Второй голос

— Какая тебе разница?

— Большая. Вчера у тебя денег не было.

— Продал машину.

— Какую?

— Андрей, ну не начинай.

— Не начинаю. Просто интересно.

— «Ленд Крузер».

Андрей улыбнулся.

— А говорил, что считать твои деньги нехорошо.

— Вот именно поэтому не надо.

— Хорошо. Два миллиона сегодня. Шестьсот до конца месяца. Остаток миллион — четыре равных платежа. Суд не отзываю, пока два шестьсот не будут у меня.

— Ты издеваешься?

— Нет.

— Я же плачу.

— Вот когда заплатишь большую часть, будет что обсуждать.

— Валера говорил, с тобой невозможно.

— Валера преувеличивает. Деньги переводить очень просто.

Громов помолчал.

— Ладно. Сегодня два.

— Жду.

Ковалёв спросил после звонка:

— Старый долг?

— Очень.

— Вернут?

— Похоже.

— Хороший день.

— Не сглазьте.

Ковалёв улыбнулся.

— В вашем возрасте уже можно не бояться сглаза.

— В моём возрасте начинаешь бояться всего, что раньше считал ерундой.

Через сорок минут пришло уведомление. 2 000 000 рублей. Андрей открыл банк и посмотрел ещё раз. Баланс давно не выглядел настолько приятно. Первая мысль была совершенно детской: Машину поменять. Вторая — взрослая: Не дури. Он открыл список платежей. Поставщик, которого Лена вчера дожала по старой цене. Налоги. Аренда. Расходники. Резерв на зарплату. Ремонт «Газели», если Мишин прогноз по ТНВД подтвердится.

Два миллиона исчезали на бумаге пугающе быстро. Но впервые за долгое время исчезали не потому, что денег не хватало, а потому что Андрей мог сам решить, куда их направить. Разница оказалась огромной. Он написал Лене: «Громов 2 млн перевёл. Завтра утром ничего крупного без меня не оплачивай. Сначала разложим».

Ответ пришёл почти сразу:

«Это тот самый Громов?»

«Тот самый». Через несколько секунд: «Тогда я сегодня всё-таки начинаю верить в чудеса». Андрей усмехнулся и убрал телефон. Налоги. Поставщики. Резерв. Долги самой компании. Но где-то между этими мыслями он всё равно решил: скол завтра сделает точно. Ирина вечером слушала рассказ о заводе гораздо внимательнее, чем Андрей ожидал.

— И прямо разлетелось?

— Внутри ограждения.

— А если бы ограждения не было?

— Для этого его и ставят.

— Очень успокоил.

— Никто не пострадал.

— И тебе сто пятьдесят тысяч заплатили?

— Да.

— За один день?

— За полдня.

Она уважительно посмотрела.

— Я теперь понимаю, почему ты со мной бесплатно разговариваешь так мало.

Андрей поставил на стол бутылку вина.

— А ещё Громов два миллиона вернул.

Ирина замерла.

— Сегодня?

— Угу.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно.

Она подошла, обняла его за шею и поцеловала.

— Вот это мне нравится гораздо больше, чем ваши Селивановы.

— Мне тоже.

— Может, отметим?

— Я для этого вино и принёс.

— А я думала, соблазнять пришёл.

— Одно другому не мешает.

За ужином они почти час вообще не говорили об аварии. Обсуждали деньги. Куда их не тратить. Когда менять машину. Почему Андрей уже пятый год считает, что его «Гранд Чероки» ещё нормальный.

— Потому что он нормальный.

— У него лобовое треснуто.

— Скол.

— Который ты не делаешь.

— Завтра сделаю.

— Запишу дату.

Потом Ирина спросила:

— А если бы Громов вернул все три семьсот сразу, ты бы машину поменял?

Андрей задумался.

— Нет.

— Врёшь.

— Хорошо. Сначала посмотрел бы объявления.

— Вот. Уже честнее.

— Потом посчитал бы и не поменял.

— Почему?

— Потому что два хороших месяца ещё не означают, что всё снова стало как раньше.

Ирина некоторое время молчала.

— Ты скучаешь по тому времени?

Он понял, что она имеет в виду. По большой фирме. По оборотам. По людям, которых было гораздо больше. По времени, когда вопрос на несколько миллионов был рабочим, а не почти личным.

— Иногда.

— А вернуться хочешь?

Андрей покрутил бокал.

— Не знаю. Может, не туда же.

