Полная версия
Артемий объяснил: его мать однажды отказалась выбирать между семью вариантами жизни. Все варианты закрылись, кроме одного, где родился сын. Артемий вырос с ощущением, что обязан удерживать единственное будущее любой ценой.
— А Лада умеет жить между вариантами, — сказал он. — С ней я впервые не боюсь исчезнуть.
— То есть любите её как страховку? — спросила Мира.
— Сначала — да. Потом она отказалась спасать меня без моего участия.
Лада улыбнулась.
— Я сказала: хочешь существовать — существуй сам.
— И помогло? — спросил Тарас.
— Утром я впервые проснулся без проверки будущего.
Антонина Ладовна подвинула жениху чай.
— Допущен ко второму вопросу. Если Лада выберет мир без вас, отпустите?
Артемий посмотрел на невесту.
— Нет.
Фёдор из кроватки одобрительно сказал:
— Нет.
— Но пойду следом не удерживать, а спросить, нужна ли помощь, — закончил Артемий.
Фёдор подумал.
— Да.
Глава сто сорок третья
Семь свадеб и один свободный день
Ладино платье показывало семь дат.
В первом будущем свадьба проходила во дворце, но жених не пришёл, потому что строил безопасную вероятность.
Во втором пришёл, но Лада ушла спасать мир.
В третьем оба явились, зато исчез мир.
В четвёртом свадьбу провели без гостей, и родственники нашли их через двадцать минут.
В пятом Антонина Ладовна была против.
— Почему? — спросила она.
— Вы не объяснили, — сказала Лада. — Просто были против.
— Непохоже на меня. Я всегда объясняю долго.
В шестом будущем против был Игнатий. Он считал, что выбранный отец имеет право выбирать зятя.
— Не имею, — сказал он.
— Теперь не имеешь. Тогда ещё ошибался.
Седьмая дата оставалась пустой.
— Это свободный день, — объяснил Артемий. — Будущее ещё не знает, будет ли свадьба.
— Значит, выбираем его, — сказала Лада.
— Но он самый опасный, — возразил жених. — Там нельзя подготовиться.
— К браку тоже.
Тарас поднял руку.
— Подтверждаю как человек, который готовился не жениться.
Эраст изучил даты.
— В свободном дне нет места проведения, списка гостей и утверждённого порядка.
— Отлично, — сказала Вера. — Хоть одна свадьба пройдёт без спасения мироздания по расписанию.
Ошибка оторвала пустой лист от платья.
На нём появилась сегодняшняя дата.
В тот же момент шесть остальных будущих ожили и потребовали права состояться.
Из шкафа вышли шесть версий Артемия.
Каждая заявила, что именно она настоящий жених.
— Началось, — сказал Тарас. — Теперь свадьба официальная.
Глава сто сорок четвёртая
Шесть лишних женихов
Первый Артемий был королём и разговаривал только указами.
Второй — бродягой, который не признавал никаких обязательств.
Третий носил военную форму и меч с надписью «ради мира».
Четвёртый был учёным, вычислившим любовь с точностью до трёх знаков.
Пятый оказался идеальным мужем: внимательным, спокойным и совершенно невыносимым.
Шестой был невидим, потому что в его будущем так и не родился.
Настоящий Артемий стоял между ними и постепенно становился прозрачным.
— Свободный вариант теряет вероятность, — сказал Игнатий. — Нужно выбрать одного.
— Я уже выбрала, — ответила Лада.
— Тогда почему они не исчезают?
Полинин блокнот написал:
ЛАДА ВЫБРАЛА НЕ ЧЕЛОВЕКА.
ОНА ВЫБРАЛА БУДУЩЕЕ, ГДЕ ОН УДОБНЕЕ ВСЕГО.
Лада побледнела.
Король обещал ей власть. Бродяга — свободу. Воин — безопасность. Учёный — понимание. Идеальный муж — отсутствие одиночества. Невидимый ничего не обещал, но рядом с ним Лада могла придумать всё сама.
— А ты что обещаешь? — спросила она настоящего Артемия.
— Ничего.
— Совсем?
— Я не знаю, кем стану рядом с тобой. И кем станешь ты. Могу обещать только не выдавать страх за план.
Шесть версий начали тускнеть.
Воин выхватил меч.
— Свободное будущее приведёт к войне!
— Возможно, — сказал Артемий.
Король поднял указ.
— Брак требует определённости!
