Как насчёт театра?

Бывалые зрители фигурно скользящего от победы к победе чемпионского конька вполне обоснованно громко и грамотно с восторгом хвалили телевизионное изображение спортсменов за красивый тодес, надёжную поддержку или замирали в ожидании устойчивого глиссирования после выброса с подкруткой и без. Страна упивалась доступным развлечением в прямом эфире, фанатично переживая за успехи наших спортсменов, и злорадно потирала руки при неудаче соперников. Благодаря фигурному катанию в Великой Стране во время трансляции соревнований, можно сказать, частично воплотились в жизнь заветы Ильича – возникло полное единение многонационального и многострадального народа. Частично потому, что реализовали только один завет сына Ильи Николаевича. А о втором в ажиотаже забыли – про руководящую роль партии. Ну, забыли и забыли, с кем не бывает…

Фото из Интернета. Кумиры 60-х, Людмила Белоусова и Олег Протопопов

Дети относились к фигурному катанию спокойно до тех пор, пока вдохновлённые родители не отводили их за руку на каток и не записывали в секцию. А не дай Бог, если тренер скажет, что ребёнок подаёт надежды… Прощай, детство: утром каток, днём каток, вечером каток, плюс по нескольку раз в году обязательная программа – смотреть по телевизору соревнования фигуристов.

Обязательная программа – это устойчивый термин, пришедший вместе с фигурным катанием, прихватив с собой ещё и словосочетание «произвольная программа». Как понятия они существовали давно, возможно, вечно, но только фигурное катание их связало смысловыми узами, подчеркнув их диалектическую неразрывность не только между собой, но и с одним из трех основополагающих законов марксистко-ленинской философии.

А причем здесь самодеятельность?.. Фигурное катание – спорт, высокая политика руководства страны. Мы-то тут причём? С нашими любительскими театрами?

Вместо вразумительного ответа где-то на границе сомнения и подсознания слышится глуховатый голос с незабываемым кавказским акцентом товарища Саахова Б. Г. в исполнении Владимира Этуша:

– Аполитично рассуждаешь, аполитично рассуждаешь, клянусь, честное слово… Не понимаешь политической ситуации… Я, между прочим, товарищ Джабраил, сюда и поставлен, чтобы блюсти государственные интересы. Садитесь… Пока.

Что это значит? Если существующие репертуарные рамки когда-то были обезличены до уровня «можно», «нельзя», «можно, но осторожно», «нельзя, но попробуйте», то теперь благодаря чёткой терминологии фигурного катания стало проще и понятнее.

Все выступления должны быть идеологически выдержанные, в духе коммунистического воспитания, – это аксиома.

То, что для «галочки», «комиссии», «смотра» и «ответственного товарища из вышестоящей организации», – это обязательная программа. То, что для души, если только душа наша, советская, проверенная и утверждённая, – это произвольная.

Двадцать четыре часа в сутки отдай на реализацию обязательной программы, а остальное время твоё – занимайся произвольной программой, сколько хочется. Желаешь выступить с произвольной программой? Вопросов нет. Выдай обязательную. Закрой позицию и твори… Но помни, нам решать, что показывать, а что нет. Это понятно? Всё. Время кончилось. С разговорами на кухню, на кухню... Вопросы потом.

– Что ты говоришь? Для души? Правильно, души. Души, пока не поздно. У нас смотр на носу, комиссия из министерства. Нужно себя показать! Не ударить, так сказать, в грязь лицом.

2.3. Пионерские будни

2.3.1. Марки

Пока творчески непоседливые взрослые дяди и тёти метались в муках нереализованных возможностей, зарабатывая на жизнь обязательной программой и мечтая реализоваться в произвольной, дети невозмутимо смотрели на их суету немного сбоку и снизу, инстинктивно оказываясь везде и нигде одновременно.

Взрослая жизнь была им неинтересна. Она напоминала чёрно-белое изображение телевизора с маленьким экраном, приглушенным звуком и постоянными полосами помех, к тому же без кино и мультфильмов. Скучная и непонятная, как нелюбимое фигурное катание с неутомимым и надоевшим повизгиванием:

– Смотри, смотри! Как красиво…

А что там красивого?

