Спасти мир и скоммуниздить огнедышку

— А вот этого там не было.

Текст поколебался и дописал новую строку.

Пуаронов взял карандаш и провёл вокруг Читателя круг.

— Вы знаете только то, что уже написано. Но делаете вид, будто знаете будущее.

— Разницы почти нет.

— Для преступления — огромная. Предвидение не оставляет черновиков. У вас на рукаве следы ластика.

Читатель спрятал руку.

— Я редактирую неудачные места.

— Например, мир без драконов?

— Мир без драконов оказался скучным.

— А мир с ними?

— Опасным. Но продаётся лучше.

Тарас уважительно кивнул. Впервые мотив преступления был ему понятен без перевода.

Читатель открыл следующую страницу.

— Через три абзаца Горислава вернётся.

Эраст шагнул к книге.

Броневиков остановил его.

— Не спешите. Груз могут выдавать только после проверки целостности.

Прошёл первый абзац.

Из подвала донёсся рёв.

Второй.

Стены университета раскрыли крылья.

Читатель улыбнулся отсутствующим ртом.

— А третий я читать не буду.

Он вырвал страницу и проглотил её.

Глава пятьдесят седьмая

Похищение, совершённое пищеварительным способом

Пломбина открыла акт.

— Зафиксировано уничтожение носителя информации путём употребления внутрь.

— Не уничтожение, — поправил Пуаронов. — Сокрытие улики в подозреваемом.

— В таком случае требуется опись подозреваемого.

— Возражаю, — сказал Последний Читатель. — Моё содержимое охраняется законом о тайне чтения.

Наличных достал переносной металлодетектор.

— Бумагу он не увидит.

— Зато увидит скрепку.

Прибор пискнул возле груди Читателя.

Броневиков удовлетворённо поднял палец.

— Имеется металлическое вложение.

Читатель отступил к кафедре. Из его рукава выпал зажим с гербом Московской инкассации.

Инкассаторы замерли.

— Это наш, — сказал Семён Аркадьевич.

— Откуда он у вас? — спросил Броневиков.

— Вы сами передадите мне его через тысячу страниц.

— Не передадим.

— Тогда он исчезнет у меня сейчас, и причинность будет испорчена.

Все посмотрели на зажим.

Тот почувствовал ответственность и начал ржаветь.

Пуаронов поднял его платком.

— Предмет действительно из будущего. Но на нём свежая пыль из библиотечного подвала. Подозреваемый не пришёл к нам из конца книги. Он прятался здесь до начала главы.

— Зачем? — спросил Эраст.

— Ждал рукопись. Значит, не он выбрал книгу. Книга выбрала его.

Из живота Читателя донёсся удар.

Потом второй.

На его пальто проступила красная строчка:

«НЕ ПЕРЕВОРАЧИВАЙТЕ ЧИТАТЕЛЯ».

Тарас немедленно перевернул его.

Читатель упал на кафедру, а проглоченная страница вылетела наружу и развернулась в воздухе.

На ней была нарисована дверь.

Дверь открылась.

Оттуда вышла Горислава.

Она была величиной с кошку, покрыта буквами и страшно сердита.

— Кто, — спросила она, — поставил на моей эпохе закладку?

Глава пятьдесят восьмая

Драконица мелким шрифтом

Эраст бросился к Гориславе.

Она отступила.

— Осторожно. У меня на левом крыле война за Северные горы. Помнёшь — придётся переписывать победителя.

По её чешуе двигались строки. На животе строились города, по хвосту переселялись народы, а под правым глазом две династии спорили о наследстве.

— Ты стала книгой? — спросил Эраст.

— Я стала эпохой, которую можно носить под мышкой. Не лучший вид бессмертия, зато пыли меньше, чем в мавзолее.

Хронопятов осмотрел её через прибор.

— Три миллиона лет сжаты в тридцать два печатных листа.

— Тридцать один, — сказала Горислава. — Один съели.

Последний Читатель попытался отползти.

Она прижала его хвостом.

— Зачем ты меня прочитал?

— Хотел вернуть драконов.

— Всех?

— Лучшие места.

— Он выбирал, — понял Пуаронов. — Читал только эффектные главы. Поэтому вернулись войны, огонь и имперские ошейники, но не вернулись драконьи школы, сады и санитарные нормы.

