Бывшие. Мое маленькое счастье

— Но не по закону, да? — усмехнулась я, но этому хозяину жизни было плевать на мое горькое замечание.

Он считал себя правым во всем и наверняка считал, что своим предложением делает нам с мамой одолжение.

— По закону вам достанется меньше, Варвара. Гораздо меньше. А я предлагаю полностью возместить ущерб. Лучшая больница, лучшие врачи и лекарства для вашей мамы. Оплачу также весь период реабилитации и компенсирую в десятикратном размере потери в зарплате.

— А если бы мама умерла, что бы вы компенсировали? Место на кладбище, оградку, надгробие из мрамора? Господи, что же вы за человек такой? Хотя чему я удивляюсь, если у вас такой сын.

Мне хочется хорошенько встряхнуть этого урода, схватить палку и хорошенько отколошматить, а потом плюнуть в лицо. Но я понимаю, что этот срыв мне будет не на руку, поэтому бью только словами.

Но господину Юрскому всё как об стенку горох. Он лишь морщится и продолжает меня уламывать.

— Повторюсь, Варвара. Я не оправдываю своего сына. Он далеко не ангел. Упустил я его в свое время…

— Упустили? Да вы сами его поощряете на беспредел! — выкрикнула я. — Я видела в сети список его правонарушений. Марк ваш не единожды оступился, он давно и уверенно катится по наклонной, а вы это одобряете. И в итоге дошло до того, что он чуть не убил человека вчера. Господи, он даже не остановился, сбил мою мать как кеглю и поехал дальше! И вы еще смеете его передо мной обелять? Только не говорите, что не видели ролики в интернете.

Судя по тому, как резко помрачнел Денис Юрский, все он прекрасно видел. Но сынка всё же побежал выгораживать.

— Да, Варвара. Марк перешел черту, и больше глаза на его проступки я закрывать не буду. Я отобрал у него ключи и права.

— Ох, какое строгое наказание….

— Это еще не все, я отправлю его на лечение в рехаб. И он не выйдет оттуда, пока не вылечится от пристрастия к алкоголю. Я даю вам слово, всё так и будет. Но я не могу позволить, чтобы Марк сел в тюрьму. Поймите меня правильно, он мой единственный ребенок, и я всё еще надеюсь сделать из него человека. А тюрьма этому не поспособствует точно. Поэтому предлагаю вам мировое соглашение. К счастью, ваша мама жива, и с моими деньгами мы ее быстро поставим на ноги. А с Марком разберусь я сам.

— Знаете, что, Юрский Денис Валентинович, — отошла от него на пару шагов. — Свое мировое соглашение можете засунуть себе в то место, где не светит солнце. И деньгами своими чертовыми можете подтереться. Не все в этом мире продаются. Я буду надеяться до последнего, что ваша кровиночка скоро окажется в тюрьме. А если даже нет, то бог вам судья, а наша с матерью совесть будет чиста.

— Зря вы рубите сплеча. Подумайте хорошенько, я вам предлагаю лучший выход. Суд будет бессмысленной нервотрёпкой.

— Для вас, может, и да. Но не для меня и моей матери. Оставьте нас в покое и идите следите за своим недоноском.

— Надеюсь, вы всё же хорошо подумаете, Варвара. Я не желаю вам зла, поверьте. Всего лишь хочу помочь. Вот, возьмите, я буду ждать вашего звонка

Юрский протянул мне свою визитку, но я отдернула руку как от огня. И прошипела:

— Убирайтесь, Денис Валентинович. И не смейте приближаться ни ко мне, ни к моей матери. Иначе я напишу заявление о преследовании. А если это не поможет, обращусь в прессу. К счастью, в наше время общественный резонанс устроить легко. А скандалы ведь не на руку даже таким столпам общества, как вы, правда?

Больше я слушать ничего не стала. Развернулась, дошла до своей машины, запрыгнула в салон и выехала с территории больницы.

Но трясло меня еще долго. Раз за разом прокручивала в голове наш диалог с Юрским и зверела всё больше.

Чудовище. Этот мужчина — чудовище, властное, надменное, бессердечное и бессовестное. И породил такого же монстра.

Только ближе к вечеру успокаиваюсь и заставляю себя выкинуть Юрского из головы.

В конце концов, мне нужно думать о ребенке и беречь нервы. А этот тип пусть катится в свой золотой особняк и больше не приближается.

Глава 12

Утром меня ждал сюрприз. И я даже не знала, как к этому относиться.

Мама позвонила и сообщила, что ее перевели в платную, одноместную палату.

— Варя, ну зачем эти излишества? Я же говорила, что не надо разбрасываться деньгами.

— Мам, это не я, правда. Но я знаю, кто это сделал. Сейчас приеду и всё расскажу.

Стоило признать, палата у мамы теперь была как номер в хорошем отеле, с личным туалетом и душевой.

И врачи с медсестрами стали в разы внимательнее и обходительнее.

Это всё, конечно, было хорошо, но я-то знала, что это откровенный подкуп от Юрского. И снова начала злиться.

