Спасти мир и скоммуниздить огнедышку

— Получится начальник, — предположил Тарас. — Они часто возникают из одной подписи.

Пуаронов изучал последнюю страницу. Подделка Гориславы свернулась в дракона, но на бумаге остался продавленный след.

Сыщик заштриховал лист графитом.

Проявилась другая подпись.

«М. А. Пуаронов».

Все посмотрели на него.

— Вы создали Ничея? — спросил Эраст.

— Нет.

— Подпись ваша?

— Похожа.

— Это плохой признак?

— Для подозреваемого — обычный. Для сыщика — карьерный.

Пуаронов поднёс страницу к свету.

— Моя подпись нанесена раньше текста, раньше бумаги и, судя по нажиму, раньше моего рождения.

Хронопятов включил прибор.

Стрелка сделала круг и показала на московское хранилище.

— Подпись поставлена здесь через сорок лет.

— Значит, я когда-нибудь её поставлю.

— Не обязательно, — сказал Эраст. — Можно отказаться.

Пуаронов покачал головой.

— Тогда исчезнет причина рождения Ничея. А он уже существует.

Маленький дракон сел ему на плечо.

— Папа?

Мегрэ Артурович впервые за всю практику не нашёл логичного ответа.

Глава семидесятая

Отцовство как вещественное доказательство

Пуаронов потребовал провести экспертизу.

ВГТУ немедленно открыл лабораторию генеалогии невозможных существ. Заведовать ею назначили профессора Хронопятова, потому что все остальные вовремя спрятались.

Для анализа взяли чешуйку Ничея, волос Пуаронова и образец будущей подписи.

— У подписи бывает наследственность? — спросила Вера.

— У хорошей подписи бывает даже недвижимость, — ответила Пломбина.

Прибор смешал образцы, задымился и выдал три результата.

По первому Ничей являлся сыном Пуаронова.

По второму — его уликой.

По третьему Пуаронов происходил от Ничея, но должен был родиться после завершения экспертизы.

— Выбирайте наиболее вероятное, — предложил Хронопятов.

— Уберите третье, — сказал сыщик. — Я не желаю повторно проходить детство.

Ничей внимательно рассматривал Мегрэ Артуровича.

— Ты научишь меня расследовать?

— Сначала нужно установить, кто ты.

— А потом?

— Потом выясним, кто мешал установить.

— А потом?

— Потом составим список тех, кому было выгодно мешать.

— А потом?

Пуаронов понял, почему родители иногда признаются в преступлениях, которых не совершали.

Горислава коснулась чешуйки малыша.

— В нём нет моей эпохи.

Никто понюхал воздух.

— И моей.

— Откуда тогда он знает драконью речь?

— Он её не знает. Мы понимаем его до того, как он говорит.

Ничей открыл пасть.

Звука не было.

В головах присутствующих одновременно возник вопрос:

«Кто украл у меня голос?»

Пуаронов медленно повернулся к Серому Редактору.

Тот держал за спиной закрытую кавычку.

Глава семьдесят первая

Кавычки строгого содержания

Серый Редактор побежал.

Кавычка в его лапе дёргалась и выпускала отдельные звуки. Один из них был рёвом, второй — словом «папа», третий оказался началом древнего драконьего гимна и потребовал оркестр.

Пуаронов преследовал похитителя по коридору факультета.

— Верните голос владельцу!

— У него нет подтверждённого владельца!

— Голос принадлежит тому, кто им молчит.

Редактор свернул в архив. Полки там стояли до самого будущего. На каждой хранились варианты документов, которые люди собирались когда-нибудь оформить и благоразумно не оформили.

Тарас догнал Пуаронова.

— Есть план.

— Законный?

— Тогда это было бы заявление.

Он вытащил вторую кавычку, подобранную в ненаписанном пространстве.

— Если закрыть голос с обеих сторон, он станет цитатой. Цитату можно повторить.

— Откуда у вас кавычка?

— Лежала без присмотра возле чужой мысли.

Они зажали Серого Редактора между двумя знаками.

Тот превратился в прямую речь.

— «Я не крал голос, а временно изъял его для стилистической правки», — произнёс он против воли.

— Признание получено, — сказал Пуаронов.

— Вырвано из контекста!

— Контекст задержан отдельно.

Ничей подбежал и проглотил кавычку со своим голосом.

