Бывшие. Мое маленькое счастье

— Ну что, Варь? — мама тут же встрепенулась, когда я вышла из кабинета с кучей бумаг в руках.

— Поздравляю тебя, мам. — на этот раз слез в глазах не было, а улыбка была по-настоящему счастливой. — Ты действительно скоро станешь бабушкой.

Глава 8

— Ну и что планируешь делать? — спросила мама, когда мы вернулись домой. — Руслану расскажешь о ребенке?

— Как ты это себе представляешь? Позвонить и сказать: извини, дорогой, но отделаться от меня не получится, потому что я жду ребенка? Он же там настроился уже на счастливую жизнь со своей возлюбленной. А тут я подкину «подарочек» …

— Ну, знаешь ли, — мама сердито поджала губы. — Этот подарочек тебе Руслан же и оставил. Я, конечно, буду рада внуку, но поступка Ярцева не одобряю. Мог бы и защиту использовать, если уже тогда собирался тебя бросить. А лучше вообще бы не тащил тебя в койку, а сказал правду и просто ушел. А так дело сделал и в кусты свалил. А ты должна теперь одна ребенка поднимать? Так не годится. Мужчина должен нести ответственность за свои поступки. Тебе что, алименты лишними будут? Точно нет. Да и ребенку нужен отец, как ни крути. Так что я считаю, что ты должна рассказать Ярцеву о беременности.

Умом я понимала, что мама права. Но раненая гордость и обида были с ней не согласны, они твердили, что нужно молчать.

Что Рус сам отказался от нас, а значит, недостоин того, чтобы знать о малыше.

А обострялось всё внезапно вспыхнувшими страхами. Раньше я и подумать плохого о Ярцеве не могла.

А теперь в голову лезло самое дурное. Что эта беременность станет для него костью в горле, и он решится отправить меня на аборт.

Чтобы ничто не мешало их с Миленой счастью.

Поэтому звонить Ярцеву у меня не было никакого желания. Хотелось защитить и нерожденного малыша, и свое душевное спокойствие сохранить.

— Не знаю мам, — тяжко вздохнула. — Правда в твоих словах есть, но… Что, если Руслану не нужен ребенок? Это же такая помеха его планам. Наверняка его пассия устроит скандал до небес. И она ведь может вынудить Руса отправить меня на прерывание.

— Ну тогда это будет вообще дно, милая. Но в любом случае никто силой тебя на аборт отправить не сможет, это противоправное деяние. Максимум — просто откажется от ребенка на словах и потребует больше не беспокоить.

— И что потом? Идти по судам, выбивая признание отцовства и алименты? — я горько усмехнулась. — Нет, я на это не подпишусь. Не хочу унижаться.

— Зачем? — мама пожала плечами. — Откажется от своего ребенка — бог ему судья. Сами вырастим и воспитаем. Просто ты свою совесть очистишь. Будешь знать, что сделала всё, что могла для того, чтобы у малыша был отец.

— Ладно, мам, я подумаю. Сейчас я точно не готова разговаривать с Русом, мне еще слишком больно. А потом… Может, и найду в себе силы позвонить и рассказать о беременности. Пока же мне нужно думать о том, как жить дальше. Очень не вовремя я осталась без работы. А кому нужна беременная сотрудница, которая через полгодика уйдет в декрет? Правильно, никому. А ведь малышу столько всего купить нужно.

Да, эйфория от новости о беременности схлынула, а не слишком благостная реальность осталась.

Реальность, в которой мне нужно было не слезы лить ночами напролет, лелея разбитое сердце, а думать, как теперь жить дальше.

Как растить, кормить и одевать моего малыша или малышку. Это ведь недешевое удовольствие.

— Милая, главное, не сгущай слишком краски. Не хватало еще в депрессию впасть.

Мама села рядом и мягко меня обняла за плечи. И продолжила объяснять как особо непонятливому клиенту в банке:

— Ну и черт с ним, с этим Ярцевым. Пусть идет лесом, если не захочет помогать собственному ребенку. И без него справимся. Смотри, у меня есть сбережения, там немаленькая сумма. У тебя, думаю, тоже какой-то депозит есть.

— Конечно.

