Полная версия
— Забирайте, — сказал Фома Недоимкович.
— Нам не нужен мир, — ответила Вера.
— Денежная компенсация не предусмотрена.
— Куда его деть? — спросил Тарас.
— Можете заселить, подарить или списать.
Костя посмотрел на коробку.
— Списывать не надо.
Дверина открыла крышку. Внутри было белое пространство без законов, памяти и адреса.
Софья спросила:
— Почему он пустой?
Появились семь возможных миров.
Фёдор сказал:
— Нет готовым ответам.
Осталась земля, на которой можно было начинать.
Ошибка Неизвестная первой ступила внутрь и посадила кривое дерево. Тишина построила комнату. Паша добавил несколько историй, но не объяснил, чем они закончатся.
— Назовём его Вычет, — предложил Тарас.
— Нет, — сказала Мира.
— Уже хорошее начало.
Мир решили не присваивать. Его передали тем, кому негде было продолжать свою историю: остаткам разрушенных реальностей, нерождённым возможностям и бессмертным, выбравшим смертную жизнь.
Аделаида оформила акт.
В графе «собственник» написала:
НИКТО.
В графе «ответственные»:
ВСЕ, КТО В НЁМ ЖИВЁТ.
Фома Недоимкович прочитал и впервые не нашёл нарушения.
— Опасный прецедент, — сказал он.
— Живой, — поправила Полина.
Глава сто пятьдесят восьмая
Тёщин вычет
Перед закрытием проверки обнаружилось ещё одно правило.
За содержание родственника с семью отчествами полагался особый вычет.
— Кто кого содержит? — спросила Антонина Ладовна.
Эраст и Тарас одновременно указали на себя.
— Интересно, — сказала она.
Оба опустили руки.
Фома Недоимкович объяснил: вычет предоставляется человеку, который прожил с тёщей в одном мире более года, не сбежал в соседнюю реальность и сохранил способность отвечать полными предложениями.
— Тарас не подходит, — сказала Мира.
— Почему?
— Полные предложения.
Эраст собрал доказательства. Совместные фотографии, акты спасения, список семейных ужинов и справку о том, что побеги Тараса всегда заканчивались возвращением.
Инспектор проверил выдержку мужчин.
Антонина Ладовна дала каждому непрошеный совет.
Эраст выслушал, задал уточняющий вопрос и сделал по-своему.
Тарас согласился, сделал наоборот, попал в неприятность и вернулся за вторым советом.
— Оба соответствуют семейной норме, — признал Сборов.
Вычет полностью перекрыл будущие налоги на спасение миров.
— Значит, тёща приносит материальную выгоду? — спросил Тарас.
Антонина сняла туфлю.
— Теоретическую, — быстро добавил он.
Софья спросила:
— Почему забота облагается налогом?
Фома Недоимкович закрыл правила.
— Потому что служба привыкла считать всё ценное доходом.
— А чем ещё может быть ценное?
Инспектор посмотрел на Дом.
— Тем, что нельзя присвоить.
Глава сто пятьдесят девятая
Инспектор остаётся на ужин
Проверку завершили без штрафов.
Фома Недоимкович должен был уйти, но Варвара Тихоновна поставила перед ним тарелку.
— Я при исполнении.
— Исполняйте после супа.
Он сел.
Выяснилось, что инспектор живёт один в служебной комнате между архивом и отделом взыскания. Семья у него была, но он много лет проверял чужие обязательства и однажды обнаружил, что собственные сроки истекли.
— Позвоните, — сказала Антонина Ладовна.
— Отношения закрыты.
— Решением обеих сторон?
— Камерально.
Фёдор посмотрел на слово «закрыты».
— Нет.
Слово исчезло, но дверь к семье Сборова не открылась.
— Отменить решение мало, — сказала Вера. — Нужно сделать новое.
Фома Недоимкович достал из кармана старую записку. На ней был адрес дочери.
— Она меня не ждёт.
— Это не освобождает от попытки, — сказал Родион.
Инспектор написал короткое письмо: «Я был неправ. Если захочешь, отвечу на вопросы. Если нет — пойму».
Софья спросила:
— Почему раньше не написал?
— Боялся получить отказ.
Фёдор сказал:
— Нет — тоже ответ.
Письмо отправили через Дверину. Ответа не было.
Фома Недоимкович всё равно доел суп и впервые ушёл без требования немедленного результата.
