Полная версия
Глава сто двадцать восьмая
Ответ, который оказался опаснее вопроса
Софья научилась говорить «потому что» слишком уверенно.
— Почему идёт дождь? — спрашивала она.
— Потому что облака, — отвечала сама.
Облака немедленно начинали дождь, даже в помещении.
— Почему козёл ест бумагу?
— Потому что голодный.
Козёл превратился в бездонную дыру для документов.
— Почему папа сердится?
— Потому что любит порядок.
Эраст стал сердиться на всякий беспорядок в трёх соседних мирах.
Аграфена Азбуковна забила тревогу.
— Ответы Софьи превращаются в причины. Если она объяснит зло, оно станет неизбежным.
Как раз в этот момент девочка посмотрела на Родионовы шрамы.
— Почему погибли миры?
Все замерли.
Родион присел рядом.
— Потому что я решил, будто другого выхода нет.
Три погасших мира начали собираться заново — уже с единственной причиной гибели, закреплённой навсегда.
— Скажи иначе! — крикнула Полина.
Родион покачал головой.
— Нельзя заменять правду удобством.
Антонина Ладовна взяла Софью за руку.
— Причина объясняет, но не оправдывает. И редко бывает одна.
Софья задумалась.
— Потому что... много?
Миры остановились между гибелью и возвращением. В них появились новые дороги, по которым жители могли уйти до катастрофы, позвать на помощь или простить Родиона не сразу.
— Хороший ответ, — сказал Эраст.
— Нет, — произнёс Фёдор.
Все испугались.
— Не хороший. Живой, — закончил он.
Ничего не исчезло.
Фёдор впервые использовал «нет» не для отмены, а для уточнения.
Мироздание облегчённо выдохнуло.
Глава сто двадцать девятая
Первое предложение
Аграфена объявила выпускной экзамен по первым словам.
Софья должна была задать вопрос, не создавая новый мир. Фёдор — отказаться, ничего не уничтожив.
В зал принесли сахарного петушка.
— Почему он один? — спросила Софья.
Новый мир не появился.
Тарас посмотрел на сына.
— Поделишься?
— Нет, потому что хочу сам.
Петушок остался цел.
— Экзамен сдан, — сказала Аграфена.
— А ответ на вопрос? — спросил Эраст.
Софья посмотрела на Фёдора.
— Он один, потому что Фёдор пока один.
Фёдор задумался и протянул сладость сестре.
— Да.
Дети произнесли первые предложения. Мир не исчез и не размножился.
Это сочли выдающимся достижением.
Космолингвист выдала родителям памятки. Эраст получил список разрешённых конструкций на сорока страницах. Тарасу достался один лист: «Сначала подумайте, потом всё равно спросите Миру».
Тишина сняла комнату ещё на год. Объясняев Причинович открыл школу честного «не знаю». Конкордия Всесогласная учредила праздник добровольного отказа.
Три Аглаи решили жить по очереди, но уже вечером каждая заявила, что сегодня очередь другой.
Круг ушёл ночевать к дракону.
— Я не принимаю посторонних, — сказала Ардеина.
— Я сын трёх одинаковых матерей.
— Заходи. Это гуманитарная катастрофа.
Полинин блокнот подвёл итог:
СЛОВА НЕ ПЕРЕСТАЛИ МЕНЯТЬ МИР.
ДЕТИ НАУЧИЛИСЬ МЕНЯТЬСЯ ВМЕСТЕ С НИМ.
Глава сто тридцатая
Когда дети сделали первый шаг
На следующий день Софья и Фёдор одновременно встали.
— Рано, — сказал Пуповин.
— После служебного взросления их организм считает ходьбу знакомым навыком, — объяснила Соломонида.
Софья шагнула к окну.
Под её ногой возник маленький мост.
Фёдор шагнул следом.
Мост позади исчез.
— Очень символично, — сказала Полина.
— Очень опасно, — сказал Эраст.
Дети шли по воздуху, создавая дорогу впереди и отменяя путь назад. Родители, тёща, крёстный и половина Дома бежали за ними.
— Стойте! — крикнула Мира.
Фёдор обернулся.
— Нет.
Слово никого не уничтожило, только отменило приказ.
— Почему вы идёте? — спросила Вера.
Софья показала вперёд.
В конце моста стоял человек без лица. В руках он держал часы, на которых все стрелки показывали последнюю минуту.
— Потому что он зовёт, — сказала Софья.
