Спасти мир и скоммуниздить огнедышку

— Додраконовая по списку, — говорил он. — Средневековье без заявки не пускать. Будущее пусть наденет бахилы.

Горислава спрыгнула на платформу. Молодая версия отделилась от взрослой. Две драконицы снова стояли рядом.

— Почему они разделились? — спросил Эраст.

— Университет фиксирует возраст обучающегося на момент поступления, — пояснил Хронопятов. — Здесь прошлое и будущее числятся в разных группах.

Из лаборатории донёсся звон.

На двери появилась надпись: «ЗАСЕДАНИЕ КОМИССИИ ПО ЭТИКЕ ПОХИЩЕНИЯ ДРАКОНОВ».

Внутри сидели ректорский Хронопятов, три Архивулкана, контролёр с печатью на лбу и человек, которого Пуаронов не знал.

Незнакомец был маленьким, круглым и носил костюм с множеством медалей. На каждой медали значилось: «ОБЕЩАЛ».

— Кто это? — спросил Тарас.

— Академик Завтраков, — ответил профессор. — Специалист по проектам, которые начнутся завтра.

Академик поднялся.

— Комиссия постановила признать Гориславу похищенной и передать законному владельцу.

— Решение принято до заседания? — спросил Эраст.

— Так экономится время.

— Кто владелец?

— Определится после передачи.

Пуаронов положил на стол слово «УБИТЬ».

— Кому принадлежит это?

Все члены комиссии отвели глаза.

Кроме незнакомого академика.

Он посмотрел слишком внимательно.

— Вам знакомо слово? — спросил сыщик.

— Русский язык мне знаком целиком.

— Тогда назовите форму.

— Инфинитив.

— Нет. Вещественное доказательство.

Академик Завтраков побежал.

Тарас подставил ему портфель.

Академик упал сегодня.

Глава тридцать третья

Человек, который всё откладывал на вчера

В портфеле Завтракова лежали сотни невыполненных обещаний.

Они были рассортированы по степени опасности. Бытовые занимали две папки. Политические — отдельный шкаф, сложенный внутрь портфеля. Обещания самому себе хранились россыпью, потому что их никто не считал официальными.

Пуаронов нашёл фразу будущего Эраста.

Она состояла из пяти частей:

«Я».

«Вернусь».

«За Гориславой».

«В день её смерти».

«Чтобы спасти».

Последнюю часть зачеркнули.

Вместо неё прикрепили найденное в поезде слово «УБИТЬ».

— Эраст обещал спасти Гориславу, — сказал Пуаронов. — Кто-то изменил конец фразы.

Взрослая драконица коснулась когтем обещания.

На её могильной чешуе появилась новая картина. Пожилой Эраст не убивал её. Он открывал рядом портал. Горислава входила в него и исчезала, а на землю падала пустая чешуя.

— Могила была прикрытием, — понял молодой Эраст.

— Ты спрятал меня от Хозяина, — сказала Горислава.

— Где?

— Этого воспоминание не показывает.

Завтраков сидел на полу и делал вид, что задержание начнётся позднее.

— Кто приказал заменить слово? — спросил Пуаронов.

— Я расскажу завтра.

— Завтра уже было.

— Тогда послезавтра.

Маргарита Всеволодовна раскрыла зонт.

— Молодой человек, я умею ждать. Но другим способом.

Завтраков сдался.

— Приказ пришёл из додраконовой эпохи. От первого существа, которое получит имя.

— Архивулкан? — спросил профессор.

— Он уже имел имя.

— Хозяин?

— У него было название, но не имя. В этом разница.

Пятая сумка открылась.

Из неё поднялось золотое слово.

Оно распалось на буквы и вылетело через окно.

В ту же секунду люди забыли, как их зовут.

— Ну вот, — сказал Тарас. — Только к отчеству привык.

Глава тридцать четвёртая

Город без имён и с большим количеством однофамильцев

Университет первым потерял название.

С фасада исчезли буквы «ВГТУ». Осталось пустое место и государственная аккредитация, оформленная на учреждение «То самое возле остановки».