Глава сто шестидесятая
Нулевая декларация счастья
Через неделю из Налоговой службы пришла новая форма.
«Декларация счастья за отчётный период».
Требовалось указать количество радостных дней, стоимость семейных воспоминаний и рыночную цену любви.
Эраст взял перо.
— Даже не думай, — сказала Вера.
— Я собирался написать нули.
— Почему?
— Всё перечисленное не является доходом.
Тарас заглянул в форму.
— А расходы на счастье можно учесть?
— Какие?
— Свадьбы, дети и психологический ущерб от правильных вопросов.
Софья спросила:
— Почему счастье нужно декларировать?
Появился мир, где люди ежегодно отчитывались, насколько довольны жизнью. Несчастных штрафовали за снижение показателей.
Фёдор сказал:
— Нет.
Мир исчез.
Эраст заполнил декларацию одной строкой:
СЧАСТЬЕ НЕ ПОЛУЧЕНО. ОНО ПРОЖИТО И ПЕРЕДАЧЕ НЕ ПОДЛЕЖИТ.
Форма вспыхнула и превратилась в чистый лист.
На обороте было письмо Фоме Недоимковичу:
«Папа. Приходи в воскресенье. Ненадолго».
Инспектор прочитал и сел.
— Это положительный ответ?
— Это конкретный, — сказала Антонина Ладовна. — Не портьте его толкованием.
Налоговая проверка закончилась.
Но пустая казначейская коробка, в которой хранился отданный мир, продолжала расти. К ночи она заняла подвал, утром — весь первый этаж.
Изнутри донёсся тяжёлый храп.
Ардеина понюхала стенку.
— Там дракон.
— Казначейский? — спросил Тарас.
— Старше денег.
Коробка раскрыла золотой глаз.
— Кто раздал мою казну? — прогремел голос.
Эраст посмотрел на Тараса.
— Только не говори, что вернёшь конец света.
— Не буду. Этот хотя бы пришёл с активами.
Часть семнадцатая. Казна, которая съела мироздание
Глава сто шестьдесят первая
Дракон с приходной книгой
Золотой глаз занимал половину гостиной.
Вторая половина гостиной занималась тем, что старалась не смотреть ему в зрачок.
— Кто раздал мою казну? — повторил дракон.
Эраст поправил воротник.
— Уточните правовое основание владения.
— Я сожгу тебя.
— Угроза не является документом.
Из коробки высунулась когтистая лапа и положила на стол каменную книгу. Стол крякнул, пол задумался, а Тарас предусмотрительно отошёл к стене, которая ещё никому не принадлежала.
На обложке было выбито:
ПРИХОДНАЯ КНИГА ПЕРВОЙ КАЗНЫ.
— Я — Кладимир Златобрюхович, — произнёс дракон. — Хранитель всего, что люди отложили на потом.
— Тогда казна должна быть бесконечной, — сказала Вера.
— Была.
Кладимир раскрыл книгу. В ней значились несказанные слова, неисполненные обещания, отложенные путешествия, платья «на особый случай» и восемьсот миллионов понедельников, с которых кто-то собирался начать новую жизнь.
Тарас нашёл собственную строку.
— «Разобрать верхнюю полку». Я почти начал.
— Ты купил вторую полку, — напомнила Мира.
— Для систематизации первой.
Антонина Ладовна подошла к глазу.
— Мир из коробки мы отдали тем, кому негде жить.
— Без разрешения казны.
— Разрешение спрашивают у живых. Вы спали.
Дракон моргнул.
Впервые за эпоху ему возразили не мечом, а тёщей. К такому оружию древние пророчества не готовили.
— Верните мир, — потребовал он.
— Там уже живут, — сказал Эраст.
— Тогда верните равную ценность.
Софья заглянула в каменную книгу.
— А сколько стоит возможность начать сначала?
Цифры на страницах заметались и спрятались в корешок.
Кладимир впервые за много тысячелетий не смог назвать сумму.
Глава сто шестьдесят вторая
Опись семейного имущества
Дракон решил начать взыскание с Дома.
Он уменьшился до размеров большого шкафа, выбрался из коробки и оказался медно-золотым, пузатым и крайне официальным. На носу у него сидели очки без стёкол.
— Опись, — объявил Кладимир. — Всё ценное будет изъято.
— Начинайте с Тараса, — предложил Эраст. — Он бесценный.
— Спасибо.