— Теперь меня слышно?

Стёкла хранилища треснули.

— Слишком хорошо, — сказал Броневиков. — Убавьте ребёнка до разрешённого уровня.

Малыш шепнул:

— Я знаю, зачем меня создали.

— Зачем? — спросил Пуаронов.

— Чтобы назвать настоящего автора.

В хранилище погас свет.

Из броневика раздался голос, которого раньше не было ни у одного героя:

— Не позволяйте ему произнести имя.

Глава семьдесят вторая

Имя, которое не помещалось в графу

Броневиков включил аварийное освещение.

Внутри машины никого нового не обнаружилось. Зато на каждом зеркале появилось чужое отражение.

У отражения было лицо Эраста, глаза Гориславы, пальто Пуаронова и карманы Тараса.

— Некрасиво смешали, — оценил Тарас. — Карманы следовало оставить мне.

Ничей указал на зеркало.

— Это Автор.

Отражение подняло палец.

— Автор не человек. Автор — место, где чужие решения становятся одной историей.

— У места есть имя? — спросил Пуаронов.

— Есть. Но если его назвать, все остальные имена станут персонажами.

Ничей вдохнул.

Пломбина закрыла ему пасть пломбой.

— Разглашение не согласовано.

Отражение улыбнулось.

— Вы всё равно приведёте меня в ВГТУ. Именно там я был создан.

— Университет сейчас внутри броневика, — сказал Эраст.

— Поэтому я уже здесь.

Зеркала потемнели. По ним побежали кадры: студенты разных веков писали дипломы, преподаватели исправляли формулировки, драконы защищали проекты, а чиновники переименовывали специальности быстрее, чем выпускники находили работу.

Хронопятов побледнел.

— Это коллективное намерение.

— Чьё? — спросила Вера.

— Всех, кто хотел создать новое, но был вынужден оформлять старое.

Пуаронов приблизился к зеркалу.

— Значит, Автор возник из ненаписанных идей ВГТУ.

— И теперь хочет стать единственным, кто решает, какая идея попадёт в мир, — сказала Горислава.

Ничей сорвал пломбу.

— Его имя — Прое...

Из зеркала вылетела рука и утащила малыша внутрь.

На стекле остался хвостовой отпечаток.

Пуаронов достал лупу.

— Похищение совершено отражением. Наконец-то нормальное дело.

Глава семьдесят третья

Следствие по ту сторону зеркала

Чтобы пройти через зеркало, требовалось не узнавать себя.

Тарас вошёл первым и заявил, что никогда особенно не интересовался оригиналом.

Пуаронов сменил шляпу на кепку, после чего отражение перестало считать его тем же человеком.

Эрасту пришлось улыбнуться.

Зеркало не поверило и пропустило его.

За стеклом находился обратный ВГТУ. Лестницы вели с нижних этажей на нижние, двери открывались в закрытые помещения, а дипломы выдавали при поступлении и отбирали после защиты.

По коридору шли студенты задом наперёд. Они забывали знания по мере приближения к аудитории и выходили на экзамен подготовленными исключительно к прошлому семестру.

— Уютное место, — сказал Тарас. — Здесь долги уменьшаются, если брать новые.

След Ничея состоял из вопросов. Они лежали на полу, как маленькие чёрные крючки.

Пуаронов поднял один.

«Почему создатель боится созданного?»

Второй спрашивал: «Можно ли украсть того, кто ничей?»

Третий оказался самым свежим: «Почему похититель знает расписание инкассаторов?»

Броневиков остановился.

— Расписание закрытое.

— Кто имеет доступ? — спросил сыщик.

— Руководство, диспетчеры и экипаж.

Все посмотрели на троих инкассаторов.

Пломбина достала журнал.

— Вчера к маршруту добавили четвёртого сотрудника.

— Кого?

В графе фамилии отражались буквы, но прочитать их можно было только справа налево.

Тарас прочитал:

— Вонаруап.

Пуаронов снял кепку.

— Моя фамилия наоборот.

Из-за угла вышел человек, похожий на Мегрэ Артуровича во всём, кроме направления мыслей.

— Я не похищал дракона, — сказал он. — Я вернул улику на место преступления.

Глава семьдесят четвёртая

Пуаронов против Вонаруапа

Двойник поклонился.