— А куда?

— Вот это хороший вопрос.

Ирина улыбнулась.

— Только Голосу его сегодня не задавай.

Андрей тоже улыбнулся.

— Не собирался.

Он вдруг понял, что утром Ирина была права. Пять дней он жил так, будто за пределами истории Беляева ничего больше не существует. А сегодня произошло сразу несколько вещей, не имевших к ДТП никакого отношения. Он заработал деньги. Вернул часть старого долга. Сделал нормальную работу.

Помог Ковалёву не переплатить за проблемную линию. И почему-то именно сейчас история с Корнеевым стала казаться меньше. Не менее опасной. Просто меньше по отношению ко всей жизни. Без пятнадцати двенадцать Андрей достал тетрадь. Ирина сразу заметила.

— Всё-таки опять к своим призракам?

— Один вопрос.

— Про Корнеева?

— Да.

— Какой?

Андрей написал:

«Связано ли ДТП Беляева с той старой сделкой в Ростове, во время которой я познакомился с Антоном Корнеевым?»

Ирина прочитала.

— Нормально.

— Мне тоже кажется.

— Если ответит «нет»?

— Тогда тот, кто прислал старую фотографию, специально пытается связать вещи, которые между собой не связаны.

— А если «да»?

— Тогда всё становится намного хуже.

В 00:01 Андрей намеренно обратился к Голосу.

— Связано?

— Нет.

Он несколько секунд молчал. Ирина поняла по лицу.

— Нет?

— Нет.

Она откинулась на спинку стула.

— Ну слава богу.

Андрей перечитал свой вопрос. Точный. Старая ростовская сделка не была причиной нынешней истории с Беляевым. Значит, фотографию прислали не для того, чтобы напомнить ему о реальной связи. Её прислали, чтобы он сам эту связь придумал.

— Знаешь, что интересно? — сказал Андрей.

— Что?

— Кто-то очень старается, чтобы я смотрел именно на Корнеева.

Ирина нахмурилась.

— То есть он ни при чём?

— Я этого не спрашивал.

— Господи, ненавижу твой Голос.

— Я иногда тоже.

Он закрыл тетрадь.

— Но одно теперь понятно точно. Нас водят за нос.

Глава 7. Не включай

На следующий день Андрей всё-таки заехал в стекольный сервис. Мастер посмотрел на скол и сказал:

— Ещё немного поездили бы — пошла бы трещина.

— Я три недели собирался.

— Все три недели собираются. Потом приезжают стекло менять.

Пока ремонтировали, Андрей сидел на пластиковом стуле, пил кофе из автомата и впервые за долгое время просто листал новости в телефоне. Ни Беляева. Ни Корнеева. Ни сообщений с неизвестных номеров. Обычная жизнь оказалась удивительно приятной. Телефон зазвонил.

Миша.

— Ты где?

— Стекло делаю.

— Бросай.

— Уже?

— На «Южном пищекомбинате» встала насосная. Оба рабочих насоса не запускаются, резервный разобран.

Андрей посмотрел через стекло на мастера, который как раз поставил лампу на место ремонта.

— Что качают?

— Воду на технологию. Если через час не поднимут, две линии встанут полностью.

— Ты там?

— Еду.

— Я тоже.

Андрей подошёл к мастеру.

— Долго ещё?

— Минут двадцать нельзя трогать.

— Машина нужна сейчас.

— Тогда десять хотя бы.

Андрей посмотрел на часы.

— Десять.

На комбинате их уже ждали возле проходной. Начальник смены говорил быстро и раздражённо:

— Первый отключился по перегрузке. Переключили на второй — тот вообще не набирает давление. Резервный в ремонте третий месяц.

Миша бросил взгляд на Андрея.

— Хороший резервный.

— Я не отвечаю за ремонтную службу.

— А кто отвечает?

— Сейчас неважно.

— Как только запустим — сразу станет важно.

Насосная находилась в отдельном помещении. Жарко, влажно, гудит вентиляция. Два одинаковых центробежных насоса стояли на общей раме. Один был горячий. У второго возле муфты виднелись свежие следы работы. Миша присел.

— Кто сюда лазил?

Начальник смены позвал слесаря. Тот пришёл минут через пять, вытирая руки ветошью.

— Второй утром смотрели.

— Что делали?

— Муфту снимали. Проверяли.

— Зачем?

— Вибрация была.

Миша повернулся к Андрею.