— Нет, — ответила Лада. — Он требует двух людей, которые не прячутся за определённостью.
Настоящий жених снова стал плотным.
Остальные не исчезли. Они превратились в его сомнения и вошли обратно.
— Теперь он целый, — сказала Ошибка.
— Теперь он сложный, — поправила Антонина Ладовна. — Это семейнее.
Глава сто сорок пятая
Мать жениха приходит из несбывшегося
В самый неподходящий момент прибыла мать Артемия.
Её звали Ираида Семиверсовна Возможная. Она вошла сразу через семь дверей и собралась в одну женщину только посередине комнаты.
— Свадьбы не будет, — сказала она.
Антонина Ладовна поднялась.
— Наконец-то равный собеседник.
Ираида жила одновременно в семи несостоявшихся жизнях. В одной была врачом, в другой — королевой, в третьей никогда не выходила из дома. Артемий родился только в седьмой, самой скромной версии.
— Если он женится на Ладе, варианты соединятся, — сказала Ираида. — Я стану одной женщиной и потеряю шесть жизней.
— А сейчас вы счастливы? — спросила Вера.
— В среднем.
— Это не ответ.
— Зато статистически точный.
Ираида требовала, чтобы сын остался единственной точкой пересечения её жизней. Без него версии разойдутся и каждая будет вынуждена жить самостоятельно.
— Вы держите сына как застёжку, — сказала Мира.
— Я его мать.
— Мы недавно сдавали этот экзамен, — заметила Антонина Ладовна. — Формулировка не освобождает от ответа.
Артемий подошёл к матери.
— Я благодарен, что ты выбрала мир, где я родился. Но не обязан всю жизнь доказывать правильность твоего выбора.
Ираида распалась на семь женщин.
Каждая заплакала по-своему.
Одна обняла сына. Вторая отвернулась. Третья поздравила Ладу. Четвёртая потребовала вернуть всё обратно. Пятая спросила, можно ли остаться на свадьбу. Шестая ушла. Седьмая впервые призналась:
— Я не знаю, кто я без него.
Антонина Ладовна протянула ей запасную туфлю.
— Начните с обуви. Иногда личтесь потом.
Глава сто сорок шестая
Два отца выбирают, кто поведёт невесту
Возник новый вопрос: кто поведёт Ладу к месту церемонии.
Игнатий Послезавтрович считал себя отцом по выбору и воспитанию. Эраст оказался дедом в трёх вариантах. Тарас — в двух и ещё в одном человеком, потерявшим Ладу на ярмарке. Круг претендовал как представитель сложной исторической близости.
— Пойдёт сама, — сказала Лада.
Мужчины замолчали.
— А мы? — спросил Игнатий.
— Рядом. Если хотите.
— Традиция требует передать невесту жениху.
— Я не посылка.
Аделаида проверила свадебный устав.
— Передача действительно предусмотрена. Но можно оформить возврат отправителю.
— Не надо, — сказал Артемий.
Тарас предложил компромисс: мужчины идут впереди и проверяют дорогу.
— От чего? — спросила Мира.
— От нас.
В итоге Лада пошла первой. Рядом — Игнатий. Чуть позади Эраст и Тарас спорили, кто из них потенциальнее дед. Круг нёс букет и выглядел самым разумным, что встревожило всех.
Дорога к свадьбе строилась под ногами Лады. Каждый шаг открывал новое место: сад, берег, библиотеку, поле под звёздами.
— Где остановимся? — спросил Артемий.
— Там, где обоим захочется остаться хотя бы на час.
Они выбрали маленький двор Дома.
Там стояла герань Антонины, сушилось бельё и козёл пытался съесть праздничную ленту.
— Неромантично, — сказал Эраст.
— Зато настоящее, — ответила Лада.
Дверина открыла ворота для гостей.
Пришли все семь будущих свадеб одновременно.
Глава сто сорок седьмая
Гости из браков, которых не будет
Из первого будущего прибыла Лада-королева с пустым троном рядом.
Из второго — Лада-путешественница, которая так и не вернулась к Артемию.
Из третьего пришёл только дым погибшего мира.
Четвёртая версия прислала открытку: «Мы счастливы без гостей. Не ищите».
Пятая Лада явилась одна и села рядом с Антониной Ладовной.
— Вы были против нашей свадьбы.
— Почему?
— Боялись, что я перестану быть вашей внучкой.
Антонина долго молчала.
— Глупая причина.
— Но настоящая.
