Второй голос

Селиванов наконец перестал быть неизвестным человеком. История двигалась и без того, чтобы Андрей постоянно толкал её вопросами. В 23:58 Ирина проснулась.

— Не проспал?

— Нет.

— Решил, что спросить?

— Да.

— Что?

Андрей достал тетрадь. Написал всего одну строку:

«Человек, заказавший Селиванову забрать чехол из машины Беляева, и человек, организовавший ДТП с Беляевым, — один и тот же человек?»

Ирина перечитала.

— Вот это полезно.

— Мне тоже кажется.

— Потому что мы почему-то всё время считаем, что это одна группа.

— Именно.

— А может быть не одна.

— Сейчас узнаем.

В 00:01 Андрей задал вопрос. Голос ответил:

— Нет.

Андрей не сразу осознал ответ. Ирина приподнялась.

— Что?

— Нет.

— В смысле?

Он ещё раз посмотрел на собственную формулировку. Ошибки не было.

— Селиванова нанял не тот человек, который организовал ДТП.

Ирина села окончательно.

— Тогда что получается?

Андрей медленно закрыл тетрадь. Последние пять дней они исходили из простой схемы. Кто-то организовал ДТП с Беляевым. Тот же человек отправил Селиванова забрать чехол.

Потом тот же круг начал давить на Андрея из-за записи и возможного опознания. Красиво. Логично. И, как выяснилось, неправильно.

— Выходит, возле разбитой «Камри» сошлись интересы как минимум двух людей, — сказал Андрей.

Ирина нахмурилась.

— Один хотел, чтобы Беляев попал в ДТП.

— Да.

— А второй знал про чехол и отправил за ним Селиванова.

— Да.

— Они могли вообще не работать вместе.

— Именно.

Она несколько секунд молчала.

— Вот теперь это действительно детектив.

Андрей усмехнулся.

— Спасибо. Очень вовремя.

Телефон завибрировал на столе. Оба посмотрели на него, но на этот раз номер был знакомый. Ковалёв. Андрей ответил.

— Виктор Михайлович, полпервого ночи.

— Знаю. Поэтому и звоню.

Голос у Ковалёва был совсем не таким, как обычно.

— Что случилось?

— На заводе, который мы сегодня смотрели, пожар.

Андрей выпрямился.

— Где?

— В производственном корпусе.

— Люди?

— Пока говорят, все вышли.

На заднем плане у Ковалёва слышались сирены.

— Вы там?

— Подъезжаю.

Андрей уже вставал. Ирина смотрела на него.

— И ещё, Андрей Викторович. Горит цех с линией.

Андрей остановился. Утром эта линия стоила сорок восемь миллионов. Днём — двадцать девять. Несколько часов назад Ковалёв договорился её купить. А теперь она горела.

— Документы подписали? — спросил Андрей.

— Нет. Только согласовали цену.

— Тогда вам повезло.

На том конце возникла пауза.

— Возможно.

— Почему «возможно»?

Ковалёв ответил тихо:

— Потому что час назад продавцу перечислили обеспечительный платёж.

Глава 8. Не там горит

Ковалёв отключился, а Андрей ещё несколько секунд держал телефон у уха.

— Что? — спросила Ирина.

— Завод горит.

Она сначала не поняла.

— Какой завод?

— Тот, где мы сегодня линию смотрели.

— Которую он купил?

— Ещё не купил. Но обеспечительный платёж уже перечислил.

Андрей встал и пошёл в спальню. Ирина посмотрела на часы.

— Ты куда?

— Туда.

— Зачем?

Он натянул джинсы.

— Не знаю.

— Прекрасная причина ехать ночью на пожар.

— Ковалёв там.

— А ты пожарный?

— Нет.

— Следователь?

— Тоже нет.

— Тогда что ты там будешь делать?

Андрей остановился. Вопрос был разумным. Ещё неделю назад он, скорее всего, именно так и ответил бы любому знакомому: не твоё дело, не мешай специалистам. Но сегодня он пять часов лазил по этой линии. Знал, где стояли основные узлы, видел состояние оборудования до пожара, фотографировал серийные номера. Если завтра начнут выяснять, что сгорело, а что было повреждено раньше, его сегодняшний осмотр может оказаться полезным.

