Бывшие. Мое маленькое счастье

В общем, я привыкала к такому режиму и терпеливо ждала, когда эти разъезды закончатся.

И, кажется, они всё-таки закончатся. Хотя и не так, как я предполагала.

К семи вечера у меня уже было всё готово.

Стол накрыт, еда приготовлена и накрыта крышками, чтобы не остыла раньше времени.

И свечи в подсвечниках уже ждали своего часа.

Услышав скрежет ключа в замке, бросила на себя последний взгляд в зеркало и улыбнулась: отражение меня радовало.

На этот вечер я выбрала бежевое платье с квадратным декольте и разлетающимся подолом и комплект из жемчуга.

Ну и белье, само собой. Надела недавно купленный комплект с итальянскими кружевами. Знала, что Руслан его точно оценит.

Пьезозажигалкой поджигаю фитили в свечах и спешу навстречу любимому мужчине.

— Привет, милый, — вылетаю в прихожую, готовая броситься к Ярцеву на шею, но мгновенно замираю, когда вижу его лицо.

Руслан был похож в этот момент на какую-то статую, а не на привычного себя. Мрачный, напряженный, чужой. От него так и веяло холодом.

И не было ни одной искры радости в глазах от встречи со мной. Как и привычного букета цветов в руках.

— Руслан, — мой голос предательски дрогнул. — Что-то случилось? С родителями что-то?

— Случилось, — бросает отрывисто, разувается и идет в гостиную. — Нам надо поговорить, Варя.

Сердце сжимается от тревожного предчувствия, но я гоню от себя плохие мысли и иду следом за Ярцевым.

— Руслан….

— Варя, — Ярцев равнодушным взглядом обводит комнату, чуть морщится при виде накрытого стола и горящих свечей, а потом поворачивается ко мне. — Нам с тобой нужно расстаться…

— Что, прости? — повторила в растерянности. Потому что таких слов от Руслана я точно не ждала.

Вот и решила, что послышалось на нервах.

— Мы с тобой расстаемся, Варя. — бесстрастно повторил Ярцев, и этот его равнодушный тон ударил больнее пощечины.

Я не понимала, что происходит. Будто снова попала в кошмарный сон, в котором весь мир ополчился против меня.

Да, последние полгода выдались непростыми, но… Я не пилила Руслана, не трепала нервы и не ставила ультиматумов.

Я терпеливо ждала встреч с ним и радовалась его приездам.

Да, в последние недели Руслан как будто отдалился от меня, мы толком не разговаривали, и сообщения его стали скупыми, но…

Но перед этим у нас был шикарный уик-энд, на протяжении которого мы не вылезали из постели, Рус говорил что любит и безумно по мне скучает…

У меня даже мысли не возникло, что у нас какие-то проблемы. Решила, что он просто на работе устает и не лезла с разборками.

И с нетерпением ждала обещанной совместной недели отдыха.

И что теперь? Руслан приехал, но лишь для того, чтобы со мной расстаться? И ведет себя при этом так, будто не он еще три недели назад целовал мне руки и клялся в любви.

Его будто подменили за эти недели.

— Почему, Руслан? — отойдя от первичного шока, задаю главный вопрос. — Тебе что, со мной плохо? Или дело в твоих поездках? Не хочешь разрываться на два города? Так это не проблема больше, меня…

— Дело не в тебе, и не в работе. – перебивает меня, сверля таким же холодным, рыбьим взглядом. — А во мне. У меня появилась другая женщина. Я ухожу от тебя к ней, Варя…

Глава 5

— У меня появилась другая женщина. Я ухожу от тебя к ней, Варя…

Если слова о расставании были для меня сродни пощечине, то слова о другой женщине — выстрелом в упор.

— Руслан, скажи, что это дурацкая шутка, — обессилев, я упала в кресло и пристально уставилась на мужчину.

Мне все еще не хотелось верить в реальность происходящего.

Я хотела увидеть прежнюю улыбку Ярцева, в которую влюбилась когда-то. Хотела, чтобы он подошел, обнял и сказал, что всё это действительно дурацкая шутка или способ проверить меня.

Но он лишь помотал головой и сказал как отрезал.

— Никаких шуток, Варя. Я же не мальчик, чтобы так делать. Прости, но так получилось. Я встретил Милену и влюбился без памяти. И теперь хочу быть с ней.

Ярцев говорил «прости», но я не видела раскаяния в его глазах. Да у него ни один мускул на лице не дернулся.

