Спасти мир и скоммуниздить огнедышку

На третьей — «собственность».

Тарас уважительно присвистнул.

— Значит, сначала было имя. Потом дракон. Потом сразу собственность. Разумная история.

Из пустого места первой строки донёсся шелест страницы.

Глава девяносто восьмая

Первое слово, выданное последнему читателю

Пустая строка оказалась дверью.

Пуаронов открыл её лупой. За дверью находился читальный зал, построенный до письменности. Книги лежали на полках и терпеливо ждали букв.

В центре сидел Последний Читатель.

Теперь у него было лицо.

Оно принадлежало молодому Мегрэ Артуровичу.

Вопрос вцепился в шляпу отца.

— Ещё один ты?

— На этот раз нет, — сказал Пуаронов. — Лицо надето неправильно.

— Как можно неправильно надеть лицо?

— Улыбкой внутрь.

Читатель закрыл книгу.

— Я ждал вас.

— Поэтому спрятались за три миллиона лет до встречи?

— Хорошее ожидание требует дистанции.

На столе перед ним лежала первая строка реестра. В ней было записано имя паровой драконицы, но буквы закрывали друг друга.

— Верните имя, — сказал Пуаронов.

— Оно моё. Я прочитал его первым.

— Прочтение не означает владение.

— А авторство?

— Тоже.

— Тогда зачем люди ставят имя на обложке?

— Чтобы читатель знал, кого обвинять после финала.

Последний Читатель рассмеялся лицом Пуаронова.

— Я подарю имя драконице, если Вопрос задаст мне единственный вопрос.

— Какой? — спросил малыш.

— Тот, после которого вопросов больше не будет.

Вопрос задумался.

Пуаронов накрыл его пасть шляпой.

— Сделка отклонена. Предмет договора не существует.

— Пока.

Читатель раскрыл книгу.

На странице уже был напечатан последний вопрос.

Глава девяносто девятая

Вопрос, отменяющий продолжение

На странице стояла одна фраза:

«Зачем продолжать?»

Маленький Вопрос прочитал её молча.

Мир вокруг начал останавливаться.

Очередь нерождённых перестала расти. Небо выбрало серый цвет и отказалось пробовать другие. Бесформенные существа легли на землю, решив не становиться никем.

— Не отвечай, — сказал Эраст.

— Но это вопрос.

— Не каждый вопрос заслуживает ответа, — сказал Пуаронов. — Некоторые маскируют приказ.

— Какой приказ?

— «Остановись».

Последний Читатель поднялся.

— Всё должно закончиться. Иначе история ничего не значит.

— Конец придаёт форму, — ответил Эраст. — Но не обязан придавать смысл.

— Без конца вы будете спасать мир вечно.

Тарас просиял.

— Стабильная занятость.

— Вы устанете.

— Уже, — сказал Эраст. — Но это не доказательство завершённости.

Вопрос посмотрел на напечатанную фразу.

— Я знаю ответ.

Пуаронов напрягся.

— Какой?

— Чтобы узнать, что будет дальше.

Он выдохнул чёрное пламя.

Слово «зачем» сгорело. Осталось: «продолжать».

Мир снова двинулся.

Последний Читатель отшатнулся.

Паровая драконица схватила первую строку реестра.

Буквы разлетелись и окружили её.

Она впервые произнесла своё имя:

— Начала.

Глава сотая

Драконица по имени Начала

Имя изменило её.

Пар стал плотным. Крылья обрели форму, чешуя вспыхнула медью, а в глазах отразились все существа, которыми драконы могли стать и не стали.

Никто опустил голову.

— Я помню тебя.

— Нет, — сказала Начала. — Теперь ты можешь меня вспомнить.

Горислава подошла ближе.

— Я не крала твой огонь.

— Знаю. Тебе передали кражу вместе с пламенем.

— Вернёшь его?

— Нет.

Эраст удивился.

— Почему?

Начала посмотрела на Гориславу.

— Огонь прожил с ней эпоху. Возвращать его мне — всё равно что требовать назад выросшего ребёнка вместе с потраченными завтраками.

Тарас тихо спросил, можно ли вернуть хотя бы завтраки. Маргарита Всеволодовна ответила взглядом.

Начала открыла красный чайник. Внутри осталось тёмное небо без огня.

