заниматься работой, спокойно оставляла разговор на несколько часов, после чего продолжала с того места, на котором остановилась.

Игорь вёл себя приблизительно так же.

К вечеру они успели обсудить даже музыку. Выяснилось, что их предпочтения местами совпадают, а местами отличаются настолько кардинально, что Лика немедленно предложила Барсукову пройти дополнительное обследование у специалиста.

Он прислал короткое голосовое сообщение, в котором серьёзно интересовался, распространяется ли её медицинская компетенция на вопросы психического здоровья или ему следует обратиться непосредственно к Тане.

Лика прослушала запись, рассмеялась и ответила, что некоторые случаи, к сожалению, современной медицине уже неподвластны.

После этого телефон на некоторое время замолчал.

К следующей остановке Лика уже успела окончательно устать от дороги.

День выдался длинным. Несмотря на относительно благополучное утро, вторая половина маршрута снова потребовала нескольких изменений графика, а последняя разгрузка затянулась дольше, чем хотелось бы. Теперь команда наконец получила возможность спокойно поесть и ненадолго отдохнуть.

Лика устроилась за небольшим столом возле окна, поставила перед собой чашку чая и проверила сообщения.

В рабочем чате ничего срочного не было. Аня прислала фотографию Вереи, которая с чрезвычайно серьёзным выражением лица демонстрировала пятёрку за контрольную по математике. Под фотографией красовалась подпись самой Вереи: «Великий математик требует мороженое».

Лика немедленно пообещала предоставить великому математику положенную премию после возвращения.

Следующим оказалось сообщение от Барсукова.

Ну что, Грехова, добрались? Или придётся организовывать поисковую экспедицию?

Она улыбнулась и ответила, что поисковую экспедицию можно отменять. По крайней мере до завтрашнего утра. На всякий случай попросила Игоря не терять бдительности: при её везении следующая дорога вполне могла закончиться где-нибудь посреди очередного болота.

Он сообщил, что в таком случае готов лично отправить ей фотографию трактора, чтобы поддержать моральный дух.

Лика написала, что обязательно сохранит её и будет показывать людям, когда потребуется доказать, что человеческая жестокость действительно не знает границ.

Они ещё немного поговорили.

Когда Игорь сообщил, что ему пора заниматься делами, она пожелала ему хорошего вечера и убрала телефон. Несколько минут спустя снова достала его, чтобы проверить, не ответила ли дочь, но обнаружила только очередное сообщение из рабочего чата.

Оля, сидевшая напротив, с интересом наблюдала за происходящим.

— Ты сегодня подозрительно много улыбаешься.

Лика подняла глаза.

— Мне теперь нельзя? Я думала, мы живём в свободной стране.

— Можно. Просто непривычно. Обычно к концу маршрута ты мечтаешь кого-нибудь убить, а сегодня сидишь довольная.

— Представляешь, открыла для себя удивительную вещь. Оказывается, существуют люди, с которыми можно нормально разговаривать. Я сама до сих пор в некотором культурном шоке.

— Это ты про Барсука?

— И про него тоже. Кстати, он оказался вполне нормальным. Даже странно, что в прошлый раз мы чуть не перегрызлись.

Оля довольно улыбнулась.

— Я тебе ещё тогда говорила.

— Оль, если ты сейчас начнёшь торжественно праздновать собственную правоту, я заберу у тебя печенье.

— Не посмеешь.

— Хочешь проверить?

Оля немедленно придвинула тарелку поближе к себе.

Лика рассмеялась и вернулась к чаю. За окном постепенно темнело, Саня где-то неподалёку обсуждал с местными состояние дороги, а впереди оставался ещё один рабочий день и несколько сотен километров пути.

Она снова взяла телефон, пролистала переписку с Игорем и обнаружила, что та уже успела разрастись до неприличных размеров. Особенно если учитывать, что начиналось всё с одного дурацкого вопроса о шоколаде.

Кто бы мог подумать, что этот ехидный Барсук в итоге окажется вполне приличным собеседником.

Лика отправила ему фотографию собственной чашки чая с подписью:

Вот так выглядит нормальный отдых. Без шоколада, между прочим. Учись.

Ответ пришёл через несколько минут.

Сочувствую. Жизнь обошлась с тобой жестоко.

Она усмехнулась, поставила телефон рядом с чашкой и принялась обсуждать с Олей завтрашний маршрут.

Пожалуй, Барсуков оказался неплохим способом разнообразить бесконечные часы, проведённые в дороге.