Студенты перестали понимать, к кому обращаются преподаватели. Преподаватели воспользовались случаем и объявили, что неудовлетворительные оценки предназначались другим людям.

На московском броневике погасли номера. Машина сохранила назначение, но стала отзываться на свист.

— Нужны временные обозначения, — сказала Пломбина.

Она раздала всем номера.

Броневиков стал Первым, Наличных — Вторым, сама Пломбина — Третьей.

— Я буду четвёртым, — сказал Тарас.

— Вы седьмой.

— Почему?

— Первые шесть номеров заняты ответственными лицами.

Пуаронов отказался от номера.

— Почему? — спросил Эраст, временно обозначенный Пятым.

— Сыщик без имени полезнее. Подозреваемый не понимает, кому лгать.

Хозяин вошёл в зал комиссии.

Исчезновение имён сделало его сильнее. Раньше люди отличали своё от чужого по именам. Теперь он мог объявить владельцем любого и тут же заменить его другим.

— Передайте мне сумки, — сказал он.

— Кому именно? — спросила Пломбина.

— Мне.

— Назовитесь.

Хозяин открыл рот.

Имени у него не оказалось.

— Без идентификации выдача невозможна.

Он повернулся к Завтракову.

— Дайте мне имя.

— Обещаю завтра.

Хозяин поднял его одной рукой.

— Можно сегодня, — согласился академик. — Но задним числом.

Пуаронов тем временем собирал буквы, застрявшие в оконной раме. На одной сохранился след когтя. На другой — отпечаток печати Архивулкана. Третья пахла дымом Гориславы.

— Имя не исчезло случайно, — сказал он. — Его вызывают в додраконовую эпоху.

— Кто? — спросил Эраст.

— Первый дракон.

Маленькая Горислава подняла лапу.

— Не вы, — сказал Пуаронов. — Настоящий первый.

Из лабораторной установки донёсся глухой удар.

Экран включился:

«ДО ПЕРВОГО ДРАКОНА ОСТАЛОСЬ ОДНО ИМЯ».

Глава тридцать пятая

Именем неизвестного дракона

Профессор Хронопятов запустил установку.

Медные кольца вращались, собирая рассыпанные буквы. На экране появлялись варианты имени: Огневлад, Чешуил, Первый, Номер Один и предложение Тараса «Петрович», поскольку оно подходило почти всем.

— Имя нельзя придумать за другого, — сказала взрослая Горислава. — Дракон получает настоящее имя, когда выбирает, кем быть.

— Тогда почему твоё имя уже было на стекле? — спросил Эраст.

— Я написала его сама.

— Значит, ты не первый дракон, но первая свободно назвавшая себя.

Пуаронов посмотрел на чёрную чешую из письма.

Фраза «НЕ ДАЙТЕ МНЕ РОДИТЬСЯ» изменилась. Теперь на ней значилось: «НЕ ДАЙТЕ ЕМУ НАЗВАТЬСЯ».

— Кто такой он? — спросил Тарас.

Земля под корпусом задрожала.

Из глубины поднялась гигантская голова. Она была покрыта бесцветной чешуёй. На месте глаз находились пустые таблички.

Существо существовало раньше драконов, но ещё не решило, чем станет.

Хозяин бросился к окну.

— Я дам тебе имя!

Пуаронов загородил дорогу.

— Зачем?

— Названное можно записать. Записанное можно зарегистрировать. Зарегистрированное может принадлежать.

— А неназванное?

— Свободно.

Слово прозвучало для Хозяина как оскорбление.

Он метнул в древнее существо золотые буквы.

Они сложились в имя «СОБСТВЕННИК».

Маленькая Горислава взлетела и выдохнула пламя. Последняя буква расплавилась.

Получилось «СОБСТВЕННИК?».

Из кармана Тараса радостно выскочило Сомнение.

Вопросительный знак прыгнул на голову древнего существа.

Оно задумалось.

— Сейчас! — крикнул Пуаронов. — Пусть выберет само.

Эраст подошёл к окну.

— Как тебя зовут?

Древний зверь открыл пасть.

Первый звук был похож на землетрясение. Второй — на раскат грома. Третий оказался тихим человеческим словом:

— Никто.