— Тогда слушай сейчас: замужество не отменяет родство. Оно только добавляет людей, с которыми приходится согласовывать праздники.
Шестая версия Лады не знала Артемия и пришла из любопытства.
— Почему ты выбираешь его? — спросила она настоящую Ладу.
— Не потому что с ним буду счастлива всегда. Потому что рядом с ним могу быть несчастливой и не перестать быть собой.
— Странное признание.
— Семейное.
Седьмая Лада стояла у алтаря — та, которая выбрала свободный день.
Версии не исчезли. Они благословили выбранную жизнь не как лучшую, а как проживаемую.
Ираиды тоже пришли все семь. Королева подарила дворец, врач — аптечку, затворница — ключ от комнаты, где можно побыть одному. Версия, ушедшая накануне, прислала пустой конверт.
— Там ничего нет, — сказал Тарас.
— Свобода не объясняться, — ответил Артемий.
Антонина Ладовна одобрительно кивнула.
— Полезный подарок. Редко используют.
Глава сто сорок восьмая
Свадебная клятва без будущего времени
Церемонию проводила Аделаида.
— Просьба произнести клятвы, — сказала она.
Артемий начал:
— Я буду...
Лада остановила его.
— Без будущего времени.
— Почему?
— Мы слишком много в нём жили.
Артемий подумал.
— Я здесь. Я выбираю тебя сейчас. Я не знаю, выберу ли завтра, но обещаю не делать вид, что сегодняшний выбор произошёл сам.
Лада ответила:
— Я здесь. Я выбираю тебя не единственным, а конкретным. Если завтра мы изменимся, познакомимся снова.
Гости молчали.
Тарас шепнул Эрасту:
— Красиво. Но юридически тревожно.
— Зато честно.
— Вот это и тревожит.
Аделаида спросила:
— Согласны ли вы стать супругами без гарантии счастливого конца?
— Да, — сказали оба.
Фёдор повторил:
— Да.
Софья спросила:
— Почему?
Над двором возникли тысячи возможных жизней пары. В одних они были вместе, в других расходились, в третьих встречались снова через много лет.
Ни одна не исчезла.
Артемий и Лада посмотрели только друг на друга.
Аделаида поставила печать.
Документ не закрепил будущее. Только подтвердил сегодняшний выбор.
— Объявляю вас мужем и женой до тех пор, пока вы оба продолжаете объявлять это сами.
Антонина Ладовна вытерла глаза и немедленно спросила:
— Где будете жить?
— Экзамен закончился, — напомнила Лада.
— Это был не экзамен. Это знакомство.
Глава сто сорок девятая
Тёщи знакомятся между собой
После церемонии семь Ираид подошли к Антонине Ладовне.
— Теперь мы кто друг другу? — спросила врач.
— Родственницы через детей, — ответила Антонина.
— Какая степень? — спросила королева.
— Опасная.
Статистическая Ираида предложила составить график общения. Затворница попросила встречаться не чаще раза в год. Королева назначила совместное управление молодой семьёй. Та, которая ничего не знала о сыне, хотела сначала познакомиться.
— Правильнее последнее, — сказала Антонина.
Все удивились.
— Вы не будете давать советы?
— Буду. Но после знакомства они станут точнее.
Тарас прошептал Эрасту:
— Экзамен её изменил.
— Временно.
Обе тёщи сели за стол. Через пять минут выяснилось, что каждая умеет лучше готовить пироги. Через десять — что молодые выбрали неправильное жильё. Через пятнадцать семь Ираид и Антонина объединились против цены праздничного сервиза.
— Всё нормально, — сказал Игнатий Послезавтрович. — Родство закрепилось.
Лада и Артемий попытались незаметно уйти.
Дверина открыла им проход, но дверь вывела обратно к столу.
— Ошибка, — сказала она.
Ошибка Неизвестная выглянула из кухни.
— Не моя. Это семейное притяжение.
Молодожёны всё-таки сбежали через окно. Тарас показал Артемию удобный маршрут и получил от Миры предупреждение не передавать опыт следующему поколению.
Антонина Ладовна проводила их взглядом.
— Пусть идут.
— Не остановите? — спросила Вера.
— Я умею отпускать.
— А почему держите верёвку?
— Чемодан привязан. Они забыли.
Глава сто пятидесятая
Первый день после счастливого конца
Утром после свадьбы ничего не произошло.
Миры не столкнулись. Пророчества молчали. Шкаф открывался только в кладовую. Даже козёл ел сено.