— Очень мне нравится сегодняшнее утро.

Андрей потрогал корпус первого насоса.

— Этот когда остановился?

— Минут сорок назад.

— Защита по току?

— Да.

Электрика оказалась исправна. Двигатель отдельно вращался. Насос — тяжело.

— Разбирать, — сказал Миша.

Начальник смены посмотрел на часы.

— Сколько?

— Пока не откроем — не знаю.

— У нас через сорок минут розлив встанет.

— Тогда надо было резервный три месяца назад собирать.

— Миша, — сказал Андрей.

— Что? Я неправильно говорю?

— Правильно. Только насос от этого быстрее не заработает.

Первый начали разбирать. Причина нашлась сравнительно быстро. В рабочее колесо попал обломок металлической пластины. Откуда — отдельный вопрос. Кромку колеса уже повредило, вал вращался тяжело.

— Это сегодня не быстро, — сказал Миша.

Начальник смены побледнел.

— Второй можно запустить?

— Сейчас посмотрим.

На втором насосе всё выглядело лучше. Вал рукой вращался. Муфта новая. Двигатель исправен.

— Почему давление не даёт? — спросил Андрей.

— Может, воздух, — сказал слесарь.

— Заполняли?

— Да.

— Обратный клапан?

— Держит.

Миша снял крышку небольшого смотрового люка, посветил внутрь.

— Ничего.

Начальник смены снова посмотрел на часы.

— Давайте включим ещё раз. Может, после заполнения пойдёт.

Миша поднялся.

— Можно.

Оператор уже направился к щиту. Андрей стоял рядом с насосом и смотрел на муфту. Ничего особенного. Свежая резина. Болты затянуты. Защитный кожух пока снят.

— Кожух поставьте, — сказал он.

— Сейчас только проверим, — ответил слесарь.

— Сначала кожух.

Начальник смены раздражённо махнул рукой.

— Да пять секунд крутанём.

И в этот момент Голос произнёс:

— Не включай.

Андрей замер. Это произошло настолько неожиданно, что первые секунды он даже не понял смысла. Голос не отвечал на вопрос. Сам. Так же, как на перекрёстке.

— Стоп! — крикнул Андрей.

Оператор уже держал палец возле кнопки. Все повернулись.

— Не включай.

Начальник смены нахмурился.

— Почему?

Хороший вопрос. Андрей сам не знал.

— Кожух не стоит.

— Так поставим.

— Нет. Сначала ещё раз проверим.

Миша посмотрел на него внимательнее. Он знал Андрея достаточно хорошо, чтобы понять: дело не в кожухе.

— Что увидел?

— Пока ничего.

Миша молча снова присел возле муфты. Андрей опустился рядом.

— Снимай.

— Она новая.

— Именно поэтому снимай.

Слесарь недовольно забрал ключи.

— Мы её сегодня утром поставили.

— Почему?

— Старая порвалась.

Андрей и Миша одновременно посмотрели на него.

— А сразу сказать? — спросил Миша.

— Вы не спрашивали.

— Мы спросили, что делали.

— Муфту меняли.

— Почему она порвалась?

— Износ.

— Ты уверен?

Слесарь пожал плечами. Муфту сняли. И только тогда Миша увидел:

— Андрей. Сюда.

На ступице полумуфты возле шпоночного паза шла тонкая трещина. Едва заметная. Если не знать, куда смотреть, можно принять за царапину. Миша провёл ногтем.

— Вот зараза.

Сняли полумуфту. Трещина проходила почти до половины толщины металла. Начальник смены присел рядом.

— И что?

Миша поднял деталь.

— А то, что на трёх тысячах оборотов она могла разлететься.

— Кожух бы удержал.

— Может быть. А может, нет.

Андрей смотрел на трещину. Если бы Голос ничего не сказал, они поставили бы кожух и включили насос. Что случилось бы дальше — неизвестно. Возможно, ничего. Возможно, через десять минут муфта развалилась бы. Возможно, через месяц. Но Голос сказал: не включай. Значит, в момент запуска было что-то, чего Андрей сам не увидел. И теперь в руках Миши лежала треснувшая полумуфта.

Совпадением это уже не выглядело. Миша повернулся к нему.

— Как ты понял?

— Потом.

— Опять твоё «потом»?

— Именно.

Начальник смены раздражённо сказал:

— Мне всё равно, кто что понял. Как насос запустить?

Андрей посмотрел на слесаря.

— Старая полумуфта где?