— Я заберу возможность другого пламени.

— Какого? — спросил Вопрос.

— Которое не сжигает, а начинает.

Она вдохнула.

Из чайника вышел прозрачный огонь. Там, где он касался земли, появлялись первые попытки: первый шаг, первая ошибка, первое слово, первый неудачный договор Тараса.

— Договор был перспективным, — возразил он. — Просто вторая сторона ещё не родилась.

Последний Читатель попятился к полкам.

— Это нарушает финал.

— Нет, — сказала Начала. — Отменяет твоё право выбирать его за других.

Она дохнула на его книгу.

Все последние страницы стали первыми.

Глава сто первая

Читатель, вынужденный начать сначала

Последний Читатель открыл книгу.

На первой странице Эраст ещё не знал Тараса.

На второй Тарас уже был должен ему небольшую сумму и крупное объяснение.

На третьей мир впервые собирался погибнуть и делал это без должной подготовки.

— Я всё это читал, — сказал Читатель.

— Тогда прочтите внимательнее, — ответил Пуаронов.

— Я знаю, чем закончится.

— Вы знали один вариант.

Книга перелистывалась сама. Каждый раз, когда Читатель пытался перескочить главу, страницы возвращали его к пропущенной детали: обещанию, взгляду, красному чайнику, пустому месту на фотографии.

— Это бесконечно.

— Нет, — сказал Вопрос. — Просто дальше, чем ты решил.

Читатель снял лицо Пуаронова. Под ним оказалось лицо пожилого Эраста из отменённого будущего.

Эраст вздрогнул.

— Опять я?

— Не вы, — сказал сыщик. — Маска собрана из знакомых лиц. Настоящего под ней нет.

Начала коснулась Читателя прозрачным пламенем.

Маски исчезли.

Под ними оказалась пустая страница.

— Он не человек, — поняла Вера.

— Он место для того, кто читает, — сказал Пуаронов. — Поэтому принимает любое лицо.

— Тогда его нельзя арестовать?

— Можно закрыть книгу.

Броневиков захлопнул обложку и поставил пломбу.

Изнутри донёсся голос:

— Кто-нибудь всё равно откроет!

Тарас задумался.

— Продать запечатанную книгу легче. В ней может быть что угодно.

Пломбина записала Читателя как условно задержанного до первого любопытного.

Глава сто вторая

Возвращение из времени, которое ещё не началось

Герои покинули Бюро через носик чайника.

Вонаруап попытался выйти вместе с ними, спрятавшись в папке «невиновные по недостатку будущего». Пуаронов заметил, что папка слишком довольна собой, и передал её Пломбиной.

— Преступник задержан? — спросил Эраст.

— До рождения закона, который он нарушил.

— И сколько ждать?

— Три миллиона лет. Срок предварительный.

В московском хранилище прошло четыре минуты. Проектировщик по-прежнему согласовывался. Вариант сидел на крыше броневика и учился не быть чьим-то будущим.

Начала вышла из чайника последней.

Стены дрогнули. Ячейка номер минус один начала закрываться.

— Ключ! — сказал Броневиков.

Вопрос поискал его во рту.

Ключа не было.

— Я его проглотил?

— Ты им открыл замок, — сказал Пуаронов. — После этого ключ стал причиной открытой двери и остался внутри прошлого.

— Значит, ячейку больше не открыть?

— Открыть можно всё, — заметил Тарас. — Вопрос только в ущербе и свидетелях.

Дверь исчезла.

На стене остался новый номер: ноль.

Пломбина сверилась с планом.

— Такой ячейки тоже нет.

Изнутри постучали.

Три коротких удара, три длинных и снова три коротких.

— Опять сигнал бедствия, — сказал Броневиков.

— Нет, — ответил Пуаронов. — Теперь человек знает код.

За стеной заговорил голос молодого Эраста:

— Не открывайте. Здесь хранится мир, который вы спасли в первой книге.

Эраст побледнел.

— Но мы его вернули.

— Значит, — сказал Пуаронов, — всё это время вы жили в другом.

Глава сто третья

Нулевая ячейка

Никто не прикоснулся к двери.

Даже Тарас, обычно считавший предупреждение разновидностью приглашения, держал руки в карманах и на всякий случай проверял, там ли они.

За стеной снова постучали.