— Санитарные нормы можно оставить, — предложил Тарас.

Горислава дохнула на него дымом. На дыме мелким шрифтом было написано предупреждение.

Пломбина раскрыла реестр.

— Для восстановления груза необходимо последовательное чтение всей рукописи.

— С приложениями, — добавил Наличных.

— И примечаниями.

Последний Читатель побледнел тем местом, где предполагалось лицо.

— Там есть глава о налоговой реформе драконьих княжеств.

— Прочитаете выразительно, — приказал Броневиков.

Читатель посмотрел на дверь.

Дверь заранее заперлась.

Тогда он вытащил из кармана ластик и провёл по воздуху.

Исчезло слово «дверь».

Вместе с ним исчезли все двери ВГТУ.

Студенты обрадовались отмене занятий.

Преподаватели объявили, что выход всё равно будет найден и включён в контрольную.

Последний Читатель побежал по коридору, который больше никуда не вёл.

Глава пятьдесят девятая

Погоня по предложению с открытым концом

Коридор закончился запятой.

Читатель перепрыгнул её и оказался в следующем предложении.

Пуаронов побежал следом. Эраст — за ним. Тарас задержался, чтобы подобрать запятую: хорошая пунктуация в хозяйстве всегда пригодится.

Погоня проходила одновременно по ВГТУ и по рукописи.

Когда Читатель сворачивал налево, текст уходил в примечание. Когда спускался вниз, начиналась сноска. Один раз он спрятался в скобках, но Броневиков потребовал вскрыть их в присутствии понятых.

Горислава летела над строками.

— Не дайте ему добраться до оглавления! Он сможет поменять порядок событий.

Читатель уже видел впереди заголовок.

Тарас бросил найденную запятую.

Она попала между словами «успел» и «сбежать».

Фраза потеряла скорость.

Пуаронов настиг беглеца у номера страницы.

— Вы арестованы.

— На каком основании?

— На бумажном.

Сыщик прижал его к полю листа.

Но номер страницы оказался люком. Читатель провалился вниз, в ненаписанную часть книги.

Эраст заглянул вслед.

Там не было ни света, ни слов, ни законов природы. Только белое пространство, терпеливо ожидавшее чужих решений.

— Куда он попал? — спросил Эраст.

— В будущее текста, — ответила Горислава. — Там он может написать что угодно.

— Даже конец?

— Особенно конец.

Из белизны поднялась рука с карандашом.

На пустоте появилась первая строка:

«Все герои внезапно поняли, что Последний Читатель был прав».

Герои внезапно начали понимать.

Пуаронов ударил себя по голове читательским билетом.

— Ложный вывод! — крикнул он. — Не подкреплён уликами!

Понимание отступило.

— Быстрее, — сказала Горислава. — Пока он не научился писать убедительно.

Глава шестидесятая

Авторизация автора, которого не приглашали

Чтобы войти в ненаписанную часть, требовались права автора.

Эраст приложил ладонь к белому полю.

Поле ответило: «Недостаточно страданий для литературного доступа».

Тарас приложил свою.

«Недостаточно грамотности».

— Придирается, — сказал Тарас. — Грамотность у меня есть. Просто она не всегда со мной согласна.

Пуаронов предъявил удостоверение.

«Детектив имеет право войти после совершения преступления».

— Оно уже совершено.

«Но ещё не придумано».

Маргарита Всеволодовна отодвинула мужчин и постучала по полю костяшкой пальца.

— Откройте.

«Назовите основание».

— Я мать Веры.

Белое пространство немедленно раскрылось. Даже ненаписанное будущее знало, когда спорить бесполезно.

Все шагнули внутрь.

Там Последний Читатель строил финал. Он уже возвёл счастливый конец, два памятника себе и небольшое послесловие, где критики признавали его гениальность.

— Вы не автор, — сказала Вера.

— Автор — это тот, у кого карандаш.

— Тогда Тарас был автором половины наших неприятностей, — заметил Эраст.

— Я предпочитаю термин «соучастник замысла», — сказал Тарас.

Читатель провёл черту.

Между героями и ним выросла стена из окончательных решений.

