Бывшие. Мое маленькое счастье

Анна Ковалева

Бывшие. Мое маленькое счастье

Глава 1

Варвара Туманова, 28 лет.

Москва, апрель

— Доброе утро, девочки, — улыбнулась я, войдя в холл.

Настроение у меня было прекрасным. Настолько, что хотелось улыбаться каждому встречному и напевать вслух любимые песни.

И мне было чему радоваться: на улице стояла прекрасная погода, невероятно хорошая для начала апреля, в следующую пятницу я собиралась отмечать день рождения, а завтра должен был прилететь Руслан.

А я так соскучилась по любимому, что буквально порхала на крыльях в предвкушении скорой встречи.

И своей радостью готова была делиться с окружающим миром.

Только вот коллеги почему-то выглядели притихшими и предельно серьезными, напомнив мне мышей, сбившихся под веником.

Что очень резко било по восприятию. Обычно я сразу, как только заходила в холл, слышала веселый щебет и смех девчонок, а их улыбки сияли не хуже стоваттных лампочек.

Встречать и провожать клиентов только улыбкой — таков был девиз нашего центра.

Но этим утром я натолкнулась на полную, почти гробовую тишину и в удивлении замерла, пытаясь понять, что пошло не так.

— Боюсь, оно уже недоброе, — грустно ответила Таня, наш администратор.

— Почему? Что случилось с утра пораньше?

— Алевтина Петровна приехала, —заговорщицки прошептала Юля, когда я поближе подошла к стойке. — Злая как тысяча чертей прискакала, наорала на всех. Не знаю, что за муха ее укусила, но выглядела она не очень адекватно. По всем, кто ей на глаза попался, прошлась катком, а потом ушла к тебе в кабинет. Сказала, что будет ждать тебя там.

— Ладно, разберемся сейчас. А вы выше нос, всякое бывает в жизни. И плохое настроение начальства не повод распугивать клиентов траурным видом. Всё, заканчиваем рефлексировать и начинаем работать, — подбодрила я девчонок и направилась в административное крыло, где располагался мой кабинет.

В косметологическом центре «Beauty Life» я работала уже шесть лет, и три из них на должности управляющей.

Хозяйкой центра была Алевтина Петровна Пустовит, но появлялась она здесь редко, в основном для проверок или когда сама приходила на процедуры. А вся работа, по сути, лежала на моих плечах.

Алевтина была женщиной характерной, но у нас с ней сложились нормальные отношения.

И я даже представить не могла, что ее могло привести в такое поганое настроение.

Неужели конкуренты подгадили как-то? Или на личном фронте что-то стряслось? Муженек у Алевтины на редкость мерзкий мужик.

Но персонал центра-то тут при чем? Работают девочки хорошо, плохие спецы у нас не задерживаются. Я за этим слежу. Репутация центра превыше всего.

Так в чем тогда проблема?

Пока шла по коридору, всю голову сломала, но так ничего и не придумала. И решила, что это даже к лучшему.

Что толку гадать, если можно всё узнать из первых рук?

— Здравствуйте, Алевтина Петровна, — вежливо поздоровалась я, войдя в кабинет, но напоролась на такой полный ненависти взгляд, что даже о том, что надо снять тренчкот, забыла.

Это было более чем странно. Мы с Алевтиной никогда не ссорились, и я представить не могла, чем я заслужила такие взгляды.

— Дверь закрой и иди сюда, дрянь, — прошипела она. — Не хочу, чтобы весь персонал знал о той грязи, что ты здесь развела.

— Алевтина Петровна, — я закрыла дверь, непослушными пальцами расстегнула пуговицы и повесила плащ на вешалку, — я вас не понимаю. Почему вы меня оскорбляете? Мы с вами работаем не первый год и…

— Вот именно, тварь ты такая! Не первый год вместе работаем. Я тебя управляющей сделала, шикарные премии платила, доверяла во всем! А ты решила увести у меня мужа в благодарность за это? Слишком в себя поверила? Серьезно думала, что я свое так просто отдам? Так выкуси, шлюха! Тебе не обломится ни крошки! Уйдешь отсюда с голым задом.

— Алевтина Петровна! — возмутилась я. — Что вы такое говорите? У меня есть любимый мужчина! Вы его не раз сами видели! Зачем мне ваш муж? Да даже будь я одинокой, никогда бы не связалась с женатым мужчиной!