— В мастерской.

— Она целая?

— Та сторона вроде целая.

— Тащи.

Из двух комплектов собрали один рабочий. Потратили ещё почти час. Перед запуском Андрей заставил поставить ограждение и убрать людей из зоны вращения. Начальник смены уже не спорил. Насос запустился. Давление начало расти. Пять атмосфер. Шесть. Семь. Стрелка стабилизировалась.

Через несколько минут по рации сообщили, что вода на линии есть. Начальник смены прислонился спиной к стене.

— Всё?

Миша посмотрел на него.

— Нет. Теперь начинается самое неприятное.

— Что ещё?

— Первый насос ремонтировать. Второй нормально центровать. Новую полумуфту заказывать. И выяснять, почему две одинаковые муфты умерли подряд.

— Сегодня?

— Нет. Сегодня вы работаете на честном слове.

Андрей добавил:

— И резервный собираете.

— Я передам руководству.

— Не передавайте. Позвоните сейчас.

Начальник смены хотел возразить, но передумал. Через двадцать минут приехал технический директор. Разговор уже шёл иначе. Без «давайте крутанём пять секунд». Комбинат не мог позволить себе снова остановиться, поэтому заказали сразу ремонт обоих насосов и восстановление резервного.

Миша, глядя в телефон, быстро прикинул:

— Работа, детали, центрировка… тысяч двести восемьдесят выйдет.

Технический директор поморщился.

— Дорого.

— Линии сколько в час теряют при остановке? — спросил Андрей.

Мужчина посмотрел на него.

— Неважно.

— Тогда дорого.

Тот усмехнулся.

— Ладно. Делайте.

Миша сразу ушёл к машине звонить поставщикам. Андрей остался с техническим директором и ещё раз проговорил объём работ. Уже без аврала, спокойно: что меняют сейчас, что можно отложить, какие детали заказывать и почему резервный насос больше не должен существовать только в отчётах.

Когда вышел на улицу, Миша как раз заканчивал разговор.

— Полумуфту завтра привезут. Подшипники есть. По рабочему колесу ремонтники вечером скажут.

— Срок?

— Если без сюрпризов — два дня.

— А если с сюрпризами?

— Тогда три и будем делать вид, что так и планировали.

Андрей усмехнулся. Ещё несколько месяцев назад он бы половину звонков сделал сам, лично согласовал каждую деталь и потом ещё проверил, правильно ли Миша договорился.

Сейчас просто спросил:

— Справишься?

Миша посмотрел на него.

— А есть варианты?

— Есть. Я могу стоять над душой.

— Тогда точно не справлюсь.

— Хорошо. Веди сам. По крупным расходам позвони.

Миша на секунду задержал взгляд, словно хотел уточнить, серьёзно ли Андрей говорит. Потом кивнул.

— Договорились.

На выходе он толкнул Андрея плечом.

— А теперь ты сегодня мне всё-таки объяснишь?

— Что?

— Почему за секунду до запуска заорал «стоп».

— Не понравилась муфта.

— Не ври.

— Почему?

— Ты на неё смотрел минуту до этого. Она тебе нравилась. Потом вдруг лицо поменялось.

Они дошли до машины. Миша встал перед дверью.

— Это связано с той аварией?

Андрей посмотрел на него. До сих пор о Голосе знала только Ирина. Даже Лене он ничего не говорил. Но Миша работал рядом много лет. Они вместе таскали насосы, ругались с заказчиками, ночевали на объектах, когда сдача горела. И сегодня именно он стоял в нескольких метрах от муфты, которую Андрей остановил не благодаря опыту и не благодаря расчёту.

Если подобное повторится, Миша должен хотя бы понимать, почему Андрей иногда отдаёт команду без объяснений.

— Связано, — ответил Андрей.

— Как?

— Не здесь.

Миша прищурился.

— Ты меня пугаешь.

— Сам немного пугаюсь.

— Тогда хотя бы кофе купи.

— Это могу.

В кафе возле трассы Андрей рассказал. Не всё. Про один намеренный вопрос в сутки — да. Про предупреждение перед аварией — да. Про сегодняшнее «не включай» — тоже. Про Корнеева и то, какие именно ответы уже получил, подробно говорить не стал. Миша слушал молча.

Обычно его хватало секунд на тридцать, после чего обязательно появлялась шутка. Сейчас не появилась.

— То есть ты слышишь голос? — наконец спросил он.

— Да.

