Сердце из камня. Точка опоры

Он усмехнулся:

— Дерзкая. Мне говорили.

Кто говорил? Игорь? Следователь работал на него? Или просто выполнял чей-то заказ?

— Последний вопрос, — он захлопнул папку. — Вы знаете, кто такой Игорь Степанович Трофимов?

— Председатель архитектурной комиссии.

— А то, что он родственник Кристиана, знали?

— Догадывалась.

— И вам не кажется это... интересным совпадением? Ваш муж конфликтует с Трофимовым. Трофимов — родственник бывшего партнёра вашего мужа, которого посадили. А теперь взлом в бюро. Цепочка, не находите?

Я молчала. Он ждал. Лампа жужжала.

— Я не играю в детективов, капитан, — сказала я наконец. — Я архитектор. И если у вас нет ко мне больше вопросов, я хотела бы вернуться к работе.

Он долго смотрел на меня. Потом выключил диктофон.

— Идите, — сказал он. — Но далеко не уезжайте. Вы можете понадобиться.

Я вышла из участка на ватных ногах. Осенний ветер ударил в лицо, и я вдохнула его, как утопающий глотает воздух. Они копают под меня. Не под Эрика — под меня. Пытаются найти трещину, слабое место, за которое можно зацепиться.

Я прислонилась к стене и закрыла глаза. Перед внутренним взором всплыло лицо отца. Он стоял на нашей кухне, перепачканный цементной пылью, и говорил: «Стучи, пока не откроют».

Я стучала. А они пытались замуровать меня в стену.

— Лина!

Я открыла глаза. Эрик. Он стоял передо мной — запыхавшийся, бледный, без пальто, хотя на улице было не больше десяти градусов.

— Ты как? — он схватил меня за плечи. — Мне Марк позвонил, сказал, что тебя забрали. Я сорвался. Что они хотели?

— Ничего особенного, — я попыталась улыбнуться. — Просто задавали вопросы. Про меня. Про тебя. Про нас.

— Что за вопросы?

— Пытались понять, не трещина ли я. — Я посмотрела ему в глаза. — Не слабое ли звено. Не через меня ли можно ударить по тебе.

Он молчал. Его пальцы сильнее сжали мои плечи.

— Это Игорь, — сказал он наконец. — Его люди в следствии. Он пытается надавить на тебя, чтобы ты испугалась. Ушла.

— Я не уйду.

— Знаю. — Он притянул меня к себе. Я уткнулась лицом в его грудь, вдохнула запах его одежды — кофе, бумага, едва уловимый сандал. — Прости меня. Я думал, что смогу защитить тебя сам. Но они всё равно добрались.

— Ты не можешь защитить меня от всего мира, — пробормотала я в его водолазку.

— Могу. Просто нужно найти правильный способ.

Я отстранилась и заглянула ему в лицо. Он был спокоен, но я видела, что за этим спокойствием — ярость. Холодная, контролируемая, но оттого не менее опасная.

— Ты говорил с Александрой? — спросила я.

— Ещё нет. Она ждёт в бюро.

— Тогда поехали. Хватит прятаться. Пора нападать.

Глава 11. Круг

POV: Эрик

Я собрал их в малой переговорной. Только тех, кому доверял. Марк, Александра, начальник службы безопасности Глеб — бывший военный, молчаливый и исполнительный, которого я нанял сразу после истории с Кристианом.

Четверо. Четверо против империи Игоря. Смешно.

— Итак, — я обвёл взглядом собравшихся. — Все знают, что произошло. Совет отложил тендер. У Лины только что был допрос в следственном отделе. Игорь давит по всем фронтам. Нам нужен план.

— Какой именно? — спросила Александра. Она сидела, закинув ногу на ногу, и крутила в пальцах дорогую ручку. Спокойная, как танк.

— План войны. У нас есть две цели. Первая — выиграть тендер. Вторая — найти оригинал акта подмены материалов, который Кристиан увёз в Лондон. Без него Игорь неуязвим.