С мамой я поговорила откровенно, рассказала и об этом Марке, и о его бессовестном папаше с неприемлемыми предложениями.

— Да уж, — мама покачала головой. — Вот такие они, золотые детки. Избалованные вседозволенностью и богатством. Привыкшие творить беспредел. Чужая жизнь для них ничего не стоит.

— Там и папаша такой же. Соловьем разливался, лишь бы мерзавца своего прикрыть. В тюрьму сесть не дам, говорит, сам накажу. Ага, как же. Пальчиком погрозит, недельку без машины подержит — вот и всё наказание.

— С одной стороны, — мама вздохнула, — его можно понять. Сын есть сын….

— Но всему же есть предел, мам.

— Да, милая, есть черта, за которую нельзя переступать. И которую нельзя оправдывать. Но этот Юрский, видимо, считает, иначе. И нам, к сожалению, с ним не тягаться.

— Возможно, но и принципы продавать не стоит. — я сжала руки в кулаки и встревоженно посмотрела на маму. — Ты же не собираешься брать с него деньги и идти на мировое?

— Нет, конечно, — мама возмущенно на меня посмотрела. — Ничего я подписывать не буду. Только что с этой палатой делать? Знала бы, кто ее оплатил, ноги бы моей здесь не было.

— А знаешь, — я прищурилась. — Ничего страшного. Всё равно виновник аварии по решению суда должен будет оплачивать лечение. Просто считай, что заплатил раньше времени. И отдыхай, глядишь, с таким присмотром и на ноги встанешь побыстрее.

— Ой, дай то бог. Не хочется в больнице долго валяться. С работы обзвонили уже, все расспрашивают, как у меня дела?

— Что, неужели потеряли уже тебя? Работать некому?

— Ну примерно, так, — мама улыбнулась. — Я же особо ценный специалист. Так что хотят, чтобы поскорее вернулась в строй. Завтра, чувствую, делегация посетителей придет.

— Зато скучно не будет, — рассмеялась я. — А то соседей по палате теперь нет, будешь развлекаться телевизором и приемом гостей…

Маме было значительно лучше, и это меня радовало. Хотелось, чтобы она побыстрее поправилась и эти дни в больнице забылись как страшный сон.

— Варя, что с тобой? — мама осторожно коснулась моей руки. Видимо, почувствовала, что со мной не всё в порядке. Ее показательными улыбками было не обмануть, она очень хорошо меня чувствовала. — Что тебя гнетет, девочка моя? Если за меня беспокоишься, то не надо. Видишь же, что на поправку уже иду. А тебе о маленьком надо думать. Это сейчас главнее всего.

— Да знаю я, мам. Просто, — нервно вздохнула, — мне страшно, понимаешь? Ощущение такое, будто меня и правда прокляли. Сначала увольнение, потом разрыв с Русом и твоя авария. Я уже боюсь завтрашнего дня. Мало ли что еще может случиться.

— Знаешь, как говорят? Беда не приходит одна. Вот и сложилось одно к одному. Но теперь, думаю, всё закончилось.

— Правда так считаешь?

— Правда. Всё, что могло случиться плохого, уже случилось. Так что не надо думать о плохом, не программируй себя на неприятности. Не зря говорят, что мысли материальны. Думай о чем-то хорошем. Например, о том, как я приеду домой и испеку твой любимый пирог. Или как мы поедем на реку за город. Как будем выбирать мебель в детскую или как возьмешь на руки своего малыша…

— Кстати, об этом. — я не сдержала улыбки. — Позавчера я была в детском магазине, присматривалась. Там такой большой ассортимент, что у меня глаза разбежались. Хотелось скупить всё и сразу.

— Это да. В мое время такого не было, а сейчас огромный выбор. Покупай, не хочу. Главное, чтобы были деньги. Кстати, — у мамы загорелись глаза. — Надо заказать пряжу в интернет-магазине. Надо уже начинать вязать переточки и шапочки.

— А твоя рука?

— Так пока придет посылка и рука заживет. А мелкую моторику развивать надо. Так что грех для внука или внучки не постараться. Самый модный малыш у нас будет, Варенька. Вот об этом и думай. И тогда всё обязательно будет хорошо.

— Ладно, обещаю. Теперь буду думать только позитивно.

— Вот такой настрой мне нравится — так держать. Главное, мы есть друг у друга. Остальное переживём вместе, — мама крепко сжала мою ладонь и тихонько напевала одну из своих любимых песен.

Москва тревог не прятала, Москва видала всякое,

Но беды все и горести склонялись перед ней.

Любовь Москвы не быстрая, но верная и чистая,

Поскольку материнская любовь других сильней.

*****

Мама действительно шла на поправку быстро. Самочувствие было хорошим, насколько это возможно с такими диагнозами, анализы обнадеживающими.

Я приезжала каждый день и поддерживала маму, как могла. На второй день она уже начала понемногу ходить, и мы вместе прогуливались по палате, а потом по коридору и даже по лестнице спускались.