Хозяин рассмеялся.

— Значит, ты ничто.

— Нет, — сказал Пуаронов. — Он назвался Никто. Теперь попробуйте доказать, что Никто принадлежит вам.

Пятая сумка захлопнулась.

Имена вернулись к людям.

Древний дракон Никто посмотрел на Гориславу.

— Дочь, — сказал он.

Обе драконицы одновременно отступили.

Глава тридцать шестая

Отец, появившийся позже дочери

Профессор сверился с приборами.

— Генетически Никто действительно является предком Гориславы.

— Насколько далёким? — спросил Эраст.

— Он её отец, дед, прадед и несколько видов промежуточных ящеров.

Тарас покачал головой.

— Семейные встречи у драконов ещё сложнее наших.

Маргарита Всеволодовна поправила очки.

— Ничего сложного. Родственник есть родственник. Главное — не оставлять его голодным.

Она достала из авоськи бутерброд и протянула дракону размером с университетский корпус.

Никто осторожно взял еду кончиком когтя.

— Мало, — сообщил он.

— Сначала попробуйте. Потом будете критиковать.

Хозяин пытался восстановить власть над именами. Он приклеивал к предметам таблички: «МОЁ», «ТОЖЕ МОЁ» и «ВРЕМЕННО ЧУЖОЕ». Никто с любопытством съедал таблички.

— Вы разрушаете порядок! — закричал Хозяин.

— Вкусный, — ответил дракон.

Пуаронов осмотрел царапины на его чешуе. Одна совпадала со следом на печати контролёра. Другая — с повреждением могильной чешуи Гориславы.

— Никто присутствовал в день её исчезновения.

— Я прятал дочь, — сказал дракон.

— Где?

— До себя.

— Это место или время?

— Да.

Хронопятов побледнел.

— Он отправил Гориславу в эпоху до собственного появления. Поэтому установка не могла обнаружить её и зарегистрировала детёныша первым драконом.

— Получается, взрослая Горислава всё это время находилась немножко до драконов? — спросил Эраст.

— Именно.

— Тогда кто прислал чешуйку?

Никто указал на будущего Эраста.

Тот снова появился возле шкафа. Теперь он был ранен. В руке держал пустой конверт.

— Я отправил, — сказал пожилой Кунилин. — Но текст написал не я.

— Кто?

— Горислава. Только не та, которую вы знаете.

За его спиной возникла третья драконица.

Она была белой, без крыльев и носила на шее восьмую сумку.

Глава тридцать седьмая

Третья версия одного похищения

Белая драконица назвалась Искрой.

Гориславой она была в мире, где Эраст передал семь ценностей Хозяину. После этого драконы стали собственностью Империи. Им выдавали номера, определяли допустимую температуру пламени и запрещали летать без маршрутного листа.

— Я отказалась от имени, — сказала Искра. — Без него меня не смогли поставить на учёт.

— И взяли другое? — спросил Тарас.

— Имя Искра мне дала девочка, которую я спасла.

— Значит, оно снова стало вашим.

— Нет. Стало нашим воспоминанием.

Пуаронов обошёл драконицу. Восьмая сумка на её шее была чёрной. Изнутри доносилось царапанье Сомнения, хотя само существо сидело в кармане Тараса.

— Это копия?

— Нет. То же Сомнение из другого будущего.

Два вопросительных знака увидели друг друга и немедленно усомнились, кто настоящий. От этого оба удвоились.

— Скоро их станет слишком много, — предупредил профессор.

— Сомнений слишком много не бывает, — сказал Пуаронов. — Бывает слишком мало решений.

Шестая сумка открылась.

Из неё вылетела развилка.

Она вонзилась в пол, и помещение разделилось надвое. В одном варианте Эраст шагнул вправо. В другом — влево. Оба решения продолжили существовать.

Затем Тарас решил проверить карманы Хозяина и одновременно решил не рисковать. Появились два Тараса.

Пломбина выбрала охранять груз и преследовать преступника. Возникли две бригады инкассаторов.

Через минуту лабораторию заполнили сотни вариантов каждого человека.