— Ой, — скривилась Пустовит, — не надо строить из себя святую! Мне Валера во всех подробностях рассказал, что ты его домогаешься уже три месяца. Проходу не даешь, названиваешь, шлешь свои интимные фото. Видела я это непотребство. И это еще на корпоративе началось!

А вот тут я вздрогнула и прикрыла глаза. Так и знала, что этот новогодний корпоратив мне боком выйдет.

Только вот было всё совсем не так, как рассказал жене Валерий. Он наврал с три короба, запачкав меня грязью и выставив себя белым и пушистым.

Хотя на самом деле господин Пустовит — бабник, каких поискать, и порядочная сволочь.

У него же на лице все пороки написаны.

Не знаю, куда смотрела Алевтина, но я прекрасно видела, как он сальным взглядом смотрит на тех сотрудниц, кто помоложе и посимпатичнее.

И на меня такие же взгляды кидал. Но лезть не смел, видимо, боялся, что я сразу сдам его жене.

Лишь пошленькие комплименты отвешивал втихаря да взглядами похотливыми по телу водил.

Но я упорно делала вид, что ничего не замечаю. А поскольку дальше этого он не заходил, то тревогу бить смысла не видела. Как и увольняться с хорошей должности.

Всё изменилось в минувшем декабре. Коллектив центра тогда праздновал корпоратив в ресторане.

Именно в ту ночь Валерий подловил меня у туалетов, затянул в подсобку, зажал у стены и начал лапать.

К счастью, он был бухой в хлам, так что я врезала ему по «фаберже», вырвалась и сбежала из подсобки, а потом и из ресторана.

Хотела на следующий же день обо всем рассказать Алевтине, но не успела. Валерий заявился ко мне в кабинет с букетом цветов, каялся, извинялся, чуть ли на колени не вставал.

Говорил, что черт попутал по пьяни, что любит Алевтину и не хочет ее терять. В общем, просил не рассказывать об инциденте в подсобке.

И деньги предлагал за молчание, очень большие деньги.

И я промолчала, да. В любовь Валерия к жене не особо верила, но чужая душа — потемки, что называется. У некоторых любовь приобретает весьма странные, а порой даже уродливые формы.

Но кто я такая, чтобы быть судьей?

Мне не хотелось лезть в чужие отношения, как и рассказывать кому-то о случившемся. Стоило вспомнить, как жирные пальцы Валерия сжимали мое обнаженное бедро, сразу начинало тошнить.

И грязные деньги мне были не нужны. Я просто хотела побыстрее обо всем забыть. Поэтому вернула конверт, но вытребовала с Пустовита обещание, что он больше не посмеет меня не только трогать, но даже подходить ближе, чем на метр.

В противном случае грозилась сразу обо всем рассказать Алевтине.

Угроза вроде бы подействовала, Валерий затих, отстал от меня, и я забыла произошедшее как страшный сон.

Думала, всё обошлось. Что больше он в мою сторону не посмотрит и я смогу нормально работать.

Всё же в «Beauty Life» я была как рыба в воде, и никуда уходить не хотела. Это было мое место.

А эта мразь, получается, выжидала, чтобы мне отомстить? Хорошо он всё устроил, конечно.

Обдумал, обстряпал легенду, да еще удар нанес исподтишка. Так чтобы меня врасплох застать.

Надо же, это, оказывается, не он меня чуть не изнасиловал, а я ему прохода не даю месяцами.

И хуже всего то, что Алевтина поверила мужу-козлу. Сразу поверила и набросилась на меня, готовясь растерзать.

А мне только и оставалось, что отбивать удары и доказывать свою невиновность.

— Это неправда, Алевтина Петровна, — сказала я, поджав губы. — Я готова вам показать все свои переписки в телефоне. У меня нет связи с вашим мужем, как и намерения его соблазнить. Моя совесть чиста. А что до корпоратива, то вот вам правда: Валерий Михайлович чуть меня не изнасиловал.

Я вздохнула, перевела дух и рассказала всю правду о Валерии. И о его сальных взглядах в мою сторону, и о том, как ее муж, будучи пьяным в дупель, на меня полез, и о нашем с ним договоре молчания.