— Эраст Акакиевич, — произнёс молодой голос. — Если рядом с вами Тарас, не позволяйте ему предлагать стене партнёрство.

Тарас оскорбился.

— Это действительно он, — сказал Эраст. — Ни один посторонний не мог так точно ошибиться во мне и Тарасе одновременно.

Пуаронов присел перед цифрой ноль.

— Голос знает первую книгу. Но не знает, что Тарас уже предложил стене два процента за молчание.

— Один, — уточнил Тарас. — Два она не заслужила.

Пломбина осмотрела кладку.

— По документам за стеной тридцать сантиметров бетона и служебная пустота.

— Пустота говорит моим голосом, — заметил Эраст.

— После последних суток это почти рекомендация.

Вопрос ткнулся носом в цифру. Ноль разошёлся, как зрачок. За ним показался коридор, залитый старым солнечным светом.

На пороге стоял Эраст лет на двадцать моложе. Рядом с ним был Тарас без седины, зато с чемоданом, на котором мелом написали: «Мир. Не кантовать».

Молодой Эраст поднял ладонь.

— Не входите. Я серьёзно.

— Я тоже, — ответил настоящий Эраст. — Особенно когда разговариваю с собой.

Молодой Тарас заглянул ему за плечо.

— А я в будущем разбогател?

— Духовно, — сказал старший Тарас.

— Значит, нет.

Пуаронов не смотрел на двойников. Он изучал чемодан.

На ручке висела московская инкассаторская пломба.

Дата на ней была поставлена за семь лет до того, как московская бригада впервые приехала в Воронеж.

— Вот почему дверь стала нулевой, — сказал сыщик. — Она хранит не прошлое.

— А что?

— Первоначальный экземпляр.

В глубине коридора зазвонил университетский звонок.

ВГТУ звал на занятие, которого никогда не было.

Глава сто четвёртая

Практическое занятие по несовершившейся истории

Войти решили только после составления акта.

Броневиков написал: «Проникновение в принадлежащую неизвестному миру реальность произведено по причине невозможности оставить её без присмотра».

— Разумно, — одобрил Пуаронов. — Особенно последняя часть. Она оправдывает половину человеческой истории.

За дверью пахло майским Воронежем, пылью и столовой ВГТУ. Коридор вывел их к аудитории, где на доске значилось:

«До драконов. Вводная лекция».

Профессор Хронопятов стоял у кафедры. Он был моложе, худее и ещё не носил часы на обеих руках.

— Опоздали, — сказал он.

— Мы пришли из будущего, — объяснил Эраст.

— Тем более. У вас было больше времени.

За партами сидели студенты, которых никто не помнил. На последнем ряду спала крошечная Горислава без крыльев. Её огонь лежал рядом в стеклянной колбе и ждал выдачи.

Начала остановилась у двери.

— Это было не так.

— Поэтому мир и сохранили, — сказал молодой Эраст. — Чтобы никто не выяснил, как было.

Хронопятов раскрыл журнал.

В нём стояли фамилии всех присутствующих. Напротив каждой — две оценки: одна за прожитую жизнь, другая за оригинальную.

У Эраста было «удовлетворительно» и «не явился».

У Тараса — «неудовлетворительно» и «допущен к пересдаче за особые заслуги перед бухгалтерией».

У Пуаронова строка была пустой.

— Меня здесь не было, — сказал он.

— Вас не было нигде, — ответил молодой Хронопятов. — Пока понадобился человек, способный заметить подмену.

Пуаронов снял шляпу.

— Кто сохранил этот мир?

Профессор указал мелом на чемодан.

— Те, кто его вывез.

Пломбина проверила пломбу.

Под московским гербом проступили три фамилии: Броневиков, Наличных, Пломбина.

Только инициалы были другими.

Глава сто пятая

Инкассаторы, работавшие до собственного рождения

В аудиторию вошли трое.

Первый был похож на Броневикова так, будто броню передавали в семье вместе с отчеством. Второй считал ступени и недоверчиво смотрел на бесплатный воздух. Третья держала папку, от которой документы сами выстраивались по датам.

— Константин Петрович Броневиков, — представился первый.

— Семён Моисеевич Наличных.

— Ирина Матвеевна Пломбина.

Московская бригада посмотрела на своих предшественников.