Во всяком случае, значительно лучше, чем очередная лекция Сани о состоянии автомобильных дорог.

Глава IV. Пока есть связь

К середине следующего дня Лика пришла к выводу, что человеческая цивилизация окончательно и бесповоротно проиграла войну с собственными дорогами. В доказательство этого утверждения имелись две разбитые трассы, один невменяемый навигатор и Саня, который уже третий час обещал, что за следующим поворотом непременно начнётся нормальный асфальт.

Асфальт не начинался.

Зато периодически появлялись такие живописные выбоины, что Лика всерьёз подозревала: где-то в недрах земли существует отдельное государство, жители которого методично прокладывают себе выход на поверхность.

— Саш, если ты ещё раз скажешь, что дальше будет нормальная дорога, я заставлю тебя выйти и лично проверить это утверждение, — предупредила она по рации.

— Я вообще молчу!

— Вот и молодец. Сохраняй эту прекрасную привычку.

Оля, устроившаяся на пассажирском сиденье, рассмеялась и протянула ей бутылку воды. Лика отказалась, потому что последние полчаса ей приходилось держать руль обеими руками, а остановка в планы пока не входила. Они уже достаточно выбились из графика и теперь пытались наверстать упущенное время, насколько позволяли обстоятельства.

Телефон лежал в специальном держателе. Пару раз на экране появлялись новые сообщения, но Лика лишь бросала короткий взгляд на уведомления и продолжала следить за дорогой. Большая часть сообщений поступала в рабочий чат. Среди них, однако, обнаружилось одно от Барсукова.

У нас тут, между прочим, выяснили, кто вчера съел последний кусок хлеба. Следствие идёт по горячим следам.

Лика невольно улыбнулась.

— Что там опять? — поинтересовалась Оля.

— Барсук расследует особо тяжкое преступление против хлебобулочной промышленности. Судя по всему, без нашего участия дело развалится.

— Скажи, пусть начинает с Саньки. Он вчера подозрительно долго возле хлебницы крутился.

— Не могу. Я за рулём, а ты предлагаешь мне участвовать в организованной клевете. Дождётся остановки.

Она действительно ответила только через сорок минут, когда команда добралась до небольшой придорожной площадки и решила устроить короткий привал. Саня немедленно отправился выяснять, есть ли поблизости место, где можно приобрести что-нибудь съедобное. Оля принялась звонить ответственному на следующей точке, а Лика выбралась из машины, размяла затёкшие плечи и наконец добралась до телефона.

Начинайте с водителя второго фургона. У него вообще подозрительные отношения с продуктами питания. Если понадобится, готова дать показания.

Ответ пришёл не сразу. Лика успела проверить крепления, обсудить с Саней дальнейший маршрут и обнаружить, что в одной из коробок с личными вещами каким-то чудом сохранилась шоколадка, прежде чем телефон снова завибрировал.

Спасибо. В случае успешного расследования наградим тебя грамотой. Шоколад, к сожалению, вещественное доказательство.

Она сфотографировала найденную плитку.

А у меня, между прочим, имеется компромат.

Грехова, ты сейчас специально это делаешь?

Конечно. Я вообще человек неприятный. Ты просто вчера этого не заметил.

Следом пришло голосовое сообщение.

Лика нажала на воспроизведение и услышала уже знакомый мужской голос:

— Я предлагаю заключить соглашение о ненападении. Ты перестаёшь издеваться над людьми, которые работают в тяжёлых условиях и страдают от недостатка сладкого, а мы при следующей встрече обеспечиваем тебя нормальным кофе. Только учти, предложение ограничено по времени. Срок действия акции истекает через три минуты.

На заднем плане кто-то громко потребовал, чтобы Барсуков прекратил заниматься ерундой и наконец помог с какой-то работой. Игорь ответил собеседнику не самым литературным выражением, после чего запись оборвалась.

Лика прослушала сообщение ещё раз, преимущественно ради последней реплики, и расхохоталась.

Записывать голосовые она вообще не особенно любила. Ей казалось довольно сомнительным удовольствием прослушивать пятиминутные размышления человека, который вполне мог изложить свою мысль двумя предложениями. Однако сейчас она всё-таки нажала на кнопку записи.

— Барсуков, прежде чем предлагать мне какие-либо соглашения, научись хотя бы не ругаться на собственных сотрудников во время дипломатических переговоров. Что касается кофе, предложение принято. Но если это будет та бурда, которую вы вчера подавали за завтраком, соглашение автоматически считается недействительным.

Она отправила сообщение, убрала телефон и направилась к машине.

