Окопов. Том 1. Не зарекайся

К середине дня набрали почти по полной корзине. На опушке леса нашли озерцо и расположились там на пикник на походной мебели: шезлонги, складной столик, складной мангал. На правах мужчины принялся было насаживать на шампуры шашлык, но Света, заметив в багажнике машины котелок, решительно взяла дело в свои руки. В сумке у нее оказалась картошка, которую сначала планировала запечь, несколько луковиц, соль, приправы и маленькая бутылочка растительного масла. Прошло чуть более часа, и у нее в котелке дымилась тушенная с грибами и мясом картошка, распространявшая такие необыкновенные ароматы, что проходившие мимо грибники завистливо вытягивали носы в их сторону. Ему казалось, вкуснее ничего не ел. Скоро подкрался вечер. Солнце закатилось за холмы. Высыпали звезды. А они все сидели, разговаривая о музыке, книгах, фильмах и многом чего еще, попивая из термоса чай и любуясь огромной желтой луной. Тогда, как бы невзначай, аккуратно спросил ее насчет личной жизни. Она простодушно рассказала, что еще в школе у нее была первая любовь. Разумеется, несчастная. Когда поступила в университет, к ней уже три раза сватались. Ну так, ничего серьезного. Сейчас ее руки добивается Денис — мажористый молодой человек, сын владельца автосервиса, хотя она и не давала никаких поводов. Денис хоть парень и неплохой, но связывать с ним свою судьбу ей совсем не хотелось. Наличие соперника тогда обеспокоило. Позже даже наводил о нем справки. Действительно, был такой владелец автосервиса, и сын у него Денис, смазливый и, по-видимому, весьма легкомысленный молодой человек.

С тех пор их встречи стали регулярными. Для свиданий выбирал места, где повстречать своих знакомых бизнесменов было меньше всего шансов: музеи, зоопарк, театры, кино, выставки. Кроме того, выезжали к морю или просто гуляли по городу. И все это нисколько не приедалось. Наоборот, не успевали расстаться, как с нетерпением ждал следующей встречи. Если по какой-то причине, будь то его дела или ее учеба, они не могли видеться больше трех дней, нападала тоска и все валилось из рук. Даже хотел подарить ей мобильный телефон, чтобы каждый день слышать ее голос. Но подобный подарок, тогда еще роскошь, без повода был не по карману простому клерку, которого продолжал изображать в глазах Светланы. Да, похоже, влюбился. И влюбился по уши. Он чувствовал это, хотя и не осознавал. Отношения их носили платонический характер. Он не позволял себе ничего лишнего, и она не давала повода. Лишь невинные поцелуи в щеку при встречах и расставаниях. Отсутствие физической близости уже тяготило. Да и ее, наверное, тоже. Но, не будучи до конца уверенным в ее чувствах к себе, не торопил события, опасаясь какими-нибудь неуместными действиями оскорбить эту чистую душу. Однако рано или поздно это должно было случиться. Их перезревшие отношения просто рвались на более высокий уровень. И это случилось. Новый, 2000 год решили праздновать вдвоем. Кстати, хороший повод для подарка. Он таки подарил ей мобильник, чтобы в любой момент мог пообщаться. Арендованный уютный коттедж на берегу моря. Наряженная живая ель во дворе. Шампанское. Свечи. Потрескивание дров в камине. Бой курантов в телевизоре. Прогулка к морю в лунном новогоднем сиянии. Внезапные объятия и долгий поцелуй у кромки прибоя. Возвращение бегом в домик и разбросанная в беспорядке одежда. Секс. Страстный секс на разложенном диване, хотя скорый и неловкий, потому что он был у нее первым. Потом, вполне довольный собой, испытывая даже что-то вроде гордости, уже в полудреме, нежно обнимая ее, впервые подумал о женитьбе. И это пошлое «Как порядочный человек я теперь обязан…» самодовольно вертелось в голове. Той ночью проснулся от тихих всхлипываний. В луче лунного света, пробивающегося сквозь окошко, Светлана сидела на краю дивана спиной к нему и почти беззвучно плакала, закрыв лицо ладонями. Накатила такая нежность, что сам хотел разрыдаться. Обнял ее сзади, стал целовать плечи, шею, руки и утешать. Слезы таки навернулись. Обернувшись, Светлана ответила частыми поцелуями, а увидав его мокрые глаза, сильно прижалась к нему, успокаивая. И никаких упреков. В тот момент решил, что женится на этой девушке обязательно.