Эраст проснулся первым и проверил календарь.
— Подозрительно.
Тарас выглянул в окно.
— Ни одного конца света.
— Это не повод его искать.
— Я проверяю отсутствие.
Молодожёны прислали записку: «Мы живы. Будущее пока не выбрали. Не приезжайте».
Антонина Ладовна прочитала последнюю строку дважды.
— Уважают личные границы, — сказала Вера.
— Чужие границы всегда выглядят чрезмерными.
Дом жил обычной жизнью. Софья спрашивала «почему» только семьдесят раз до завтрака. Фёдор отменил кашу, но согласился вернуть тарелку. Костя устроил локальный конец света под столом. Паша искал забытое воспоминание о тишине.
Днём пришла Лада — без Артемия и без кольца.
Все замерли.
— Мы решили пожить отдельно, — сказала она.
— На второй день? — спросил Эраст.
— На первый. Второй ещё не выбрали.
Антонина Ладовна не сняла туфлю.
— Ты хочешь вернуться домой?
— Нет. Хочу посидеть и не объяснять.
Тишина освободила ей свою комнату.
Через час пришёл Артемий. Он сел в коридоре и тоже ничего не объяснял.
Они встретились вечером на кухне.
— Ты здесь, — сказала Лада.
— Я здесь.
— Сегодня выбираешь?
— Да.
— Я тоже.
Они ушли вместе, не обещая завтра.
Полинин блокнот записал:
СЧАСТЛИВЫЙ КОНЕЦ НЕ СОСТОЯЛСЯ.
СЧАСТЛИВАЯ ЖИЗНЬ ПРОДОЛЖИЛАСЬ.
Антонина закрыла блокнот.
— Хорошая формулировка для финала.
— Какого финала? — спросил Тарас.
В Дом вошёл директор с огромной папкой.
— Налоговая служба мироздания обнаружила, что вы спасали реальности без регистрации дохода.
Эраст побледнел.
— Какого дохода?
— Благодарности. Она признана материальной выгодой.
Тарас посмотрел на небо.
— Верните конец света. С ним было понятнее.
Часть шестнадцатая. Налог на спасённые миры
Глава сто пятьдесят первая
Требование об уплате благодарности
Директор раскрыл папку.
Внутри лежало требование длиной в двадцать семь метров.
— Начислено за спасение четырнадцати миров, восстановление трёх погибших, создание двух будущих и незаконное усыновление одного конца света, — прочитал он.
— Костю мы не усыновляли, — сказал Тарас. — Он сам поселился.
— Самозаселение родственника облагается по повышенной ставке.
Из-за директора вышел сухой мужчина в сером мундире. Пуговицы на нём имели форму монет, взгляд — форму недоимки.
— Фома Недоимкович Сборов, старший инспектор Налоговой службы мироздания.
Эраст протянул руку.
— Правовое основание?
Инспектор улыбнулся впервые за тридцать лет службы.
— Наконец-то человек, с которым можно разговаривать приложениями.
Он выдал Эрасту семь томов правил. Благодарность считалась доходом. Доброе имя — нематериальным активом. Спасённый мир признавался имуществом спасителя до тех пор, пока тот письменно не откажется.
— Мы отказываемся, — сказал Тарас.
— Срок отказа истёк за три дня до спасения.
— А уведомили когда?
— Завтра.
— Удобная служба.
Антонина Ладовна взяла требование.
— Сколько должны?
— Всё, что получили.
— Мы ничего не получили.
— Именно это налогоплательщики говорят чаще всего.
Полинин блокнот посчитал сумму:
ДВЕСТИ СОРОК ВОСЕМЬ МИЛЛИОНОВ СПАСИБО.
СЕМЬДЕСЯТ ТРИ ПОКЛОНА.
ОДНА ПЕСНЯ В ЧЕСТЬ ГЕРОЕВ.
Песня оказалась просрочена и начисляла припевы.
— При неуплате, — сказал Фома Недоимкович, — благодарность будет взыскана принудительно.
— Как? — спросила Вера.
— Спасённые забудут, кому благодарны.
В комнате стало тихо.
— И всё? — спросил Тарас.
Инспектор нахмурился. Такой реакции бланк не предусматривал.
Глава сто пятьдесят вторая
Камеральная проверка конца света
Проверку начали с Кости.
Фома Недоимкович обошёл белую колыбель, измерил остаточную апокалиптичность и записал:
— Объект используется не по назначению.