— Артурович Мегрэ, частный преступник Вонаруап. Специализируюсь на безупречно запутанных расследованиях.

— Преступлениях, — поправил Пуаронов.

— У каждого своя сторона зеркала.

Вонаруап носил такую же лупу, но рассматривал через неё общую картину и не замечал деталей.

— Где Ничей? — спросил сыщик.

— Там, где ему положено быть после исчезновения.

— То есть?

— До рождения.

— Его рождение уже зафиксировано.

— Поэтому я украл свидетельство.

Пломбина открыла сумку.

Под стеклом лежало пустое место.

— Документ исчез.

— Неверно, — сказал Вонаруап. — Исчезло отсутствие документа. Теперь никто не докажет, что он когда-либо был.

Пуаронов подошёл ближе.

— Вы работаете на Автора?

— Автор работает на меня. Я снабжаю его преступлениями, он обеспечивает мне расследования, в которых я никогда не виноват.

— Удобно.

— Искусство должно кормить создателя.

— А ваш создатель кто?

Вонаруап усмехнулся.

— Вы. В тот день, когда вам надоело раскрывать чужие дела, вы представили идеального преступника. Меня.

Пуаронов не моргнул.

— Воображение не является родством.

— Скажите это вашему сыну-дракону.

Из-за двери донёсся голос Ничея:

— Папа, он врёт на сорок два процента!

— Почему не на сто? — крикнул Пуаронов.

— Остальное он ещё не сказал!

Сыщик бросился к двери.

Вонаруап разбил зеркало.

Коридор рассыпался на сотни отражений, и в каждом похититель убегал в другую сторону.

Глава семьдесят пятая

Погоня за всеми версиями подозреваемого

Пуаронов выбрал отражение, в котором Вонаруап прихрамывал.

— Почему это он? — спросил Эраст.

— В остальных он старается выглядеть невиновным. Здесь старается выглядеть раненым. Значит, забыл о главном.

Они прыгнули в осколок.

Оказались в актовом зале обратного ВГТУ. На сцене шла защита диссертации «Методы управления реальностью без согласования с реальностью».

Вонаруап сидел в комиссии.

Автор в виде общего отражения докладывал результаты.

— Эксперимент доказал, что любой мир можно считать рукописью, если найти достаточно большой редактор.

— Редактора или редактор? — спросил член совета.

— В нашем случае разница стала причиной трёх катастроф и признана несущественной.

Семь драконов-редакторов расположились вдоль стены. Главный спал и поэтому руководил наиболее эффективно.

Ничей находился внутри стеклянной колбы. Каждый его вопрос превращался в формулу на доске.

«Кто автор?» давало энергию.

«Зачем?» открывало порталы.

«А если иначе?» расщепляло реальность.

— Они используют его как установку, — сказал Хронопятов.

— Для чего?

— Чтобы защитить проект задним числом и получить финансирование заранее.

Тарас одобрительно посмотрел на схему.

— Наука наконец приблизилась к хозяйственной деятельности.

Пуаронов вышел на сцену.

— Возражаю против выводов диссертации.

— Основание? — спросил Вонаруап.

— Эксперимент продолжается. Испытуемый ещё не задал последний вопрос.

Ничей ударил хвостом по колбе.

— А кто решил, что он будет последним?

Стекло покрылось трещинами.

Защита диссертации перешла в защиту от диссертации.

Глава семьдесят шестая

Государственная комиссия по концу света

Колба лопнула.

Вопросы разлетелись по залу.

Один спросил у Красного Редактора, зачем нужны три армии. Армии задумались и ушли обедать.

Другой поинтересовался у Серого, кто утвердил правила. Правила начали проверять подписи друг у друга.

Третий добрался до государственной комиссии:

— Почему вы оцениваете работу, если не поняли название?

Комиссия объявила перерыв для изучения собственного образования.

Автор-отражение рос. Каждый заданный вопрос отделял от него чужую мысль, и под зеркальной оболочкой проступала пустота.

— Не слушайте дракона! — приказал он. — Вопросы разрушают порядок.

— Нет, — сказал Эраст. — Они показывают, где порядок притворяется ответом.

Автор повернулся к нему.

— Ты получил карандаш благодаря мне.

— И до сих пор не написал ни одного удобного финала.

— Потому что боишься ответственности.

— Потому что знаю Тараса. Любой удобный финал он сдаст в аренду.