— Я видел всё оборудование за несколько часов до пожара.

— Вот теперь хотя бы причина появилась.

Ирина тоже поднялась.

— Я с тобой.

— Нет.

— Почему?

— Потому что там пожар.

— А ты, значит, огнестойкий?

— Ира.

Она несколько секунд смотрела на него, потом махнула рукой.

— Ладно. Но звони.

— Позвоню.

— И не геройствуй.

— У вас с Сафроновым одна методичка.

— Видимо, человек хороший.

На улице было тепло и почти безветренно. Андрей выехал со двора и только на первом светофоре понял, насколько устал. День начался ещё вчера утром, а теперь было далеко за полночь. Телефон лежал в подстаканнике. На экране светилось последнее сообщение Ковалёва.

Пожар. И как назло именно сегодня вечером Андрей решил, что жизнь наконец перестала вращаться вокруг чужих неприятностей. Получилось ненадолго. За несколько километров до завода небо впереди стало красноватым.

Потом появились проблесковые маячки. У ворот стояли пожарные машины, полиция, несколько легковых автомобилей. Территорию перекрыли. В воздухе висел тяжёлый запах горелого пластика и мокрой сажи. Андрея сначала не хотели пропускать. Пришлось звонить Ковалёву. Тот вышел сам.

Белая рубашка, в которой он был днём, исчезла. Теперь на нём были джинсы, тёмная футболка и лёгкая куртка. В полутьме он выглядел старше.

— Зря приехали, — сказал Ковалёв.

— Уже приехал.

— Тогда идёмте.

Горел не весь корпус. Основное пламя уже сбили, но из разбитых верхних окон валил дым. Пожарные продолжали проливать помещение. Андрей остановился.

— Именно линия?

— Похоже.

— Откуда началось?

— Пока никто толком не знает.

Ковалёв кивнул в сторону административного здания.

— Собственник там. Очень хочет объяснить мне, почему обеспечительный платёж не возвращается.

— Серьёзно?

— Абсолютно.

— Быстро человек пришёл в себя.

— Я ему примерно то же сказал.

Они отошли подальше от ворот.

— Сколько отправили?

— Три миллиона.

— В качестве обеспечительного?

— По отдельному соглашению. Юристы утром будут развлекаться.

— Основной договор не подписан?

— Нет.

— Тогда за что три миллиона?

Ковалёв усмехнулся.

— Чтобы продавец перестал искать другого покупателя до оформления сделки.

— Нашёл время перестать.

— Не говорите.

Андрей смотрел на дымящийся корпус. Ещё днём они спорили о цене, считали изношенные узлы, закладывали миллионы на будущий ремонт. Сейчас всё это могло оказаться бессмысленным.

— Камеры есть?

— Есть.

— Работали?

— Вот это уже интереснее.

— Что?

— Примерно за двадцать минут до пожара пропала часть внутреннего видеонаблюдения.

Андрей повернулся.

— Электричество?

— Нет. Только несколько камер в производственном корпусе.

— Случайность?

— Очень своевременная.

— Кто был внутри?

— Ночная охрана и два человека технической службы. Производства ночью нет.

— Они целы?

— Да.

Ковалёв помолчал.

— Один говорит, что почувствовал запах дыма возле электрощитовой. Второй в это время был в соседнем корпусе.

— А охрана?

— На проходной.

— Кто-нибудь выезжал?

— Сейчас смотрят журнал.

Андрей хотел задать следующий вопрос и вдруг услышал:

— Не там ищешь.

Он замер. Ковалёв сделал ещё несколько шагов, потом заметил, что Андрей остался на месте.

— Что?

Андрей не ответил. Голос прозвучал сам. Не в ответ на вопрос. Так же спокойно, как «Не включай» возле насоса.

— Андрей Викторович?

Он медленно посмотрел на дымящийся корпус. Не там ищешь.

— Что-то вспомнили?

— Нет.

Андрей сосредоточился.

— Где тогда?

Ответа не было. Конечно. Если Голос хотел сказать больше, сказал бы сам. Ковалёв наблюдал за ним с лёгким недоумением.