— Родственники? — спросил Тарас.

— Должностные лица, — ответила старая Пломбина. — Родство у нас запрещено инструкцией. Оно мешает объективно делить ответственность.

— Вы работали до драконов? — спросил Вопрос.

— Мы работали до времени, — сказал старый Броневиков. — Драконы появились позже. Оплата — ещё позже.

Наличных-младший с уважением кивнул.

— Тяжёлый период.

Старшая бригада открыла чемодан. Внутри лежал город, сложенный до размеров карты: дома, трамваи, река и ВГТУ, над которым не было ни одного дракона.

— Оригинальный мир приняли на ответственное хранение после первого спасения, — сказала старая Пломбина. — Вместо него выдали восстановительную копию.

Эраст сжал кулаки.

— Нам никто не говорил.

— В акте была сноска.

— Какая?

— «Спасение не означает возврат того же самого».

Тарас побледнел сильнее Эраста.

— Я подписал?

— Вы нарисовали стрелку к месту подписи и написали: «Согласен при наличии прибыли».

— Значит, не подписал.

— Стрелка пересекла линию. Юридически это было признано сокращённой подписью.

Пуаронов наклонился над городом.

На крыше крошечного ВГТУ стоял человек в шляпе.

— Но если меня создали только для обнаружения подмены, — сказал он, — почему я уже нахожусь в оригинале?

Крошечный человек поднял голову.

И помахал ему.

Глава сто шестая

Сыщик первого экземпляра

Пуаронов потребовал открыть чемодан шире.

— Шире мира не открывается, — предупредил старый Броневиков.

Тарас предложил сложить мир пополам. Обе Пломбины одновременно велели ему молчать.

Вопрос уменьшился, чихнув внутрь себя, и прыгнул на карту. Остальные последовали за ним через увеличительное стекло профессора Хронопятова.

Они оказались на крыше ВГТУ.

Человек в шляпе ждал возле вентиляционной трубы. Лицо у него было пуароновское, но усы закручивались в противоположную сторону.

— Мегрэ Артурович Пуаронов, — сказал он.

— Это имя уже занято, — ответил Пуаронов.

— Здесь оно появилось раньше.

— Чем можете доказать?

Двойник предъявил удостоверение. На фотографии отсутствовало лицо, зато печать стояла на месте.

— Я расследовал первое спасение мира, — сказал он. — И установил, что спасатели украли объект спасения.

Эраст возмутился.

— Мы ничего не крали.

— Вы вынесли мир из гибели и не вернули гибели расписку.

— Гибель выдаёт расписки?

— Только посмертно.

Пуаронов обошёл двойника кругом.

— Почему вы не покинули оригинал?

— Кто-то должен был охранять улики.

— Двадцать лет?

— Внутри чемодана прошло двадцать веков.

С крыши был виден спокойный город. Люди ходили на работу, студенты не сдавали чертежи, преподаватели не принимали их отказ за личное оскорбление. Мир выглядел обычным.

Слишком обычным.

Пуаронов снял перчатку и коснулся кирпича.

Под красной пылью обнаружилась чешуя.

— Этот мир тоже копия, — сказал он.

Двойник улыбнулся.

— Наконец-то.

Над городом раскрылось небо.

С обратной стороны оно было проштамповано: «ОБРАЗЕЦ».

Глава сто седьмая

Архив спасённых миров

Небо откинули, как крышку.

За ним стояли стеллажи.

На полках лежали миры: круглые, плоские, забытые, ещё не придуманные и один квадратный, который держался углом вниз из принципа.

На каждом висела бирка: «Спасён».

— Сколько их? — спросила Вера.

Наличных-старший сверился с книгой.

— Девятьсот девяносто девять официально. Один неофициально. Семь по доверенности.

— А настоящий наш мир?

— В архиве.

— На какой полке?

— Это служебная информация.

Горислава выдохнула узкую струю пламени. У книги обуглился угол.

— Полка сорок четыре, — быстро сказал Наличных. — Возможно, сорок пять. Нумерация мигрирует.

Они прошли между мирами. Из одного доносился вечный понедельник. В другом все обещания исполнялись, поэтому жители разговаривали исключительно намёками. В третьем депутаты действительно представляли население и содержались за тройным стеклом как редкий природный феномен.