Только вот было уже поздно. Муж ее хорошенько накрутил, скормив свою наглую ложь как правду. Поэтому Алевтина с каждым моим словом приходила во всё большее бешенство…

— Врешь! Лживая сука, как у тебя только язык поворачивается этот бред нести!

— Это правда, Алевтина Петровна. Ваш муж — редкая сволочь и отъявленный лгун! А моей вины в случившемся нет.

— Закрой рот, гадина! — озверев от гнева, Пустовит отвесила мне такую пощечину, что я чуть не отлетела к стене… — Собирай свои манатки и уматывай! Чтобы к вечеру духа твоего в моем центре не было, лживая потаскуха!

От автора: дорогие мои, рада видеть всех в своей новинке. История, как всегда, будет очень непростой, но надеюсь, что интересной для вас.

Внимание! Это полноценный полновесный роман, так что настраиваемся на марафон с продами за чашечкой чая))

Роман пишется эксклюзивно, в рамках замечательного литмоба

«Счастье быть мамой»

Вас ждут 13 ярких, эмоциональных и трогательных историй о сложном пути к счастливому материнству. Чтобы не пропустить новинки, можно подписаться на подборку

литмоба "Счастье быть мамой

Глава 2

Варвара

Несмотря на унижение, я стояла на своем до последнего. Отстаивала справедливость и свое честное имя.

Около часа мы с Алевтиной говорили на повышенных тонах, но, увы, ни к чему хорошему это не привело.

Пустовит не желала мне верить, а человеку, который не желает слышать, правду донести невозможно.

Для Алевтины я стала врагом номер один, и менять мнение она не собиралась. Даже задуматься над моими словами не захотела.

Для нее была лишь одна правда — то, что скормил ей урод-муженек.

— Всё, я сказала! Не смей раскрывать свой поганый рот на моего мужа! Завтра здесь будет новая управляющая. А тебя чтобы после обеда здесь не было. Я сейчас же предупрежу отдел кадров, чтобы все твои бумажки выдали. И только попробуй чем-нибудь напакостить центру — я тебя уничтожу.

Вдоволь прооравшись, она оттолкнула меня в сторону и выскочила в коридор, громко хлопнув дверью.

А я упала в кресло и прикрыла глаза, пытаясь осмыслить происходящее и решить, что со всем этим делать.

Ощущение было такое, будто я внезапно провалилась в какой-то кошмарный сон. Захотелось даже ущипнуть себя, чтобы поскорее проснуться.

Но, увы, этот кошмар оказался реальностью. В которой мне нужно было как-то выживать.

Целый час я просидела в прострации, проходя все стадии принятия ситуации и пытаясь понять, как быть дальше.

Самой первой мыслью было — продолжить себя отстаивать. Ведь то, что сделал Пустовит, было самой настоящей клеветой. А за это несут ответственность. Как и за сексуальные домогательства.

По идее я могла подать в суд на эту сволочь. И сначала хотела это сделать.

А потом начала размышлять и поняла, что ничего своим иском не добьюсь. Вернее, добьюсь того, что семейка Пустовит меня действительно размажет.

Наверняка они натравят свою хищную команду юристов, с которыми мне никак не тягаться.

А у меня ведь даже доказательств нет. Только мое слово против слова Валерия Пустовита.

С момента новогоднего банкета прошло три месяца, свидетелей его приставаний не было, как и камер в той части коридора и тем более в подсобке.

Всё, что я могла предъявить — это свой чистый телефон. Но, опять же, это не далеко не железное доказательство.

Юристы Пустовита обстряпают всё так, будто я писала с левого телефона. А со связями этой семейки легко будет и этот выдуманный телефон предъявить, и даже мои пальчики на нем найти.

Когда человек хочет выйти сухим из воды и при этом отомстить другому, он пойдет на всё.

А Валерий добивается как раз этого. Хочет меня наказать и заодно прикрыть свои грешки.

Есть еще, правда, какие-то интимные фото, о которых твердила Алевтина, но мысли об этом вообще меня в дикий ужас приводили.

Я не представляла, как должна доказывать, что не я на этих снимках. Догола раздеться и пройти освидетельствование?

Чтобы какой-то непонятный эксперт рассматривал мое тело и потом сличал со снимками?

Нет, на такое унижение я точно пойти не могла.

Путем таких умозаключений я пришла к выводу, что игра не стоит свеч. В противостоянии с этой семейкой мне не выстоять.