— Вы точно нормально себя чувствуете?

— Да.

— Вид у вас не очень.

— Не выспался.

Андрей снова посмотрел на корпус. Все смотрели туда. Пожарные. Полицейские. Собственник. Ковалёв. Огонь сам притягивал внимание. Если искать надо не там, то где? Андрей повернулся к стоянке.

Днём возле боковых ворот стояли две машины и погрузчик. Через эти ворота можно было вывозить оборудование.

— Виктор Михайлович, журнал выезда уже смотрели?

— Какого?

— Машин.

— Не знаю.

— Пойдёмте.

— Куда?

— На проходную.

Ковалёв нахмурился.

— Почему?

— Хочу проверить одну вещь.

Охранник сидел в небольшой комнате возле ворот и выглядел совершенно несчастным. На столе стояла кружка нетронутого чая, рядом лежал раскрытый журнал. Ковалёв представился.

— Нам нужен выезд за последние два часа.

Охранник посмотрел на сотрудника полиции, находившегося рядом. Тот пожал плечами.

— Показывайте.

В журнале было всего три записи. Машина сотрудника. Грузовая «Газель» технической службы. Белый фургон. Андрей ткнул пальцем.

— Этот кто?

Охранник посмотрел.

— Сервисники.

— Какие сервисники ночью?

— Они ещё вечером приехали.

— Зачем?

Мужчина почесал затылок.

— Что-то с автоматикой.

— Кто их вызывал?

— Не знаю.

— Сколько человек?

— Двое.

— Во сколько уехали?

— В двадцать три сорок семь.

Ковалёв посмотрел на часы. Пожар обнаружили примерно двадцать минут спустя.

— Что за фургон?

Охранник назвал марку.

— Номер есть?

— Записан.

Андрей посмотрел на Ковалёва. Тот уже понял.

— Камера на воротах работала?

— Наружная должна.

Запись нашли быстро. Белый фургон действительно выехал в 23:47. Качество было неплохим. Номер читался. Но Андрея заинтересовало другое. Задняя часть машины заметно просела.

— А приехал таким же?

Запись перемотали назад. Фургон появился возле ворот в 19:26. Андрей наклонился ближе к монитору.

— Нет.

Ковалёв тоже заметил. На въезде задняя подвеска стояла существенно выше.

— Что они вывезли? — тихо спросил он.

Охранник растерялся.

— Я не проверял.

— Почему?

— Они по пропуску были.

— Какому пропуску?

— Разовому.

— Кто подписал?

Охранник снова полез в бумаги. Андрей чувствовал, как участился пульс. Голос сказал: не там ищешь. Все смотрели на то, что горело. А искать надо было то, что успели вынести до пожара. В производственный корпус их пустили только ближе к четырём утра. Огонь ликвидировали. Опасные участки продолжали проливать, запах стоял такой, что першило в горле.

Часть линии действительно серьёзно пострадала. Сильнее всего — участок возле шкафов автоматики и нескольких приводов. Андрей шёл медленно, сверяясь с фотографиями, сделанными днём.

— Здесь был частотник, — сказал он.

Главный инженер Ковалёва, приехавший чуть раньше, посветил фонарём.

— Был.

На стене осталась пустая монтажная панель. Крепёж снят. Не оторван огнём. Снят.

— Второй где? — спросил Андрей.

Прошли дальше. Ещё одна пустая рама. Ковалёв выругался.

— Сколько стоят?

Инженер назвал сумму.

— Новые — около миллиона каждый. Эти старые, но рабочие.

Андрей сверился с фотографиями.

— И вот этого модуля нет.

— Какого?

— Контроллер.

Инженер посветил.

— Точно.

Чем дальше смотрели, тем яснее становилась картина. Кто-то аккуратно снял наиболее дорогие компактные элементы, которые можно было сравнительно быстро демонтировать и загрузить в небольшой фургон. А затем в той же зоне начался пожар. Случайность становилась всё менее убедительной.

Ковалёв стоял среди мокрого пола и обгоревшей изоляции.

— То есть линию сначала обобрали, потом подожгли?

— Похоже, — сказал инженер.

