Второй голос

— Вы его опознали?

— Неуверенно.

— Тогда пока не произносите это имя лишний раз.

— Уже поздно. Я вам сказал.

— Мне можно.

— Очень скромно.

Руденко не отреагировал.

— Если Селиванов действительно был у машины, он может вывести на тех, кто забрал материалы. Поэтому ваше свидетельство им и мешает.

— А Корнеев?

— Пока я ничего не утверждаю.

— Но Беляев назвал его.

— Назвал.

— И что вы думаете?

— Думаю, что если бы всё было настолько просто, Корнеев уже сидел бы в отделе.

— То есть?

— То есть человек редко приходит в себя после тяжёлого ДТП и одним словом выдаёт готовую схему того, что произошло.

Андрей усмехнулся.

— Наконец-то хоть кто-то говорит разумные вещи.

— Я стараюсь.

После четырёх Андрей почувствовал, что устал. Не физически. От постоянного ожидания. Каждый звонок мог оказаться новым человеком, новой угрозой или новой фамилией. Он несколько минут сидел, глядя на закрытый ноутбук, и вдруг понял, что за день почти ничего не сделал из того, ради чего вообще приехал в офис.

На столе лежали счета. В почте висел запрос клиента. Миша ждал решения по «Газели». Завтра нужно было ехать с Ковалёвым смотреть линию. Обычная работа никуда не делась. Она просто теперь всё время проигрывала очередному звонку. Андрею это не понравилось. Именно этого, возможно, от него и добивались: чтобы он перестал жить своей жизнью и начал только реагировать.

Он открыл ноутбук, ответил на два письма, согласовал платёж и только после этого решил пройтись до автомата с кофе в соседнем здании. Просто чтобы несколько минут не сидеть в кабинете. На выходе Миша кивнул на улицу.

— Твоя белая «Веста».

Андрей остановился. Машина стояла через дорогу, метрах в шестидесяти. Белая. Номер отсюда не разобрать. За рулём кто-то сидел.

— Телефон, — сказал Андрей.

Миша уже снимал.

— Есть.

— Номер приблизь.

— Сейчас.

Андрей не пошёл к машине. Хотя очень хотелось. Вместо этого вернулся внутрь и позвонил Сафронову.

— Она здесь.

— Кто?

— Белая «Веста».

— Номер?

Миша продиктовал. Сафронов выругался.

— Та же.

— Что делать?

— Ничего. Не выходите. Экипаж отправляю.

— Она стоит прямо напротив офиса.

— Андрей Викторович, я услышал.

Андрей встал у окна, но так, чтобы не торчать в проёме. «Веста» простояла ещё минуты три. Потом тронулась.

— Уезжает, — сказал Миша.

— Снимай.

Машина повернула направо и исчезла. Экипаж приехал минут через десять. Поздно. Сафронов перезвонил почти сразу:

— В сторону выезда пошла. Камеры смотрим.

— Они даже не прячутся.

— Возможно, и не собираются.

— Зачем тогда приезжать?

— Чтобы вы знали, что за вами наблюдают.

Андрей посмотрел на пустую дорогу.

— То есть просто давление.

— Похоже.

— Очень тонкое.

— Работает?

Андрей подумал.

— Да.

— Значит, достаточно тонкое.

После разговора Андрей ещё несколько секунд смотрел на дорогу. Потом повернулся к Мише.

— Лену сегодня точно отвезёшь.

— Уже договорился.

— Она согласилась?

— Нет. Поэтому договорился я.

Андрей усмехнулся.

— Начинаешь быстро расти как руководитель.

— Зарплата тоже будет расти?

— Иди работай.

Ирина вечером встретила его вопросом:

— На этот раз кого фотографировали?

Андрей снял куртку.

— Пока только офис.

— Прогресс.

Он рассказал про «Весту», Воронцова, связь с Селивановым и слова Беляева. Ирина слушала, нарезая овощи.

— Значит, всё-таки Корнеев.

— Не значит.

— Андрей, ну сколько можно? Беляев называет Антона. Потом фамилию Корнеев. Голос говорит, что ты знаком с организатором. У Корнеева доля в компании.

— И?

— Ты реально не видишь?

— Вижу. Поэтому и не хочу прыгать на первый очевидный вывод.

Она положила нож.

— Хорошо. Тогда другой вопрос. Ты его знаешь?

Андрей пожал плечами.