С тех пор они стали любовниками. Но вот в чем проблема. Для нее он все еще оставался обычным бедным клерком из отдела поставки. Нет, он не сомневался в ее чувствах. Был уверен, что она любит именно его, а не его деньги, про которые ничего не знала. Но как сказать правду о себе? Ведь в жизни всегда бывает по-другому. Чтобы соблазнить девушку, ей пускают пыль в глаза, шикуя на последние, изображая миллионеров. Здесь же, наоборот, специально принизил себя. По сути, и то и другое обман. Хоть на разных полюсах, но обман. В качестве самооправдания говорил себе, что не хотел с самого начала искушать ее блеском злата. Сейчас же, когда и без этого блеска их отношения зашли достаточно далеко, ему необходимо будет во всем сознаться. Вдруг она оскорбится этим признанием? Вдруг подумает, что другие подумают, что она с ним из-за денег, и поэтому откажет ему? А вдруг?.. В общем, он совсем запутался. Поэтому снял небольшую квартирку недалеко от ее общежития и переселился туда на время, решив раскрыть себя позже, при случае. В этой квартирке и встречались. Правда, ночевать она оставалась редко, только на выходные. А так после работы забирал ее, привозил в квартирку. В десятом часу она его покидала. Света благоразумно не желала, чтобы в общежитии о ней поползли слухи.

В марте ему предстояло влезть в новое дело. Уже выбил два земельных участка под застройку многоэтажными домами, проекты которых вот-вот должны быть готовы. Остается получить разрешение на строительство и вперед, в стройку. Знал, что это новое для него дело потребует много времени и сил, по крайней мере, на первом этапе. Поэтому до марта в их отношениях со Светланой нужно было поставить все точки над «i». Потом будет некогда. Да и наличие соперника, Дениса, пусть неудачливого, но все же соперника, подталкивало к решительным действиям.

План возник сам собою. Из случайно оставленного на столе паспорта узнал, что девятнадцатого февраля Светлане исполнится двадцать лет. Это был неплохой повод не только поздравить с юбилеем, но и предложить руку и сердце в каком-нибудь особенно романтичном месте. Когда предложение примет, во всем сознаться. Да и не примет — тоже сознаться.

Не желая заранее раскрывать сюрприз, предложил составить компанию для поездки в польский Гданьск, до которого ехать часа два. Она никогда не была за границей, поэтому с радостью согласилась, захлопала в ладоши и осыпала его поцелуями. Благодаря связям загранпаспорт и визы для нее сделали за неделю. Восемнадцатого февраля, рано утром, они выехали на машине в Гданьск. В Гданьске, не заезжая в город, по окружной поехали в аэропорт, что несколько обескуражило Светлану. Успокоил ее, заявив, что это маленький сюрприз. Светлана пыталась расспрашивать, но он лишь загадочно улыбался. Когда делали пересадку в Париже, она уже не выясняла, куда летят. Восторженно озираясь, Светлана трусила за ним от одного терминала к другому. Из Парижа летели в очень удобных креслах бизнес-класса, где оба успели даже выспаться. Еще в полете предложил сменить их теплую одежду на футболки и шорты, которые предусмотрительно прихватил в салон.

После слякотных Калининграда и Гданьска, пасмурного Парижа яркое солнце Сан-Хосе ослепило, как только вышли из самолета. Она уже догадалась, где приземлились. Да и как не догадаться, когда Республика Коста-Рика, о скором прибытии куда объявили в самолете, звучит одинаково хоть на английском, хоть на испанском, хоть на русском. Казалось, Светка лопнет сейчас от восторга. У нее перехватывало дыхание от теплого воздуха, от безупречно синего неба, от каких-то непонятных, но очень приятных ароматов, которые казались особенными после опостылевших зимних запахов мокрого снега и слякоти. Знаком показал, что это еще не все. От аэропорта два часа мчались в кабриолете по таким восхитительным местам, что у него тоже дух захватывало. Покрытые лесами горы, озера, водопады, долины, серпантин дорог. Когда перевалили очередную гору, перед ними открылась бескрайняя синь Тихого океана. Она встала в полный рост, охнула и рухнула в кресло, пораженная открывшимся видом, уже не в силах выражать свои восторги. Восхищаться просторным двухэтажным домом на пляже, с обширным балконом, с огромными, во всю стену, окнами, с бассейном среди пальм, также не осталось сил.