Андрей ничего не ответил. Теперь он понимал другое. Если бы Голос не сказал трёх слов, они ещё несколько часов обсуждали бы происхождение пожара. Пропажу всё равно обнаружили бы.

Утром. Может быть, днём. Когда начали бы полноценную инвентаризацию. Но фургон к тому времени ушёл бы намного дальше. Андрей достал телефон.

— Номер машины полиции передали?

Ковалёв кивнул.

— Уже.

— Тогда есть шанс.

— Небольшой.

— Почему?

— Если люди не идиоты, номер либо чужой, либо машину уже бросили.

Андрей посмотрел на него.

— Вы сегодня удивительно оптимистичны.

— Три миллиона ушли продавцу, линия сгорела, из неё вынесли оборудование. Я из последних сил.

Даже сейчас Ковалёв говорил спокойно. Андрею это нравилось. Он вспомнил, как тот торговался днём: без крика, без угроз, будто пятнадцать миллионов были просто ещё одной цифрой, которую нужно поставить на правильное место.

Теперь перед ним стояла проблема другого рода, а манера почти не изменилась. Домой Андрей приехал после шести. Ирина не спала. Сидела на кухне в халате, перед ней стояла кружка.

— Я просила звонить.

Андрей посмотрел на телефон.

— Один раз звонил.

— Три часа назад.

— Извини.

Она хотела ещё что-то сказать, но посмотрела на его лицо и передумала.

— Кофе?

— Лучше душ.

— Живой?

— Да.

— Тогда иди.

После душа Андрей рассказал всё. Про фургон. Пропавшие частотники. И Голос. Ирина сразу зацепилась за последнее.

— Что именно сказал?

— «Не там ищешь».

— Всё?

— Всё.

— И ты понял?

— Не сразу.

— Но без него ты бы пошёл на проходную?

Андрей подумал.

— Скорее всего, нет. Во всяком случае, не в тот момент.

— Значит, вот.

— Что «вот»?

Она отставила кружку.

— Ты вчера жаловался, что он только отвечает на вопросы. Сегодня он сам заставил тебя посмотреть в другую сторону.

— Он уже делал это возле насоса.

— Там была непосредственная опасность. Здесь тебе ничего не угрожало.

Андрей замолчал. Это действительно отличалось. На перекрёстке ему грозил самосвал. На комбинате могла разлететься муфта. А сейчас Голос вмешался в обычную хозяйственную историю, где жизни Андрея ничто не угрожало. Причём не сказал, что делать. Не назвал фургон.

Не назвал украденное оборудование. Только толкнул мысль в другую сторону.

— То есть критерий меняется, — сказал Андрей.

— Или мы просто раньше неправильно его поняли.

— Какой критерий?

— Может, он говорит сам, когда считает информацию достаточно важной.

— Очень удобная теория. Проверить невозможно.

— Пока.

Андрей посмотрел на часы. 06:41. До следующего вопроса оставалось больше семнадцати часов. И впервые он ждал этого времени не потому, что хотел получить «да» или «нет». Ему хотелось проверить другое. Может ли Голос вообще сказать что-то конкретное, если спросить иначе.

До обеда Андрей проспал. Разбудил его Ковалёв.

— Есть новости.

— По фургону?

— Машина настоящая, номер тоже.

Андрей сел.

— Уже хорошо.

— Не очень. Фургон вчера вечером арендовали.

— Кто?

— Документы, скорее всего, поддельные.

— Камеры в прокате?

— Есть. Полиция работает.

— Машину нашли?

— Пока нет.

— А продавец что говорит?

Ковалёв засмеялся без веселья.

— Что понятия не имеет, кто вызвал сервисную бригаду.

— Пропуск кто подписал?

— Электронная заявка прошла от технического директора.

— Он признаёт?

— Говорит, ничего не отправлял.

— Учётную запись взломали?

— Или он врёт.

— Пожар умышленный?

— Эксперты пока осторожничают. Но очаг как раз там, где снимали оборудование.

Андрей потёр лицо.

— Обеспечительный платёж?

— Вернуть обещают.

— Обещают?

— Именно.

— Значит, не вернут.