Горислава ударила её пламенем. Решения не загорелись: окончательность вообще плохо поддаётся исправлению.

Пуаронов осмотрел кладку.

— Каждое решение опирается на предположение, что книга принадлежит тому, кто пишет.

— А кому она принадлежит? — спросил Эраст.

— Пока никому. Именно поэтому за неё все борются.

Броневиков подъехал на броневике прямо через сноску.

— В таком случае объявляю рукопись бесхозным грузом до установления получателя.

Пломбина поставила печать.

Стена покрылась инкассаторскими пломбами.

Последний Читатель больше не мог дописать ни одного окончательного решения без акта вскрытия.

— Это незаконно! — крикнул он.

— Значит, работает, — ответил Наличных.

Глава шестьдесят первая

Экспертиза почерка у существа без рук

Пуаронов забрал карандаш.

На нём не было марки, даты изготовления и следов пальцев. Зато под графитом обнаружилась драконья чешуйка.

— Карандаш сделан из рога, — сказал Никто.

Древний дракон всё это время шёл позади, потому что в ненаписанном пространстве наконец помещался целиком.

— Чьего? — спросила Горислава.

Никто понюхал карандаш.

— Моего.

— Но у тебя рога на месте.

— Этот вырос раньше меня.

Хронопятов застонал от профессионального восторга.

— Преддраконовый рог! Материя, возникшая до существа, которому должна принадлежать.

— Значит, карандаш может писать причины после последствий, — понял Пуаронов.

Читатель засмеялся.

— Наконец-то.

— Что?

— Вы расследуете не похищение драконицы. Вы расследуете появление автора.

В белом пространстве задрожали незаполненные страницы.

На каждой проступил один и тот же отпечаток — человеческая ладонь с чернильным пятном на большом пальце.

Эраст посмотрел на свои руки.

Пятно было у него.

— Я не писал эту книгу.

— Ещё нет, — ответил Читатель.

Вера взяла мужа за руку.

— Не верь ему.

— Я и не верю.

— Тогда почему пятно растёт?

Чернила поднимались по рукаву Эраста. Там, где они проходили, возникали фразы о Гориславе, ВГТУ, московских инкассаторах и человеке, который мечтал спасти мир без дополнительных семейных последствий.

Тарас прочитал одну строку.

— Стиль знакомый. Здесь я выгляжу умнее, чем обычно.

— Значит, писал друг, — сказал Пуаронов.

Горислава приблизилась к Эрасту.

— Ты обещал вернуться за мной. Чтобы выполнить обещание, ты должен был придумать место, куда я вернусь.

— Книгу?

— Мир.

Последний Читатель поклонился.

— Я всего лишь дочитал тебя до самого себя.

Глава шестьдесят вторая

Возвращение автора под расписку

Пломбина немедленно составила документ.

— Эраст Акакиевич, распишитесь в получении авторских полномочий.

— Я не хочу быть автором.

— Это не отменяет получения. Можете потом отказаться по форме АВ-13.

— Где её взять?

— У автора формы.

Эраст посмотрел на карандаш. Тот лежал у Пуаронова и притворялся канцелярской принадлежностью.

— Если я возьму его, всё написанное станет правдой?

— Нет, — сказал сыщик. — Только всё правдивое сможет стать написанным. Это значительно неудобнее.

Последний Читатель дёрнулся к карандашу.

Броневиков поставил между ними бронированный портфель.

— Дистанция до ценности — два метра.

— Вы не понимаете, — сказал Читатель. — Без конца книга развалится. Драконья эпоха вытечет во все возможные миры.

— А с вашим концом?

— Останется одна правильная версия.

— В которой правы вы, — заметила Вера.

— Совпадение редакционного характера.

Эраст взял карандаш.

Чернила на руке остановились.

Перед ним возникла пустая строка.

Он написал: «Горислава снова стала собой».

Ничего не произошло.

— Почему?

Пуаронов прочитал фразу.

— Потому что вы сами не знаете, кем она стала. Нельзя вернуть человеку или дракону прежнее состояние, если оно уже не вмещает пережитое.

Горислава кивнула.

— Напиши не за меня. Напиши дверь.

— Куда?

— В место, где никто ещё не решил, какой я должна быть.

Эраст написал дверь.