То ли дело яркие кубинские марки с рыбками и морскими созданиями – вот где красота! Цветных телевизоров не было. Маленькие зубчатые прямоугольнички и треугольнички, перелетевшие через океан, очаровывали и будоражили детское воображение своими неповторимыми красками и лаконизмом.

Кляссеры юных филателистов напоминали волшебную книгу, по первому же желанию переносящую их обладателей в фантастическое царство невиданных животных, рыб, птиц и растений; в мир машин, парусников, самолётов и безграничного космоса.

Красиво. И занятие для ребёнка подходящее. Безобидное. Сидит за столом, рассматривает альбом, в доме тишина и покой. Раскладывает марочки, перекладывает с места на место, сортирует – идиллия. Наконец-то утихомирился.

Это только так кажется. Марки коварны. Марки соблазнительны. Марки пагубны. Они обладают магией внеземного притяжения и вероломно влияют на своих обожателей. Они подчиняют собирателей своей воле, прикрываясь невесомой вуалью красивости и целомудрия. Они способны цепко завладеть разумом, особенно юным и неокрепшим, и совершать магические пасы одурманивания. В их власти формировать личность, морально закаливать, разрушать нравственные устои, развращать, совершать бесчестные поступки, пробуждать низменные инстинкты, воспитывать и перевоспитывать. Даже обучать – как сложному недетскому общению, так и элементам общественных наук в их практическом применении.

Горка заграничных марок, высыпанных на зелёное сукно письменного стола щедрой рукой дяди Ралика, другом семьи, капитаном дальнего плавания, кажется кладом. Перебирая и систематизируя заморские сокровища, вмиг понимаешь и без нравоучительной подсказки Мудрого Карла, какая могучая сила этот первоначальный капитал. И с рассудительностью Фридриха, лучшего друга Карла Генриховича, задумываешься над тем, как диалектически рационально распорядиться свалившимся бумажным счастьем. Почёсывая макушку, явственно ощущаешь, как со столбцами только что выученной таблицы умножения пробиваются зачатки политэкономии.

Азы политической географии осваиваются ещё быстрее и органичней. Разноцветные и разновеликие представители стран земной шара чётко и мотивированно находят свои законные места за прозрачными целлулоидными полосками кляссера. И никогда, повторюсь, никогда, марка из стран социализма не попадёт в зону скопления капиталистических зубчатых резидентов. Более того, страны-акулы империализма не смешиваются с их колониями. Марки колоний считаются особенными, редкими. Они, если у кого и есть, занимают в альбоме самое почётное место и маленьким заветным островком подчёркивают статус коллекционера. Не собирателя, а именно коллекционера, если уже есть «колонии» или подбираешь марки по определённой тематике.

Первые шаги по стезе собирателя марок, как правило, робкие, неуверенные и до обидного жалкие. Эволюционный путь постижения марочного мира, как ничто лучше, преподаёт зримые уроки исторического развития человечества. Начиная с самых истоков. Как и положено, с натурального обмена – визитной карточки первобытнообщинного общества. Нет, до обмена «марка на марку», до этой вершины товарного метаболизма, ещё ой как далеко. На начальном этапе, к обоюдной выгоде сторон, успешно применяется такое экономическое понятие, как бартер.

С одной стороны марка или серия марок, а с другой – что душа пожелает: от теннисной ракетки с пупырышками, оловянного солдатика «немузыканта» и машинки с заводом до водяного пистолета, пачки ленточных пистонов и рогатки с медицинской резинкой. Попадались запросы и понаглее – одна особенно охамевшая душонка востребовала у меня в качестве предмета торга папину старую офицерскую портупею. Хорошо, что одну…

В который раз перелистывая листы единственного альбомчика, коленкорового, зелёного, с тиснёной золотой маркой на обложке в левом верхнем углу и надписью на обороте «От папы в день рождения 1963 год», я обдумываю варианты пополнения своего первого настоящего кляссера:

– «Серию «MALAYA» и Северное Борнео нужно придержать – это жемчужины коллекции. А вот эта – Георг с Елизаветой 12 мая 1937 с надпечаткой MOROCCO – сойдёт за колонию. Бурунди, жаль упустил, но Елизавета на марке SINGAPORE MALAYA – однозначно колониальная. И к тому же их две... Одну можно поменять… У Фрица, одноклассника Ромки Фридлиса… Он колонии собирает. За неё нужно запросить или мавританские треуголки с африканскими птицами, или польских динозавров. А если и то, и другое?.. Нет, Фриц хитрый. Потребует в довесок ещё и мой зелёный GIBRALTAR…»

«Вот если бы собрать все-все марки…» – как-то раз посетила шальная фантазия.