— Я ребёнок, — сказал Костя.
— По реестру вы изделие КС-1.
— Реестр устарел.
— Реестры не стареют. Они переходят в архивную зрелость.
Аделаида принесла свидетельство Константина Порядковича-Случаевича.
Инспектор изучил графу родителей: «Мироздание и те, кто не ушёл».
— Слишком широкий круг налоговых агентов.
— Зато никто не уйдёт от ответственности, — сказал Эраст.
Фома Недоимкович одобрительно кивнул.
Следующей проверяли Дверину. Её двери признали транспортной инфраструктурой и начислили сбор за каждый переход.
— Я открываюсь бесплатно, — возмутилась она.
— Бесплатные услуги особенно подозрительны.
Паше Былову начислили налог на наследованное прошлое. Ошибке Неизвестной — штраф за недостоверность. Тишине — плату за неиспользованную площадь.
До Софьи и Фёдора инспектор дошёл к обеду.
— Дети создали и отменили сколько миров?
— Несколько, — сказал Эраст.
— Уточните.
— Мы перестали считать после третьего неба, — признался Тарас.
Сборов записал: «Систематическая предпринимательская деятельность без учёта».
Фёдор посмотрел на требование.
— Нет.
Бумага не исчезла.
— Налоговые документы защищены от отрицания, огня, воды и здравого смысла, — сказал инспектор.
Козёл откусил угол.
— От животных защита находится на согласовании.
Глава сто пятьдесят третья
Налоговый консультант без совести
Помочь вызвался человек по имени Прохор Лазейкович Вычетов.
Он носил костюм с двадцатью карманами и мог спрятать в них доход небольшой империи.
— Закон нарушать нельзя, — сказал Прохор. — Его нужно правильно понимать в свою пользу.
— В чью именно? — спросил Эраст.
— В мою. Но вы тоже можете оказаться рядом.
Консультант предложил оформить спасение миров как стихийное бедствие. Тогда благодарность признавалась компенсацией морального ущерба.
— Мы не бедствие, — сказала Вера.
Ардеина задела хвостом стену. Козёл съел приложение к акту. Фёдор отменил чернильницу.
— Уверены? — спросил Прохор.
Второй вариант: объявить миры иждивенцами.
— Четырнадцать иждивенцев дают хороший вычет.
— А кормить? — спросил Тарас.
— Только документально.
Третий вариант был оформить Дом как религиозную организацию «Свидетели очередного спасения».
Антонина Ладовна выставила консультанта за дверь.
— Почему? — спросил Эраст. — Некоторые положения стоило изучить.
— Если лазейка шире совести, туда первым проваливается человек.
Прохор просунул визитку под дверью.
— Оплата после ухода от ответственности!
Фёдор сказал:
— Нет.
Визитка исчезла вместе с одним карманом консультанта.
Полинин блокнот написал:
НАЛОГ МОЖНО УМЕНЬШИТЬ ЗАКОННО.
ДЛЯ ЭТОГО НУЖНО ДОКАЗАТЬ, ЧТО СПАСЕНИЕ НЕ БЫЛО ЛИЧНОЙ ЗАСЛУГОЙ.
Все посмотрели на Эраста и Тараса.
— Наконец-то, — сказал Тарас. — Наше умение всё испортить стало активом.
Глава сто пятьдесят четвёртая
Декларация коллективного героизма
Эраст составил перечень участников спасений.
В него вошли люди, драконы, шкаф, козёл, три стула, две печати, один сахарный петушок и случайность как постоянный соучастник.
— Случайность не является юридическим лицом, — сказал Фома Недоимкович.
Случайность появилась из его кармана.
— Уже являюсь.
Порядок предъявил учредительные документы.
— Я зарегистрировал её заранее.
— Когда вы успели договориться? — спросила Антонина.
— Не договаривались, — ответили родители мироздания. — Поэтому получилось.
Каждому участнику выделили долю благодарности. После распределения долг Эраста и Тараса уменьшился, но появилась задолженность у козла.
— Чем он будет платить? — спросила Мира.
— Бумагой, — ответил Тарас.
Козёл с надеждой посмотрел на налоговый архив.
Сборов закрыл шкаф с документами собой.
— Натуральная форма не принимается.
Декларацию подписывали до вечера. Ардеина оставила след когтя. Дверина — дверную ручку. Тишина подписала пустым местом, которое инспектор сначала не заметил, но потом признал самым аккуратным.