Справедливости всё равно не добьюсь. Только нервы себе окончательно испорчу и подвергнусь унижениям.

Был еще вариант подключить Руслана, но этого я тоже не хотела. Не желала, чтобы он влезал в это дерьмо. Видел грязь и слышал мерзости, которыми меня поливают.

Я не сомневалась, что он меня защитит, но… зачем разводить дрязги, споры, судебные слушания на месяцы, если можно просто уйти с высоко поднятой головой?

В конце концов, грязь ко мне не прилипла. Я и морально, и физически чиста. Валерий это знает, а Алевтина может думать обо мне всё, что хочет.

Нравится ей считать меня шлюхой — пусть. Мне от этого ни холодно ни жарко.

А работу я найду. Москва — город большой, вакансий много, не пропаду…

В итоге спустя полтора часа размышлений я окончательно решила уйти и не пытаться баламутить топкое болото.

Пусть Валерий и Алевтина сами в нем барахтаются, для них, похоже, это родная стихия.

*****

К обеду я упаковала все свои вещи и попросила охранника отнести коробки в машину.

А потом забрала из отдела кадров свои документы и сделала небольшое объявление в актовом зале. Для тех, кто не был занят с клиентами.

Персонал был в шоке от моего увольнения. Я видела это по их лицам. Все сидели, как мешком пришибленные и не понимали, за что меня уволили.

— Как же так? — Таня всё же решилась задать волнующий всех вопрос. — Варвара Олеговна, вы же замечательный руководитель. Почему вас уволили?

Рассказывать коллегам обо всем я не собиралась, конечно. Мне было противно обмусоливать это.

Но просто промолчать я не могла. Поэтому сказала правду, но строго выверенную и размытую.

— Скажем так, уволили меня несправедливо. Я не хочу и не буду вдаваться в подробности. Во-первых, мне неприятно, а во-вторых, это просто бессмысленно. Алевтина Петровна сделала свой выбор, и я больше не стану ее переубеждать. Так что сегодня я с вами прощаюсь, а завтра у центра будет новый руководитель. И еще, не знаю, какие слухи поползут обо мне, знайте: всё это неправда. Я ухожу с высоко поднятой головой и чистой совестью. А вы держитесь, мои хорошие. Пусть у вас всё будет хорошо…

В центре меня уважали, так что прощание затянулось на добрый час. А потом я вышла, немного постояла, рассматривая знакомый до боли фасад, и села в салон своей тойоты…

Внутри всё клокотало от несправедливости и незаслуженной обиды, а слезы отчаянно жгли глаза, но я усилием воли взяла себя в руки.

Ничего, увольнение еще не конец света, — повторяла про себя как мантру.

Как говорится, когда закрывается одна дверь, где-то открывается другая. И мне эту новую дверь предстоит найти.

А еще у меня есть любимый мужчина. И возможно, мое увольнение пойдет лишь на пользу нашим отношениям.

Глава 3

Несмотря на принятое решение, остаток дня я провела в унынии. Всё же сложившуюся ситуацию не так легко было переварить.

И как бы я ни пыталась изменить свое отношение к сложившимся обстоятельствам, мне всё равно было неприятно, обидно и даже больно.

Чтобы не оставаться одной в пустой квартире, я поехала с ночевкой к маме. С ней единственной я могла поговорить по душам и поделиться своей бедой.

А чтобы хоть немного отвлечься, занялась приготовлением ужина. Знала, что вымотанной после работы маме будет приятно не стоять у плиты, а сесть за уже накрытый стол.

Так и пролетело время. Я встретила маму с работы, мы поужинали, а уже после я рассказала маме обо всем произошедшем.

Всё начиная с того злополучного корпоратива.

— Как же так, Варя? — мой рассказ привел маму в крайнюю степень негодования. — Как Алевтина могла так с тобой поступить? Почему поверила в эту наглую ложь?

— Муж оказался ближе к телу, — невесело усмехнулась я. — Вот и выбрала его сторону. А может, просто не хочет верить в то, какая он паскуда. Сознательно отказывается видеть правду. То ли из-за большой любви, то ли просто потому, что ей так удобно.

— Может, действительно удобно. Поэтому так категорична в своих обвинениях. Видимо, даже думать не хочет о том, что ты говоришь правду. Не хочется ссориться и разводиться с муженьком, поэтому и избавилась от тебя как расходного материала. Но ты, Варя, тоже хороша!