— По знакомству дешевле, — подтвердил Тарас.

Горислава раскрыла крылья. На них снова появились строки драконьей эпохи, но теперь буквы не подчинялись книге. Каждая рассказывала собственную историю.

— Ты хотел единственного автора, — сказала она отражению. — Но мир всегда написан слишком многими.

Вонаруап схватил Ничея.

— Тогда я задам вопрос за него.

Он направил морду малыша на Пуаронова.

— Кто виноват?

Пуаронов ответил сразу:

— Тот, кому выгодно, чтобы вопрос звучал раньше фактов.

Все взгляды обратились к Вонаруапу.

Он выпустил дракона.

— Ненавижу правильную последовательность.

Глава семьдесят седьмая

Преступник, укравший собственный мотив

Вонаруап отступал к кафедре.

Пуаронов шёл за ним.

— Вы похитили Ничея не ради Автора.

— Разумеется, ради него.

— Тогда оставили бы свидетельство. Автору нужна доказанная причина. Вы уничтожили её.

— Ошибка.

— Нет. Вы хотели, чтобы Ничей остался ничьим. Потому что только ничей дракон мог назвать автора без согласия владельца.

Вонаруап улыбнулся.

— Продолжайте.

— Но имя Автора вам не нужно. Вы и так его знаете. Вам нужен был сам момент называния.

— Зачем?

— Чтобы скоммуниздить авторство, пока все смотрят на имя.

Тарас восхищённо присвистнул.

— Красиво. Я бы сделал проще, но хуже.

Пуаронов указал на пальто двойника.

Под подкладкой виднелись тысячи подписей. Вонаруап срезал их с договоров, дипломов, книг и признаний.

— Вы крадёте не вещи, — сказал сыщик. — Вы крадёте право считать их своими.

— Вещи быстро кончаются. Право можно продавать многократно.

— Поэтому подделали подпись Гориславы моей будущей подписью.

— Ваш почерк вызывает доверие.

— Напрасно.

Пуаронов достал лупу и перевернул её.

Вместо увеличения она уменьшила Вонаруапа до размера мелкой оговорки.

Тарас накрыл преступника запятой.

— Временно изъят, — сказал он.

— Верните мою запятую, — возмутился Вонаруап снизу.

— Докажите право собственности.

Ничей подбежал к Пуаронову.

— Теперь ты подпишешь свидетельство?

Мегрэ Артурович посмотрел на малыша, потом на будущую подпись.

— Сначала проверю мелкий шрифт.

— Это значит «да»?

— Это значит, что ты уже почти родственник.

Глава семьдесят восьмая

Имя, найденное между строк

Оставалось назвать дракона.

Пломбина предложила форму из трёх листов. На первом требовалось указать выбранное имя, на втором — причины выбора, на третьем — причины, по которым причины могли измениться.

— Ничей мне нравится, — сказал малыш.

— Это статус, — возразил Пуаронов.

— А Тарас — профессия? — спросил дракон.

Тарас задумался и решил, что в некоторых регионах вполне возможно.

Горислава провела когтем по чёрной чешуе малыша. Под ней светились белые буквы.

Они складывались в слово, но всякий раз меняли порядок: Автор, Товар, Врата, Отвар.

— Его имя не написано, — сказала она. — Оно выбирает себя.

Ничей посмотрел на Эраста.

— Ты написал дверь. Папа нашёл преступника. Мама-эпоха вернула мне голос.

Горислава кашлянула огнём.

— Насчёт мамы мы проведём отдельное расследование.

— А Тарас?

— Дядя, — сказал Тарас. — Богатый внутренне и временно ограниченный внешне.

Малыш закрыл глаза.

— Тогда я Вопрос.

Пломбина записала имя.

В тот же миг обратный ВГТУ дрогнул. Коридоры повернулись правильной стороной, дипломы вернулись выпускникам, а знания — не всем, потому что срок хранения истёк.

Автор-отражение начал осыпаться зеркальной пылью.

— Вы не можете существовать без меня, — сказал он. — Кто-то должен соединять ваши решения в историю.

— Соединять — да, — ответил Эраст. — Решать за всех — нет.

Он поднял карандаш и написал одно предложение:

«У этой книги может быть больше одного автора».

Карандаш треснул.

Из трещины вырвалось пламя и прожгло в стене выход.

За выходом находилось московское хранилище.