— Ну вот, плюс ты работала до последнего времени, так что будут хорошие послеродовые выплаты плюс маткапитал. Так что на приданое малышу хватит. На первое время кроватку с комодом поставим в твоей комнате, а как малыш подрастет, можно будет перепланировку сделать, обустроив из спальни две смежных комнаты, метраж позволяет. Тесно нам троим точно не будет. А с работой что-нибудь придумаем обязательно. Не ты первая в таком положении, уж поверь. Так что найдем выход.

— В принципе, я могу устроиться на удаленку, — оживилась я от внезапно снизошедшего озарения. — Сейчас многие так работают. Или полностью во фриланс уйти.

— Ну вот видишь, — мама рассмеялась. — Из любой ситуации есть выход. Так что не унывай, всё у нас с тобой будет хорошо, моя девочка. Вы у меня обязательно будете самыми счастливыми на свете.

— Спасибо, мам, — не сдержав эмоцией, я кинулась к ней на шею и крепко обняла, — Спасибо за то, что ты у меня есть, родная. Я очень-очень сильно тебя люблю…

****

Следующие недели пролетели как один миг. Что и неудивительно, впрочем. Мне было чем заняться.

Нужно было встать на учет по беременности, сдать анализы, походить по врачам. А еще параллельно искать работу.

Днем я много гуляла в парке, дышала воздухом, а вечером шерстила сайты и рассылала резюме, куда только могла.

О Ярцеве думать себе запретила, чтобы не расклеиться снова. Было всё еще больно от его предательства, а навредить малышу я не хотела. Ведь даже на таком раннем сроке все материнские переживания передаются ребенку.

Так что пока я жила в моменте, одним днем. Делала то, что нужно здесь и сейчас, а в будущее старалась не заглядывать. Для каждого дня достаточно своих забот, как сказал один мудрец.

Пока я просто выстраивала жизнь заново, пила витамины, привыкала к тому, что скоро у меня родится ребенок.

С мамой мы долго говорили на эту тему. Мама не рисовала мне мир розовых пони, а говорила правду, все как есть.

— Будет тяжело, Варенька. Это только в кино родители новорожденных вечно бодрые и веселые. А в жизни будут и колики, и зубки, и температура. И много чего еще, как приятного, так и не очень. И рожать будет непросто. Так что настраивайся уже сейчас. И помни самое главное: несмотря на все трудности, нет большего на свете счастья, чем быть мамой.

В этом я уже была полностью согласна с мамой. Поэтому действительно начала готовиться: смотрела ролики в сети, тщательно следила за временем приема витаминов, даже дневник будущей мамочки завела.

А еще приметила на будущее курсы для рожениц, в которые было включено всё: от акваэробики до обучения дыхательной гимнастике при схватках.

Это будет отдельная статья расходов, но я считала, что она того стоит.

В пятницу меня занесло и в детский магазин. Очень уж хотелось присмотреться к детским вещам.

Потерялась я там часа на два, если не больше. С улыбкой рассматривала боди, комбинезоны и шапочки всевозможных фасонов и расцветок, крошечные ботиночки и конверты на выписку.

А также приценивалась к стоимости мебели, колясок, ходунков, манежей и прикидывала в уме, что может еще понадобиться в самые первые месяцы.

Цены действительно кусались, но настроение мне это не испортило. Ничего, ужом извернусь, но у моего малыша будет всё необходимое.

******

Мама сказала, что сегодня задержится, так что ждала я ее к семи часам. Испекла печенье, приготовила картофельно-мясную запеканку и салаты. Ну и накусочничалась в процессе, конечно. Растущий под сердцем организм отчаянно требовал подпитки.

— Да, мама, ты уже подъезжаешь? — опустив противень в раковину, сполоснула руки и приняла вызов.

Но вместо родного до боли голоса услышала холодно-отстраненное чужое приветствие и вопрос:

— Вы Туманова Варвара Олеговна?

— Да, это я, — ответила, уже чувствуя, что произошло что-то ужасное. Сердце болезненно сжалось, а дыхание застряло где-то на пути к гортани.

Я даже боялась представить, что могло случиться с мамой, но мысленно начала молиться, чтобы всё обошлось.

Мама единственный родной мне человек, и я не выдержу, если с ней что-то случится.

— Ваша мама, Туманова Светлана Аркадьевна после ДТП была доставлена в тринадцатую клиническую.

— ДТП? — спросила, чувствуя, как немеют от ужаса губы.

— Да, ее сбила машина на переходном переходе…

Глава 9

Варя

Май.

До больницы я добралась почти в беспамятстве.