— С тендером я могу помочь, — сказала Александра. — Дайте мне неделю. Я подниму прессу — архитектурные порталы, деловые издания, соцсети. Мы сделаем так, что решение комиссии будет выглядеть как сведение личных счётов. Общественное мнение — это сила. Даже Игорь не сможет игнорировать его вечно.

— Добро, — кивнул я. — Глеб?

Начальник безопасности откашлялся:

— У меня есть кое-что. Мой человек в Лондоне вышел на бывшего бухгалтера Кристиана. Женщина, Нина Петровна, работала с ним три года. Уволилась незадолго до ареста. Говорит, что у неё остались копии документов. Но она боится.

— Чего?

— Игоря. Точнее, его связей. Она сказала: «Я подпишу что угодно, только если мне гарантируют безопасность». Без этого — ни слова.

— Значит, нужно гарантировать, — я повернулся к Марку. — Сколько у нас свободных средств?

— Достаточно, чтобы перевезти её в другую страну и обеспечить защиту на год.

— Действуй. Свяжись с ней, предложи программу защиты свидетелей. Если она согласна — вывозим.

Марк кивнул и сделал пометку в блокноте.

Я обвёл взглядом оставшихся.

— Теперь главное. Крот.

В переговорной повисла тишина.

— Антон Трофимов, — продолжил я. — Младший инженер. Племянник Игоря. Устроился к нам полгода назад. Я не верю в совпадения.

— У него алиби на ночь взлома, — заметил Глеб. — Клуб, свидетели. Мы проверили.

— Значит, он не сам воровал. Он слил код доступа тем, кто воровал. Мне нужно, чтобы ты установил за ним наблюдение. Незаметное. Каждый звонок, каждая встреча. Особенно — контакты с дядей.

— Понял.

— И ещё, — я помедлил. — Лина. С сегодняшнего дня она не ходит одна. Глеб, выдели человека. Пусть сопровождает её вне бюро. Докладывает мне.

— Эрик, — подала голос Александра. — Ты понимаешь, что если она узнает, то...

— Я не спрашиваю разрешения. Это вопрос безопасности.

Она покачала головой, но промолчала.

Совещание закончилось через час. Мы разошлись, каждый со своей задачей. Марк — связываться с лондонским бухгалтером. Глеб — организовывать наблюдение. Александра — готовить медийную атаку. Я — координировать.

В коридоре меня догнал Марк. Он был хмур.

— Эрик, можно на пару слов?

— Давай.

Мы отошли к окну в конце коридора. За стеклом темнел осенний вечер, зажигались огни Петроградской стороны. Марк мялся, что было на него не похоже.

— Ты понимаешь, что Игорь будет бить не по тебе, а по ней? — сказал он наконец. — Он уже начал. Допрос, намёки на совете, анонимки. Это только начало. Дальше будет хуже.

— Понимаю.

— И ты готов к этому?

— Я готов к тому, что мне придётся быть жёстче, чем когда-либо. — Я посмотрел ему прямо в глаза. — Марк, я семь лет жил как в летаргии. Я думал, что если запереть себя в башне из бетона и стали, боль не достанет. А она всё равно достала. Через неё. Лина — это единственное, что я не могу позволить себе потерять. Поэтому я сделаю всё, чтобы её защитить.

— Даже если это будет стоить тебе её доверия?

Я промолчал. Он вздохнул и похлопал меня по плечу.

— Будь осторожен, Эрик. Игорь играет вдолгую. Он умнее, чем кажется.

Я знал. Знал лучше, чем кто-либо. Игорь был терпелив. Он ждал семь лет, пока я расслаблюсь. Пока у меня появится что-то, что можно отнять. И теперь он наносил удар за ударом — методично, выверенно, без спешки.

Я вернулся домой поздно. Лина уже спала — свернулась клубочком на кровати, поджав колени к животу. На тумбочке лежал молоток отца, а рядом — мой осколок кирпича. Два талисмана.