Но броневика там не было.

Не было и Воронежа, который хранился внутри.

На полу лежала квитанция:

«ГРУЗ ВЫДАН ПОЛУЧАТЕЛЮ».

В графе подписи стояло новое имя дракона.

Вопрос прочитал его и удивился:

— Я ничего не получал.

Пуаронов осмотрел квитанцию.

— Подпись настоящая.

— Тогда кто подписал?

Из-за закрытой двери донёсся рёв целого города.

Сыщик надел шляпу.

— Кто-то, кто уже научился отвечать за тебя.

Глава семьдесят девятая

Получатель, выросший за время доставки

Вопрос изучил подпись.

Она была его, только линии шли увереннее, хвостовая петля стала длиннее, а последняя буква выглядела так, словно пережила несколько государственных переворотов и одну проверку орфографии.

— Я так не пишу.

— Пока, — сказал Хронопятов.

— Сколько мне было лет?

Профессор приложил прибор к квитанции.

— Четыреста восемьдесят три года.

— Я долго проживу?

— Судя по подписи, дольше, чем терпение регистратора.

Пуаронов провёл лупой по бумаге.

— Получатель поставил подпись добровольно. Нажим ровный. Следов угрозы нет.

— Значит, будущий Вопрос сам забрал город, — сказал Эраст.

— Или считал, что забирает его сам.

На обратной стороне квитанции обнаружился маршрут: Москва — Воронеж — время драконов — место, которого нет.

Последняя точка была обозначена вопросительным знаком.

Маленький дракон оживился.

— Это моё?

— Не всё, что похоже на тебя, принадлежит тебе, — сказал Пуаронов.

Тарас покачал головой.

— Очень вредная мысль. Особенно для торговли.

Броневиков проверил журнал выезда. Машина покинула хранилище восемь минут назад. За рулём значился Наличных.

Семён Аркадьевич стоял рядом.

— Я никуда не ездил.

— Подпись ваша, — сказала Пломбина.

— Не моя.

— Настоящая.

— Тогда тем более подозрительно.

Пуаронов сравнил время.

— Броневик ушёл после нашего возвращения, но до того, как мы заметили исчезновение. Похититель знал, сколько минут нам потребуется на удивление.

— И сколько? — спросил Эраст.

— Семь. Восьмую мы потратили на документы.

Из вентиляции донёсся детский голос:

— Папа, я нашёл ещё одну улику!

Все посмотрели на Вопроса.

Он молчал.

Голос из вентиляции был взрослым.

Глава восьмидесятая

Голос из будущего без обратного адреса

— Папа, не ищи броневик по маршруту. Маршрут ищет вас.

Пуаронов приблизился к вентиляционной решётке.

— Назовитесь.

— Вопрос.

— Докажите.

— Ты так и не подписал моё свидетельство. Вместо подписи нарисовал лупу, а Пломбина зарегистрировала её как семейный герб.

Мегрэ Артурович спрятал лупу. Он как раз собирался сделать именно это.

Маленький Вопрос сунул нос в решётку.

— Ты — это я?

— Я — то, чем ты станешь, если нам не помешают.

— А если помешают?

— Станешь причиной, почему помешали.

— Мне нравится взрослый я, — сказал малыш.

— Не торопись, — предупредил Пуаронов. — Мы знаем о нём только то, что он хотел сообщить.

Голос усмехнулся.

— Поэтому ты хороший отец.

— Это не доказано.

— Поэтому очень хороший.

Хронопятов разобрал решётку. За ней находилась труба, уходившая не вверх и не вниз, а в будущее.

На внутренней стенке осталась копоть. Горислава понюхала её.

— Огонь Вопроса. Но с примесью чужого времени.

— Чьего?

— ВГТУ.

Профессор просиял.

— Университет стал транспортным средством!

— Он и раньше перемещал людей, — сказала Вера. — Из надежд в отчётность.

Пуаронов спросил в трубу:

— Зачем вы забрали город?

— Чтобы спасти его от ответа.

— Какого?

— На вопрос, который я однажды задам.

Связь оборвалась.

Из трубы выпал кусок асфальта с воронежской разметкой. На нём мелом было написано:

«НЕ ПРИЕЗЖАЙТЕ В МЕСТО, КОТОРОГО НЕТ».

Тарас перевернул камень.