— В смысле?

— В прямом! — мама хлопнула ладонью по столу и вскочила с места. — Почему ты молчала о приставаниях этого мерзавца? Он же тебя лишь чудом не изнасиловал. Сразу надо было идти и рассказывать всё Алевтине!

— Но всё же обошлось, — вздохнула я. — Вот я и решила не гнать волну. Думала, что и правда полез по пьяни ко мне. Некоторые же мужики совсем дурные становятся, как выпьют. Не соображают ни черта. Вот и поверила, что не будет больше лезть ко мне. Скандал и огласка ему не нужны.

— Очень самонадеянно, милая. Да, скандал ему не нужен, поэтому он и оболгал тебя. Поэтому и время выжидал, расчётливый гад. Знал, что спустя три месяца твои слова не будут иметь никакого веса. И что в суд ты не пойдешь. И вот мы имеем, что имеем. С такими, как этот Пустовит, нельзя заключать сделки.

— Теперь я понимаю это, но все мы задним умом крепки. Если бы я могла предвидеть такой расклад, конечно, молчать не стала бы. Но я не предвидела. Так какой смысл сейчас корить себя? Прошлое не вернуть, хоть голову о сто стен разбей. Да и не факт, что Алевтина тогда бы мне поверила. Уверена, этот подонок наплел бы ей с три короба, и результат был бы тот же самый. Наверняка Валерий бы выставил всё так, будто я его завлекла в подсобку и попыталась соблазнить.

— Твоя правда, — мама выдохнула, вернулась за стол и осторожно накрыла мою ладонь своей. — И так могло быть. Но мне-то ты почему не рассказала, милая? Неужели думала, что я тебя не поддержу?

—Не хотела тебя впутывать в это, мам. Знала же, что ты будешь переживать.

— Конечно, буду, милая. Мать за своего ребенка будет переживать всегда. Я же тебя не осуждаю сейчас, просто переживаю очень. И поэтому мне жаль, что ты мне не доверилась. Могли бы по-другому разрулить это дело.

О том, что мама переживает за меня, я знала прекрасно. Я ведь была единственным и любимым ребенком.

Папа умер, когда мне было восемь лет, и замуж во второй раз мама так и не вышла. Даже отношений серьезных ни с кем не заводила. В буквальном смысле она посвятила жизнь мне и моему благополучию.

Прямо мама никогда не говорила об этом, но я слышала ее разговоры с подругами. С ними мама откровенно говорила, почему больше не хочет сходиться с мужчиной.

— Ну, Маш, сама подумай, куда мне по мужикам бегать? Мне о дочери думать надо. Кормить, одевать, на ноги поднять и образование дать. А какому мужику нужен чужой ребенок?

— Пфф, Света, люди и по три, и по четыре раза замуж выходят. И от каждого брака дети. Живут же как-то.

— Вот именно, что как-то. А я не хочу Варей рисковать. Моя дочь должна жить нормально, а не как-то. Не хочу нарваться на мужика, который будет ее обижать, руку поднимать втихую, да еще и упрекать меня постоянно тем, что принял моего ребенка. А в наше время на такого шансы нарваться велики как никогда. Такие считают одолжением великим, что приняли женщину с ребенком. И что на них молиться должны. Нет, мне такого не надо. Я вон наслушалась Зойкиных рассказов, спасибо. Ее хахаль каждую копейку считает, потраченную на падчерицу. Следит, чтобы Зоя кормила ее только на свои деньги и готовила малышке отдельно. Бедный ребенок даже в холодильнике ничего взять не сможет, иначе этот урод ее по рукам бьет. Я Варьку не для такой жизни рожала…

Тот разговор я хорошо запомнила, хоть и не был он предназначен для моих ушей. И после этого еще больше зауважала маму. За то, что не променяла меня на мужской причиндал и кошелек.

Вот и сейчас не сомневаюсь в маминых словах и стараюсь успокоить как могу.

– Ну что уж, вышло так, как вышло. Голову посыпать пеплом смысла нет. Остается только жить дальше. В конце концов, увольнение еще не конец света.

— К счастью, да. В столице тем более вакансий много, найдешь что-нибудь.