— Вы быстро учитесь.

Ковалёв помолчал.

— Завтра сможете встретиться?

— По чему?

— По этой же линии.

— Она наполовину сгорела.

— Не наполовину. Основная механика цела. Автоматика пострадала сильнее.

— И вы всё ещё хотите её купить?

— За правильные деньги — да.

Андрей невольно улыбнулся.

— Сколько теперь?

— Вот это завтра и решим.

После разговора он ещё минуту сидел на кровати, пытаясь окончательно проснуться. Пять дней назад Ковалёв для него не существовал. Теперь тот звонил ему ночью с пожара, платил за экспертизу и собирался покупать оборудование, которое несколько часов назад выносили из горящего цеха.

Жизнь умела быстро добавлять людей. В офис Андрей приехал только после двух. Лена подняла голову.

— Доброе утро.

— Очень смешно.

— Сафронов звонил.

— Мне?

— Вам.

— Уже становится частью штата.

— Тогда пусть зарплату получает у нас.

Андрей вошёл в кабинет и перезвонил. Сафронов ответил быстро.

— Вы где?

— На работе.

— С пожаром всё нормально?

— Смотря что считать нормальным.

— Я не про имущество. Сам.

— Цел.

— Хорошо. Теперь к нашей истории. По Селиванову появились подтверждения.

Андрей сразу переключился.

— Какие?

— Камеры возле ячейки хранения. Он действительно оставил предмет.

— Чехол?

— По размеру похож.

— А кто забрал?

— Мужчина в кепке.

— Отлично.

— Лицо практически не видно.

— Ещё лучше.

Сафронов продолжил:

— Но приехал он на машине.

— И?

— Машину установили.

— Чья?

— Пока не буду.

Андрей раздражённо выдохнул.

— Вы сами звоните и половину не говорите.

— Потому что вторую половину ещё проверяем.

— Связь с Корнеевым?

— Пока прямой нет.

— А с Беляевым?

— Есть.

Вот это было неожиданно.

— Какая?

— Машина принадлежит одной из компаний, которая раньше обслуживала объекты Беляева.

— Раньше?

— Контракт закончился около года назад.

— Что за компания?

— Охранные системы.

Андрей задумался.

— То есть человек, который забрал чехол, приехал на машине фирмы, знакомой с объектами Беляева.

— Да.

— Тогда он мог знать, что лежит внутри.

— Вот это мы и выясняем.

— А Селиванов с этой фирмой связан?

— Пока прямой связи не нашли.

— А Воронцов?

— Проверяем.

— Вы когда-нибудь ответите мне чем-нибудь кроме «проверяем»?

— Когда проверим.

Андрей усмехнулся.

— Логично.

После разговора Андрей некоторое время сидел неподвижно. История Беляева снова двинулась. Но сегодня она уже не вытесняла всё остальное. На соседнем листе лежало предложение поставщика. Лена ждала решения по двум счетам. Миша прислал фотографию разобранного насоса и коротко написал: «Вал живой. Колесо восстановят. Завтра собираем».

Ковалёв завтра собирался торговаться за подгоревшую линию. Жизнь больше не состояла из одного ДТП. И от этого Андрей впервые почувствовал, что способен нормально думать. Он ответил Мише: «Веди сам. Если вылезет что-то крупное — звони». Почти сразу пришло: «Ты кто и что сделал с Андреем?»

Андрей усмехнулся и убрал телефон. Вечером он заехал домой раньше Ирины. Достал тетрадь. На первых страницах накопилась уже целая история его ошибок. Поступят ли деньги? — Да. Сто тысяч. Причинят ли физический вред? — Нет. Но фотографировать и запугивать никто не запрещал.

Знаком ли я с организатором? — Да. Но не сказано, кто. Андрей перелистнул дальше. Все вопросы были построены так, будто Голос умеет только подтвердить или опровергнуть. А кто сказал, что это так? Никто. Он сам. Первый нормальный вопрос был: Кто ты? Но его Андрей задал после уже использованного ответа, поэтому Голос промолчал.

А потом почему-то добровольно запер себя в «да» и «нет».

— Красавец, — сказал он вслух.