Спустя несколько минут пришёл ответ.

Договорились. Только ты тоже научись сначала здороваться, а потом угрожать.

Лика посмотрела на экран, покачала головой и неожиданно обнаружила, что ей не хочется придумывать очередную гадость. Она просто написала, что им пора ехать и свяжется позже, если дорога окончательно не решит их добить.

Игорь пожелал удачи.

На этом разговор вполне мог закончиться.

Однако вечером, когда они завершили очередную разгрузку, Лика обнаружила новое сообщение с фотографией огромной кружки, на которой красовался весьма уродливый нарисованный кот.

Представляю твоему вниманию единственный предмет роскоши, доступный мне в настоящее время. Обрати внимание на дизайн.

Она увеличила фотографию.

Кот был действительно ужасен.

У него имелись непропорционально большая голова, короткие лапы и выражение морды, которое позволяло предположить тяжёлую зависимость от психоактивных веществ. Под изображением красовалась надпись, призывающая улыбнуться новому дню.

Лика немедленно сообщила, что кружка идеально соответствует владельцу.

Игорь поблагодарил за комплимент.

Она не стала уточнять, что это было оскорбление.

Впрочем, судя по ответу, он и без того прекрасно всё понял.

На следующий день Лика проснулась от того, что кто-то настойчиво пытался проникнуть в её сон посредством телефонного звонка. Несколько секунд она шарила рукой по кровати, пытаясь нащупать аппарат, затем вспомнила, что оставила его на тумбочке, и с трудом разлепила глаза.

Звонила Верея.

Лика мгновенно проснулась.

— Да, солнце. Что случилось?

— Мам, только не ругайся. Я тут подумала… А можно мне завтра не идти на дополнительные занятия?

Лика несколько секунд молчала, осознавая масштабы произошедшей трагедии. Вчера они закончили работу поздно, и ей удалось поспать меньше пяти часов. Очевидно, в жизни существовали вещи, ради которых действительно стоило поднимать мать в такую рань.

— Верея, если ты сейчас скажешь, что дополнительные занятия мешают тебе развиваться как личности, я, конечно, приму твою позицию к рассмотрению, но предварительно мне потребуется кофе. Очень много кофе.

— Да не поэтому! У нас девочки собираются вместе делать проект, а мне надо к ним. Можно я потом отработаю?

Они обсудили расписание, выяснили, что речь идёт о нормальном школьном мероприятии, и пришли к компромиссу. Верея пообещала заранее предупредить преподавателя и выполнить все необходимые задания самостоятельно. Лика, в свою очередь, согласилась поговорить с Аней, чтобы та помогла организовать перемещения дочери между школой и домом.

Закончив разговор, она некоторое время лежала с телефоном в руке, размышляя о том, насколько удивительным образом меняется человеческое представление о счастье с возрастом. Когда-то возможность проспать до обеда представлялась ей бессмысленной тратой времени. Теперь она готова была отдать за дополнительные два часа сна практически всё, кроме автомобиля и собственного ребёнка.

Телефон снова завибрировал.

Доброе утро, Грехова. Надеюсь, ты уже встала и готова к новым трудовым подвигам.

Лика мрачно посмотрела на сообщение.

Барсуков, ты когда-нибудь задумывался о том, насколько хрупка человеческая жизнь? Особенно твоя.

Я так понимаю, доброе утро отменяется?

Оно даже не начиналось.

Понял. Тогда предлагаю начать с завтрака. Ты сегодня ела?

Лика посмотрела на часы. До запланированного выезда оставалось чуть больше часа, и мысль о завтраке внезапно показалась не такой уж плохой.

Нет. Но ты сейчас подал разумную идею. Возможно, тебя ещё не поздно спасти.

Очень рад. Запишу в личные достижения.

Она улыбнулась, отложила телефон и отправилась умываться.

За завтраком выяснилось, что Саня уже успел договориться с местными о времени следующей разгрузки, Оля получила уточнённые документы, а погода окончательно решила порадовать путешественников дождём. Лика посмотрела на низкие серые облака, затем на собственную тарелку и предпочла сосредоточиться на том обстоятельстве, что яичница оказалась горячей.

К Игорю она вернулась лишь ближе к обеду, когда команда остановилась возле магазина.

На этот раз сама отправила фотографию огромной лужи, занимавшей практически весь доступный участок дороги.

Вот думаю, может, открыть здесь курорт. Грязелечение, водные процедуры, экстремальные развлечения. Клиентам с собственными автомобилями скидка.

Ответом стало короткое видео.