— Кто? — спросил Эраст.
Человек снял капюшон. Вместо лица оказалось семейное дерево, на котором не было ни одного листа.
— Я Последний Потомок, — произнёс он. — Пришёл из времени, где после вашей семьи никого не осталось.
Антонина Ладовна вышла вперёд.
— Почему?
Софья повторила:
— Почему?
За человеком возникли тысячи пустых будущих.
Фёдор посмотрел на них, но не сказал «нет».
Последний Потомок протянул часы.
— Потому что ваша семья однажды спасла мир слишком хорошо. Вы устранили последнюю опасность, а вместе с ней — необходимость меняться.
Тарас тяжело вздохнул.
— Я всегда подозревал, что качественная работа до добра не доведёт.
— Сколько у нас времени? — спросил Эраст.
— Одна последняя минута.
Часы начали тикать.
Часть четырнадцатая. Семейный совет в последнюю минуту
Глава сто тридцать первая
Минута длиной в семь поколений
Часы Последнего Потомка тикнули один раз.
Мир постарел на семь лет.
Софья и Фёдор стали школьниками. Эраст обнаружил седой волос и немедленно потребовал служебное расследование. Тарас обнаружил три седых волоса и назвал их жизненным опытом.
— Не тратьте удары, — сказал Последний Потомок. — Их осталось пятьдесят девять.
— Как тебя зовут? — спросила Антонина Ладовна.
— Никак.
— Так звали уже нескольких наших родственников. Всем пришлось исправлять.
Человек без лица поднял часы.
— Имя исчезло вместе с теми, кто мог его произнести.
Софья спросила:
— Почему ты последний?
Вокруг них возникло будущее.
Дом стоял целым. Миры были соединены безопасными дверями. Болезни лечились до появления, войны отменялись на стадии плохого настроения, семейные споры разрешал беспристрастный стол.
Люди жили долго, удобно и одинаково.
Детей не было.
— Никто не запретил рождение, — сказал Потомок. — Просто люди перестали понимать, зачем приводить нового человека в мир, где всё уже решено.
Фёдор посмотрел на совершенное будущее.
— Нет.
Оно не исчезло.
— Почему? — удивился Тарас.
— Это уже случилось, — ответил Потомок. — Отменять поздно.
— Тогда зачем пришёл?
— Чтобы вы не победили последнюю опасность.
— Какую? — спросил Эраст.
Потомок указал на Софью и Фёдора.
— Самих себя.
Часы тикнули снова.
Детям стало по четырнадцать.
Фёдор тут же спросил, где выход. Софья — почему родители ничего не понимают.
— Переходный возраст, — сказала Соломонида. — Мироздание не готово.
— Мы тоже, — ответили родители.
Глава сто тридцать вторая
Семейный совет экстренного взросления
Совет собрали прямо на мосту.
Стульев не было, поэтому Семён Парамонович открыл дверь в зал заседаний. Зал оказался занят другим семейным советом, который спорил уже триста лет. Пришлось заседать стоя.
— Первый вопрос: как вернуть детям возраст? — сказал Эраст.
— Второй: как не уничтожить опасность? — добавила Вера.
— Третий: кто разрешил Фёдору взять мой нож? — спросила Мира.
Четырнадцатилетний Фёдор спрятал нож за спиной.
— Нет.
Нож исчез и появился у Миры.
— Осваивает технику безопасности, — сказал Тарас.
Софья изучала пустые будущие.
— Почему люди перестали хотеть детей?
Последний Потомок ответил:
— Потому что ваше поколение превратило заботу в защиту от любого риска. Дети выросли, защитили своих детей ещё лучше, а те избавили следующих от необходимости выбирать. Через семь поколений жизнь стала услугой без новых заказчиков.
— Значит, нужно вернуть опасность? — спросил Круг.
— Не опасность. Неизвестность.
Порядок возмутился.
— Неизвестность нарушает план.
Случайность обрадовалась.
— Где подписать?
— Нигде, — сказал Потомок. — В моём времени неизвестность уничтожена. Последний её остаток хранится в семье, которая не смогла решить один вопрос.
Все посмотрели друг на друга.
— У нас таких вопросов много, — сказал Тарас.
— Нужен один, на который вы принципиально отказались отвечать.
Полинин блокнот раскрылся и написал:
КТО В ЭТОЙ СЕМЬЕ ГЛАВНЫЙ?
Мира, Вера и Антонина Ладовна одновременно сказали:
— Не начинайте.