— До сих пор не знаю.

— Как это возможно?

— Очень просто. Я не видел фотографию.

— А фамилия вообще ничего не говорит?

— Нет.

— Может, встречался с ним под другой фамилией?

— Возможно.

— Ты тоже заразился.

— Да.

Ирина села напротив.

— Какой сегодня вопрос Голосу?

Андрей посмотрел на часы. До полуночи оставалось почти четыре часа.

— Пока не решил.

— А что решать? Спроси про Корнеева.

— «Организовал ли Корнеев ДТП с Беляевым»?

— Да.

— Если ответит «да» — отлично. Если «нет» — мы потеряем вопрос.

— Зато исключим главного подозреваемого.

— Не исключим. Он может быть связан с этим, но не организовывать лично.

— Господи, это уже паранойя формулировок.

— После ста тысяч вместо трёх миллионов семисот у меня уважение к формулировкам.

Ирина улыбнулась.

— Ладно. Тогда что хочешь спросить?

Андрей открыл тетрадь. На новой странице уже было несколько вариантов.

«Человек, организовавший ДТП с Беляевым, — Антон Корнеев?»

«Антон Корнеев непосредственно участвовал в организации ДТП с Беляевым?»

«Знаком ли я лично с Антоном Корнеевым?»

Последний вопрос казался самым слабым, но именно он почему-то не давал покоя. Если Голос ответит «нет», Корнеев почти наверняка не тот человек, о котором шла речь вчера. Если «да» — появится очень неприятное совпадение. Ирина ткнула пальцем в строку.

— Вот этот.

— Почему?

— Потому что его можно проверить потом и без Голоса. А пока он связывает твою жизнь с этой историей.

Андрей посмотрел на неё.

— Ты только что сказала ровно то, о чём я думаю.

— Видишь. Секс с умной женщиной развивает.

— Значит, надо чаще.

— Не злоупотребляй научным методом.

В 23:58 они сидели на кухне. Андрей уже окончательно выбрал вопрос. Не про опасность. Не про Селиванова. Не про то, кто придёт завтра. Одна короткая проверка. В 00:00 он подождал ещё секунд десять и намеренно обратился к Голосу:

— Я лично знаком с Антоном Корнеевым?

— Да.

Андрей замер. Ирина увидела его лицо.

— Да?

Он медленно кивнул.

— Да.

— Значит…

— Ничего пока не значит.

— Андрей.

— Нет, серьёзно. Мы знаем только, что я его когда-то встречал.

— И что Голос вчера сказал: ты знаком с человеком, который организовал ДТП.

— Да.

— И Беляев назвал Корнеева.

— Да.

— И тебе всё ещё мало?

Андрей закрыл тетрадь.

— Мне достаточно, чтобы начать вспоминать. Но недостаточно, чтобы назначить человеку статью.

Телефон завибрировал. Новое сообщение. Неизвестный номер. Они оба посмотрели. Андрей открыл. Текста не было. Только фотография. Старая. Снятая явно несколько лет назад. На ней Андрей стоял за столом в каком-то ресторане рядом с тремя мужчинами. Один был ему знаком — бывший поставщик из Ростова. Второго Андрей тоже вспомнил через секунду.

Третьего — нет. Под фотографией пришло ещё одно сообщение:

«Теперь вспомнили?»

Ирина придвинулась ближе.

— Кто это?

Андрей увеличил изображение. Мужчина справа. Лет на десять моложе, чем должен выглядеть сейчас. Тёмные волосы, спокойное лицо, лёгкая улыбка. И вдруг память вернула вечер целиком. Ростов. Ресторан при гостинице. Переговоры по поставке оборудования. Человек, которого привёл партнёр заказчика.

Антон. Он тогда почти весь вечер молчал, а под конец задал Андрею несколько очень точных вопросов про задолженность одного клиента. Фамилию Андрей забыл через неделю. Лицо — тоже.

Теперь вспомнил.

— Корнеев, — сказал он.

Ирина посмотрела на него.

— Точно?

Андрей не ответил сразу. Потом кивнул.

— Да. Это он.

Следующее сообщение пришло почти мгновенно: «Вы его знаете. Он знает вас. Не делайте вид, что оказались в этой истории случайно». Андрей перечитал. Вот это было уже другое. Не угроза. Не просьба забыть лицо. Кто-то пытался убедить его, что между ним и Корнеевым существует связь, которой Андрей сам не помнит.