Ирина вошла через несколько минут. Увидела тетрадь.

— Опять диссертацию пишешь?

— Кажется, нашёл одну вещь.

Он объяснил. Она прочитала несколько старых вопросов.

— А ведь правда.

— Вот.

— Почему ты раньше не попробовал?

— Потому что тупой.

— Не спорю.

Андрей посмотрел на неё.

— Поддержала.

— Всегда.

Ирина села рядом.

— Что спросишь?

— Пока выбираю.

— Про пожар?

— Да.

— Например?

Он написал:

«Где сейчас находится оборудование, которое ночью сняли с линии?»

Ирина прочитала.

— А если скажет «не знаю»?

— Значит, скажет.

— А если назовёт место?

Андрей отложил ручку.

— Вот тогда у нас начнутся интересные проблемы.

— Почему проблемы?

— Потому что я не смогу прийти в полицию и сказать: «Мне адрес голос в голове сообщил».

Ирина улыбнулась.

— Можно сказать: анонимный источник.

— Они спросят кто.

— Не скажешь.

— И стану главным подозреваемым в краже частотников Ковалёва.

— Не твоих.

— Тем более.

Они перебрали ещё несколько вариантов. Кто организовал пожар? Слишком большой вопрос. К тому же Андрей не был уверен, что ему сейчас важнее имя или возможность вернуть оборудование. Где фургон? Машина могла уже ничего не значить. Её могли бросить, перегнать, сменить номера.

Где оборудование? Вот это было конкретно. Проверяемо. И полезно независимо от того, кто его украл. На этом и остановились. После полуночи Андрей специально подождал минуту.

Потом закрыл глаза — не потому, что это было необходимо, просто так было легче сосредоточиться.

— Где сейчас находится оборудование, которое сняли ночью с линии на заводе?

Ответ пришёл сразу. Не «да». Не «нет». Голос произнёс:

— Промышленная база на Уральской. Склад семнадцать.

Андрей открыл глаза. Ирина увидела выражение его лица и выпрямилась.

— Что?

Он несколько секунд молчал.

— Место назвал.

— Какое?

— Промышленная база на Уральской. Склад семнадцать.

Они смотрели друг на друга. Ирина первой нарушила тишину:

— Ну вот.

— Что «вот»?

— Поздравляю. У тебя теперь не только «да» и «нет».

Андрей схватил ручку и записал ответ дословно. Потом намеренно спросил:

— Кто там?

Тишина.

— Кто украл оборудование?

Ничего.

— Кто устроил пожар?

Молчание. Один вопрос. Правило сохранилось. Но значение правила только что изменилось полностью. Он больше не был ограничен двумя словами. Голос мог назвать место. Конкретное. Проверяемое. А значит, все предыдущие дни Андрей сам урезал возможности единственного инструмента, которого никто до него, возможно, вообще никогда не держал в руках.

Он задавал закрытые вопросы и получал закрытые ответы. Не потому, что Голос не умел иначе. Потому что иначе не умел спрашивать Андрей. Он посмотрел на часы. 00:04.

— Звонить Ковалёву? — спросила Ирина.

Андрей взял телефон.

— Пока нет.

— Почему?

— Потому что сначала хочу понять, существует ли вообще на Уральской склад номер семнадцать.

Поиск дал несколько промышленных баз. На одной из них действительно находился большой складской комплекс. Нумерации помещений в открытом доступе Андрей не нашёл. Он отложил телефон.

— Завтра проверим.

Ирина покачала головой.

— Нет.

— Что «нет»?

— Не «проверим». Ты сообщишь полиции или Ковалёву, и пусть проверяют.

— Конечно.

— Я серьёзно.

— И я.

Она посмотрела подозрительно.

— Ты сейчас уже представляешь, как сам туда поедешь.

Андрей улыбнулся.

— Немного.

— Я тебя знаю.

— Поэтому и люблю.

— Второй раз за неделю. Ты становишься сентиментальным.

— Возраст.

Ирина закрыла тетрадь.

— Тогда возраст должен подсказать тебе ещё одну вещь: ночью на чужие склады не ездят.

— Согласен.

— Хорошо.

— Поедем утром.

— Андрей!