В воздухе появилась маленькая чёрная точка.
Неизвестность нашлась.
Глава сто тридцать третья
Девочка по имени Ошибка
Чёрная точка росла, пока не превратилась в девочку лет восьми.
Одна коса у неё была длиннее другой, ботинки надеты не на те ноги, а на платье пришиты карманы с внутренней стороны.
— Меня зовут Ошибка, — сказала она.
Эраст вздрогнул.
— Имя желательно изменить.
— Почему?
Софья одобрительно посмотрела на новую знакомую.
— Потому что ошибка — это то, что нужно исправить.
— А если после исправления станет хуже?
Тарас протянул девочке руку.
— Добро пожаловать в семью.
— Не спеши, — сказала Мира.
— Я один раз решил правильно заранее.
Ошибка объяснила, что когда-то жила в каждом выборе. Благодаря ей человек мог свернуть не туда, встретить не того, опоздать на правильный поезд и успеть к собственной жизни. Но миры постепенно закрывали возможность ошибаться ради безопасности.
— Последней я спряталась в вопросе о главном родственнике. На него невозможно ответить правильно.
— Можно, — сказала Антонина Ладовна.
Все насторожились.
— Главный тот, кому сейчас хуже всех. Остальные помогают. Потом главный меняется.
Ошибка задумалась.
— Это не ответ. Это способ не отвечать.
— Значит, хороший.
Последний Потомок впервые обрёл глаза. Они были усталыми и молодыми.
— В моём времени Ошибку уничтожили Софья и Фёдор.
— Мы? — спросила Софья.
— Ты задала вопрос: «Почему люди ошибаются?» Нашла все причины. Фёдор сказал им «нет».
Фёдор посмотрел на девочку.
— Я ещё не сказал.
— Поэтому я и пришёл раньше.
Часы тикнули.
Софье и Фёдору стало по двадцать одному году.
Ошибка взяла их за руки.
— Теперь решайте, взрослые.
Глава сто тридцать четвёртая
Мир без неправильных дверей
Чтобы понять будущее, семья вошла в него.
Дверина не смогла открыть проход: в совершенном мире неправильных дверей не существовало, а правильные вели только туда, куда человек обязан был идти.
Семён Парамонович использовал главный ключ. Он открыл единственную дверь, которая сомневалась.
За ней был город без углов. Люди не сталкивались, не опаздывали и не знакомились случайно. Каждый маршрут рассчитывался заранее.
Тарас попытался свернуть в переулок.
Дорога мягко вернула его на путь.
— Удобно, — сказал Эраст.
— Ужасно, — сказал Тарас.
— Я сказал только про дорогу.
— С неё всё начинается.
Они нашли музей ошибок. За стеклом лежали опечатка, разбитая чашка, неудачное признание и решение человека, который однажды женился не на той женщине, но прожил с ней счастливее правильного варианта.
Экскурсовод рассказывал:
— В далёком прошлом люди не знали последствий. Они выбирали наугад и называли это свободой.
— А сейчас? — спросила Вера.
— Алгоритм назначает оптимальную жизнь.
— Кто создал алгоритм?
— Ректор Софья Кунилина и хранитель Фёдор Тюлькин.
Взрослые Софья и Фёдор переглянулись.
— Мы хотели избавить людей от боли, — сказала Софья.
— Нет боли — нет плохих решений, — добавил Фёдор.
Последний Потомок снял капюшон. Лицо стало яснее.
— И нет решений вообще.
На площади стоял памятник двум спасителям. Софья держала вопросительный знак, Фёдор — перечёркнутую дверь. Подпись гласила:
«ОНИ УСТРАНИЛИ ПОСЛЕДНЕЕ НЕИЗВЕСТНОЕ».
Ошибка бросила в памятник камень.
Промахнулась.
Камень попал в кнопку аварийного выбора.
Во всём городе погасли маршруты.
Глава сто тридцать пятая
Свобода вызывает техническую неисправность
Жители остановились.
Без маршрутов они не знали, куда идти. Один мужчина простоял двадцать минут перед двумя одинаковыми кафе. Женщина плакала у перекрёстка, потому что впервые могла повернуть налево.
— Верните алгоритм! — требовали люди.
Ошибка спряталась за Тарасом.
— Они меня не любят.
— Люди редко любят возможность ошибиться, пока не лишаются возможности выбрать, — сказала Вера.