— В голове?

— Судя по всему.

— И Ирина знает?

— Знает.

— У врача был?

— Ещё нет. Записался.

— Когда?

— На следующую неделю.

Миша несколько секунд смотрел на него.

— Точно?

— Точно.

— Хорошо.

— Ты быстро освоился в роли моей матери.

— Кто-то же должен. Ирина одна не справляется.

Андрей усмехнулся.

— И он знает будущее?

— Не знаю.

— Но про муфту знал.

— Похоже.

— И про самосвал.

— Да.

Миша отпил кофе.

— А номер лотереи спросить?

Андрей рассмеялся.

— Я ждал.

— Ну а что? Нормальный практический вопрос.

— Один ответ в сутки.

— Тем более. Один раз спросил шесть цифр и больше не работаешь.

— Думаешь, я не думал?

— Думаю, ты скучный и поэтому не думал.

Напряжение немного отпустило. Миша покрутил стакан.

— Только знаешь что…

— Что?

— Если он опять скажет «не включай», ты сначала кричи, потом объясняй. Я не обижусь.

— Договорились.

Пока ехали обратно, позвонил Сафронов.

— Есть минут пять?

— Есть.

— Селиванова нашли.

Андрей сразу вспомнил лицо с фотографии — мужчину, которого он с оговоркой опознал как того, кто подошёл к разбитой «Камри» и забрал чёрный чехол.

Теперь фамилия уже не требовала усилий.

— Где?

— Вернулся в Краснодар.

— Сам?

— Через адвоката вышел.

— И?

— Утверждает, что к ДТП отношения не имеет.

— А к «Камри»?

— Вот тут интереснее. Признаёт, что подходил к машине.

Андрей замолчал. Наконец что-то не предположение.

— Зачем?

— Говорит, его попросили забрать вещь.

— Кто?

— Человек, имени которого он якобы не знает.

— Очень удобно.

— Да.

— Телефон и флешку?

— Он утверждает, что не знал, что внутри.

— Куда отдал?

— Оставил в ячейке хранения.

— Где?

— Пока не скажу.

— Уже нашли?

Сафронов помолчал.

— Ячейка была пустая.

— Конечно.

— Селиванов говорит, получил пятьдесят тысяч наличными.

— За то, чтобы после серьёзного ДТП залезть в чужую машину, забрать вещь и уехать?

— Именно.

— И это всё?

— Пока.

— С Корнеевым знаком?

Небольшая пауза.

— По его словам — нет.

— С Беляевым?

— Тоже.

— Верите?

— Я не работаю верой.

— Опять красиво.

— Учусь у вас.

Андрей усмехнулся.

— Его отпустили?

— Пока не буду обсуждать.

— Тогда зачем вообще позвонили?

— Потому что вам больше не надо пытаться выяснить, кто человек на записи. Мы его установили.

— И потому что он теперь знает моё имя?

Сафронов замолчал.

— Не думаю, что это для него новость.

— Очень успокоили.

— Андрей Викторович, сейчас как раз ситуация стала проще. Есть конкретный человек, конкретные действия, есть что проверять.

Андрей посмотрел на дорогу. И неожиданно понял, что Сафронов прав. Пять дней они гонялись за тенью. Теперь мужчина у «Камри» перестал быть тенью. Селиванов существовал. Он признал, что забрал чехол. Кто-то заранее заплатил ему именно за это. Значит, исчезновение второго телефона после ДТП было не случайностью и не догадкой Андрея.

Но кто заказал Селиванову эту работу и имел ли этот человек отношение к самому ДТП — всё ещё оставалось неизвестным.

— Хорошо, — сказал Андрей. — Хоть что-то.

— Именно.

В офис они вернулись после пяти. Лена посмотрела на грязные джинсы Андрея.

— Удачный день?

— Очень.

— У вас под правым коленом масло.

Андрей опустил взгляд.

— Это не масло.

— А что?

— Не знаю.

— Тогда ещё лучше.

Она положила перед ним бумаги.

— «Регион-Сервис» прислал проект мирового.

— Уже?

— Видимо, два миллиона оказали терапевтический эффект.

Андрей пробежал текст глазами.

— Нет.

— Что?

— Они хотят, чтобы мы отказались от иска сразу.

— А остаток?

— По графику.

— И?

— И потом опять искать их два года?

Лена улыбнулась.

— Значит, писать отказ?