И это было для меня дико. Я тоже была взрослой девочкой и понимала, что мужчина может разлюбить, но считала, что при этом он хоть немного, но должен чувствовать себя виноватым.

В лице Руслана я этого не видела. Он будто не женщину бросал, а избавлялся от какой-то ненужной рухляди.

Хотя даже со старой мебелью люди прощаются с чувствами, особенно если эта мебель напоминала о счастливых годах.

Руслан же реально стоял как вымороженный. Ни улыбки, ни слезинки, ни нервной дрожи.

Чисто памятник человеческому равнодушию.

И меня от всего этого начало трясти. В ушах зашумело, сердце оборвалось и полетело куда-то вниз, а дыхание с трудом выходило из горла.

Пришлось обхватить себя за плечи, чтобы скрыть эту нервную трясучку.

— А я, Рус? Как же я? Ты вот так просто говоришь, что разлюбил? А как быть мне?

— Ну что ты как маленькая Варя. — наконец, у Ярцева все же дернулась щека. Хоть какая-то, но эмоция появилась. — Люди встречаются, влюбляются, расходятся. Так бывает. У нас с тобой не получилось. Перегорело у меня, понимаешь? А раз перегорело, надо уходить. Разве я не прав?

— Может, и прав. Только мне от этого не легче.

— Ничего, со временем станет легче. Не мы первые, не мы последние расстаемся. Жизнь на этом не кончается.

Ох, как легко Ярцеву говорить об этом. А я лишилась не только работы, но и еще и любимого.

Получается, во всех смыслах оказалась выброшенной на обочину жизни. А Ярцеву плевать.

А я ведь только мыслями о нем и держалась. О том, что приедет, обнимет, утешит и скажет, что всё обязательно будет хорошо.

Думала, что мы уедем вместе и будем строить новую жизнь, работать, растить детей. Что будем вместе и в радости, и в горе, и встретим старость, идя рука об руку по осенней аллее.

Но Руслан, оказывается, приехал, чтобы столкнуть меня в пропасть.

— Скажи хоть, кто она? И как давно вы с ней? — вскидываю глаза, надеясь хоть какие-то ответы получить.

Но Ярцев мрачнеет еще сильнее, и зло бросает в лицо:

— А вот это тебя не касается. Мои отношения с Миленой — это личная территория, и тебе туда хода нет. Неважно, кто она. Главное, что я ее люблю и хочу жениться на ней. И как давно мы с ней вместе — тоже неважно. Это не твое дело.

Ох, вот как мы заговорили. Я поднялась и спросила, преодолевая слабость, охватившую тело:

— Ну скажи хоть, чем она лучше меня, Ярцев? Чем она тебя околдовала?

— Ты правда хочешь это знать?

— Да, хочу.

— Ну ладно, слушай — Ярцев скривился, — только рыдать потом не начинай. Ты хорошая, Варь, милая, удобная…

— Удобная?

— Именно так, — пожал плечами. — Мне с тобой было хорошо, уютно и удобно. Но это всё приелось, понимаешь? Ты как плошка с постным рисом, а Милана — восхитительное экзотическое блюдо. Десерт для гурманов.

Господи! От этих слов у меня перед глазами всё поплыло, так что пришлось вцепиться в подлокотник кресла, чтобы не упасть.

А перед глазами всплыли кадры нашей последней ночи. Руслан был таким особенным в те выходные, одновременно нежным и безумно страстным. Мы не засыпали, пока полностью не лишались сил.

Да и утро начиналось с занятий любовью. А какие слова шептал мне на ухо Ярцев, они же до сих пор у меня в ушах стоят.

Куда это всё делось? Милены тогда еще не было в его жизни и он всего за три недели ко мне намертво охладел?

Или всё это было притворством, которое я не почувствовала?

— Ладно, допустим. — бросила на Ярцева пристальный взгляд. — Ты меня разлюбил, я тебе опостылела. Дело житейское, как говорят. Но что это было три недели назад? Эти три ночи, полные страсти, мне приснились? А слова о любви, которые ты мне шептал в постели? Зачем это было, если ты меня уже не любил?

Ярцев зло сплюнул и отошел к окну, уставившись в окно на вечерний город. Отвечать он не торопился, а у меня нервы уже не выдерживали, поэтому я начала торопить.

— Я жду ответа, Руслан. Давай, выкладывай уже всю правду до конца. Или смелости не хватает?

— Ладно, черт с тобой, — резко развернулся и сказал, как плюнул. — Считай, что это был мой прощальный подарок…

— Подарок?