Она появилась посреди белого пространства, старая, деревянная, с табличкой ВГТУ и следом когтя вместо номера аудитории.

За дверью шумел современный Воронеж.

Над городом летали драконы, но никто не кричал. Внизу стояли дорожные знаки «Уступи дорогу низколетящему».

— Такого мира не было, — сказал Хронопятов.

— Теперь есть черновик, — ответил Эраст.

Глава шестьдесят третья

Воронеж с поправкой на крылья

Они вышли к главному корпусу ВГТУ.

На фасаде висели две даты основания. Одна относилась к человеческой истории, другая была выжжена драконьими цифрами за миллион лет до появления арифметики.

Студенты спешили на занятия. Люди проходили через двери, драконы залетали в окна, а заочники появлялись только во время сессии и поэтому считались самым редким видом.

По улице ехал автобус с прицепом для хвостов.

Тарас просиял.

— Хороший мир.

— Почему?

— Здесь билет за хвост оплачивается отдельно. Есть перспективы.

Горислава ступила на площадь. Буквы на её чешуе начали гаснуть. Города, войны и династии сходили с тела и занимали места в прошлом.

Она росла, пока не стала обычной взрослой драконицей.

— Получилось, — сказал Эраст.

— Пока нет, — ответила она.

В небе появилась трещина.

Через неё был виден другой Воронеж — без драконов. Потом третий, где драконы управляли городом, а люди жаловались на коммунальное пламя. Потом четвёртый, в котором ВГТУ был единственным государством и выдавал гражданство после защиты диплома.

Хронопятов проверил прибор.

— Черновик не выбрал окончательную реальность.

— Пусть люди выберут, — предложила Вера.

— Люди выберут ту, где меньше платить, — сказал Тарас. — Потом обнаружат мелкий шрифт.

Последний Читатель вышел из двери последним. Пломбы на его одежде исчезли.

— Здесь нет написанных законов, — сказал он. — Значит, мой приговор тоже не написан.

Он свистнул.

Из трещин прилетели семь драконов. На их шеях не было ошейников. Вместо них каждый нёс раскрытую книгу.

— Кто это? — спросил Эраст.

Горислава побледнела.

— Редакторы.

Первый дракон зачеркнул небо.

Солнце исчезло как неудачная метафора.

Глава шестьдесят четвёртая

Семь редакторов и одна лишняя реальность

Редакторы опустились на крышу ВГТУ.

Красный отвечал за сюжет и требовал больше катастроф. Синий следил за логикой и не верил в Тараса. Зелёный исправлял природу. Чёрный сокращал персонажей. Белый возвращал вычеркнутое. Серый работал с документами. Седьмой ничего не делал и считался главным.

— Рукопись нарушает правила, — сказал Серый.

— Какие? — спросил Эраст.

— Все, которые мы сейчас утвердим.

Красный раскрыл книгу.

Над городом появились три армии, древнее проклятие и срочная необходимость спасти мир до обеда.

Тарас посмотрел на часы.

— До обеда двадцать минут. Можно перенести спасение на ужин?

Чёрный провёл когтем по странице.

Тарас стал прозрачным.

— Второстепенный юмористический персонаж перегружает повествование.

— Я главный! — возмутился Тарас.

— По объёму неприятностей — несомненно, — сказал Пуаронов.

Он выхватил у Чёрного книгу и показал страницу остальным.

— Здесь нет оснований для сокращения. Только мнение редактора.

— Мнения достаточно.

— Тогда моё мнение: вы подозреваемый.

Чёрный дракон стал наполовину подозреваемым. На передней лапе возник наручник.

Пуаронов улыбнулся.

— В черновом мире утверждение действует на того, кто первым его оспорил.

Белый Редактор вернул Тарасу плотность.

— Я против сокращения комического элемента.

— Спасибо, — сказал Тарас. — За это я не продам вам вашу же книгу.

Синий Редактор тем временем изучал Эраста.

— Автор внутри собственного текста создаёт логическое противоречие.

— Жизнь внутри человека тоже создаёт медицинское, — ответил Эраст. — Однако нас пока не закрыли.

Главный Редактор впервые поднял голову.

— Закрыть рукопись.

Семь книг захлопнулись.

Город начал складываться пополам.