Даже не сообразила сразу, что машина припарковалась на стоянке больницы. Таксисту пришлось дважды меня окликать, чтобы вырвать из стрессового забытья.

Встрепенувшись, рванула было на выход, но водитель, полноватый мужчина лет пятидесяти, тут же меня тормознул:

— Э, девушка, вы куда? А платить кто будет? Это вам не муниципальный автобус, чтобы попытаться проехать зайцем.

— Простите, бога ради, — дрожащими пальцами выуживаю кошелек из недр сумочки и протягиваю водителю купюры. — У меня просто маму машина сбила, она сейчас в больнице. Поэтому я немного не в себе.

— Ох, сочувствую, — возмущенный тон тут же сменяется на сочувственный. — Понимаю, тяжело, когда случается такая беда. Пусть с вашей мамой всё будет хорошо.

— Спасибо большое. И до свидания.

Наконец, машина уезжает, а я сомнамбулой добредаю до ближайшей лавочки и опускаюсь на нее.

В голове сплошной туман. Мне всё еще не верится, что это могло произойти с моей мамой.

Она же всегда так аккуратно переходит дорогу. Как ее вообще умудрились сбить?

В районе ее работы очень удобные перекрестки, везде светофоры, участок полиции рядом.

Я ломаю себе над этим голову, но ответа так и не нахожу. Но успеваю порадоваться, что поехала на такси.

В таком состоянии я бы просто не доехала сама. Врезалась бы в какой-нибудь столб по дороге.

Хорошо хоть осторожность взяла вверх даже в затуманенном сознании. Я понимала, что маме нужна живой, а не мертвой или покалеченной.

Да и ребенком рисковать не хотелось. Вот и вызвала такси.

Еще пару минут посидела на лавочке, а как только в голове прояснилось, встала и направилась к главному входу.

В регистратуре меня отправили на третий этаж, в отделение травматологии и ортопедии. Сказали, что маму из приемного покоя перевели туда.

На хлынувшем в кровь адреналине поднялась наверх и сразу же кинулась к сестринскому посту, на котором сидела молодая медсестра

— Здравствуйте, — затараторила, даже не дав себе перевести дыхание. — Я дочь Тумановой Светланы Аркадьевны, она к вам поступила после ДТП. Внизу мне сказали, что ее перевели к вам.

— Так, минутку, – девушка уткнулась в монитор и начала что-то печатать. — Да, она поступила к нам в состоянии средней тяжести. Ее почти сразу увезли в операционную. Там медлить было нельзя, открылось внутреннее кровотечение после разрыва селезенки. Плюс еще непростой перелом…

— О господи… — перед глазами помутилось, и я схватилась за надстройку поста, чтобы не упасть.

— Девушка, вам плохо? — тут же засуетилась медсестра, вскочив со своего места. — Лиза, быстро на пост! Тут человеку плохо.

Девушка, на бейдже которой было написано Настя, обняла меня за плечи, довела до дивана, усадила и подала стакан воды из кулера.

— Как вас зовут?

— Варвара, можно просто Варя, — тихо ответила я и сделала пару глотков воды.

— Варя, успокойтесь, пожалуйста, ваша мама в надежных руках. Доктор Леонидов ее оперирует, он наш лучший хирург. Руки золотые у него. Но надо подождать, операция будет длиться еще пару часов. Держитесь.

— Постараюсь, — к горлу внезапно подкатил приступ тошноты, и я зажмурилась, закрыв рот ладонью.

— Что с вами? — тут же подобралась медсестра. — Сердце? Головокружение? Черные мушки перед глазами?

— Тошнит просто …— выдохнула…— Я беременна…

— Тогда тем более вам нельзя нервничать. Дышите, Варя. Глубоко дышите. Вдох-выдох-вдох. Давайте, станет легче…

Дыхательная гимнастика действительно помогла, и тошнота отступила. А Настя мне еще стакан воды с успокаивающими каплями принесла.

— Вот, выпейте. Успокоит нервы. Беременным их можно.

Я кивнула и выпила предложенные капли. И уже спустя минут десять почувствовала, как меня отпускает.

Сознание прояснилось, слезы иссякли, и дрожь тоже прошла.

— Ну вот, вижу, что вам уже лучше, — подошедшая Настя улыбнулась. — Смотрите, Варя, у нас здесь комната ожидания для родственников. Первая дверь справа в левом коридоре. Как только операция закончится, врач к вам подойдет. Там есть автоматы с едой и напитками. А на первом этаже круглосуточная столовая.