Андрей ещё раз посмотрел на цифры. После первого перевода в сто тысяч и сегодняшних двух миллионов оставалось миллион шестьсот. Громов обещал шестьсот тысяч до конца месяца и ещё миллион четырьмя платежами. Сам по себе график Андрея устраивал. Не устраивало только одно: снова отдать должнику все рычаги раньше денег.

— Напиши: вопрос об отказе от иска обсуждаем после поступления шестисот тысяч и оформления нормального обеспечения на оставшийся миллион.

— Какого?

— Пусть поручительство дадут. Или залог машины. Только не той, которую он уже продал.

— Добрый вы сегодня.

— Я всегда добрый. Просто дорогой.

Лена сделала пометку.

— Кстати, по комбинату счёт сегодня выставляем?

Андрей на секунду задумался и поймал себя на привычном желании самому расписать работы.

— Миша скажет объём. С ним согласуй.

Лена подняла глаза.

— А вы?

— А я подпишу итог.

— Что-то меняется.

— Не привыкай.

— Поздно.

Телефон показал входящее сообщение от Ковалёва. «Двадцать девять. Согласились. Берём». Следом: «С вас потом контроль ремонта. Отдельно оплатим». Андрей улыбнулся. Лена заметила.

— Что?

— Ничего. Ещё работа.

— Вы так радуетесь работе?

— Когда за неё платят — да.

— Очень меркантильно.

— Я коммерческая организация.

К Ирине он приехал после восьми. Она открыла дверь и сразу посмотрела на штаны.

— Ты где ползал?

— На пищекомбинате.

— Звучит так, будто тебя уронили в котлету.

— Почти.

— Раздевайся в ванной.

— Очень романтично.

— Не пачкай мне диван — будет романтичнее.

Через полчаса Андрей сидел уже в чистых домашних брюках и рассказывал про муфту. Ирина перестала есть.

— Голос сам сказал?

— Да.

— Без вопроса?

— Да.

— Второй раз?

— Если считать аварию — да.

Она медленно положила вилку.

— Значит, он вмешивается, когда кому-то реально грозит опасность.

— Не факт, что критерий именно такой. Я возле муфты после запуска не стоял бы.

— Тогда кому?

— Не знаю. Может, Мише. Может, слесарю. Может, вообще никому, а просто оборудование разнесло бы.

— Но сказал он именно тебе.

— Да.

Ирина задумалась.

— Мне это нравится больше, чем один вопрос.

— Почему?

— Потому что вопрос можно задать неправильно. А тут он сам решил, что тебе надо знать.

— Вот только почему решил — неизвестно.

— Узнаем.

Андрей улыбнулся.

— Ты уже говоришь «мы».

— А кто ещё будет следить, чтобы ты не спросил у него очередную ерунду?

Он рассказал про Селиванова. На этот раз Ирина сразу вспомнила:

— Тот самый мужчина у «Камри»?

— Да.

— Признался?

— Что забрал чехол — да. Всё остальное пока якобы не знает.

— Пятьдесят тысяч?

— Именно.

— Маловато за такое.

— Мне тоже кажется.

— Может, ему отдельно заплатили за молчание?

— Может быть.

— А Корнеев?

— Селиванов говорит, что не знаком.

Ирина недоверчиво покачала головой.

— Конечно.

— И ещё один момент. Голос вчера сказал, что старая ростовская сделка с нынешним ДТП не связана.

— Значит, фотографией тебя специально запутывали.

— Похоже.

— Тогда зачем?

— Вот это уже нормальный вопрос.

— Сегодня спросишь?

Андрей покачал головой.

— Не уверен.

— Почему?

— Потому что впервые за несколько дней у полиции появился реальный человек. Может, не надо тратить Голос на то, что они сами смогут выяснить.

Ирина посмотрела на него с одобрением.

— Вот это уже мне нравится.

— Что именно?

— Ты наконец перестал использовать чудо как поисковик.

Андрей рассмеялся.

— Сильная формулировка.

До полуночи оставалось ещё больше часа. Они смотрели кино. Обычный старый боевик, который Андрей видел когда-то давно и почти полностью забыл. Минут через двадцать Ирина положила ноги ему на колени.

Через сорок начала засыпать. Андрей поймал себя на странном ощущении. Он не ждёт сообщения. Не смотрит каждые две минуты на телефон. Впервые за неделю. Может быть, потому что день был слишком заполнен другими вещами. Насос. Комбинат. Деньги. Ковалёв купил линию.