На другой стороне находилась подробная схема проезда.

Глава восемьдесят первая

Маршрут, преследующий пассажиров

Схема начиналась прямо у хранилища.

Когда Броневиков сложил её, на полу появилась белая полоса. Она поползла к выходу, свернула в коридор и остановилась перед служебной машиной.

— Маршрут прибыл, — сказал Наличных.

— Без заявки, — заметила Пломбина.

Полоса постучала по колесу.

Служебная машина завелась сама.

— Никто не садится, — приказал Броневиков. — Сначала проверим транспорт.

Тарас уже сидел на заднем сиденье.

— Изнутри удобнее.

— Вы всегда так проверяете опасные предметы?

— Только те, которые могут уехать без меня.

В машину вошли Эраст, Вера, Пуаронов, Горислава, Вопрос и Хронопятов. Маргарита Всеволодовна заняла место впереди, поскольку любой маршрут следовало воспитывать личным примером.

Инкассаторы разместились по инструкции. Никто лёг на крышу и превратился в багаж, превышающий допустимые размеры ещё до появления дорог.

Полоса двинулась.

Машина поехала за ней по Москве. На перекрёстках маршрут выбирал улицы, которых не было на картах, но все водители уверенно ругались, будто ездили по ним ежедневно.

Через двадцать минут за машиной уже тянулись дорожные знаки. Они не успевали занять места и ехали следом на тонких металлических ножках.

— Нас не ведут к броневику, — сказал Пуаронов.

— Почему?

— Следы слишком удобны. Настоящий маршрут показывает, куда ехал преступник. Этот старается убедить, куда должны ехать мы.

Белая полоса обиженно вильнула.

— Она вас услышала, — сказал Эраст.

— Хорошо.

Пуаронов открыл дверь и выбросил наружу пустую квитанцию.

Маршрут немедленно свернул за ней.

Машина продолжила ехать прямо.

Впереди стоял дорожный знак:

«ВОРОНЕЖ. 0 КИЛОМЕТРОВ».

За знаком начиналась Москва.

Но над крышами уже летали драконы.

Глава восемьдесят вторая

Воронеж, замаскированный под Москву

Город узнавался по мелочам.

На московских домах появились воронежские таблички. Автобусы объявляли остановки двумя голосами и спорили, какой город следующий. У подъездов сидели драконы и делали вид, что являются архитектурными излишествами.

— Броневик выгрузил Воронеж поверх Москвы, — сказал Хронопятов.

— Почему никто не замечает? — спросила Вера.

— Люди привыкли к ремонту. Если перекрыть улицу и поставить ограждение, за ним можно построить другую реальность.

На площади стоял корпус ВГТУ. Фасад изображал московский деловой центр, однако из окон высовывались студенты и спрашивали, будет ли пересадка зачётов.

У входа героев встретил пожилой дракон.

Он был чёрным с белыми крыльями. На лбу светилось имя «Ответ».

Маленький Вопрос замер.

— Это я?

— Не совсем, — сказал старый дракон. — Я то, чем ты стал после того, как перестал спрашивать.

Пуаронов шагнул вперёд.

— Вы подписали квитанцию?

— Да.

— Вы получили город?

— Да.

— Почему скрыли его?

— Потому что в Москве легче спрятать Воронеж, чем в Воронеже.

Тарас одобрительно кивнул.

— Масштаб обеспечивает незаметность.

Ответ посмотрел на малыша.

— Тебе нельзя здесь находиться.

— Почему?

— Потому что, встретив ответ слишком рано, вопрос перестаёт искать.

— А если ответ неправильный?

Старый дракон вздрогнул.

По его чешуе пробежала трещина.

Пуаронов заметил её.

— Вы не будущее Вопроса. Вы выдаёте себя за него.

Ответ расправил крылья.

— Тогда докажите это до того, как город проснётся.

За его спиной ВГТУ открыл тысячи окон.

Из каждого выглянул один и тот же Последний Читатель.

Глава восемьдесят третья

Тысяча последних читателей

Читатели спускались из окон по пожарным лестницам, по строкам объявлений и по чужому любопытству.

Все были без лиц. Каждый держал книгу на разной странице.

— Кто из них настоящий? — спросил Эраст.

— Последний не бывает во множественном числе, — сказал Пуаронов. — Следовательно, либо все поддельные, либо слово используется в рекламных целях.