— Да. Хотел оставить приятные воспоминания о себе. А слова о любви… —усмехнулся. — Это были просто слова. Они карман не тянут. Обещать, не значит жениться. А говорить о любви, не значит любить…

— Какой же ты мерзавец. — процедила я, а из глаз выкатились две предательские слезинки.

Больше всего на свете мне хотелось подскочить к Ярцеву и отхлестать по лицу до кровавых пузырей на губах…

Но сил на это не осталось. Ноги подвели, а руки опустились. Вернее, не просто опустились, а повисли плетьми.

И всё, что я могла сделать, это упасть в кресло и отвернуться в сторону.

— И что будем делать дальше? — спросила, с трудом совладав с собой. Вопрос этот был насущным, поскольку жила я в квартире Руслана.

— Я возвращаюсь в Питер, Варя. А квартиру эту я продам.

— Понятно…

— Оставаться здесь я не буду, номер в гостинице забронировал. Разделаться с жильем хочу побыстрее, поэтому прошу тебя не затягивать со сбором вещей. До среды управишься? Грузчиков я найму, только скажи, как будешь готова съехать.

— Хорошо. — это всё, что я смогла из себя выдавить.

В комнате повисло тяжелое, гнетущее молчание. Потом Руслан прошел в спальню, пробыл там минут десять и вернулся в гостиную.

Погасил горящие на столе свечи, тяжело вздохнул и сказал.

— Я поеду, Варь. Напиши, как будут собраны коробки. Я договорюсь с машиной и мужиками. Сама только не таскай тяжести, не надрывайся. Ключ можешь оставить соседке, я потом заберу.

— Прощай, Руслан. — я так и не повернула головы. Не хотела смотреть на человека, который так легко и жестоко разбил мне сердце.

— Прощай, Варя.

Спустя минуту дверь за Ярцевым захлопнулась, и еще десять я провела в полной прострации.

Просто сидела и смотрела в одну точку.

А потом схватила телефон и набрала мамин номер. Она единственная, кому я могла позвонить в такой момент.

— Мам, приезжай, пожалуйста, мне очень плохо…

Глава 6

Мама была у меня спустя сорок минут. Домчалась по жутким столичным пробкам так быстро, как только смогла.

Как только я открыла дверь, пулей влетела в прихожую. И тут же ужаснулась, увидев мое бледное лицо и заплаканные глаза.

Быстро разделась, бросила сумочку на банкетку и приобняла меня за плечи.

— Доченька, что такое? Опять эта чертова семейка тебя достает? Что они сделали?

— Нет, это не Пустовит. Это Руслан. Он меня бросил.

— Как бросил? — от шока у мамы почти отвисла челюсть. — Почему? У вас же всё так хорошо было.

— Я тоже так думала, — как я ни старалась, предательский всхлип вырвался из горла, а слезы ручьями полились по щекам. — А он приехал, сказал, что любит другую женщину, и потребовал в течение нескольких дней освободить квартиру.

— Да что ж такое-то делается. — мама охнула и покачала головой. — М-да. Не зря, похоже, говорят, что беда не приходит одна. Так, милая, давай вот что сделаем. Иди-ка ты в ванную, умойся и постарайся успокоиться. А я пока заварю чай. И ты мне всё-всё расскажешь.

Спустя пятнадцать минут мы с мамой сели за стол, и я рассказала ей о некрасивой сцене расставания, разыгравшейся между мной и Русланом.

Говорила медленно, с перерывами, во время которых успокаивала расшатанные нервы травяным чаем.

Чай, кстати, помог. Рыдания стихли, поток слёз иссяк, и я смогла довольно внятно всё рассказать.

— Вот и итог этих постоянных разъездов. — проворчала мама. Хотя Руслана я не оправдываю. Жены мужей с вахт ждут месяцами, а жены моряков и по полгода. И ничего, живут, растят детей. А этот быстро себе новую любовь нашел. Жаль, была о нем лучшего мнения.

Я уныло помешала ложечкой варенье в мисочке и тихо произнесла:

— Может, он просто не любил меня никогда. Пользовался как удобной игрушкой, коротал время, развлекался, пар спускал. Потому и жениться не предлагал. Так, временный аэродром обустроил. А сам ждал настоящую любовь. Вот и свела судьба, причем в родном городе. Какая злая ирония.