И именно это впервые за последние дни испугало его сильнее фотографий, машин и конвертов. Потому что если отправитель не врал, то его появление на том перекрёстке могло оказаться не такой уж случайностью, как Андрей считал с самого начала.

Глава 6. Сорок восемь миллионов

Утром Андрей проснулся с совершенно ясным ощущением, что за последние несколько дней в его жизни стало слишком много людей, которые знают о нём больше, чем он о них. Телефон лежал на тумбочке экраном вниз. Он несколько секунд смотрел на него, потом всё-таки взял и снова открыл присланную ночью фотографию.

Ростов. Ресторан. Кажется, гостиница возле аэропорта. Сам Андрей лет на шесть моложе, килограммов на семь тяжелее и с той короткой стрижкой, которую Ирина, однажды увидев старые фотографии, назвала «директор колхоза на юбилее района». Рядом двое знакомых мужчин и Антон Корнеев.

Теперь лицо действительно вспоминалось. Не само по себе — так Андрей, скорее всего, и прошёл бы мимо него на улице, — а вместе с обстоятельствами того вечера. Большой заказ. Переговоры. Спор из-за оборудования. Покупатель торопился закрыть сделку до конца квартала и хотел подписать акт приёмки до того, как устранят замечания.

Андрей отказался. Кажется, Корнеев тогда почти не спорил. Сидел, слушал, один раз спросил:

— Вам действительно принципиальна именно дата?

— Мне принципиально не подписывать, что оборудование принято без замечаний, если оно не принято без замечаний.

— Даже если замечания потом устранят?

— Вот потом и подпишем.

Разговор длился минут пять. Ничего особенного. По крайней мере, так Андрей помнил сейчас. Ирина заворочалась рядом, протянула руку и, не открывая глаз, забрала у него телефон.

— Ты ненормальный.

— Доброе утро.

— Сколько времени?

— Семь десять.

— Тем более ненормальный.

Она положила телефон себе на живот, снова закрыла глаза и через несколько секунд спросила:

— Корнеев?

— Он.

— Вспомнил что-нибудь ещё?

— Старую сделку. Они хотели акт задним числом закрыть.

— И ты не подписал?

— Нет.

— Много денег было?

— Уже не помню. Заказ большой.

Ирина открыла один глаз.

— А человек, которому ты тогда помешал заработать несколько миллионов, через шесть лет случайно оказывается партнёром мужчины, вокруг ДТП которого теперь творится вся эта история.

— Вот именно. Слишком красиво.

— И тебе всё равно кажется, что это может быть совпадением?

Андрей забрал телефон.

— Именно потому, что всё выглядит слишком красиво, я и не хочу сразу верить.

— Опять твоя теория про первый очевидный вывод?

— Она пока ни разу мне не навредила.

— Кроме того, что ты второй день не можешь нормально поспать.

Ирина подтянула к подбородку одеяло.

— Ты сегодня куда?

— С Ковалёвым в Адыгею. Смотреть линию за сорок восемь миллионов.

— А вечером?

— Если не куплю её себе — приеду.

— Купи. Поставим на балконе.

— Не влезет.

— Тогда не надо.

Она снова закрыла глаза. Андрей уже собирался вставать, когда Ирина сказала:

— Только давай сегодня хотя бы несколько часов проживём без Беляева, Корнеева, Селиванова и всех остальных.

— Я постараюсь.

— Нет. Ты не понял. Я серьёзно.

Он повернулся. Ирина смотрела на него уже совершенно проснувшимися глазами.

— Ты за пять дней превратил свою жизнь в одну большую аварию. У тебя вообще-то есть работа. Есть я. Есть люди, которые тебе должны деньги. Есть твоя старая машина со сколом, который ты год собираешься сделать…

— Три недели.

— Какая разница? Короче, есть жизнь. Не отдавай её всю этим людям.

Андрей несколько секунд молчал.

— Вот за это я тебя и люблю.

Ирина приподняла бровь. Он сам удивился тому, насколько легко вылетело последнее слово. Обычно они этого друг другу не говорили. Во всяком случае, вот так — утром, между одеялом и зубной щёткой. Ирина тоже не стала превращать это в событие. Только уголок рта дрогнул.

— Очень хорошо. Тогда люби меня вечером. А сейчас дай поспать ещё двадцать минут.