Когда огромное солнце коснулось горизонта, протянув к берегу бордово-алую полосу своего сияния и окрасив небо всеми возможными оттенками красного с желтым, на пляже, у самой кромки океана, он опустился перед ней в песок на колено, протянул бархатную коробочку с кольцом белого золота с пятикаратным бриллиантом, полыхающим в лучах заката. Взмахнул свободной рукой, и из кустов полилась музыка гитар. В общем, картина еще та, как из мексиканского сериала.

— Ты… ты выйдешь за меня? — спросил, безмерно волнуясь и заикаясь.

— Откуда это? — Она округлила от удивления и неожиданности глаза. — Ты кого-то обокрал?

Отрицательно помотал головой и спросил еще раз:

— Выйдешь за меня?

— Я не понимаю, откуда у тебя все это. Можешь объяснить?

— Сначала ответь, выйдешь за меня?

— Да! Да! Конечно да! — смеясь, прокричала она, подпрыгивая, как ребенок, и хлопая в ладоши. — Даже если тебя посадят в тюрьму!

Уже в ночи, когда сидели на балконе и неспешно тянули через трубочки коктейль из кокосовых орехов под аккомпанемент гитар трех мариачес, любуясь неизвестными созвездиями, отражающимися в зеркале океана, он во всем сознался.

— Я боялся, что такая девушка, как ты, если бы знала про мое состояние, не захотела бы заводить со мной отношения, — закончил свои покаяния.

— Да… Это, наверное, — немного помедлив, тихо сказала она. — Выходит, я тебя совсем не знаю.

— Почему?! Я тот же и люблю тебя!

— Ты… — Она помедлила, подбирая слова. — Ты обманул меня.

Он бросился ей в ноги и прижался головой к бедрам:

— Прости! Прости! Я не хотел ничего плохого.

Светлана двумя руками подняла его голову и пристально, но не слишком строго посмотрела. В ее глазах отражался пляшущий на легком ветру язычок свечи.

— Дай слово, что больше не будешь меня обманывать!

— Клянусь! — с готовностью пообещал он.

— И обижать не будешь?

— Лучше умру!

Она запустила руки ему в волосы, опять склонила его голову к своим бедрам и со вздохом, поглаживая макушку, произнесла:

— Ну, что с тобой поделаешь? Я тоже тебя люблю… Очень. — Немного помолчала, потом склонилась к его уху и полушепотом быстро спросила: — Ведь деньги ничего не значат? Да?..

Под ее руками живо закивал головой, соглашаясь.

Она опять глубоко вздохнула и сказала уже совсем ласково, делая паузы между словами:

— Придется… любить… тебя… таким.

На этом инцидент был исчерпан. Его простили. Самая неприятная часть плана была выполнена без каких-либо особых последствий. Правда, все-таки получил небольшой выговор за такой красивый, но не в меру дорогой и слишком уж вызывающий подарок. На это виновато улыбался и с удовлетворением наблюдал, как она, оттопырив пальчик, искоса любуется бриллиантом, искрящимся своими гранями даже в свете звезд.

По возвращении из теплого рая ввел ее, уже как невесту, в свой настоящий дом на правах хозяйки. За три дня Светлана навела в его холостятской, весьма обширной берлоге такой идеальный порядок, что поначалу без ее помощи не мог найти нужных вещей. Теперь с утра всегда вкусный завтрак, а когда приходил с работы, его ждали еще более вкусный ужин и она в безупречном наряде, иногда вообще без него, только в соблазнительном фартучке на голое тело, неизменно заботливая и ласковая.

Вопреки предрассудкам свадьбу решили сыграть в мае. Конечно, хотелось бы в другом месяце, но в этом году Пасха приходилась на тридцатое апреля, а в Великий пост не венчают. До Масленицы же ну никак не успевали.

На его объектах началась стройка, и дома появлялся только переночевать. Иногда даже в выходные. Поэтому все предсвадебные хлопоты легли на плечи Светланы. Вечером усаживался в кресло, Светлана пристраивалась подле и лепетала ему, что напридумывала для свадьбы. Разморенный после сытного ужина, сидел и кивал в знак согласия, совершенно не соображая, с чем соглашается. Иногда она забавно теребила его, требовала внимательно выслушать и высказать свое мнение. Тогда напрягался, старался вникнуть, порой даже возражал против чего-то, но все равно и здесь ненавязчивая точка зрения Светланы брала верх.