— Прости, милая, — мама подарила мне сочувственный взгляд. — Но думаю, что в этом ты права. Любил бы сильно — не завел бы новую любовь за полгода. Когда любят по-настоящему — такого не происходит. Тем более что Руслан постоянно к тебе в Москву ездил. Слишком часто, чтобы чувствовать себя одиноким. Ты, главное, себя не вини. В том, что недодала ему что-то, или что-то не то сделала. Он ушел потому, что так захотел, потому что не любил, а пустыми словами бросался.

— И как же мне с этим жить дальше, мам? Я ведь все эти месяцы жила лишь ожиданием наших встреч. Так много запланировать успела. Особенно за последние пару дней. Думала, что уеду с Русом в Питер и там мы обустроим наше семейное гнездышко. А он приехал лишь для того, чтобы меня бросить и выставить из квартиры. И даже про мой день рождения не вспомнил.

— Ну как жить? Как и до Руслана жила. С уходом мужчины жизнь ведь не заканчивается. Всё у тебя будет хорошо. Главное, не раскисай. А время поможет залечить раны и обязательно подарит новую любовь. Еще радоваться будешь, что судьба от Ярцева избавила. Он просто не твой человек, вот и всё.

— Хотелось бы в это верить, — мамин оптимизм мне не передался, но всё же немного приободрил.

— Знаешь, — мама обхватила себя за плечи, а взгляд ее заволокла белесая пелена грусти. — Когда умер твой папа, я чуть с ума не сошла от горя. Очень плохо было. Думала, не выдержу, сломаюсь.

— Но не сломалась.

— Не сломалась, потому что у меня была ты. Я не имела права сломаться и оставить тебя на произвол судьбы. Вот и выдюжила: и вырастила, и выучила. Если Олег нас видит оттуда, он наверняка тобой очень гордится. Да и мной тоже.

— Только вот у тебя была я, а у меня нет очаровательной дочки в наличии.

— Зато у тебя есть я. Разве этого мало? — мама сделала такую забавную рожицу, что я впервые за этот тяжелый вечер улыбнулась.

Сквозь слёзы, но улыбнулась. В груди стало очень-очень тепло от маминой поддержки. Ее любовь была почти осязаемой.

И в этот момент мама своей любовью укутывала мою душу точно так же, как в детстве одеялом.

— Конечно, немало, мам. Ты же самый родной мой человечек. Ради тебя я буду держаться.

— Вот и славно, — мама крепко сжала мою ладонь своими. — Ты у меня сильная, доченька. Обязательно справишься со всеми бедами. А я помогу чем смогу. Черная полоса в твоей жизни рано или поздно, но закончится. Просто надо потерпеть пока. Чуток потерпи, а потом обязательно станет легче.

— Буду держаться, мам.

— Прорвемся, моя хорошая. Мы обязательно прорвемся. А теперь давай о насущном. Твоя комната тебя ждет. Я возьму на работе три дня отгулов, у меня накопилось, и помогу тебе собрать и перевезти вещи.

— Да я и одна справлюсь, ты чего?

— А ничего. Не хочу я оставлять тебя одну в таком состоянии. Да и вдвоем быстрее будет. Так что не спорь даже. Сказала, помогу с переездом, значит, помогу.

— Ладно, сдаюсь.

— То-то же, — мама наставительно подняла палец вверх. — А сейчас допивай чай и ложись. Тебе надо отдохнуть. А я пока уберу со стола. Не пропадать же еде.

— Я помогу, мам. Вдвоем и тут будет быстрее.

В четыре руки мы управились быстро. Чистые тарелки отправились в шкаф, судочки с едой в холодильник, а грязная посуда была перемыта и разложена по кухонным шкафчикам.

И когда последняя тарелка отправилась на свое законное место, я всё же задала вопрос, который давно меня мучил.

— Мама, скажи, ты вот говорила, что время дарит новую любовь.

— Да, так и есть.

— А что насчет тебя? — с интересом на нее посмотрела. — Ты после смерти папы так и не вышла замуж. Так никто и не пришелся по душе? Или кто-то понравился, но ты ему отказала из-за меня?

— Варь, ты у меня всегда была в приоритете. Это факт, и это нормально для матери, любящей своего ребенка. А в остальном, понимаешь…— мама мечтательно закатила глаза. — Твой папа задал очень высокую планку. Такие мужчины и в моей юности редкостью были, эксклюзивные экземпляры, как сейчас модно говорить. И я так и не встретила никого похожего на него. Даже отдалённо. А на меньшее была уже несогласна. И знаешь, ни о чем не жалею. Лучше быть одной, чем с кем попало. Плюс ты выросла замечательным человеком, без душевных травм. И уже от этого я бесконечно счастлива.