— Исчезло право выбора, — сказал Хронопятов.

— Наоборот, — возразил Пуаронов. — Каждый выбор теперь становится отдельной реальностью. Исчезло право отказаться от остальных вариантов.

Хозяин радостно смотрел, как множатся миры.

— В каждом из них появится собственность. В каждом буду я.

Маргарита Всеволодовна оглядела несколько сотен Эрастов.

— Кто из вас женат на моей дочери?

Все подняли руки.

— Тогда остальные могут исчезнуть.

Миры не послушались.

— Обычно это работает, — удивилась она.

Глава тридцать восьмая

Выбор из вариантов, придуманных чужим человеком

Каждая развилка предлагала два пути.

На первой двери было написано: «СПАСТИ ГОРИСЛАВУ». На второй: «СПАСТИ МИР».

— Ложный выбор, — сказал Эраст. — Мы должны сделать и то и другое.

Появилась третья дверь: «ПОПЫТАТЬСЯ СПАСТИ ОБОИХ И ПОТЕРЯТЬ ВСЁ».

— Очень отзывчивая система, — заметил Тарас.

Пуаронов не подошёл ни к одной двери. Он изучал петли.

— Все варианты принадлежат Хозяину. Пока мы выбираем предложенное, победит он.

— Что делать?

— Создать вариант, которого нет.

Тарас достал монету.

— Орёл — спасаем мир. Решка — Гориславу. На ребро — идём обедать.

Он подбросил монету.

Она зависла в воздухе и разделилась на три. Один Тарас спасал мир, второй Гориславу, третий уже искал столовую.

— Метод не сработал, — сказал первый.

— Зато третий доволен, — ответил второй.

Эраст закрыл глаза.

Он вспомнил Веру, Дом, первую встречу с Тарасом и все случаи, когда мир требовал выбрать одну правильную жертву. Мироздание любило такие задачи, потому что само не несло ответственности за ответ.

— Я не выбираю между Гориславой и миром, — сказал он. — Я выбираю не принимать этот выбор.

Ничего не произошло.

— Нужно действие, — подсказал Пуаронов.

Эраст снял обе двери с петель.

За ними оказалась одна и та же комната.

В центре стоял Хозяин и управлял развилками.

— Вы обязаны выбрать! — крикнул он.

— Мы выбрали войти без разрешения, — ответил Тарас.

Все варианты героев начали сливаться. Сотни Эрастов превратились в одного, сохранившего усталость каждого. Тарасы объединились, и у него в карманах оказалось имущество всех версий. Он немедленно предложил повторить эксперимент.

Инкассаторские бригады снова стали одной.

Шестая сумка закрылась.

Горислава проглотила светящуюся развилку.

— Шесть, — сказала Пломбина.

Седьмая сумка открылась.

На всём появилась цена.

Глава тридцать девятая

Сколько стоит то, чего нельзя купить

Над головой Эраста возник ценник: «Средняя стоимость спасения одного мира с учётом износа героя».

Цифра постоянно уменьшалась.

— Почему дешевею? — спросил он.

— Предложение превышает спрос, — сказал Тарас. — Миров много, спаситель один и уже подержанный.

На самом Тарасе висела табличка: «Цена договорная».

Пуаронов оказался «Не для продажи». Маргарита Всеволодовна — «Продавец передумал».

Гориславу оценили дороже всех государств вместе.

Хозяин вырос до потолка.

— Наконец всё можно сравнить, — сказал он. — То, что имеет цену, можно купить. То, что не имеет, ничего не стоит.

— Ошибка, — ответила Пломбина. — Отсутствие цены запрещает операцию.

— Я сам назначу цену.

— Продавец кто?

— Я.

— Покупатель?

— Тоже я.

— Операция между одним лицом не требует инкассации. Мы уезжаем.

Инкассаторы начали грузить сумки в броневик.

Хозяин приклеил к машине ценник. Наличных сорвал его.

— Не продаётся.

— Всё продаётся.

— Эта машина служебная. Даже водитель ей не владеет. Он только отвечает за каждую царапину.

Хозяин коснулся бронированного борта и отдёрнул руку. Ответственность оказалась тяжелее собственности.