Эраст восстановил часть указателей, но оставил на каждом перекрёстке минимум две дороги.
— Переходный режим, — объяснил он. — Свобода с информационным сопровождением.
— Ты изобрёл совет, — сказал Тарас.
— Совет не принуждает.
— Твой голос иногда забывает.
Взрослая Софья подошла к плачущей женщине.
— Куда вы хотите?
— Не знаю.
— Тогда можно начать с любого кафе.
— А если не понравится?
— Выйдете.
Слово «выйдете» напугало город. Здесь люди давно не покидали выбранные алгоритмом места.
Взрослый Фёдор открыл первую неправильную дверь. Она вела из кафе в лес, из леса — на корабль, а с корабля — домой к человеку, который пятнадцать лет не решался вернуться.
— Дверь неисправна, — сказал он.
— Оставим, — предложила Дверина.
Фёдор улыбнулся.
— Да.
По городу начали возникать неправильные двери. Люди терялись, находились и впервые знакомились без предварительного расчёта совместимости.
Последний Потомок обрёл рот.
— Будущее меняется.
— В лучшую сторону? — спросил Эраст.
Ошибка пожала плечами.
— Неизвестно.
Именно это слово запустило остановленные часы.
Глава сто тридцать шестая
Человек вспоминает собственное имя
У Последнего Потомка осталось сорок два удара.
С каждым изменением будущего его лицо становилось яснее. Появились брови, шрам на подбородке и выражение человека, которому часто говорили, что он похож на прадеда.
Антонина Ладовна посмотрела внимательнее.
— Ты похож на Тараса.
— Соболезную, — сказал Потомок.
— И говоришь как Эраст.
— Теперь соболезную себе.
Паша Былов раскрыл карманы памяти. В одном нашлась семейная фотография из будущего. На ней взрослые Софья и Фёдор стояли рядом. Между ними держал за руки маленького сына и дочь человек, похожий сразу на обе семьи.
На обороте было имя:
МИХАИЛ СОФЬИЧ-ФЁДОРОВИЧ КУНИЛИН-ТЮЛЬКИН.
— Два отчества? — спросил Эраст.
— Я потомок не брака, — сказал мужчина. — Я потомок общего дела. Софья и Фёдор основали Дом свободного выбора и усыновили моих предков как семью, а не детей.
— Тогда почему Последний?
— Когда выбор исчез, Дом закрылся. Люди перестали создавать новые связи. Я оказался последним, кто ещё помнил, что родственником можно стать.
Антонина Ладовна произнесла:
— Михаил.
Имя вернуло ему лицо полностью.
— Значит, ты наш? — спросил Тарас.
— По двум линиям, семи решениям и одной ошибке.
— Нормальный родственник.
Михаил передал часы Софье и Фёдору.
— В последнюю минуту вы уничтожили Ошибку. Теперь вы должны выбрать иначе.
Взрослая Софья спросила:
— Почему мы обязаны повторять этот момент?
Михаил улыбнулся.
— Не обязаны. Это первая ошибка будущего.
Глава сто тридцать седьмая
Суд над совершенством
Совершенный город потребовал вернуть прежнюю жизнь.
Жители собрались на площади. Одни хотели выбор, другие — безопасность. Третьи хотели, чтобы им разрешили хотеть позже.
Судьёй назначили Студента Номер Первый, ставшего к тому времени ректором безномерных наук. Он представился Егором Будущим и отказался садиться выше остальных.
— В чём обвиняется совершенство? — спросил он.
Полина открыла блокнот.
— В присвоении права человека ошибаться.
— Защита?
Эраст поднялся.
— Совершенство снижает страдание, предотвращает катастрофы и помогает людям принимать информированные решения.
Все удивились.
— Ты защищаешь их мир? — спросила Вера.
— Я защищаю право выбрать и его.
Тарас выступал обвинителем.
— Мир, где нельзя опоздать, лишает меня основных профессиональных качеств.
— Есть аргументы общего характера?
— Я и есть общий характер.
Ошибка дала показания последней.
— Я не добро и не зло. Я расстояние между человеком и правильностью. Иногда там помещается свобода. Иногда — глупость. Но без расстояния человек приклеен к ответу.
Егор вынес решение:
СОВЕРШЕНСТВО НЕ ЗАПРЕЩАТЬ.
НЕ ДЕЛАТЬ ОБЯЗАТЕЛЬНЫМ.
ОШИБКУ НЕ ОБОЖЕСТВЛЯТЬ.