— Знаешь, я много думала и решила, что всё, что не происходит, то к лучшему. Раз я лишилась работы, то теперь могу перебраться с Русом в Питер. И ему больше не придется разрываться между двумя городами.

— А что, Руслан собрался перевестись в питерский филиал насовсем? Хочет быть поближе к родителям? — мама отпила пару глотков чая и внимательно на меня посмотрела.

— Пока не знаю. Вернется завтра, и поговорим обстоятельно. Решим, что делать дальше.

— Кстати, ты же ему правду не расскажешь о своем увольнении?

— Нет, конечно, ты что, мам? — я помотала головой. — Он же этого подонка голыми руками придушит.

— А было бы неплохо, — мама поджала губы. — Таких сволочей надо наказывать. Чтобы не беспределили.

— Нужно, но не опускаться же при этом до их уровня? Да и не хочу я, чтобы у Руса были проблемы с законом. Не хочу портить наши отношения грязью. Это как раз тот случай, когда чем меньше знаешь, крепче спишь.

— Что ж, поступай как знаешь. Может, и правда Руслану лучше будет ничего не знать. — мама кивнула. — Не хватало еще, чтобы вы поругались.

— Вот именно. И еще одно, — бросила на маму осторожный взгляд. — Если мы с Русом переедем в Питер, ты же не обидишься? Обещаю, что буду звонить. И приезжать будем каждый месяц. И ты к нам приезжай.

— Милая, — мама улыбнулась. — Мне главное, чтобы вы с Русланом были счастливы… А в Москве, Питере или Новосибирске — неважно. Главное, любите и берегите друг друга. А ездить в гости — это не проблема.

Глава 4

В нашу квартиру с Русланом я вернулась уже утром. А по дороге заехала в супермаркет и накупила продуктов.

Вот и еще один плюс внезапного увольнения: можно будет без напряга устроить нам замечательный вечер.

Любимые блюда Руслана, коктейли, ужин при свечах — полный романтик, всё как положено.

А нам такого романтика очень не хватает, ведь в последние полгода Ярцев разрывается между Москвой и Питером.

Его временно назначили на должность финансового директора в питерском филиале его компании, так что виделись мы теперь в лучшем случае раз в месяц.

Каждые три недели Руслан приезжал в Москву на выходные, и мы с ним наверстывали время, упущенное в разлуке.

А этот приезд обещал стать особенным: в честь моего дня рождения Рус обещал пробыть в Москве целых десять дней.

Я уже предвкушала эти десять дней счастья и безудержной страсти и надеялась, что Ярцев сообщит мне приятные новости.

В плане того, что ему удалось, наконец-то, наладить работу филиала, и он снова осядет в главном офисе.

Но после моего увольнения всё изменилось. Так что приятную новость любимый получит от меня.

Если у него не получится вернуться в Москву, тогда я поеду в Питер. И уже там буду искать новое рабочее место.

Не такой уж и плохой расклад, правда ведь? Как говорится, что ни делается, всё к лучшему.

Такие мысли помогли мне поднять настроение, и по кухне я буквально порхала. Приготовила борщ, мясной рулет с гарниром, салаты и любимые Русланом булочки с вишней.

По сложившейся уже привычке я не поехала в аэропорт. Мы с самого начала договорились с Ярцевым, что добираться он будет сам, а я буду встречать его дома, за накрытым столом.

— Ну сама подумай, милая, — втолковывал он мне, когда я пробовала возражать, — зачем столько времени тебе торчать в дороге? Лучше ужин за это время приготовь и надень что-нибудь красивое для меня. Я же буду возвращаться голодный. Во всех смыслах… А тут раз — и всё вкусное на блюдечке лежит.

Я тогда рассмеялась, но после решила, что Рус прав. Что лучше действительно встречать его дома, с горячей едой и при полном параде.

С тех пор так и повелось. Я готовила вкусности и наряжалась, а Рус приезжал с букетом цветов и каким-нибудь подарком.

Мы ужинали, занимались любовью два дня напролет, гуляли, если успевали выбраться из койки, а потом Рус снова уезжал.

Вот такой замкнутый круг.

Было тяжеловато и тоскливо, конечно, особенно в первое время. Но потом я думала о женах капитанов, которые мужей по полгода ждут, и понимала, что мне еще повезло.

Видеть мужа раз в месяц лучше, чем два раза в год.