— Понятно теперь.

—Только не зацикливайся на этом, милая. Ты не повторишь мою судьбу, любящего человека обязательно встретишь. Я уверена.

— Что ж, поживем-увидим. — снова улыбнулась я.

Хотя даже представить пока не могла, как смогу снова довериться мужчине после предательства Ярцева, да еще и такого циничного.

Как смогу пустить кого-то не только в постель, но и в сердце. Это мне казалось таким же нереальным, как туристические поездки на Юпитер.

Но маму расстраивать не хотелось, поэтому эти печальные размышления я оставила при себе и просто сказала:

— А вот теперь можно и спать идти.

— Спокойной ночи, милая.

— Спокойной ночи, мама, —отозвалась я и обернулась у порога кухни. — Мам?

— Что такое?

— Я хотела сказать, что если ты снова влюбишься…

— Боже, ты что? — у мамы глаза на лоб полезли. — Мне почти пятьдесят, какое тут влюбишься?

— Так всего пятьдесят, а не семьдесят. Ты же у меня красавица, мам, и выглядишь молодо. Тебе незнакомые люди дают от силы сорок лет. Еще есть время влюбиться.

— Ой, да ну тебя, — мама замахнулась на меня полотенцем, а я улыбнулась.

— Я просто хочу сказать, что если встретишь мужчину, который тебе понравится, с которым захочется быть рядом, то я тебя поддержу. Главное, чтобы человек был хороший. Я за вас искреннее порадуюсь. И папа тоже хотел бы, чтобы ты была счастливой, а не носила вечный траур.

Мама в ответ на это лишь головой покачала, как бы отрицая всякую возможность новых отношений. А мне очень захотелось, чтобы она действительно встретила достойного мужчину, который бы ее холил и лелеял.

Она, как никто, заслужила это.

— Ладно, теперь уже точно спокойной ночи, — я поцеловала маму в щеку.

— Спокойной ночи, милая.

Глава 7

Не знаю, как бы я справилась одна. Слишком тяжело было собирать вещи. Наверное, зависала бы надолго, наткнувшись на очередную памятную вещицу.

И сидела бы, уставившись в одну точку и растворившись в счастливых воспоминаниях.

Но мама была рядом и не позволяла мне растекаться печальной лужицей по дивану. Она меня тормошила, подгоняла, и в итоге на второй день все было упаковано в чемоданы и коробки.

Взяла я самое основное: свои вещи, книги, технику, верхнюю одежду. А всё, что хоть как-то напоминало мне об отношениях с Русланом, оставила в квартире: фотоальбомы, статуэтки, сувениры.

И все его подарки тоже оставила, всё, включая украшения. Пусть сам решает, что выкинуть, а что передарить своей женщине.

А мне ни к чему лишние напоминания о боли.

На шкатулку с украшениями положила написанную от руки записку. Чтобы знал, что я их вернула ему, а не просто забыла.

Мама, кстати, сказала не звонить Руслану, а сама нашла грузчиков с фургоном.

— И без его вшивой помощи обойдемся, — сказала как отрезала. — Слава богу, не дурные и не беспомощные.

И в этом я полностью была с ней согласна.

В итоге к вечеру вторника переезд закончился. Я переехала к матери, и мы также в четыре руки быстро разложили мои вещи по полкам и шкафам.

Ключ, как и просил Рус, я оставила соседке Елизавете из сто двадцатой квартиры. И обо всем этом тут же отписалась Ярцеву.

Что удивительно, он перезвонил мне буквально через пять минут.

— Варь, что значит, ты уже переехала к матери? Я же просил дать мне знать.

— А зачем, Рус? Мы не стали тратить твое драгоценное время. — не сдержала я сарказма. — Грузчиков в городе полно, так что мы прекрасно справились и без тебя.

— Зачем ты так, Варя? — в голосе бывшего послышались нотки осуждения. — Я ведь просто хотел помочь. Надеюсь, вы хоть сами не носили тяжести?

— Ярцев, хватит этой показной заботы. И не растрачивай свою помощь зря. Иди своей Миленочке помогай. Ей нужнее. Прощай…

Жаль, что выдержать ледяной тон и достойно сбросить вызов оказалось легче, чем справиться с собственными чувствами.

После переезда на меня накатила полная апатия. Мне было не к кому идти, некуда торопиться, и я потеряла всякое желание вставать с кровати.

Даже искать работу не хотелось. Я полностью ушла в себя, отрешившись от болезненной реальности.