НЕ УНИЧТОЖАТЬ.
Город разделился не на два мира, а на множество районов. В одном маршруты оставались точными. В другом улицы менялись по утрам. Между ними ходил транспорт, который иногда опаздывал по выбору пассажиров.
Взрослая Софья сняла с памятника вопросительный знак.
Взрослый Фёдор вернул на место перечёркнутую дверь.
Часы получили ещё один удар.
Глава сто тридцать восьмая
Дети возвращают детство
Софье и Фёдору было уже тридцать пять.
Они помнили прожитую за минуту жизнь: академию, Дом свободного выбора, создание алгоритма и исчезновение последнего поколения. Эти воспоминания стали настоящими, хотя будущее изменилось.
— Мы не можем снова стать младенцами, — сказала Софья. — Слишком много знаем.
— Можно забыть, — предложил Паша Былов.
— Нет, — ответил Фёдор. — Забытое повторяется.
Антонина Ладовна взяла их за руки.
— Детство — не отсутствие памяти. Это право не отвечать за всё сразу.
Соломонида Ефимовна достала две пелёнки. Они растягивались до любого возраста.
— Ложитесь.
— Нам тридцать пять, — сказал Фёдор.
— Мне больше. Не мешает командовать.
Взрослых детей завернули в пелёнки. Тарас смеялся первым, пока Мира не напомнила, что его очередь качать сына.
Эраст держал Софью и пытался не спрашивать, кем она станет теперь.
— Папа, — сказала она. — Я могу не быть ректором.
— Можешь.
— Тебе не жаль?
— Жаль будущего, которое я уже увидел. Но оно не твоё обязательство.
Фёдор посмотрел на Тараса.
— Я могу не основать Дом.
— Тогда я основаю.
— Ты?
— Хорошо. Мира основает. Я найду помещение.
Возраст начал уходить. Тридцать пять превратились в двадцать, затем в десять, в один год и, наконец, в один месяц.
Дети сохранили память не в голове, а в маленьких ветвях семейного дерева над кроватками.
Когда захотят — прочитают.
Часы тикнули ещё раз.
Им снова был месяц.
Глава сто тридцать девятая
Последняя минута отказывается заканчиваться
Михаил посмотрел на часы.
Стрелка дошла до последней секунды и остановилась.
— Почему? — спросила Софья.
Ни одного нового мира не возникло.
Она научилась спрашивать, не требуя немедленного ответа.
Фёдор сказал:
— Нет.
Ничего не исчезло.
Он отказался от необходимости всё отменять.
Ошибка села между ними и впервые правильно надела ботинки. Потом подумала и снова поменяла местами.
— Последняя минута больше не последняя, — сказал Михаил. — После неё появилось неизвестное.
За пустыми будущими начали зажигаться окна. Не все были счастливыми. Где-то спорили, где-то уходили, где-то возвращались. Рождались дети, создавались семьи, закрывались старые Дома и открывались новые двери.
Михаил перестал быть Последним Потомком.
За его спиной появились люди. Сначала один, потом десятки, затем целые поколения. Они не знали точно, кем ему приходятся, но махали руками.
— Мне пора, — сказал он.
— Куда? — спросил Тарас.
— В будущее. Там впервые появились дела.
Антонина Ладовна обняла его.
— Приходи на праздники.
— На какие?
— Мы придумаем. Родственникам повод необязателен.
Михаил ушёл по мосту. Фёдор не отменял дорогу за ним. Софья не создавала новую впереди.
Он строил её сам.
Часы остались у Антонины. На циферблате вместо последней минуты появилось слово:
ПОТОМ.
— Опасное слово, — сказал Эраст.
— Только если откладывать, — ответила Вера.
Глава сто сороковая
Семейная ошибка получает комнату
Вернувшись домой, они обнаружили, что Ошибка приехала с ними.
— Временно, — сказала она.
— У нас это слово означает навсегда без регистрации, — заметил Тарас.
Аделаида уже готовила документы.
— Фамилия?
— Не знаю.
— Так и запишем: Ошибка Неизвестная.
— Отчество?
Все посмотрели на Антонину Ладовну.
— Даже не думайте.
Костя предложил «Константиновна», потому что ошибки часто приводят к концу света. Дверина — «Дверевна», поскольку ошибка открывает непредвиденный путь. Паша — «Быловна», за способность делать прошлое неокончательным.
Ошибка выбрала все три.