Через семь дней ей, наконец, сняли гипс с руки, а еще через пару дней назначили выписку.

И всё вроде было хорошо, но нервы и пережитый стресс в итоге дали о себе знать. Внезапно начал тянуть живот, отваливаться поясница и временами начала одолевать слабость.

Гинеколог, правда, меня успокоила, сказала, что раз нет кровянистых выделений, то беспокоиться не о чем. Обычная реакция на стресс.

Посоветовала больше отдыхать и прописала успокаивающие таблетки.

Вроде бы помогло, но перед маминой выпиской я снова набегалась: надо было убраться, закупить продукты, приготовить обед.

— Потерпи, мой хороший, — почувствовав, что снова начинает тянуть низ живота, я села, расслабилась и погладила живот. — Сейчас бабушка вернется домой, и я буду больше отдыхать, обещаю.

Удивительно, но это сработало. Как будто бы малыш смог меня услышать, хотя на этом сроке это точно было невозможно.

Но тем не менее мне стало легче, и я начала собираться в больницу. Но для перестраховки вызвала такси. Лишний раз напрягаться мне было ни к чему.

*****

На выписку я привезла маме ее любимое голубое платье с крупными цветами. Оно как раз идеально подходило по погоде и одевать его было удобно.

Рука пока слушалась плохо и была в ортезе, так что я помогла ей причесаться и собрать волосы на затылке.

Ну а с легким макияжем мама справилась сама.

— Ну вот, говорю же, ты у меня красавица. Даже после больницы. Колись, никакой красавчик-доктор к тебе не подкатывал тут, м?

— Ой, да ну тебя, — мама фыркнула. — Скажешь тоже. Я уже не молоденькая девчонка, чтобы за мной ухлёстывать, да еще и на больничной койке.

— А вот зря ты так. Может, просто отказываешься замечать знаки внимания?

— Варя!

— Всё-всё умолкаю, — со смехом дала заднюю и начала собирать сумку. А мама сразу заволновалась:

— Варя, тебе вредно носить сумки.

— Ма, — вздохнула я, закинув спортивную сумку на плечо и взяв в руки пакет. — Ну не тебе же со швами и больной рукой их носить. Не переживай, они не тяжелые. Да и донести мне их всего лишь до такси. Пойдем, такси я вызову на улице.

Май в столице выдался очень теплым, а сегодня так вообще с самого утра припекать начало.

Так что на улице ждать такси и правда было приятнее. Я подошла к ближайшей лавочке, поставила сумки и открыла было приложение службы такси, как вдруг сзади раздался голос, от которого мороз пробрал по коже.

Чудовище снова явилось.

— Здравствуйте, Светлана. — Денис Юрский стоял в двух шагах от моей матери и как-то уж чересчур внимательно на нее смотрел. Буквально сканировал своим змеиным взглядом. — Поздравляю вас с выпиской. Надеюсь, вы хорошо себя чувствуете? Меня зовут…

— Да не утруждайтесь, — мама выпрямилась и подобралась вся, как всегда делала, когда ей предстоял неприятный разговор. — Я знаю, кто вы. Дочь мне рассказала.

Выглядела она собранной и уверенной в себе, но я видела, как тяжело ей было стоять и как она приложила руку к прооперированному месту.

А этот мерзавец ничего не замечал. Или не хотел замечать. Ему не было никакого дела до состояния здоровья моей матери, ему нужно было выдавить из нас согласие на мировое.

В общем, как я и думала, ничего святого у этого скота. Даже на кладбище бы заявился, чтобы своего добиться.

— Мы с вашей дочерью говорили, но она в силу возраста слишком категорична и опрометчиво резка в своих суждениях. Так что думаю, нам с вами лучше поговорить лично. Уверен, как мать вы меня поймете.

— Господин Юрский…

— Можно просто Денис, ни к чему этот лишний официоз.

— Господин Юрский.

Тут мое терпение закончилось. Я не могла позволить этому обнаглевшему хозяину жизни прессовать мою мать…

Поэтому тут же бросилась вперед, встав между ними.

— Господин Юрский, вы меня в прошлый раз не поняли? Ни я, ни моя мама с вами разговаривать не будем. Хватит уже нас преследовать!

— Варвара, очень советую вам успокоиться. Вы не правы в своей горячности. Я не желаю вам зла, поймите уже. Но и не могу позволить посадить моего сына…

— Да вы, вы… — от наглости Юрского у меня внутри снова всё закипело… Я сделала шаг вперед, намереваясь высказать всё, что о нем думаю, а потом плюнуть в лицо…

Но резкий приступ боли заставил застонать и согнуться пополам.

— Варенька, девочка моя, — мама резко побледнела и обернулась ко мне. — Что с тобой, моя хорошая?

А замерла, чувствуя, как кружится голова и что-то теплое начинает течь по бедру. А еще спустя секунду увидела, как расплывается на белой ткани брюк алое пятно.

— Мама… — прошептала испуганно, цепляясь за нее, как утопающий за соломинку. — Мама, помоги, пожалуйста… Я его теряю…