Ковалёв приехал сам. Не водитель, не помощник, не дорогой внедорожник с тонированными стёклами. Обычный тёмный «Лексус» лет пяти-шести. Андрей сел рядом.

— Доброе утро.

— Доброе. Кофе будете?

В подстаканниках стояли два бумажных стакана.

— Если без сахара.

— Я тоже с сахаром не пью.

Андрей взял стакан.

— Уже есть общее.

— Для совместного бизнеса пока маловато.

Ковалёв выехал на дорогу. Водил он спокойно, без привычного для некоторых состоятельных мужчин желания доказать окружающим, что восемь цилиндров дают преимущество не только в мощности, но и в правах. Несколько минут говорили о линии. Производство находилось километрах в шестидесяти от Краснодара. Небольшой завод по розливу напитков. Собственник собирался продавать площадку отдельно, оборудование — отдельно. Линии девять лет, последние полтора года работала нерегулярно.

— Почему продают? — спросил Андрей.

— Официально — владельцы разошлись во взглядах.

— А неофициально?

— Деньги закончились.

— Уже понятнее.

— Владелец утверждает, что линия в прекрасном состоянии.

— Конечно.

— И что за сорок восемь миллионов такую больше не купить.

— Тоже конечно.

Ковалёв улыбнулся.

— Вот поэтому вы со мной и едете.

За городом движение стало свободнее. Андрей пил кофе и смотрел на поля за окном. Последние дни он почти не выезжал из города и только сейчас почувствовал, насколько устал от светофоров, парковок, телефонов и постоянного ожидания очередного сообщения. Ковалёв некоторое время молчал, потом сказал:

— Павел вчера звонил.

— Мне тоже.

— Просил не считать его идиотом.

Андрей рассмеялся.

— И как?

— Я сказал, что постараюсь.

— Добрый вы человек.

— Он не плохой. Он жадный и торопливый. Это иногда хуже.

Андрей покрутил стакан в руке.

— Вы Корнеева давно знаете?

Ковалёв посмотрел на дорогу.

— Вы обещали себе сегодня этим не заниматься?

Андрей повернул голову.

— Откуда знаете?

— По лицу видно.

— Тогда последний вопрос.

— Не верю, но задавайте.

— Вы были в курсе той ростовской сделки, где я с ним познакомился?

Ковалёв нахмурился.

— Какой именно?

Андрей кратко напомнил. Через несколько секунд Ковалёв кивнул.

— Теперь вспомнил. Там ещё насосная станция не вышла на параметры?

— Да.

— Корнеев тогда был со стороны инвестора.

— Насколько серьёзная была проблема?

— Для вас?

— Для него.

Ковалёв пожал плечами.

— Неприятная, но не смертельная. Из-за отказа подписать акт им пришлось переносить закрытие сделки. Кто-то потерял премию, кто-то проценты, кажется, ещё банковское финансирование на следующий квартал уехало.

— Миллионы?

— Возможно. Но не те миллионы, из-за которых шесть лет спустя устраивают сложную историю вокруг человека, случайно оказавшегося рядом.

Андрей посмотрел на него.

— Я примерно так и думаю.

— И правильно.

— Корнеев меня мог запомнить?

— Мог.

— Почему?

Ковалёв усмехнулся.

— Потому что большинство поставщиков в такой ситуации подписало бы.

— А я герой?

— Нет. Вы просто тогда ещё могли позволить себе сказать «нет».

Фраза попала неприятно точно. Андрей отвернулся к окну. Когда-то мог. Сейчас тоже мог, но каждое такое «нет» уже приходилось считать. Раньше отказ от сомнительной сделки означал, что на следующей неделе будет другая. Теперь иногда означал, что придётся ещё раз объяснять поставщику, почему платёж задержится на два дня, а самому себе — почему старую машину пока действительно можно не менять.

И всё же он предпочитал именно это. Считать последствия собственного «нет», а не разгребать последствия чужого «да». Завод оказался меньше, чем Андрей представлял по фотографиям. Два производственных корпуса, склад, административное здание и площадка, на которой ржавели несколько металлических ёмкостей.

Их встретили представитель собственника, главный инженер Ковалёва и электрик. Имен Андрей специально не запоминал. Если сделка состоится — познакомятся нормально. Сначала прошли вдоль линии. Бутылки должны были подаваться на ополаскивание, затем розлив, укупорку, этикетировку и упаковку. Всё соединяли конвейеры. Отдельно стояли насосная группа, подготовка воды и моющая станция.