В ответ на несбыточное желание засосало под ложечкой. Так бывает, когда хочется кушать, а ещё... когда думаешь о Вселенной. О чёрном космосе без конца и края, о бесчисленном количестве звёзд, планет, миров, о пространстве, огромном, беспредельном, существующем всегда и везде. Если представить Вселенную перед сном, так жалко себя становится, до слёз. История безгранична и очень интересна, а человек – мимолётный свидетель – живёт только один раз и то каких-то жалких сто лет.

Обмен «марка на марку» – это уже прогрессивная подвижка. У малолетнего собирателя, переступающего со ступени на ступень марочнофильной эволюции, потихоньку начинают развиваться не по возрасту раннее чутьё и шахматный, многоходовый, образ мысли. Задумывая сделку, он уже смутно просчитывает несколько шагов вперёд – с кем и на что нужно поменяться, чтобы заполучить заветную марочку.

И не расслабляться. Полная сосредоточенность в общении с коллегами. Важно не только собрать коллекцию, но и сохранить её. Показывать свои зубчатые сокровища желторотым собратьям по увлечению можно и нужно, но с великими предосторожностями. Существует несколько золотых правил для того, чтобы не потерять марку и товарища одновременно: следить за чужими руками, марки из кляссера не вынимать, не отвлекаться и не зевать. Таинственное исчезновение иногда целых серий после просмотра альбома вызывает бурную цепь последующих событий. Обидно, жалко, досадно, невосполнимо… Невосполнимо ли? Не вдаваясь в доказательную базу, предполагаемого воришку могут побить и отобрать марки – сначала выбрать свои, а потом прихватить и его, за расчёт. Как вариант, если мордобой по объективным антропологическим причинам не в пользу потерпевшего, прибегают к старому и проверенному веками способу – аналогичному безымянному воровству. Не сразу, это бросает тень недоверия. Через пару недель безмятежного сотрудничества. Однажды любимая марочка подозреваемого субъекта сама – чтобы было понятнее, напишу так: САМА!!! – прилипнет к ловким с развитой моторикой пальцам злопамятного коллеги и навсегда покинет своего нерадивого хозяина. Зуб за зуб. Зубец за зубец. Марка за марку. Серия за серию. Закон джунглей номер раз… И вовсе это не воровство. Ты же не воруешь, а тыришь – это совсем другое дело. Недостатком такого метода мести, как одного из видов пополнения коллекций, является самое страшное наказание – нельзя никому похвастаться. Бессмысленно. Цепкая детская память помнит каждую марку в любом кляссере друзей, товарищей или случайного человека, например, продавца марок под «Филателией».

Марки, к сожалению, не только выменивались, дарились, воровались, в смысле тырились, и обменивались – они ещё и покупались. Другими словами, марки стоили денег.

Юный коллекционер ещё не купил свою первую марку, он только-только накопил немного мелких денег и в сопровождении более опытных товарищей впервые добирается на трамвае к магазину «Филателия», а развивающая программа уже включилась – перешла из режима ожидания к инициации. Ещё немного, и процесс «деньги – товар» свершится! Есть!!! Собиратель кончился, из магазина с новой серией в маленьком альбомчике в две странички для переноса марок выходит новоиспечённый филателист. Поначалу он и не заметит никаких перемен, но вскоре, буквально в считанные дни, начнёт набирать обороты процесс взросления. Кончатся снисхождение, поблажки, беззлобность. Приоткроется новый мир, а там уже нет привычных детских понятий, всё по-другому – фундаментально, непререкаемо, по-взрослому. За деньги!!!