— Это не комплимент. На него нет рынка.
Кладимир осмотрел гостиную. Старинные часы показывали время, которое семье удалось провести вместе. Чайник хранил разговоры, не ставшие ссорами. Ковёр помнил шаги тех, кто уходил, но вернулся.
— Часы, чайник, ковёр, — записал дракон.
Предметы побледнели.
Часы забыли один воскресный вечер. Чайник перестал узнавать голос Веры. Ковёр отпустил следы Миры.
— Стойте, — сказал Эраст. — Вы забираете не вещи.
— Ценность находится не в вещи.
— Тогда оставьте ценность и возьмите вещь.
Кладимир нахмурился.
Казначейская магия не любила, когда формулировки читали внимательнее заклинателя.
Тарас сунул ему пустую сахарницу.
— Очень ценная. Семейная.
— Почему пустая?
— Потому и семейная. Все берут, никто не насыпает.
Дракон понюхал сахарницу. Внутри действительно хранились двадцать лет мелких взаимных претензий. Он поспешно вернул её.
Антонина Ладовна принесла коробку с фотографиями.
— Здесь всё самое ценное.
Кладимир протянул коготь.
— Но если тронете, — продолжила она, — будете смотреть все снимки. По порядку. С пояснениями, кто кому кем приходится.
Дракон отдёрнул лапу.
— Исключение по причине чрезмерного срока хранения.
Опись провалилась.
Однако каменная книга сама раскрылась и написала:
НЕДОСТАЮЩАЯ ЦЕННОСТЬ БУДЕТ ВЗЫСКАНА С МИРОЗДАНИЯ.
Где-то далеко исчез первый золотой закат.
Глава сто шестьдесят третья
Женщина, которой должны все
На следующий день Дверина привела незнакомку.
Она была невысокой, носила серое платье с множеством карманов и тащила за собой счёты, на которых вместо костяшек двигались маленькие планеты.
— Нумизмата Копейковна Недодатая, — представилась она. — Хранительница невозможных долгов.
Тарас поклонился.
— Вам кто-нибудь должен?
— Все.
— Тогда вы родственница Антонины Ладовны.
Туфля прошла рядом с его ухом и открыла окно.
Нумизмата рассказала, что Первая Казна появилась раньше денег. Люди складывали в неё то, что боялись потратить: силы, нежность, смелость, время. Кладимир сторожил запас, пока не забыл, зачем тот собирался.
— Любое хранилище однажды начинает считать себя владельцем, — сказала она.
— А вы зачем пришли? — спросила Вера.
— Мироздание подало жалобу.
Она вынула тонкий свиток. На нём дрожала подпись Вселенной — несколько галактик, поставленных крестиком.
После начала взыскания стали исчезать ценности. Не предметы, а основания, по которым они были ценными. В одном мире золото превратилось в жёлтый металл. В другом короны стали неудобными головными уборами. В третьем люди поняли, что брендовая сумка тоже не умеет носить себя сама, и экономика рухнула от обиды.
— Звучит местами полезно, — заметила Мира.
— Сегодня исчезла редкость, — сказала Нумизмата. — Завтра исчезнет достаточность. Потом — смысл обмена. Когда казна съест всё ценное, она примется за всё остальное, чтобы сравнивать было не с чем.
Кладимир расправил крылья.
— Я взыскиваю своё.
— Нет, — сказала Нумизмата. — Ты взыскиваешь всё.
Фёдор посмотрел на слово «своё».
— Нет.
Над драконом погасло клеймо владельца.
Кладимир заревел, но не напал. В его глазах на мгновение появился страх.
Без слова «своё» он не знал, кто он такой.
Глава сто шестьдесят четвёртая
Ревизор исчезнувших ценностей
Жалобу Вселенной поручили расследовать Ревизору Безвозвратных Потерь.
Он прибыл без двери, вспышки и музыки. Просто выяснилось, что худой мужчина в потёртом пальто уже три часа сидит на кухне и записывает, кто сколько раз сказал «потом».
— Савелий Убыточевич Остаткин, — представился он. — Можно просто Убыточевич. Всё остальное у меня уже сократили.
Савелий носил чемодан с дырой вместо дна. В него помещалось только утраченное.
Он достал пропавший золотой закат, осмотрел и положил обратно.
— Причина исчезновения?
— Взыскание, — сказал Кладимир.
— Основание?
— Долг.
— Должник?
Дракон указал вокруг.