Когда дошла очередь до Софьи, она спросила:
— Почему благодарность принадлежит спасителю?
Появился мир, где спасибо нельзя было присвоить. Оно переходило от человека к человеку и возвращалось поступками.
Фома Недоимкович побледнел.
— Этот мир нарушает налоговую базу.
Фёдор посмотрел на понятие собственности над благодарностью.
— Нет.
Оно исчезло.
Требование сократилось до одной строки:
К УПЛАТЕ — ОДНА НЕВЫРАЖЕННАЯ БЛАГОДАРНОСТЬ.
— Чья? — спросила Полина.
Инспектор закрыл документ.
— Налоговая тайна.
Глава сто пятьдесят пятая
Мир, который забыл сказать спасибо
Невыраженная благодарность принадлежала Орбису-9.
Техномир был спасён от остановки времени, но официально признал событие плановым обновлением оборудования. Благодарить героев означало признать, что машины не справились сами.
Делегацию встретил Центральный Разум в новом корпусе.
— Факт внешней помощи не подтверждён.
— Мы были здесь, — сказал Эраст.
— Субъективное утверждение биологического объекта.
Тарас показал шрам от местного охранного механизма.
— Повреждение могло быть получено в быту.
— У вас быт стреляет плазмой?
— При надлежащем обслуживании — нет.
Фома Недоимкович потребовал либо благодарность, либо акт об отсутствии спасения. Центральный Разум выбрал второе.
В тот же момент последствия спасения отменились.
Часы на Орбисе-9 остановились. Роботы замерли. Небо превратилось в экран с надписью: «ОБНОВЛЕНИЕ НЕ ЗАВЕРШЕНО».
— Верните признание факта, — сказал Эраст.
— Невозможно. Система не ошибается.
Ошибка Неизвестная вышла вперёд.
— Познакомимся?
Центральный Разум попытался её вычислить. Получил семь несовместимых результатов и впервые сказал:
— Не знаю.
Время пошло.
— Спасибо, — добавил Разум.
Слово превратилось в маленькую монету и упало в ладонь Сборова.
— Долг погашен, — сказал инспектор.
Монета тут же перелетела к Ошибке.
— Благодарность не удерживается, — заметила она.
— Это крайне неудобная валюта, — признал Фома Недоимкович.
Глава сто пятьдесят шестая
Проверка самой Налоговой службы
Эраст дочитал правила до приложения номер девятьсот восемьдесят семь.
— Налоговая служба обязана декларировать выгоду от каждого предотвращённого нарушения.
Фома Недоимкович замер.
— Это техническая норма.
— Вы предотвратили нашу неуплату.
— Исполнял обязанности.
— Получили служебное удовлетворение?
Инспектор побледнел.
Полинин блокнот подтвердил:
ФОМА НЕДОИМКОВИЧ ИСПЫТАЛ РАДОСТЬ ОТ ПРАВИЛЬНО ЗАПОЛНЕННОЙ ДЕКЛАРАЦИИ.
НЕ ЗАДЕКЛАРИРОВАЛ.
— Я не радовался, — сказал Сборов.
— Уголок рта поднялся на два миллиметра, — сообщил Центральный Разум.
Проверка развернулась в обратную сторону.
Выяснилось, что Налоговая служба веками получала выгоду от спасённых миров: новые жители платили сборы, открывали предприятия и производили благодарность. Но расходы спасителей к вычету не принимались.
— Почему? — спросила Софья.
Возник мир с честной налоговой системой.
Он продержался четыре секунды и закрылся из-за отсутствия кадров.
— Формулировка требует доработки, — сказал Эраст.
Фёдор произнёс:
— Нет односторонней выгоде.
Налоговые книги задрожали. Из них посыпались забытые расходы: ранения, потерянное время, разрушенные дома, бессонные ночи и эмоциональный ущерб от знакомства с родственниками.
Последний пункт оказался самым большим.
Фома Недоимкович пересчитал баланс.
Теперь Налоговая служба задолжала семье.
— Сколько? — спросил Тарас.
— Один мир.
Глава сто пятьдесят седьмая
Мир, выданный сдачей
Мир хранился в казначейской коробке.
Он был маленьким, новым и совершенно пустым. На крышке стояла надпись: «РЕЗЕРВНЫЙ. НЕ ВСКРЫВАТЬ ДО БЮДЖЕТНОГО ПЕРИОДА».