Глава шестьдесят пятая

Инкассация города в особо крупном размере

Броневиков открыл задние двери броневика.

— Загружаемся.

— Вся группа? — спросил Эраст.

— Весь город.

Наличных включил режим перевозки негабаритных ценностей. Машина расширилась изнутри. Сначала в неё поместилась площадь, потом корпус ВГТУ, затем несколько улиц и памятник, который сопротивлялся из принципа.

Пломбина записывала имущество.

— Один университет, два Воронежа, семь редакторов...

— Редакторов не берём, — сказал Тарас.

— Тогда останутся снаружи и перепишут маршрут.

— Берём как упаковку.

Город продолжал складываться. Люди входили в броневик, не прекращая заниматься делами. Водитель автобуса потребовал выделить полосу внутри салона. Драконы разместились на верхних полках, возмущаясь нормами ручной клади.

Горислава последней шагнула к машине.

Главный Редактор перегородил ей путь.

— Ты являешься текстом. Текст не может покинуть книгу.

— Я уже покидала мир, время и здравый смысл.

— Это не предусмотрено жанром.

— Значит, жанр тесный.

Она ударила хвостом. Редактор отлетел к сноске и временно стал примечанием.

Горислава вошла в броневик.

Броневиков захлопнул двери и поставил пломбу.

Снаружи осталась белая пустота.

— Куда везём? — спросил Наличных.

Пломбина проверила накладную.

В графе «получатель» стояло: «Москва. Инкассаторы Московские. Вчера».

— Это мы, — сказал Семён Аркадьевич.

— Но вчера мы ничего не получали.

— Значит, сегодня придётся доставить задним числом.

Машина тронулась по ненаписанной дороге.

За ней бежал Последний Читатель.

В руке он держал последнюю страницу.

На ней уже был напечатан акт о гибели всего груза.

Глава шестьдесят шестая

Доставка вчерашнего будущего

Броневик приехал в Москву за сутки до собственного выезда.

На проходной инкассаторского управления дежурный увидел машину, сверился с журналом и отказался удивляться до начала смены.

— Цель прибытия?

— Доставка города.

— Вес?

— С населением или без?

— По документам.

Пломбина подала накладную. Документ был подписан ею завтра и погашен вчера. Дежурный нашёл всё подозрительным, а потому подлинным.

Броневик въехал в хранилище.

Внутри него Воронеж продолжал жить. ВГТУ проводил занятия, драконы осваивали московские цены, а Тарас уже сдавал в аренду место рядом с запасным колесом.

— Почему мы привезли всех сюда? — спросил Эраст.

— Потому что хранилище не является книгой, — сказал Пуаронов. — Редакторы не смогут сократить то, что принято как материальная ценность.

— А Последний Читатель?

— Он принесёт страницу. Иначе акт о гибели груза не вступит в силу.

Будто услышав его, снаружи постучали.

Три коротких удара, три длинных и снова три коротких.

— Сигнал бедствия? — спросил Броневиков.

— Сигнал человека, который не знает код, но старается выглядеть международно, — ответил Пуаронов.

Дверь открыли на длину цепочки.

За ней стоял Последний Читатель.

— Я принёс документ о вашем уничтожении.

— В двух экземплярах? — спросила Пломбина.

— В одном.

— Тогда уничтожение не принимается.

Читатель попытался просунуть страницу в щель. Броневиков перехватил её щипцами.

Пуаронов посмотрел на текст.

— Подпись поддельная.

— Чья?

— Гориславы.

Драконица подошла ближе.

Подпись на странице зашевелилась и свернулась маленьким чёрным драконом.

Никто втянул воздух.

— Не подпись.

— А что?

— Яйцо.

Буквы на странице лопнули.

Из них вылупился дракон, которого не было ни в рукописи, ни в истории.

Он раскрыл глаза и первым делом спросил:

— Кто здесь автор?

Глава шестьдесят седьмая

Новорождённый с готовым вопросом

Все посмотрели на Эраста.

Эраст посмотрел на Тараса.

— Почему на меня?

— Ты лучше врёшь в критические моменты.

— Я не автор.

Маленький чёрный дракон повернул голову.

— Ответ принят.

На его лбу появилось слово «Никто».

Древний дракон возмутился.

— Занято.