Я сел за стол в кабинете и открыл ноутбук. Работать не мог. Мысли крутились вокруг одного: как защитить её, не превратив в пленницу?

Ответа не было.

Тогда я достал лист бумаги и начал писать. Не чертёж. Письмо. Ей. На случай, если меня не будет рядом. На случай, если война затянется. На случай, если я не смогу сказать это вслух.

«Лина.

Ты самое лучшее, что случилось со мной. Ты ворвалась в мою жизнь с камнем в руке и разбила вдребезги всё, что я строил годами: моё одиночество, мой контроль, мой страх. Ты показала мне, что можно жить иначе. Спасибо тебе.

Если ты читаешь это письмо, значит, я где-то не рядом. Не потому что ушёл — никогда. Потому что война иногда требует жертв. Я не боюсь быть этой жертвой. Я боюсь, что она коснётся тебя.

Ты сильная. Ты справишься. Только, пожалуйста, не забывай стучать. Даже когда кажется, что все двери закрыты. Где-то всегда есть та, что откроется.

Я люблю тебя.

Эрик».

Я сложил письмо и убрал в ящик стола. Потом выключил лампу и пошёл в спальню. Лина не проснулась, только вздохнула во сне и прижалась ко мне, когда я лёг рядом.

Я обнял её и закрыл глаза. Завтра будет новый бой. Но сейчас, в этой тишине, у меня было всё, ради чего стоило бороться.

Глава 12. Письмо

POV: Лина

Я проснулась от того, что кровать была пуста.

Не просто пуста — холодна. Эрик явно встал давно. Я нащупала телефон на тумбочке: 6:47. Он всегда просыпался в 5:30, это было его железное правило. Но обычно я чувствовала, как он встаёт, как осторожно, стараясь не разбудить, откидывает одеяло. Сегодня — ничего. Я проспала его уход.

Я села в постели и огляделась. Спальня тонула в сером утреннем полумраке. За окном моросил мелкий, противный дождь — Петербург снова показывал свой истинный характер. Вещи Эрика были на месте: водолазка на спинке стула, часы на полке, книга на тумбочке. Значит, он не уехал. Просто встал и ушёл в другую комнату.

Я накинула халат и вышла в коридор. В кабинете горел свет — узкая полоска под дверью. Я приоткрыла её и заглянула. Эрик сидел за столом, склонившись над бумагами. Перед ним стояла кружка с кофе — уже остывшим, судя по тому, что над ней не поднимался пар.

— Ты не спал? — спросила я.

Он вздрогнул и поднял голову. Под глазами залегли тени, веки покраснели. Он был в той же одежде, что и вчера.

— Задремал на пару часов, — ответил он, потирая переносицу. — Не хотел тебя будить.

— Ты работал всю ночь?

— Не работал. Думал.

Я вошла и села в кресло напротив. Между нами — дубовый стол, заваленный чертежами, и та самая кружка с остывшим кофе. Символ нашей новой реальности: он снова не спит, он снова что-то скрывает, и я снова должна вытаскивать из него правду.

— О чём думал? — спросила я.

— Обо всём сразу. — Он откинулся в кресле. — О совете. О допросе. О том, что я опять делаю то, что обещал не делать.

— Что именно?

— Контролирую, — он горько усмехнулся. — Знаешь, я вчера после совещания приказал Глебу приставить к тебе охрану. Незаметную. Ты не должна была знать.

Я медленно выдохнула.

— Но ты говоришь мне об этом сейчас. Почему?

— Потому что ты была права. Тогда, на пустыре. Если я буду прятать тебя от реальности, ты уйдёшь. Я не хочу, чтобы ты ушла.

Я почувствовала, как внутри что-то отпускает. Не до конца — но достаточно, чтобы дышать стало легче.

— Спасибо, что сказал, — произнесла я. — И спасибо за охрану. Я не против. Только в следующий раз спрашивай.