В один из таких вечеров вырисовалась проблема. Ну, как проблема? Пустяк. Светлана, как обычно, присела рядом в кресло, держа в руке сложенные листки.

— Я вот думала, — начала она, прижимаясь к нему, — насчет гостей. Надо составить список.

— Я твоей семьи еще не знаю. Так что сама решай.

— Точно! Хорошо, что напомнил. Пора бы тебе познакомиться со своей тещей.

У него как-то вылетело из головы, что у Светы есть родственники, которые скоро станут и ему не чужими. Рано или поздно с ними придется познакомиться. Хотя процедура знакомства была ему не то что неприятна, но вызывала некий дискомфорт. Во-первых, это требовало времени, которое расписано намного вперед. Во-вторых, у него сложилось устойчивое предубеждение к теще как к понятию. Возможно, это было следствием анекдотов, возможно, рассказами знакомых, из коих про тещу редко услышишь что-нибудь хорошее. В-третьих, представить себе не мог, что какую-то чужую женщину вдруг вынужден будет называть мамой, а она его — сынок. Какая мама? Какой сынок? Если у них разница в возрасте, наверное, лет десять. Это можно было понять, если бы вступал в брак, не имея за душой ничего, как большинство других женихов. Тогда помощь молодой семье заслуживала притязаний тещи на звание мамы зятя. Но он уже вполне состоявшийся человек, и никакой помощи от будущей тещи не ожидал, скорее наоборот. Было бы здорово, если его представят родне Светланки прямо на свадьбе. Потом можно их больше и не видеть вовсе. Но вспомнил о матери. Жениться и предварительно не представить ей невесту, хотя бы для благословения?.. Нет, он не мог так поступить. Тогда чем ее мать хуже? Свете наверняка также нужно благословение своей матери, впрочем, в получении которого он почему-то не сомневался.

— Давай твоих пригласим к нам через недельку. А я привезу маму, — сказал он после некоторого раздумья.

— Что ты?! — Света от него отстранилась, сделав удивленное лицо. — Ты это серьезно?

— А что такое?

— Как! Не понимаешь?!

— Нет.

— Хорошо. Тогда спрошу. Ты собираешься просить моей руки у моей мамы?

— Ну-у-у… да.

— Тогда как ты себе представляешь? Моя мама приедет сюда, и получится, что это она просит твоей руки для меня.

— Действительно. Я об этом не подумал.

— Кроме того, мы еще не женаты. Когда ты пригласишь моих к нам домой, они сразу поймут, что мы уже живем вместе. Ты хочешь меня скомпрометировать?

Света ущипнула его за ухо, а он отрицательно помотал головой.

— Так что, моих надо будет навестить.

Вздохнул.

— Хорошо, давай через неделю, в воскресенье. С утра едем к твоим. После обеда заедем к моей маме.

Она чмокнула его в щеку и снова прильнула:

— Продолжим насчет гостей. — Светлана положила сложенные листки себе на колени. — Ты уже прикидывал, кто будет с твоей стороны?

— Мама, — не задумываясь, ответил.

— Это понятно. Еще кто?

Этот несложный вопрос поставил в тупик. Кто еще? Он перебирал в памяти, и никого не приходило на ум. Родственников — больше никого. По крайней мере, кого бы знал. Его дед приехал в Калининградскую область из Хабаровского края переселенцем. Здесь встретил бабушку, которая такой же переселенкой прибыла из Рязанской губернии. У них родился единственный ребенок — его отец. Со смертью дедушки и бабушки родственные связи отца, если таковые и были, прервались окончательно. Его мать вообще не имела родственников. Она была из детдома. Единственное, что знала, родом из Краснодарского края. Ее родители погибли в аварии на заводе. Друзей? Оказывается, у него их нет. Был друг Валерка. Теперь нет. Расстались с ним скверно. Приятелей, конечно, полно. Полсотни без труда можно набрать. Но то сплошь и рядом такие же, как и он, деловые люди или чиновники. В этом кругу как-то не сложилось устраивать торжественные приемы. Заскочишь так мимоходом к кому-нибудь, презентуешь бутылочку коньяку или виски на день рождения, если, конечно, вспомнишь о нем. И все. В лучшем случае междусобойчик на рыбалке или в сауне. Правда, несколько раз его приглашали на банкеты по поводу чьих-то юбилеев, но скорее только в качестве завидного жениха для чьей-нибудь дочки или племянницы. Так что, сколь ни рылся в памяти, некого было приглашать, кроме разве что Михаила Исааковича Плонтицкого, старинного друга его отца и, несмотря на национальность, еще и его крестного, с которым изредка поддерживал отношения. Да тетя Нюра, соседка матери, знавшая его с детства. Свидетелем можно позвать Игоря Антоновича, его главного бухгалтера. Хоть и не хотелось вмешивать подчиненных в свои семейные дела, но отношения с честнейшим главбухом у него сложились доверительные. Да и как можно иначе с человеком, ведающим всей твоей сложной финансовой подноготной.