Эраст остановился у пустой ячейки.

Бирка гласила: «Мир № 1. Выдан во временное пользование».

— Кому? — спросил он.

Старая Пломбина перевернула бирку.

На обороте было написано: «Получатель: Воронежский государственный технический университет».

Маргарита Всеволодовна поправила очки.

— Университет не мог получить целый мир без приказа ректора.

Хронопятов кашлянул.

— В некоторые эпохи ректором был сам университет.

— Зачем ВГТУ понадобился оригинал?

Профессор посмотрел на Началу.

— Для лабораторной работы.

Где-то далеко заревел дракон.

После него заревели ещё сотни.

— Какой работы? — спросил Эраст.

— «Возникновение времени драконов в контролируемых условиях».

Начала медленно повернулась к профессору.

— Значит, нас не нашли.

— Нет, — признался Хронопятов. — Вас защитили.

Глава сто восьмая

Лабораторная работа, пережившая лабораторию

Первых драконов создали не из огня.

Их создали из необходимости.

Оригинальный мир умирал слишком часто. Каждое спасение оставляло трещину, каждая трещина требовала сторожа, а люди отказывались охранять реальность без выходных и надбавки за метафизический вред.

Тогда ВГТУ разработал самовосстанавливающуюся систему.

— Драконов, — сказал Пуаронов.

— Прототипы автономной защиты, — поправил Хронопятов. — С крыльями для мобильности, огнём для ремонта и характером для отказоустойчивости.

Горислава посмотрела на него так, что профессор спрятался за терминологией.

— А любовь, память, имена?

— Побочные эффекты успешной эксплуатации.

Начала коснулась ближайшей полки. Все драконы в архивных мирах одновременно подняли головы.

— Почему вы спрятали время до нас?

— Потому что эксперимент закончился неудачно.

— Мы выжили.

— Именно.

Хронопятов объяснил: защита должна была подчиняться миру. Но драконы научились считать мир своим. Они не просто закрывали трещины — выбирали, каким миру следует стать после ремонта.

— То есть спасали его, — сказал Эраст.

— Без лицензии.

Московские инкассаторы сурово переглянулись. Самовольное спасение они считали опасным финансовым прецедентом.

Из глубины архива выкатился стол на колёсиках. На нём лежал старый лабораторный журнал ВГТУ.

Последняя запись была сделана рукой Эраста:

«Эксперимент остановить. Оригинал мира изъять. Драконов считать похищенными».

— Я этого не писал, — сказал Эраст.

— Писали, — ответил его молодой двойник. — Но после этого вас заменили.

Тарас заглянул в журнал.

— А меня?

— Вас пытались. Копия вернула деньги и отказалась запускаться.

Глава сто девятая

Человек, которого спасли вместо мира

Молодой Эраст сел на край полки.

— В первой истории погибал не мир, — сказал он. — Погибали вы.

Эраст долго молчал.

— Это звучит менее значительно.

— Поэтому формулировку изменили.

Пуаронов открыл лабораторный журнал. Между страницами лежала калька. Если наложить её на запись, слова менялись:

«Эраста изъять. Мир считать похищенным».

— Двойной текст, — сказал сыщик. — Один для исполнителей, другой для истории.

Вера взяла Эраста за руку.

— Кто тебя заменил?

Молодой Эраст кивнул на старших инкассаторов.

— Они доставили копию в восстановленный мир. Копия получила ваши воспоминания до момента спасения и прожила дальше.

— А настоящий я?

— Остался здесь.

— Тогда ты — настоящий?

— Я думал так первые сто лет.

Молодой Эраст снял часы. Под ремешком у него стоял номер: «ЭА-03».

На запястье Эраста обнаружился номер «ЭА-04».

Они посмотрели друг на друга.

— Где первый? — спросили одновременно.

Архив ответил гулом.

По стеллажам побежали красные огни. Бирки на мирах перевернулись. Вместо слова «Спасён» появилось другое:

«Залог».

Наличных-младший побледнел.

— Кто-то закладывал спасённые миры.

— За что? — спросил Броневиков.

Старший Наличных закрыл книгу учёта.

— За следующее спасение.

Пуаронов кивнул.

— Пирамида. Чтобы спасти новый мир, преступник закладывал предыдущий. Поэтому конец был запрещён: без следующей гибели нечем погашать старую.