— Мироздание.
Савелий записал: «Адрес должника указан недостаточно точно».
Проверка началась с близких ценностей.
У Веры изъяли терпение. Через минуту она потребовала прекратить проверку, починить вселенную и наконец вымыть чашку, которую Эраст «замочил» ещё во вторник.
— Терпение действительно было, — подтвердил ревизор.
У Миры изъяли сомнение. Она немедленно решила командовать всеми мирами и неплохо справлялась первые семь минут.
У Тараса изъяли осторожность.
Никто не заметил разницы.
У Эраста попытались изъять чувство долга, но оно предъявило встречное удостоверение и осталось на месте.
Савелий подошёл к Антонине Ладовне.
— Ваша главная ценность?
— Семья.
Кладимир поднял коготь.
Дом исчез.
Все оказались посреди белого пространства. Не было стен, комнат и семейного стола. Но Вера взяла Эраста за руку, Мира удержала Тараса за воротник, Софья подошла к Фёдору, Полина обняла Ардеину.
Антонина пересчитала всех.
— Семья на месте.
Савелий закрыл журнал.
— Объект изъят неверно. Дом оказался имуществом. Ценность взысканию не поддалась.
Глава сто шестьдесят пятая
Мир без слова «достаточно»
Первым исчезло слово.
Люди ещё произносили «достаточно», но оно больше ничего не останавливало.
Чашки наполнялись после того, как чай переливался через край. Богатые продолжали богатеть, потому что не понимали, когда заканчивать. Бедные копили ненужное на случай, если однажды оно станет нужным. Драконы собирали принцесс, хотя давно предпочитали библиотекарей.
Ардеина возмутилась:
— Не все.
— Но тенденция неприятная, — сказала Полина.
Дом вернули, однако он начал расти. У каждой комнаты появилась запасная, у запасной — резервная, у резервной — комната на случай нехватки комнат.
Тарас открыл дверь и увидел склад дверей.
— Удобно.
— Для чего?
— Когда пойму, будет уже поздно покупать.
Эраст собрал семейный совет. Стульев оказалось вдвое больше людей, поэтому половина оскорбилась, что на неё не сели.
Нумизмата передвинула планеты на счётах.
— Кладимир не может остановить взыскание. Казна проголодалась.
— Казны не едят, — сказал Эраст.
Коробка откусила угол стола.
— Эта не читала инструкцию, — уточнил Тарас.
Софья спросила дракона:
— Чего тебе достаточно?
Кладимир открыл пасть и замер.
Он не мог ответить. Тысячелетиями ему приносили больше, но ни разу не сказали, сколько нужно.
Казна почувствовала его колебание и вытянула из воздуха целую звезду. В комнате стало жарко и торжественно.
Фёдор сказал:
— Нет.
Звезда вернулась, но слово не вернулось.
— Отрицание останавливает лишнее, — сказал Эраст. — Но не создаёт меру.
Антонина Ладовна поставила перед драконом тарелку супа.
— Ешь.
— Я питаюсь золотом.
— Поэтому у тебя цвет лица нездоровый.
Кладимир съел ложку, потом вторую. На третьей Антонина убрала тарелку.
— Почему?
— Потому что хватит.
На мгновение слово «достаточно» снова обрело смысл.
И тут казна проглотила саму тарелку.
Глава сто шестьдесят шестая
Ограбление собственной жадности
Чтобы остановить казну, требовалось проникнуть внутрь и найти её меру.
— Это ограбление? — спросил Тарас.
— Возврат незаконно взысканного, — сказал Эраст.
— Значит, ограбление с хорошим образованием.
Внутрь отправились Эраст, Тарас, Нумизмата, Савелий и Кладимир. Антонина Ладовна пошла шестой, потому что никто не решился сформулировать запрет достаточно убедительно.
Казна оказалась больше мироздания.
В первом зале лежали непрочитанные книги. Во втором — праздничные сервизы, пережившие всех гостей. В третьем хранились деньги, которые берегли для жизни, пока жизнь не закончилась.
Тарас остановился у горы планов.
— Кажется, здесь мои.
— Только верхний слой, — сказала Мира из дверного проёма.
Она всё-таки пошла следом.
Дальше стояли клетки с неиспользованными талантами. Они пели, рисовали, строили корабли и тихо ругали хозяев.
Эраст нашёл собственную способность отдыхать.
— Я не знал, что она у меня была.