Слово сместилось на бок и превратилось в «Ничей».

— Так хуже, — сказал Пуаронов. — Ничейное быстро присваивают.

Последний Читатель протиснулся в хранилище.

— Я автор.

Новорождённый посмотрел на него.

— Докажите.

— У меня последняя страница.

— У Пломбиной накладная. Она тоже не писательница.

Ирина Павловна обиделась исключительно на слово «тоже».

Читатель поднял карандаш, но карандаша у него не было. Он остался у Эраста.

— Тогда я читатель.

— Последний?

— Да.

— После последнего ничего не бывает.

Маленький дракон дыхнул чёрным огнём.

Последний Читатель исчез.

На полу остался его билет.

Тарас поднял документ.

— Удобный ребёнок. Один вопрос — и подозреваемого нет.

Пуаронов осмотрел пепел.

— Подозреваемый не уничтожен. Он переведён за пределы повествования.

— Это где?

— Там обычно находятся здравый смысл, лишние расходы и персонажи, которых автор обещал вернуть.

Горислава наклонилась к малышу.

— Кто тебя создал?

— Подпись.

— Чья?

— Того, кто подпишет меня первым.

Пломбина немедленно спрятала ручку.

— Без регистрации к дракону не прикасаться.

Ничей чихнул.

На дверях хранилища появилась надпись:

«МОСКОВСКИЙ ФИЛИАЛ ВГТУ. ФАКУЛЬТЕТ АВТОРСКОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ».

Воронеж внутри броневика получил столичную прописку.

Глава шестьдесят восьмая

Факультет, открытый до утверждения специальности

Через десять минут у факультета появился декан.

Им оказался Серый Редактор.

Он вышел из служебного шкафа в мантии, сшитой из непринятых поправок, и сразу потребовал штатное расписание.

— Вас не назначали, — сказала Пломбина.

— Назначение внесено в новую редакцию.

— Покажите предыдущую.

— Она утратила силу.

— Тогда покажите, как она её теряла.

Серый Редактор понял, что встретил естественного врага.

Ничей тем временем забрался на кафедру и начал принимать вступительные экзамены у всех присутствующих.

— Назовите автора собственной жизни, — потребовал он у Эраста.

— Обстоятельства.

— Не зачтено.

— Я сам.

— Самоуверенность зачтена вместо ответа.

Тарасу достался вопрос о происхождении чужой собственности.

— Она возникает там, где хозяин отвернулся.

— Отлично.

— Я всегда говорил, что образование должно учитывать опыт.

Пуаронову предложили раскрыть преступление, которого ещё не было.

Он осмотрел аудиторию, проверил окно и указал на Серого Редактора.

— Через семь минут вы украдёте у Ничея свидетельство о рождении.

— Неправда.

— Теперь не украдёте. Преступление предотвращено.

— Тогда ваш ответ нельзя проверить.

— Именно поэтому раскрываемость будущих преступлений достигает ста процентов.

Ничей поставил ему высшую оценку.

Горислава отказалась отвечать.

— Почему? — спросил малыш.

— Ты задаёшь вопросы, которые превращают ответы в судьбу.

— А что в этом плохого?

— Ответив однажды, можно всю жизнь объяснять, почему передумала.

Ничей задумался.

На его крыльях появились первые белые пятна.

Серый Редактор незаметно потянулся к чистому свидетельству о рождении.

Пуаронов посмотрел на часы.

— На минуту раньше. Снижаю раскрываемость до девяноста восьми процентов.

Глава шестьдесят девятая

Свидетельство о рождении без факта рождения

В свидетельстве были заполнены все графы, кроме имени, родителей и даты.

Место рождения значилось точно: «между подписью и её подделкой».

Пломбина положила документ под стекло.

— До установления происхождения дракон считается спорной ценностью.

— Я живой, — сказал Ничей.

— Это не отменяет спорность.

— Я могу выбрать имя?

— После согласования с создателем.

— А если создателя нет?

— Тогда он должен представить справку об отсутствии.

Ничей посмотрел на Эраста.

— Напиши мне создателя.

Эраст сжал карандаш.

— Я уже написал дверь, и теперь в банковском хранилище лежит Воронеж. Боюсь представить, что будет, если я напишу человека.