— Договорились.

Он замолчал. Смотрел на меня странным взглядом — долгим, внимательным, будто запоминал. Потом открыл ящик стола и достал сложенный вдвое лист бумаги.

— Что это? — спросила я.

— Письмо. Я написал его сегодня ночью. На случай... — он запнулся. — На случай, если меня не будет рядом.

Холодок пробежал по позвоночнику.

— Эрик, что ты...

— Прочитай. Пожалуйста.

Я развернула лист. Почерк Эрика — твёрдый, с резкими наклонами, как его чертежи. Я читала и чувствовала, как буквы расплываются перед глазами.

«...Ты ворвалась в мою жизнь с камнем в руке и разбила вдребезги всё, что я строил годами...»

«...Если ты читаешь это письмо, значит, я где-то не рядом. Не потому что ушёл — никогда...»

«...Ты сильная. Ты справишься. Только, пожалуйста, не забывай стучать...»

Я дочитала до конца и положила лист на колени. Слёзы текли по щекам — впервые за долгое время. Я не вытирала их. Пусть видит.

— Ты что, прощаешься? — голос дрогнул. — Думаешь, я без тебя справлюсь?

— Думаю, что ты справишься с чем угодно. — Он смотрел на меня серьёзно, без тени иронии. — Но я не планирую исчезать. Это письмо — не прощание. Это... страховка. Я должен был сказать тебе это. А сказать вслух не мог.

— Почему?

— Потому что когда говоришь вслух — это становится реальным. А я до чёртиков боюсь реальности, в которой тебя нет рядом.

Я встала, обошла стол и села к нему на колени. Он обнял меня — крепко, до хруста. Я уткнулась лицом в его плечо и разревелась. По-настоящему, взахлёб, как не плакала с детства. Все эти дни — Прага, взлом, ложь, допрос, Игорь — всё скопилось внутри и теперь рвалось наружу.

— Я боюсь, — прошептала я, давясь слезами. — Боюсь за тебя. Боюсь за нас. Боюсь, что эта война сожрёт всё, что мы построили.

— Не сожрёт. — Он гладил меня по волосам. — Пока мы вместе — не сожрёт. Слышишь?

Я кивнула. Мы сидели так долго — может быть, полчаса, может быть, час. За окном рассвело. Дождь перестал. В кабинете было тихо, только часы на стене отсчитывали секунды.

Наконец я отстранилась и вытерла слёзы рукавом халата.

— Я хочу ответить, — сказала я.

— На письмо?

— Да.

Я взяла со стола ручку, перевернула его письмо и на обороте написала всего три слова:

«Я тоже. Всегда. Лина».

Протянула ему. Он прочитал, и что-то дрогнуло в его лице — что-то тёплое, почти детское. Он снова притянул меня к себе и поцеловал в висок.

— У меня есть ещё кое-что, — сказал он тихо. — Не знаю, как ты отреагируешь. Но я должен спросить.

— Спрашивай.

— Я хочу, чтобы ты поехала со мной. К моей матери.

Я замерла. Елена Всеволодовна. Женщина, о которой Эрик говорил редко и неохотно. Та, что вырастила его после ухода отца и, кажется, не дала ни капли тепла.

— Зачем? — спросила я.

— Потому что она знает Игоря. Знала моего отца. Знала Кристиана. Она была в этой индустрии тридцать лет назад, ещё до того, как ушла на пенсию. И она... она многое скрывает. Я чувствую это.

— Ты хочешь, чтобы я помогла тебе с ней поговорить?

— Нет. — Он покачал головой. — Я хочу, чтобы ты просто была рядом. Я не могу находиться с ней в одной комнате один. Начинаю звереть.

Я сжала его ладонь.

— Поехали. Сегодня?

— Сегодня.

Я встала и пошла одеваться. Письмо я убрала в карман халата — потом переложу в надёжное место. На тумбочку, рядом с м