Игорь сидел за столом перед той самой кружкой с уродливым котом. Снимал он, судя по всему, сам себя, поэтому в кадре периодически оказывались то его лицо, то потолок, то посторонние предметы.

— Грехова, — произнёс он с чрезвычайно серьёзным выражением, — идея прекрасная. Только я предлагаю добавить программу реабилитации для водителей, которые после посещения твоего курорта утратили веру в человечество. Думаю, спрос будет огромный. Особенно среди твоих коллег.

На заднем плане снова появился неизвестный голос, интересовавшийся, почему Барсуков разговаривает с телефоном вместо того, чтобы заняться делами.

— Видишь, какие люди вокруг? — продолжил Игорь, даже не повернув головы. — Никакого уважения к предпринимательским инициативам.

Запись закончилась.

Лика рассмеялась и показала видео Оле. Та немедленно потребовала передать Барсукову, что реабилитация должна включать полноценное питание, горячий душ и отпуск продолжительностью не менее двух недель. Саня, услышав последние слова, заявил, что готов лично возглавить новое предприятие, но исключительно на должности директора, поскольку непосредственное общение с клиентами может отрицательно сказаться на его психологическом состоянии.

Лика записала ответное видео, в котором изложила коллективные требования будущих сотрудников и предупредила Игоря, что его доля в совместном предприятии будет значительно уменьшена за отсутствие стартового капитала.

Он ответил фотографией собственной кружки.

Капитал имеется. Прошу не распространять недостоверную информацию.

На этом их деловое сотрудничество окончательно перешло в стадию откровенного абсурда.

Однако именно такие разговоры неожиданно оказались самыми приятными. Они ни к чему не обязывали, не требовали подбирать слова и не заставляли изображать особенную заинтересованность в вещах, которые не имели значения. Можно было отправить глупую фотографию, получить в ответ ещё более глупую и продолжить заниматься собственными делами.

Игорь не интересовался каждые полчаса, почему Лика перестала отвечать. Она, в свою очередь, не пыталась выяснять, чем он занят, когда пропадал из переписки на несколько часов.

Пока это полностью устраивало обоих.

Домой Лика вернулась спустя несколько дней.

Верея встретила её с таким количеством новостей, что мать даже не успела толком снять куртку. Выяснилось, что школьный проект прошёл великолепно, преподаватель дополнительных занятий оказался вполне способен пережить отсутствие одной ученицы, а в классе появился новый мальчик, который неправильно произносил слово «достопримечательность», за что немедленно удостоился всеобщего уважения.

— А ещё мы решили завести классного питомца, — сообщила дочь, когда Лика наконец добралась до кухни.

Та остановилась возле холодильника.

— Кого?

— Пока не решили. Я предлагала крысу, но Марина сказала, что у её мамы аллергия.

— Господи, какая трагедия. А нельзя завести какое-нибудь менее проблемное существо? Например, фикус. Он хотя бы не сбежит во время контрольной.

Верея возмутилась и принялась объяснять, что фикус не подходит на роль классного питомца, поскольку с ним невозможно играть. Лика попыталась доказать обратное, предложив организовать соревнования по скоростной пересадке растений, но дочь быстро распознала издевательство и потребовала от матери наконец начать относиться к серьёзным вопросам с должным уважением.

В результате они договорились, что Лика не будет вмешиваться в судьбу будущего школьного животного до тех пор, пока ей не предложат финансово участвовать в его приобретении.

Затем Верея всё-таки позволила матери спокойно переодеться.

Вечером они приготовили ужин, посмотрели фильм и довольно долго спорили о том, почему главная героиня приняла исключительно идиотское решение вернуться в дом, из которого за двадцать минут до этого едва выбралась живой. Верея утверждала, что женщина просто испугалась и не знала, как поступить. Лика считала, что любой человек, добровольно возвращающийся в заброшенное здание после встречи с существом, способным ползать по потолку, фактически подписывает отказ от дальнейшего участия в естественном отборе.

К единому мнению они не пришли.

Когда дочь отправилась чистить зубы, Лика наконец добралась до телефона.

За день накопилось несколько рабочих сообщений, уведомление из школьного чата и короткая фотография от Игоря. На этот раз он прислал изображение обычного бутерброда с весьма неаппетитным на вид куском колбасы.

Вспомнил твои рассказы о высокой кухне. Решил приобщиться.

Лика сфотографировала тарелку с остатками домашнего ужина.

Завидуй молча. У меня сегодня полноценное питание и даже горячая вода. Цивилизация существует.