Мама уходила на работу, а я находила в себе силы лишь на то, чтобы мыть за собой посуду.

А все остальное время либо дремала, либо смотрела дурацкие мыльные оперы по стриминговому сервису.

Больше ни на что меня не хватало.

Ужин в «Лагуне» по случаю дня рождения я отменила, конечно же. Не в том состоянии была для выходов в свет.

Вообще не хотела про свой праздник вспоминать, хотела завернуться в одеяло, лечь в уголке и чтобы меня никто не трогал.

Но мама допустить такого уныния не могла. Она сама устроила для меня праздник. Купила цветы, приготовила ужин и испекла торт. Такой, какой всегда пекла в детстве. Даже свечи в коржи понатыкала…

Конечно, это не могло оставить меня равнодушной. Я немного взбодрилась, от души поблагодарила и крепко обняла маму.

И свечи на торте задула, загадав желание, чтобы всё в моей жизни поскорее наладилось.

В общем, на этот вечер хандра отступила, и мы вполне себе душевно посидели с мамой.

А уже ночью внезапно пришло сообщение от Ярцева.

«С Днем Рождения, Варя. Я искренне желаю счастья тебе. Пусть у тебя в жизни всё сложится».

Это пожелание прозвучало для меня как издевка. Я не понимала, как он так может.

Сначала разбил сердце, вышвырнул из своей жизни, как бродячую кошку, а теперь шлет поздравления.

У него самого есть вообще сердце?

Психанув, я стерла все его сообщения и отправила номер в ЧС. Чтобы не травил больше душу.

Ну и всё настроение, которое так старательно создавала мне мама, сразу же рухнуло в трубу.

И апатия накрыла с новой силой.

Теперь я ночами мучилась бессонницей и лежала, пялясь в потолок, а днями спала как сурок.

Начала мучить слабость и постоянная тошнота. Целую неделю я так промучилась, курсируя между спальней, кухней и уборной.

А через неделю, застав меня у унитаза, мама отправилась в аптеку. И вернулась оттуда с тестами на беременность.

— Мам, ты серьезно? — в шоке уставилась на нее.

— Более чем. — пожала она плечами. — Ты же не будешь меня уверять, что у вас с Русланом не было интима полгода?

— Нет, конечно, мы в прошлый его приезд занимались любовью очень активно…— и только тут до меня доходит.

Я сопоставляю сроки прошлого приезда Руса, вспоминаю даты последнего цикла и понимаю, что у меня действительно задержка.

Конечно, сбои у меня и раньше бывали, но и беременность тоже исключать было нельзя. Резиной мы с Ярцевым не пользовались, он ее не любил. А гробить свой организм таблетками не хотела уже я.

Да и хотела я малыша, что врать самой себе. Как раз думала, что пора на эту тему поговорить с Русом.

Но теперь Руслана рядом нет, а у меня задержка.

— Думаешь, я беременна, мам?

— Ну а что тут думать, тебя полощет уже сколько дней. И это точно не отравление, я-то готовлю всё свежее. Иди сделай тест. А потом будем смотреть. Потому что если ты не беременна, тогда тебе надо к гастроэнтерологу. Тошнота не возникает просто так. Давай, не тяни время.

И я действительно сделала тест. Даже три — и на всех отчетливо проявились две алые полоски.

Кажется, слова Ярцева оказались пророческими — он действительно оставил мне после себя подарок.

*****

В больницу мы с мамой поехали через два дня, у Марьяны Семеновны, нашего гинеколога, как раз было окно.

— Ну что я могу сказать, — улыбнулась Марьяна, водя «внутренним» датчиком УЗИ. — Вот оно — плодное яйцо. Размерами соответствует предполагаемому сроку зачатия, прикрепление по передней стенке. Есть небольшой гипертонус, но это нестрашно. С современным ритмом жизни он скоро будет у каждой первой. Оставлять будем, я надеюсь?

— Конечно, — отвечаю без раздумий и вытираю выступившие на глазах слезы. Но на этот раз — слезы удивления и счастья.

Какие тут могут быть раздумья, когда судьба подарила мне такой невероятный подарок?

Пусть Руслан никогда меня не любил, но я-то его любила всей душой. И малыша буду любить втройне сильнее… Ведь в грехах отца он не виноват.

Как там говорила мама, она не сломалась, потому что у нее была я? Вот и мне нельзя ломаться, потому что у меня теперь есть не только самая лучшая мама на свете, а еще и самый лучший малыш…