Повышенный интерес к маленьким цветным бумажкам – знакам оплаты почтовых услуг – и другим цветным бумажкам, побольше, – знакам оплаты за всё, что пожелаешь, – раньше положенного часа пробуждает потаённые вредные наклонности детского сознания. Первой просыпается, как всегда, хитрость. Она-то и определяет характер поведения в сложных экономических условиях, когда основным источником получения денежных средств является небескорыстная материальная помощь родителей, эквивалентная успеваемости и поведению. Источником проблем, зеркалом цифрового выражения успехов и провалов, является тетрадь с противным названием «Дневник». Именно в нём, в единицах измерения от 2 до 5, учителя, соревнуясь друг с другом, выставляют оценки и передают грозные приветы родителям красивыми красными буквами. Немного сообразительности, терпения, умения подделывать подписи, и появляется второй дневник. Дневник отличника. Ну, это кому как. Некоторых полностью удовлетворяло ординарное отсутствие двоек. Конечно, и тетрадки приходилось дублировать… Кропотливо, но это того стоило. Раньше конца четверти и родительского собрания проблемы не возникнут – а коллекция при этом потихоньку наполняется.

Далее. К несвоевременно пробудившимся качествам можно отнести умение сравнительно честно зарабатывать деньги. То есть выполнять определённые виды работ, приносящие звонкую монету. Нет, не верно. Звонкую монету приносит игра в «пожара», а заработанная монета – она совсем другая – тёплая и потная.

Конечно, за вытирание пыли и мытьё посуды никто не платил, но добровольное выполнение этих нехитрых обязанностей как-то сразу располагало к себе родителей, особенно, если сделать это без напоминаний, демонстративно, публично, так, чтобы все заметили. Пробудившаяся хитрость развивалась быстро, с реактивной скоростью МиГ-21.

Вот он, хороший мальчик, пример для подражания. Недаром говорят: «Только тех, кто любит труд, пионерами зовут!». Или октябрятами? Не важно. Любит трудиться, значит, молодец. Он и пыль вытрет, и посуду перемоет. А в магазин сбегает? Конечно сбегает. С удовольствием, он только того и ждёт, чтобы, зажав в кулаке деньги, умотать за покупками. Но… По дороге обратно у него по неизвестным науке причинам развивается странная амнезия, проявляющаяся в злостном невозврате мелкой сдачи. Забыл вернуть… Его бы наказать за это. Но нельзя. Он ведь такой хороший… Посуду помыл, пыль вытер…

И бутылки все до единой сдал. И опять деньги невероятным образом домой дорогу не нашли. Опять запамятовал…

– А молочные почему не сдал? Тоже забыл?

Про них он, конечно же, помнил, но они не в счёт. С ними неинтересно – они идут в обмен на молоко с доплатой. Нет навара – «нема интересу»…

Какие ещё качества развивали эти маленькие вредные создания, летающие на конвертах по всему миру?

Наверное, всё же заботу о здоровом образе жизни. Никаких перееданий, почти строгая диета – экономия на школьных завтраках. Забыть про булочки, кексы и рогалики с соком. Все деньги маркам! Это почти что лозунг.

Ещё зрение. Оно само собой обостряется до орлиного, соколиного и ястребиного. Вырабатывается зоркий, почти профессиональный, взгляд под ноги. На улице, в школе, в магазине, особенно возле касс, рыскали настороженные глазёнки в поисках мелких и крупных денег. И находили! Всё в кляссер, всё в коллекцию!

Рука об руку с условно полезными, но в целом добрыми и безобидными привычками следовали юный авантюризм и ранний прагматизм. Глаза научились быть честными всегда.

– Это ты стырил у меня марку?

– Нет, честное пионерское, – правдивей взгляда уже не может быть.

– Покажи дневник, – это уже дома.

– Он у классной, на проверке, – ответ с пол-оборота, не задумываясь, как чистейшую правду.

– Это, в самом деле, настоящая колония?

– Настоящей не бывает. Три рубля, – заговорщицки, тихо, доверительно, как самому родному и близкому человеку, в ухо начинающему собирателю редких марок.

Кроме остроты зрения и недюжинного знания глобуса чрезмерно расширяется кругозор, особенно у любителей собирать тематические марки. Любители «космоса» знают по именам и датам каждый шаг на пути к освоению Великого Пространства, включая полёты спутников, клички четырёхлапых первопроходцев и, конечно же, опознают при встрече любого космонавта и напомнят ему дату полёта. У собирателей «фауны» названия птиц, породы лошадей, виды пресмыкающихся, разновидности динозавров и прочие термины животного мира слетают с языка намного чётче и быстрее, чем у студента биофака на выпускном экзамене. Имеется ещё одна особая каста… Этих энтузиастов мало кто понимает, но они всё-таки существуют. Собиратели «головастиков» – марок с портретами. Проще всех тем, кто специализируется на Ленине и съездах. А что творится, когда собираются коллекционеры широкого масштаба…

– Меняю Кирова 56-го года на Нахимова 57-го.