Когда буквально в трех словах огласил Светлане список гостей с его стороны, она сначала решила, что шутит. Пришлось объяснить, что это не шутка, а самая что ни на есть правда жизни, а также почему так получилось.

«Как говорится, Боже, избави меня от друзей, а с врагами я как-нибудь сам справлюсь», — закончил шуткой.

Светлана поджала губки и вышла из комнаты. Похоже, расстроилась. Вернулась минут через десять уже без листков.

— Ладно, — сказала она, снова присаживаясь к нему. — С моей стороны будет только девять человек. — Начала загибать пальцы. — Мама, бабушка с дедом, мой брат, двоюродная сестра Оксана и еще мой дядя с женой и их сыновьями. Правда, этих двух оболтусов можно было бы и не приглашать, но дядя Гена обидится. Свидетельницей будет Галя, моя подруга. Так что, видишь, свадьба у нас получится скромная.

— Подожди, а твои подружки… и эта, как ее… Ну… соседка в общежитии?

— Это Виолетта?!. Да какие мы с ней подружки?! Мы только жили в одной комнате, и то недолго. У меня одна подруга, Галка. Остальные… — Светлана поморщилась, — так… приятельницы.

— Пригласи их.

— С чего бы это?! Они меня даже на дни рождения не приглашали.

— А другие родственники?

— Ой, они живут далеко. Я их практически не знаю. Так, раз в несколько лет приезжают к бабушке, и то чтобы у моря отдохнуть.

— Хорошо, время еще есть. Если кого еще надумаешь, приглашай.

— Не надумаю, — твердо ответила, и на этом составление списка гостей было закончено.

Он догадывался, что список у Светы был много больше, и сократила его только из-за того, что гостей с его стороны оказалось менее, чем пальцев на одной руке. Но поделать с этим ничего не мог. Какие-нибудь родственники внезапно возникнуть не могли. Зазывать кого попало не хотелось. А что свадьба будет немноголюдная, его вполне устраивало. Слишком хорошо помнил шумную Валеркину свадьбу, когда гости соблюдали приличия только до пятого тоста. Потом все смешалось в форменное безобразие: танцы на столах; похабные конкурсы; притязания совершенно незнакомых людей выпить с ними на брудершафт; похищение невесты и требования за нее выкупа водкой, потом долгие поиски невесты, так как сильно нетрезвые похитители совершенно забыли, в какой подсобке ее заперли; тела, уснувшие мордой в салате; пьяная свидетельница, которой захотелось любви тут же, в банкетном зале, за шторой, и где ее еще и вырвало; коллективная драка с участием обоих полов под лозунгом «Наших бьют!», замирение и опять драка. Да, любая девушка мечтает о шикарной свадьбе, совершенно не подозревая, во что это может вылиться. Если и подозревает, то легкомысленно надеется, что у нее будет все по-другому, прилично и минет ее судьба безумных свадеб подруг или сестер, коим были свидетелями. Хотя, быть может, этот свадебный хмельной кавардак и запоминается на всю жизнь? Так он думал и жалел, что не оправдал Светкиных ожиданий.

В качестве извинений предложил свадебное путешествие. Особенное. Круиз на арендованной яхте или каком-нибудь большом лайнере по Карибским островам. Печалька у Светы мгновенно прошла. От яхты отказалась, так как, по ее словам, боится, что могут напасть пираты или шторм потопит небольшое судно. А вот круизный лайнер казался вполне безопасным, и это было бы великолепно. Света взялась подыскать подходящий круиз в интернете. Благо она его уже немного освоила.