— Спасибо, Настя. Я подожду в комнате для посетителей.

*********

До комнаты ожидания я добраться не успеваю. Сталкиваюсь с сотрудником полиции, который приехал узнать о состоянии пострадавшей.

От него я и узнала, что произошло. Маму сбил на пешеходном переходе бухой мажорик на лексусе.

Мама переходила, как и обычно, на зеленый свет. А этот урод несся на высокой скорости и тормозить начал слишком поздно.

Маму спасло только то, что машина задела ее по касательной и отбросила на асфальт.

А эта мразота на лексусе даже не остановилась, наоборот, прибавила скорость и скрылась с места происшествия.

И, судя по тому, как начал морозиться товарищ лейтенант, о справедливости в этом случае можно только мечтать.

Слишком влиятельный отец у этого недоноска.

— Марк Юрский сейчас в КПЗ, — сказал лейтенант, поморщившись. — Но сами понимаете, еще до полуночи он оттуда выйдет. И из суда его отпустят под залог.

— Вы сейчас на что-то намекаете? — сил мне придавала сейчас только холодная злость.

Я злилась на урода, опьяневшего не только от алкоголя, но и от вседозволенности, на прогнивший мир, которым правят деньги, и на этого мента, не горящего желанием блюсти интересы пострадавших.

— Я вам прямым тексом говорю, гражданка Туманова. Вам лучше договориться с Юрскими о мировом соглашении. Для вас это наилучший выход. Получите вы по договору гораздо больше, чем отсудите.

— А если мама… — я осеклась, не в силах выговорить страшное слово умрет. Не хотелось накликать беду плохими мыслями.

Думала, что увижу хоть тень сочувствия на лице стража порядка, или подсказку, что лучше делать. Не знаю, идти в прокуратуру или сразу в СК.

Но вместо этого услышала холодное.

— Даже в случае летального исхода, гражданин Юрский Марк Денисович не сядет, это сто процентов. Так что соглашайтесь на то, что вам предложат. Это единственный для вас вариант.

— У вас ко мне всё, товарищ лейтенант Полетаев? — спросила, с трудом подавляя гнев.

Сил не было смотреть на эту циничную сволочь.

— Да, всё, можете идти.

После этого разговора я чувствовала себя не только разбитой, но и словно оплеванной.

Кое-как добравшись до комнаты ожидания, села на самый дальний стул и уставилась невидящим взором в одну точку.

При этом в голове крутился каскад жестоких вопросов: за что мне все это? Меня, что, кто-то проклял?

Сначала выгнали с работы, потом бросил жених, а теперь мама борется за жизнь на операционном столе. И всё это на протяжении короткого времени.

Что за сундук несчастий опрокинулся на мою голову? Вроде не успела я нагрешить за свою жизнь, чтобы ловить такие бумеранги.

Так за что на меня свалились все эти беды? Когда это всё кончится? И как выбраться из этой черной ямы и не сойти с ума?

Глава 10

Спустя долгих три часа ожидания, ко мне, наконец, подошел врач. Средних лет мужчина с сединой на висках и очень уставшим выражением лица.

— Вы дочь Светланы Тумановой? — спросил с таким серьезным выражением лица, что у меня сердце чуть не остановилось.

Боже, только не это! — замельтешили в мозгу панические мысли. Пусть не говорит, что мамы больше нет, ну, пожалуйста!

— Да, это я. Что с моей мамой?

— Операция прошла успешно. Кровотечение купировали, селезенку удалили, сломанную кость собрали с помощью спицы.

— То есть…

— Жизнь вашей мамы вне опасности. Ночь она проведет в реанимации, а уже завтра вы сможете ее навестить…

— Спасибо, спасибо вам большое, — от нахлынувшего облегчения голова снова закружилась и мне пришлось опуститься в кресло.

А слезы сами собой заструились по щекам.

— Ну-ну, не надо расстраиваться. — доктор улыбнулся. — Всё будет хорошо. А вашей маме нужна будет поддержка, особенно в первое время, так что не расклеивайтесь… И вообще, вам лучше поехать домой и отдохнуть. Бдить здесь всю ночь нет никакой необходимости. Поезжайте домой, отдохните. Всё остальное подождет до завтра.

Я послушалась совета хирурга и отправилась домой. Мне действительно нужно было отдохнуть и восстановить силы. Да и малышу нужен был покой.