— Ты её не распаковал, — сказала Вера, появляясь рядом.
Вскоре выяснилось, что внутри уже вся семья. Дверина объяснила это просто:
— Казна хранит отложенное. Вы все отложили решение не ходить.
В центре хранилища возвышалась чёрная монета. На одной стороне было выбито «ЕЩЁ», на другой — тоже «ЕЩЁ».
Нумизмата побледнела.
— У неё нет оборотной стороны.
— Как у хорошего обещания, — сказал Тарас.
Кладимир приблизился к монете.
— Это моё сердце.
— Нет, — сказал Фёдор.
Монета треснула.
Из неё вылетела маленькая голодная тень и бросилась глубже в казну.
Савелий открыл чемодан.
— Объект: жадность без владельца. Стоимость: всё, что увидит.
— Как её поймать? — спросила Полина.
Антонина Ладовна сняла с полки банку варенья.
— На живца.
Глава сто шестьдесят седьмая
Варенье стратегического назначения
Банка была последней.
Абрикосовое варенье Антонина берегла девять лет для достойного случая. За это время достойные случаи приходили неоднократно, но уходили недостаточно достойными.
— Это самая опасная вещь в казне, — сказал Савелий.
— Почему? — спросил Тарас.
— Её действительно жалко открыть.
Банку поставили посреди зала. Голодная тень подползла, обнюхала крышку и выросла до размеров дворца.
— Ещё, — прошептала она.
Казна содрогнулась. С полок полетели драгоценности, годы, короны и запасные жизни.
Антонина взяла открывалку.
— Не смей! — закричал Кладимир. — Тогда ценность будет потрачена!
— Именно.
Крышка хлопнула.
По хранилищу распространился запах лета, которого никто уже не помнил. Антонина раздала ложки.
Каждый съел понемногу. Варенье перестало быть запасом и стало общим воспоминанием.
Тень завыла.
Она могла поглощать сохранённое, но не умела отнять уже разделённое.
— Ещё! — потребовала она.
Тарас облизал ложку.
— Нет больше.
Слово прозвучало без сожаления.
Фёдор улыбнулся.
— Нет.
Тень уменьшилась. Кладимир накрыл её пустой банкой и закрутил крышку.
Снаружи появилась этикетка:
ЖАДНОСТЬ. ОТКРЫВАТЬ ТОЛЬКО ПРИ НАЛИЧИИ ЗДРАВОГО СМЫСЛА.
— То есть не открывать у нас, — заметила Мира.
Казна начала возвращать проглоченное. Золотой закат вылетел первым, за ним — терпение Веры, сомнение Миры и осторожность Тараса.
Осторожность оглядела хозяина и попросилась обратно в банку.
Но слово «достаточно» всё ещё не вернулось.
Оно лежало на дне пустой банки из-под варенья и ждало, чтобы кто-нибудь произнёс его не из страха потерять, а из готовности поделиться.
Глава сто шестьдесят восьмая
Первый расход Кладимира
Кладимир сидел перед своими сокровищами.
Без жадности они выглядели иначе. Золото оказалось тяжёлым. Короны — пыльными. Неиспользованные возможности смотрели на хранителя с таким выражением, с каким дети смотрят на закрытую детскую площадку.
— Если я всё раздам, кем стану? — спросил дракон.
— Тем, кто раздал, — ответила Софья.
— Это не должность.
— Тем лучше, — сказал Эраст.
Первым Кладимир выпустил таланты. Они разлетелись по мирам и нашли людей, которые всё ещё могли начать. Одному старому сапожнику достался голос. Девочке, боявшейся чисел, — дар строить мосты. Королю выдали способность слушать, но без инструкции, чтобы не расслаблялся.
Потом дракон открыл зал отложенного времени.
— Время нельзя вернуть умершим, — сказал Савелий.
— Куда его?
Вера предложила отдать живым, но не добавить годы, а освободить часы от ненужной спешки.
По мирам прошла тихая волна. Люди перестали бежать на несколько минут и заметили тех, рядом с кем бежали всю жизнь.
Кладимир уменьшился ещё немного.
— Я исчезаю.
Ардеина осмотрела его.
— Ты освобождаешься от веса.
— Дракон без сокровища — не дракон.
— Дракон, которого определяет мебель, — тоже сомнительный дракон.
Кладимир задумался и отдал последний сундук золота миру, где мосты строили из честного слова. Золото там немедленно потратили на нормальные мосты.