– Что ты хочешь за Цвирку?

– У меня в серии пробел – нужен В. В. Капнист, синий… И ещё Попов на льдине.

– Попов есть, негашеный. Меняю на Элеонору Дузе, тоже чистую.

В конце лета возникает ещё один способ накопления денежных средств, сезонный. Я лично относил этот вид заработка к самому тяжёлому и неприятному, требующему мастерства, преодолений внутреннего напряжения и субтильной застенчивости. Нет, не сбор винограда на даче у родственников. И не уборка листьев. Назывался он – продажа старых учебников возле магазина «Два слона». Это который напротив школы, через дорогу, можно даже сказать, прямо перед окнами нашего класса. Стихийный базарчик возникал недели за две до первого сентября. Продавали учебники прямо с тротуара, постелив на асфальт развёрнутые газеты. Мои чистые и аккуратные книжки ценились дорого. Денег с одного бывшего в употреблении печатного издания хватало на несколько марок, даже на серию, но успех давался нелегко. Больше всего меня смущали сами покупатели. Они все так подозрительно на меня смотрели… Ещё и эти… Знакомые всякие… Приходят в магазин за канцтоварами и, конечно же, обязательно мимо нас, неутомимых зелёных букинистов. Конечно, букинистов, ведь не колбасой торгуем, а книгами.

Однажды моя классная руководительница, украинка, накрыла меня на самом интересном месте. Я как раз расхваливал тётечке підручник з української мови (укр.) за шестой класс.

– Мама знает? – спросила классная, как обычно, строго и по-русски.

Вы бы видели мои честные и правдивые глаза…

В борьбе алчности со стыдом победила тяга к накоплению капитала – сезонная распродажа учебников способствовала пополнению коллекции новыми ценными сериями марок.

Неловко было торговать у всех на виду, зазорно, но оказалось, что с совестью можно тоже легко договориться. Достаточно немного артистизма, фантазии и одного небольшого усилия воли, чтобы перевести этично сомнительную ситуацию, а именно так выглядит перепродажа учебников пионером, в новую забавную игру. В весёлую, со счастливым концом и обязательно при зрителях. Неважно каких, от случайных покупателей до таких же, как ты сам, начинающих торговцев потрёпанными кладезями знаний.

И вообще, к собиранию марок относиться серьёзно вредно. Для здоровья в целом и для нервной системы в частности. Но с точки зрения школы жизни приобретённый опыт социальной адаптации и навыки по выпутыванию из всевозможных ситуаций бесценны. Об этом на уроках, конечно же, не рассказывают. А интересно, если бы преподавали курс по выживанию юных коллекционеров?.. Очень важный был бы предмет, особенно для мальчиков, каждый первый из которых был заражён вирусом собирательства.

Только представим. Тема урока – контакты со спекулянтами, втирающими мелюзге марки возле магазина «Филателия» на улице Короленко. Вопрос первый – как сразу не купить с рук то, что в магазине дешевле? Вопрос второй – как не купить то, что тебе не нужно? Вопрос третий – как удержаться от искушения, чтобы не потратить все деньги сразу?

Или, например, грамотное поведение на «разборках» – это когда партнёр по обмену передумал, хочет вернуть обратно свои марки и привёл старшего брата, большого и сильного, но марочек уже след простыл, сменили третьи руки, а одну из них съел щенок.

А может быть так... Скажем, контрольная работа на тему «Сопротивление неприкрытому шантажу». Рассмотрим ситуацию. Один крупный мальчик говорит тебе, хилому и домашнему ребёнку: «Или ты даришь мне эту маленькую симпатичную марочку, или получишь в рожу». Опиши своё состояние и предполагаемые действия.

Поневоле чувствуешь, как марки развивают не только молниеносную сообразительность и инстинкт самосохранения, но и глубоко упрятанные способности выходить сухим из воды. Выкрутиться. Как вариант, с честью выйти из щекотливой ситуации, остаться безнаказанным, то есть избежать заслуженного наказания, и прочие увёртки, уловки и маленькие незамысловатые хитрости.