В квартиру я зашла уже почти полностью обессилевшей, переживания за маму меня окончательно измотали.

Даже в душ не смогла доползти. Только убрала со стола ставший уже ненужным ужин, выпила чашку успокаивающего чая, упала на кровать и заснула беспробудным сном.

****

После пробуждения первым делом позвонила в больницу, узнала, что с мамой всё в порядке и что после двух я уже смогу приехать и навестить ее.

И только потом занялась собой. Постояла под душем минут сорок, смывая с себя запахи больничных антисептиков, страха и отчаяния.

А после отправилась на кухню и плотно позавтракала, утолив разыгрывавшийся аппетит.

И жизнь сразу стала казаться не такой мрачной. Главное, что мама жива, а с остальным я обязательно справлюсь.

В поисковик я полезла уже после того, как выпила чай. Хотелось узнать подробности аварии и увидеть виновника.

Правда, лучше бы я этого не делала. В новостных пабликах столицы уже вовсю крутились ролики с места ДТП.

От просмотра которых мне снова стало плохо.

Я несколько раз просмотрела видео, чувствуя, как в душе закипает злость. Урод, даже лица водилы видеть не надо было, чтобы понимать, что за рулем сидел урод.

Господи, он сбил мою маму, как кеглю в боулинге, и даже ни на секунду не затормозил. Наоборот, газу поддал и скрылся за поворотом.

А свидетели наезда бросились к маме и вызвали скорую. На видео всё было четко видно…

После этого я начала пробивать имя. Надо же было узнать, что за мразь сидела за рулем и что там за семейка, перед которой так раболепствовал лейтенант.

Итак, что мы имеем? Марк Юрский. Двадцать лет, брюнет, смазливый до отвращения и до последней степени омерзения наглый.

У него на лице все пороки мира были написаны: похоть, ложь, злоба, хамство, чревоугодие, тяга к выпивке, а то и к чему похуже.

Он явно привык к вседозволенности, поэтому и творил, что хотел. У меня глаза полезли на лоб от списка правонарушений только за последний год: больше тысячи штрафов за превышение скорости, нетрезвое вождение, драки, дебоши, хулиганство.

Даже ежу понятно, что влиятельный отец всё это покрывает и выгораживает сыночка всеми правдами и неправдами.

А тот, чуя безнаказанность, всё сильнее идет вразнос.

Теперь даже на вчерашнего лейтенанта злиться не получается. Может, он бы и рад был взять этого недоноска за жабры, да не может. Видимо, уже давали сверху по рукам. Чтобы знал свое место и не трогал золотого мальчика.

Господи, как же тошно-то от всего этого.

Бегло просматриваю активы Юрского-старшего и внутренне холодею: несколько банков второго уровня, сеть элитных супермаркетов, собственная авиакомпания, акции в нефтяном холдинге.

С таким финансовым монстром простому человеку тягаться не по силам.

На пять минут меня охватывает отчаяние. Которое быстро сменяется твёрдой решимостью.

Плевать. Пусть эти Юрские делают что хотят, но мы с мамой не продадимся. Никакого мирового соглашения не будет.

И если в итоге этот мажорчик выйдет сухим из воды, то пусть это останется на совести судьи и папаши Марка.

А у нас совесть будет чиста. Я буду знать, что сделала всё, чтобы добиться справедливого приговора.

По ночам я буду спать спокойно, зная, что не продалась. И надеяться, что семейке Юрских прилетит бумерангом рано или поздно…

Даже самые неприкасаемые и влиятельные могут однажды пасть. И этой поганой семейке мне хотелось пожелать того же самого.

*****

По дороге в больницу я заехала в цветочный и купила букет маминых любимых хризантем. Очень хотелось ее порадовать.

Палата у мамы была просторная, четырехместная. Одна койка пустовала, судя по казенно-заправленной кровати и пустой тумбочке, а еще две пациентки куда-то вышли.

Но мне это только на руку было, хотелось побыть наедине.

— Привет, Варя, — завидев меня, мама чуть приподнялась и оперлась спиной на подушки.

Выглядела она на удивление неплохо, разве что бледность бросалась в глаза. И голос был непривычно слабым. А от вида повязки на правой руке, сердце мое болезненно сжалось.

И я не выдержала, кинулась к ней, села на кровать и осторожно обняла.