На первый взгляд оборудование действительно выглядело неплохо. Чисто. Свежая краска на части рам. Нержавейка отполирована. Андрей несколько раз присел, посмотрел снизу, провёл пальцем по внутренней стороне опоры. Представитель продавца заметил:

— Перед продажей всё полностью обслужили.

Андрей показал палец. На нём осталась густая чёрная смазка с металлической пылью.

— Вижу.

Мужчина немного обиделся.

— Это рабочее оборудование.

— Именно поэтому и смотрю.

Через сорок минут внешняя картинка уже выглядела менее красиво. Два двигателя менялись и стояли нештатные. На одном насосе подтекало уплотнение. Несколько подшипниковых узлов имели явные следы недавней набивки смазкой — слишком много, словно кто-то пытался заглушить шум перед осмотром.

Электрик Ковалёва нашёл ошибки в шкафах.

— Это они сами переделывали?

Представитель продавца пожал плечами.

— Модернизировали.

— Кто?

— Подрядчик.

— Документы есть?

— Должны быть.

— То есть нет, — сказал Андрей.

Мужчина посмотрел на него уже без прежней приветливости.

— Вы механик?

— Сегодня да.

Ковалёв стоял чуть в стороне и слушал.

— Запустим? — спросил он.

— Обязательно.

Линию начали готовить. Пока заполняли систему водой, Андрей прошёл к одному из основных насосов. Миша на его месте первым делом полез бы к муфте. Андрей тоже снял защитный кожух. Резиновый элемент был новый. Слишком новый. Он позвал главного инженера Ковалёва.

— Смотри.

Тот наклонился.

— Меняли.

— Вопрос зачем.

Представитель продавца услышал.

— Расходник. Поменяли в рамках обслуживания.

— Когда?

— Неделю назад.

— Старый остался?

— Зачем?

— Посмотреть износ.

— Вы серьёзно?

— Абсолютно.

Старую муфту, конечно, уже выбросили. Линию включили. Сначала заработали конвейеры. Затем насосы. Шум заполнил цех. Андрей прошёл вдоль оборудования, иногда касаясь рукой рам и корпусов. У одного из редукторов вибрация показалась неприятной, но терпимой.

Через несколько минут линия вышла на рабочую скорость. Пустые бутылки пошли по направляющим. И тут Андрей услышал звук. Негромкий. Раз в несколько секунд — короткий металлический щелчок. Он остановился. Прислушался. Щелчок повторился.

— Стопаните линию.

Представитель продавца нахмурился.

— Зачем?

— Хочу посмотреть привод.

— На рабочем режиме всё нормально.

Снова щелчок.

— Выключайте.

Главный инженер Ковалёва уже тоже прислушался.

— Я слышу.

Представитель продавца махнул оператору.

— Давайте ещё пять минут прогоним. На холодную всегда так.

Андрей посмотрел на него.

— Металл на холодную не должен разговаривать.

— Да там цепь новая.

— Тем более.

Ковалёв вмешался спокойно:

— Выключайте.

Оператор потянулся к панели. И в этот момент звук изменился. Вместо короткого щелчка раздался резкий треск. Андрей успел только повернуть голову. Внутри защитного ограждения что-то ударило, цепь дёрнулась, несколько пластиковых направляющих разлетелись в стороны. Одна пустая бутылка вылетела через верх и ударилась о стену.

Линия остановилась аварийно. В цехе сразу стало непривычно тихо. Представитель продавца побледнел.

— Что это было?

Главный инженер уже открывал ограждение.

— Не трогайте пока.

Андрей подошёл ближе. Соскочившая цепь лежала внутри. Один из роликов развалился, а вал привода стоял заметно криво.

— Вот это и щёлкало, — сказал Андрей.

Электрик присвистнул.

— Красиво.

Ковалёв посмотрел на продавца.

— Полностью обслуженная линия?

Тот раздражённо провёл рукой по волосам.

— Девять лет оборудованию. Такое бывает.

— Конечно бывает, — сказал Андрей. — Поэтому она и не стоит как оборудование, которое только что обслужили и можно завтра ставить в три смены.

— Вы ещё даже не разобрались, что случилось.

— Разберёмся.

Разбирались почти час. Подшипник привода был изношен. Вал получил биение. Новый ролик и свежая смазка скрыли проблему ровно до нормальной нагрузки. Андрей стоял, держа снятую деталь в руке.