А что касается продажи учебников… Этой придуманной игры, лицедейства, спектакля, развесёлого и удалого прямо на улице, то тут у меня был свой секретик. Я абстрагировался и представлял себя на сцене – играю новую роль с листа, как этюд, импровизируя по ходу пьесы. Это был не вполне настоящий я, торгующий подержанными учебниками, а образ, придуманный, нереальный, понарошку, на час-два не более. Прущий где надо и не надо артистизм, проникая в кровь под личиной будоражащего адреналина, неожиданно играл защитную функцию для мечущегося между добром и злом подросткового сознания, превращал нелицеприятные поступки в спектакль драматического кружка.

А потом… Попав на настоящую детскую сцену Дворца пионеров и без оглядки увлёкшись очередным новым пристрастием, я с удивлением заметил, как собирание марок постепенно утратило волнующую остроту, стало неинтересным, второстепенным. Оно переросло в вялотекущую привычку, которая, в свою очередь, перестала быть вредной и приняла форму приятных воспоминаний. Если, конечно, не забыть открыть альбом с марками, чтобы их освежить. Не марки, а воспоминания.

А в альбоме… Море цветных телевизоров – маленьких зубчатых прямоугольничков, перелетевших через континенты, чтобы очаровывать и будоражить детское воображение своими неповторимыми красками и лаконизмом.

2.3.2. Драмкружок

К детским драматическим кружкам и детским театрам понятие «самодеятельность» не относится. Никак. В малолетнем ощущении сценического действа отсутствует чётко сформировавшееся «сам», а что касается «деятельности», то в качестве специфического вида осознанной человеческой активности она находится в зачаточном состоянии.

Правильнее было бы назвать игру детей в театре таким словом, чтобы оно выражало очевидное: ребёнок попадает на сцену таким, каков есть от природы, и играет абсолютно искренне. Возможен выбор межу такими понятиями, как естество, природность, непосредственность, натуральность. Но только не самодеятельность.

Дети не играют в театре, они играются в театр. Спектакли юных исполнителей приходятся на особый период постижения себя как личности. Для них это первый пробный шар в осознании своих способностей и возможных жизненных приоритетов. Детский театр – это трамплин, с которого повзрослевший ребёнок либо улетает ввысь и навсегда переходит в профессионалы, либо, замерев на вершине, выбирает другой, заурядный путь, предпочитая полёту неторопливый спуск по ступеням любительских коллективов. Это совсем не означает, что тем, кто улетел, хорошо, а другим, кто остался в самодеятельности, плохо. Это разные измерения одной и той же действительности. Повзрослевшие дети рано или поздно встречаются в театре. Артисты выступают на сцене – зрители сидят в театральных креслах. Ничего нового и экзотического. Одни играют, другие смотрят. Одни зарабатывают, другие платят. Одни отдают душевные силы, другие ими подпитываются. Что ещё их объединяет, кроме нескольких часов, проведённых под одной крышей? Наверное, в разной степени и тех, и других интересует рецензия на спектакль в «Литературной газете», а также мнение уважаемого критика. И что очевидно – в равной мере забавляют околотеатральные сплетни.

И вот такая возникла ехидная мыслишка… Возвращаясь в детство, в самое начало, когда трамплин жизненных интересов ещё недосягаемо далёк. У пионеров могли возникать вопросы по поводу исполнения произвольной и обязательной программ? Могли. Теоретически. Но никогда не возникали.

Обе программы органично укладывались в маленький театральный мир детей. Никто никого не обманывал – всё происходило, как ни странно, отчаянно честно. Если маленькому артисту удавалось «на отлично» справиться с тем, что было казённо и совсем неинтересно, его самосознание от этого только повышалось. Успешное преодоление трудностей, рутинных препятствий, прибавляло силы и уверенности в себе. Пионерский долг как диалектический вид коммунистической совести призывал изнутри, от сердца, искренне, с честью справляться с любыми тяготами. В данном случае с любыми жанрами выступлений: будь то формальное чтение стихов на очередном торжественном мероприятии в белых рубашках и галстуках или роль в сказочной пьесе любимого спектакля.