На дне казны осталась одна монета.
На одной стороне было написано «ХВАТИТ». На другой — «ЕСТЬ ЧЕМ ПОДЕЛИТЬСЯ».
Кладимир взял её двумя когтями.
— Достаточно, — сказал он.
Слово вернулось во все миры.
И впервые казна стала меньше того, кто её охранял.
Глава сто шестьдесят девятая
Долг, который нельзя погасить
Ревизор Савелий составил заключение.
Кладимир вернул мирозданию всё взысканное, кроме одного золотого заката. Тот отказывался уходить из чемодана и требовал отпуск.
— Остался первоначальный долг, — сказала Нумизмата. — Мир, отданный переселенцам.
— Я не заберу его, — ответил дракон.
— Тогда долг нужно погасить иначе.
Эраст предложил признать передачу расходом на поддержание мироздания. Савелий возразил: мироздание не представило смету. Тарас предложил написать смету задним числом. Все посмотрели на него с таким уважением, какое обычно предшествует обыску.
Софья спросила:
— А почему добро обязательно должно закрыть долг?
— Потому что полученное требует ответа, — сказала Нумизмата.
— Ответа или возврата?
Счёты остановились.
Нумизмата много веков учитывала долги и впервые различила эти слова.
Кладимир пришёл в новый мир. Кривое дерево Ошибки уже давало первые плоды. Бессмертные учились стареть, нерождённые возможности выбирали имена, а Тишина построила школу, где никто не боялся отвечать неправильно.
Жители встретили дракона настороженно.
— Я пришёл получить долг, — сказал он.
Все замерли.
— Научите меня начинать сначала.
Ошибка Неизвестная протянула ему кривой саженец.
Кладимир посадил дерево рядом с первым. Оно выросло ещё кривее.
— Неправильно, — сказал дракон.
— Поэтому живое, — ответила Ошибка.
Нумизмата сняла с планетарных счётов одну костяшку.
— Долг не погашен, — объявила она. — Он продолжен.
— Это допустимо? — спросил Эраст.
— Теперь да.
Она переписала должность на своей визитке:
ХРАНИТЕЛЬНИЦА ВОЗМОЖНЫХ ОТВЕТОВ.
Глава сто семидесятая
Наследство старше конца света
Дом вернулся к обычным размерам.
Обычными считались размеры, при которых кухня помещалась на первом этаже, дракон — во дворе, а число дверей не превышало число разумных объяснений более чем втрое.
Кладимир остался. Он поселился в бывшей казначейской коробке, которая теперь служила маленьким домом и иногда выдавала сдачу воспоминаниями.
Савелий Убыточевич уехал искать потери, о которых никто ещё не узнал. Нумизмата отправилась возвращать мирам право отвечать добром не по тарифу.
Фома Недоимкович пришёл на воскресный ужин с дочерью. Они сидели рядом и говорили мало.
— Всё прошло хорошо? — спросил Тарас.
— Она попросила прийти ещё раз, — ответил Фома.
— Значит, задолженность уменьшается.
Фома покачал головой.
— Нет. Теперь я понимаю: это не задолженность.
Антонина Ладовна одобрительно налила ему супа. Для неё это заменяло государственную награду и иногда завещание.
За столом Кладимир впервые тратил собственное время, ничего не охраняя. Ардеина учила его дышать огнём без составления расходной накладной. Полина записывала результаты на обоях. Вера не мешала Эрасту отдыхать целых одиннадцать минут. Мира следила, чтобы Тарас не превратил это в соревнование.
Софья спросила:
— Что осталось в Первой Казне?
— Ничего, — сказал Кладимир.
Каменная приходная книга на столе сама раскрылась.
На последней странице появилась запись:
ПРИНЯТО НА ХРАНЕНИЕ: НАСЛЕДСТВО АНТОНИНЫ ЛАДОВНЫ.
Все посмотрели на тёщу.
— Я ничего не сдавала, — сказала она.
Из книги выпал маленький ключ. Он был чёрным с одной стороны и белым с другой.
Дверина отшатнулась.
— Это ключ от Родительской Двери.
— Чьей родительской? — спросил Тарас.
Антонина Ладовна впервые не ответила сразу.
За окном погасли все звёзды, кроме двух. Одна была похожа на открытую дверь. Вторая — на женщину, которая стояла по ту сторону и ждала много веков.