— Наша, — сказала Антонина.
Ей выделили комнату рядом с Тишиной. Уже вечером Ошибка перепутала двери, и Тишина поселилась на кухне, где впервые за всю историю Дома стало тихо.
Софья и Фёдор спали в своих кроватках. Над ними висели ветви с воспоминаниями о взрослом будущем. Родители решили не читать без разрешения.
Эраст продержался семь минут.
— Я только проверю сохранность.
Софья открыла глаза.
— Почему?
— Потому что беспокоюсь.
— Слушаю.
Эраст сел рядом и рассказал дочери, как боялся потерять будущее, которое ещё не принадлежало ему.
В соседней комнате Фёдор сказал Тарасу:
— Нет.
— Я ничего не делал.
— Заранее.
Мира рассмеялась.
Полинин блокнот подвёл итог:
ПОСЛЕДНЕЕ БУДУЩЕЕ СПАСЕНО.
НЕИЗВЕСТНОСТЬ ВОССТАНОВЛЕНА.
ОШИБКА ОФИЦИАЛЬНО ПРОПИСАНА В ДОМЕ.
Антонина Ладовна закрыла блокнот.
— Теперь всё?
В дверь постучали.
На пороге стоял молодой мужчина с чемоданом и букетом. Он был похож на Михаила, но значительно сильнее нервничал.
— Здравствуйте, — сказал он. — Я жених Лады Завтрашней.
Тарас посмотрел на Эраста.
— Наконец-то чужая семейная проблема.
Из шкафа вышла Лада в свадебном платье.
— Не совсем чужая.
Антонина Ладовна сняла туфлю.
— Молодой человек, проходите. Познакомимся.
Часть пятнадцатая. Выдать будущую внучку замуж
Глава сто сорок первая
Жених из единственного будущего
Молодой человек стоял на пороге с букетом, чемоданом и выражением лица человека, который заранее прочитал семейную хронику, но всё равно пришёл.
— Имя? — спросила Антонина Ладовна.
— Артемий Возможнович Единственный.
— Фамилия тревожная.
— Она временная.
— Это ещё тревожнее.
Лада Завтрашняя вышла из шкафа в свадебном платье. Оно было сшито из белых календарных листов, на каждом стояла своя дата свадьбы.
— Мы решили пожениться, — сказала она.
— Когда? — спросил Игнатий Послезавтрович, её выбранный отец.
— Во всех удачных вариантах — сегодня.
— А в неудачных? — спросил Эраст.
Артемий поставил чемодан.
Из него выпали три фотографии. На первой он стоял рядом с Ладой. На второй сражался против неё. На третьей его не было, но букет лежал на могиле неизвестного человека.
— Я существую только в одном будущем, — признался жених. — В остальных становлюсь причиной войны или не рождаюсь.
— И какое будущее выбрала Лада? — спросила Вера.
— То, где мы вместе.
Антонина Ладовна прищурилась.
— Потому что оно хорошее или потому что вы там есть?
Артемий замолчал.
Лада ответила сама:
— Не знаю.
Девочка Ошибка выглянула из-за Тараса.
— Хорошее начало брака.
Полинин блокнот раскрылся:
АРТЕМИЙ ЕДИНСТВЕННЫЙ — ЖЕНИХ.
ВЕРОЯТНОСТЬ СВАДЬБЫ — ОДНА ИЗ СЕМИ.
ВЕРОЯТНОСТЬ ПОЯВЛЕНИЯ ТЁЩИ — СЕМЬ ИЗ СЕМИ.
Тарас похлопал жениха по плечу.
— Последнее уже произошло. Дальше легче не будет, зато перестанет быть неизвестно.
Глава сто сорок вторая
Собеседование с возможным зятем
Собеседование проводили в столовой.
За столом сидели Антонина Ладовна, Вера, Мира, Игнатий Послезавтрович, взрослая версия Софьи из академии и три Аглаи. Мужчинам разрешили присутствовать как наглядным пособиям.
— Род занятий? — спросил Эраст.
— Архитектор вероятностей.
— Что строите?
— Будущие, которые могут выдержать настоящее.
— Зарплата? — спросил Тарас.
— В большинстве миров достаточная.
— А в нашем?
— Ваш мир пока не принят бухгалтерией.
Антонина Ладовна задала главный вопрос:
— Почему Лада?
— Потому что рядом с ней я существую.
— Плохой ответ.
— Честный.
— От этого он не стал хорошим.