— Кто мог начать это? — спросила Маргарита Всеволодовна.

Из пустой ячейки номер один донёсся голос.

— Я.

Он принадлежал Эрасту, который был старше обоих.

Глава сто десятая

Первый Эраст

Первый Эраст вышел из пустой ячейки.

Он был очень стар, но двигался быстро, словно возраст задолжал ему годы и опасался напоминаний. На нём висел выцветший студенческий билет ВГТУ.

— Эраст Акакиевич Кунилин, экземпляр первый, — представился он. — Инициатор спасения.

— Преступник? — спросил Вопрос.

— Это зависит от того, кто ведёт протокол.

Обе Пломбины подняли ручки.

— Тогда дважды преступник, — решил дракон.

Первый Эраст подошёл к Начале и поклонился.

— Простите.

— За что именно?

— Я хотел, чтобы мир научился спасать себя. А создал существ, которых мир принялся спасать от самого себя.

Он рассказал, что первая катастрофа была маленькой: трещина во времени под старым корпусом ВГТУ. Через неё будущее вытекало в прошлое. Студенты сдавали дипломы до поступления, преподаватели ставили оценки своим будущим предкам, а Тарас продал одну и ту же столовую трем историческим эпохам.

— Спрос был, — пояснил Тарас.

Чтобы закрыть трещину, Эраст отдал в залог весь мир. Он рассчитывал вернуть его через сутки. Но залогодержатель потребовал плату, которой ещё не существовало: огонь дракона.

— Поэтому вы начали время драконов, — сказал Пуаронов.

— Поэтому я создал Началу.

Драконица шагнула к нему.

— Создал или украл?

Первый Эраст не отвёл глаз.

— Украл из будущего возможность твоего рождения. Потом сделал вид, что подарил её миру.

Вопрос зарычал.

Стеллажи задрожали. Из каждого заложенного мира выглянули его жители.

— Верните нас, — заговорили они разными голосами.

— Я пытался, — сказал Первый Эраст. — Для этого и нужны были новые спасения.

Пуаронов надел шляпу.

— Нет. Для этого вам нужен был человек, которого все будут считать героем и никто не станет проверять.

Он посмотрел на Эраста четвёртого.

— Вы были не копией.

— А кем?

— Распиской.

Глава сто одиннадцатая

Расписка с характером

Эраст ощупал себя.

— На расписку я слишком устал.

— Старые документы всегда выглядят уставшими, — сказала Пломбина.

Пуаронов показал номер на его руке.

— «ЭА» означает не имя. «Экземпляр акта». Четвёртая редакция.

— А воспоминания?

— Приложение.

— Вера?

Пуаронов замолчал.

Вера сжала руку Эраста крепче.

— Я не приложение.

— Именно поэтому акт перестал быть актом, — сказал сыщик. — Документ, которого любят, получает биографию. Биография плохо поддаётся аннулированию.

Тарас облегчённо выдохнул.

— Значит, он настоящий.

— Он стал настоящим. Это дороже происхождения.

Первый Эраст усмехнулся.

— Красиво. Но залогодержатель так не считает.

— Кто он?

Вместо ответа все бирки на полках оторвались. Они закружились и сложились в фигуру высокого человека в сером костюме. На месте лица у него была сургучная печать.

— Просрочка составляет двадцать веков, семь романов и одну ненадлежащую концовку, — произнёс он.

Наличных-старший поклонился.

— Хранитель Обязательств.

— Ростовщик, — сказала Горислава.

— Термин эмоционален и потому облагается комиссией.

Хранитель протянул руку к Эрасту.

— Предмет залога подлежит взысканию. Расписка — погашению.

— Он человек, — сказала Вера.

— Это не препятствие. Люди регулярно погашают себя работой.

Броневиков встал между ними.

— Передача ценности без проверки невозможна.

— На каком основании?

Московский инкассатор вынул удостоверение.

— Москва.

Хранитель впервые отступил.

Даже обязательства знали, что спорить с московскими документами можно долго, но бесплатно не получится.

Глава сто двенадцатая

Инвентаризация невозможного

Две бригады инкассаторов начали пересчитывать миры.

Это было похоже на сотворение вселенной, если бы вселенную создавали по накладной и постоянно просили не загораживать проход.