— Это не вчера началось.

Представитель продавца молчал.

— И если здесь так подготовили один узел, я теперь каждый новый расходник буду считать не плюсом, а вопросом.

Ковалёв посмотрел на него.

— Сколько времени нужно?

— Ещё часа три.

— Смотрите.

После этого осмотр пошёл совсем иначе. Никто больше не рассказывал о «полном обслуживании». К двум часам у Андрея был список на две страницы. Не катастрофа. Линию можно восстановить. Но совсем не за те деньги и не в те сроки, которые обещал продавец. Они сидели в маленькой заводской столовой. Еда оказалась неожиданно хорошей: борщ, котлета, пюре и настоящий компот, вкус которого Андрей не помнил лет двадцать.

Ковалёв положил рядом блокнот.

— Сколько?

— Если по-честному?

— Я за этим вас и привёз.

— Само железо я бы оценивал максимум в тридцать — тридцать два. И это если остальные специалисты не найдут ничего дороже нашего.

Главный инженер кивнул.

— По автоматике минимум три миллиона сразу. Возможно, больше.

Электрик добавил:

— Кабельное хозяйство тоже местами переделывать.

Андрей продолжил:

— Плюс я бы закладывал пять-семь миллионов на механику в первый год. Не значит, что всё потратите. Но если купите без резерва, потом будете удивляться ежемесячно.

Ковалёв отпил компот.

— То есть сорок восемь — нет.

— Категорически.

— Тридцать?

— Если вам сама площадка нужна и линия хорошо ложится в производство — можно разговаривать.

— А двадцать восемь?

— Уже интересно.

Ковалёв улыбнулся.

— Вот и мне.

Он встал из-за стола.

— Не уезжайте пока.

Переговоры продолжались почти час. Андрей в них не участвовал. Вместе с инженером ещё раз прошёл несколько узлов, сфотографировал таблички, записал серийные номера. Когда Ковалёв вернулся, выражение лица у него было довольное.

— Тридцать три.

— Было сорок восемь.

— Было.

— Берёте?

— Пока нет.

— Почему?

— Потому что если человек за час скинул пятнадцать миллионов, у него есть ещё пространство для духовного развития.

Андрей рассмеялся.

— Сколько хотите?

— Двадцать девять.

— Дадут?

— Узнаем завтра.

Они вышли на улицу. Ковалёв достал телефон.

— Сколько я вам должен?

— Мы не договорились.

— Именно поэтому спрашиваю.

Андрей задумался. Пять часов работы, дорога, ответственность. Когда-то он назвал бы небольшую цифру, лишь бы не показаться жадным.

Сейчас сказал:

— Сто пятьдесят.

Ковалёв даже не моргнул.

— Пришлите реквизиты.

— Всё?

— Вы хотели больше?

— Я ожидал торг.

— Зачем мне торговаться со специалистом, который только что сэкономил мне минимум пятнадцать миллионов?

— Пока не сэкономил. Вы ещё ничего не купили.

— Тем более.

Через пять минут телефон показал входящий платёж. Сто пятьдесят тысяч. Не обещание. Не «завтра». Не сто тысяч из долга в три миллиона семьсот. Деньги за несколько часов собственной работы. Андрей поймал себя на неожиданно хорошем настроении. Ему давно не платили просто за то, что он умеет думать.

Не за перепродажу оборудования. Не за процент между закупкой и продажей. Не за монтаж, который потом ещё месяц нужно контролировать. За опыт. За способность посмотреть на чужое железо и сказать: вот здесь вам врут, здесь будет дорого, а здесь можно торговаться.

Ощущение оказалось почти забытым. На обратном пути позвонил Громов.

— Андрей, привет.

— Привет.

— Есть разговор.

— У нас с тобой один разговор уже два года.

— Я два миллиона сегодня могу закрыть.

Андрей выпрямился в кресле. Ковалёв бросил на него быстрый взгляд, но ничего не спросил.

— Сегодня?

— Да.

— И остальные?

— Шестьсот до конца месяца. Миллион — графиком на четыре месяца.

Андрей быстро посчитал. Сто тысяч уже пришли. Два миллиона сейчас. Шестьсот тысяч до конца месяца. Оставшийся миллион — четырьмя платежами. Вся сумма сходилась.

— Почему вдруг?

Громов раздражённо выдохнул.