— Господи, мама, я так испугалась за тебя… Думала, что больше не увижу живой…

— Ну-ну, не надо, моя хорошая. — мама погладила меня здоровой рукой по волосам. — Со мной всё хорошо, врачи дают благоприятные прогнозы. Так что давай, вытирай слезы и успокаивайся. Береги себя и моего внука.

— Как ты себя чувствуешь? — я пересела на стул и внимательно посмотрела на маму.

— На обезболивающем очень даже неплохо. Только недавно, кстати, укол сделали, так что уже не болит. Соседки, кстати, хорошие, я познакомиться успела. Так что если думаешь о частной палате, то не смей тратиться. Деньги нам еще пригодятся. А мне в обществе комфортнее, чем в одиночке лежать.

— Я тебя поняла. — услышав привычные командирские нотки в мамином голосе, я улыбнулась. Это был хороший знак, если человек так держится, значит, скоро пойдет на поправку.

— Кстати, я привезла твои вещи: халат, белье, зубную пасту, косметику, зарядку от телефона. —Если еще что-то надо, скажи, довезу. Ну и цветы тоже тебе.

— Вот за цветы отдельное спасибо, — мама блеснула глазами. — Попроси на посту какую-нибудь бутылку. А то жалко, завянут…

— Конечно, сейчас.

Спустя десять минут цветы уже стояли в вазе. А мы с мамой еще долго говорили обо всем на свете.

Страхи меня еще не до конца отпустили, поэтому уходить не хотелось. Так что сидела до талого, пока медсестра со словами «время посещений закончено» не начала выпроваживать из палаты.

Поцеловав маму на прощание, я отправилась на поиски ее лечащего врача.

Пришлось подождать полчаса, зато я успокоила душу. Прогнозы были благоприятные, так что скоро мама должна была встать на ноги…

Вышла из больницы я в самом хорошем настроении, и тут сзади внезапно раздался голос.

— Варвара Туманова?

— Да. Это я…— обернувшись, я увидела перед собой мужчину в деловом и явно очень дорогом костюме.

Высокий рост, темные волосы с легкой проседью, карие глаза и чисто выбритое, породистое лицо сразу бросились в глаза.

Мужчина явно был из тех, кого называли хозяевами жизни. Только вот откуда он меня может знать?

— Позвольте представиться, — мужчина подошел ко мне и скупо кивнул, — меня зовут Денис Валентинович Юрский. Я отец Марка, парня, который сбил вашу маму…

Глава 11

— Меня зовут Денис Валентинович Юрский. Я отец Марка, парня, который сбил вашу маму… — произнес мужчина, и у меня внутри всё похолодело.

Я моментально подобралась, прекрасно понимая, что ничего хорошего от этого визита ждать не стоит.

— И что вам от меня нужно, господин Юрский? — спросила холодно, хотя ответ и так был известен.

Хозяин жизни приехал защищать своего мерзавца-сыночка. Удивительно только, что сам решил прессинговать, а не свалил всё на адвокатов.

Надеется задавить авторитетом? Вогнать меня в ступор властью, деньгами и статусом? Или ему просто нравится запугивать других людей?

Да уж, воистину гнилое яблочко недалеко укатилось от порченой яблони.

— Варвара, скажите, как себя чувствует ваша мама? — спросил с деланной обеспокоенностью, и у меня натурально полыхнуло внутри.

— Стараниями вашего сына – не очень хорошо. Но могло быть куда хуже. И давайте без этого показного сочувствия, вы ведь приехали не потому, что вас волнует здоровье женщины, сбитой вашим наследничком.

Мужчина тяжело вздохнул, видно было, что не ожидал такого отпора. Привык, видимо, что все падают кверху пузом и трясут лапками, едва заслышав его фамилию.

Привык, что всё продается и покупается. Даже людские жизни.

Но в этот раз нарвался не на тех.

— Варвара, послушайте. Давайте куда-нибудь поедем и поговорим спокойно. Нам действительно это нужно.

— Никуда я с вами не поеду. Если есть что сказать, говорите здесь. Хотя я и так прекрасно знаю, что вы приехали предложить откуп.

— Варвара, — Юрский подошел ближе, снова вздохнул и небрежным жестом поправил сбившийся галстук. — Я понимаю ваше состояние. Мне искренне жаль, что ваша мама попала в больницу. И сына я ни в коем случае не оправдываю. Марк действительно виноват, и он ответит за то, что сделал.