Светланкины родственники встречали жениха в доме ее бабушки. Наверняка о его приезде уже знали в округе, так как в этот ненастный мартовский день по дороге, сворачивающей к их дому, прогуливалась чуть ли не половина населения этого крупного рыбацкого поселка. К его приезду Света находилась уже в доме. Еще накануне выехала туда. Слава Богу, обошлось без хлеба-соли и этих старинных: «У вас купец, у нас товар…», «Красна девица да добрый молодец» и прочих ритуалов да прибауток. Его встретили в комнате, где стол ломился от разносолов, закуски и выпивки. Судя по запахам, где-то на кухне жарили цыплят. Первое впечатление от будущих родственников было не очень. Приторно-сладкие выражения лиц, натянутые улыбки и неловкая скованность в присутствии гостя. Только двоюродная сестра Светы, Оксана, мамзель лет четырнадцати, с наглостью и любопытством стреляла в него глазками. После Светлана рассказывала, что его дед, Арсений Петрович, раньше был председателем рыболовецкого колхоза. Им с бабушкой часто приходилось встречать различное начальство. Вот и в тот день они его встретили по привычке так же, за что ей очень неудобно. Через некоторое время первоначальное напряжение потихоньку спало, улыбки стали не столь заискивающими, общение вошло в обычное неофициальное русло. Сияющая Светлана знакомила со своей родней. Ее дедушка и бабушка оказались симпатичными… Нет, не старичками. Уместнее сказать, солидного возраста людьми. Вполне жизнерадостные и бодрые, они стояли рядом и умиленно смотрели на него. Бабушка, Аида Пантелеевна, невысокого роста, средней комплекции, с близко посаженными, раскосыми, как у азиатов, глазами и острым носом. Дед, под стать бабке, был также невысок, немного сухощав, правда, с выпирающим округлым животиком, с крупным мясистым носом, блеклыми глазами под роскошной шевелюрой седых волос. Мать Светланы, Виктория Арсеньевна, молодящаяся дама бальзаковского возраста, крашеная блондинка с легкомысленными кудряшками завитых волос. Она была похожа на свою мать, бабушку Светланы. Только на полголовы повыше, нос покрупнее и с горбинкой, темные небольшие глаза навыкате, подведенные синими тенями, тонкие губы в ярко-морковной помаде, матовое от тонального крема и пудры лицо со слегка подрумяненными щеками. В ее широкой улыбке сверкали два золотых зуба. Еще представили грузного мужчину, Геннадия Арсеньевича, родного дядю Светланы. Он стоял немного в стороне и единственный из всех даже не пытался выдавить хоть подобие улыбки. Его жена, Люда, полная, под стать мужу, с грубыми, крупными чертами лица. Кроме взрослых присутствовали упомянутая Оксана, дочь Светланиной тети, проживавшей сейчас с новым мужем где-то на Дальнем Востоке, и родной единоутробный брат Светланы, Димка. По живости поведения Оксаны создавалось впечатление, что, выйдя из детского возраста, в возраст девушки так еще и не вошла. Одиннадцатилетний Димка стоял в стороне с фотоаппаратом в руках с раскрытыми до предела глазами и разинутым ртом, восторженно взирая на жениха сестры, иногда делая снимки.

Убранство комнаты, где его встречали, с первого взгляда показывало, это жилище бывшего моряка. На стенах развешаны: штурвал; огромный темно-красный омар, еще блестевший в некоторых местах остатками лака; зачем-то корабельный иллюминатор; меч, сделанный из носа меч-рыбы, несколько картин на рыбацкие темы. Возможно, когда-то интерьер этой гостиной являлся символом достатка и благополучия. Но сейчас югославский сервант поистерся, большая хрустальная люстра потускнела, и все это уже давно вышло из моды.

После знакомства со Светкиным семейным кланом возникла пауза. Все от него чего-то ждали.

— Виктория Арсеньевна, — спохватившись, начал он, от волнения путаясь в словах, — мы с вашей дочкой… Светланой… Хотим… Простите. Не то… Виктория Арсеньевна, я прошу руки вашей дочери. Мы со Светой любим друг друга и хотим пожениться.

Будущая теща охнула и театрально схватилась за сердце:

— Какая неожиданность! Я прям… Не знаю. Это так внезапно… Что и сказать… Вы меня смутили. У меня еще ни разу… Это такой сюрприз.

Она явно кокетничала, изображая удивление, не в силах подавить улыбку. Бабушка незаметно дернула ее сзади за платье. Та спохватилась и позвала дочь. Светлана встала рядом.

— Вот, — уже с плаксивым надрывом в голосе сказала Виктория Арсеньевна, обращаясь к дочери, — этот молодой человек просит твоей руки.