Пуаронов заметил это.

— Вот что вы не можете присвоить. Ответственность.

— Она следует за правом.

— Нет. Вы забираете право и оставляете ответственность владельцу. Поэтому растёте, а мир расплачивается.

Тарас снял свой ценник.

— Согласен принять право без ответственности.

— Вы уже много лет тренируетесь, — сказал Эраст.

Снаружи город превращался в рынок. Люди торговали временем, дружбой, воспоминаниями и правом не отвечать на звонки. Несколько студентов пытались продать диплом до защиты. Академик Завтраков купил собственное обещание и перенёс оплату на завтра.

Взрослая Горислава посмотрела на ценник над своей головой.

— Если я дороже мира, меня придётся отдать.

— Кому? — спросил Эраст.

— Тому, кто сохранит мир.

— Именно этого хочет Хозяин, — сказал Пуаронов. — Чтобы вы согласились стать товаром ради остальных.

Маленькая Горислава подлетела к взрослой и сожгла ценник.

— Молодая вы принимает решения быстрее, — заметил Тарас.

— Молодая я ещё не научилась бояться цены ошибки.

— Зато знает её стоимость, — ответил сыщик. — Ноль. Ошибка не продаётся. За неё платят после.

Глава сороковая

Ограбление, которое оказалось доставкой

Седьмая ценность не покидала сумку.

Стоимость лежала внутри в виде простой медной монеты. На одной стороне было выбито «СКОЛЬКО», на другой — «ДЛЯ КОГО».

— Почему она не улетает? — спросил Эраст.

— Потому что стоимость возникает только при обмене, — сказала Пломбина. — Кто-то должен предложить встречную ценность.

Хозяин положил перед сумкой ключи от всех городов, короны всех правителей и документы на миры, которых ещё не существовало.

Монета не шевельнулась.

— Мало? — удивился он.

Тарас выложил содержимое карманов: три билета, чужую пуговицу, скидочную карту без бонусов и два Сомнения.

Монета приподнялась, подумала и снова легла.

— Почти, — сказал Тарас.

Эраст снял с пальца обручальное кольцо.

Маргарита Всеволодовна посмотрела на него.

— Я временно, — пояснил он.

Он положил кольцо рядом с сумкой.

Монета поднялась.

— Подходит, — сказал Хозяин. — Кольцо подтверждает принадлежность одного человека другому.

— Нет, — возразил Эраст. — Оно напоминает, что два человека добровольно выбрали быть рядом. Никто никому не принадлежит.

Монета раскалилась.

Горислава схватила её зубами и проглотила.

Седьмая сумка захлопнулась.

Ценники исчезли.

Хозяин уменьшился до человеческого роста.

— Все семь ценностей у дракона, — сказала Пломбина. — Теперь груз похищен окончательно.

— Нет, — ответил Пуаронов. — Теперь он доставлен правильному получателю.

— В маршруте указана Москва.

— Москва была не получателем, а отправителем. Город собрал доверие, меру, обещание, память, имя, выбор и стоимость. Московские инкассаторы должны были отвезти их тому, кто не станет ими владеть.

— Почему Гориславе?

— Потому что первый свободный дракон способен разнести их по времени.

Хозяин засмеялся.

— Вы забыли восьмую сумку.

Чёрный мешок на шее Искры раскрылся.

Два Сомнения исчезли из карманов Тараса и прыгнули внутрь. Мешок начал расти. Через несколько секунд он стал больше лаборатории.

— Что происходит? — спросил профессор.

— Сомнение не было грузом, — понял Пуаронов. — Это упаковка для всей истории.

Чёрная ткань накрыла стены, броневик и людей. ВГТУ исчез.

Они снова оказались в додраконовой эпохе.

Перед ними лежали тысячи яиц.

Над каждым висел вопрос: «Рождаться или нет?»

Никто стоял среди кладки. Рядом с ним находился пожилой Эраст.

— Вы опоздали, — сказал будущий Кунилин. — Горислава уже похитила семь ценностей.

— Мы знаем, — ответил молодой Эраст.

— Нет. Вы видели только второе похищение.

Пуаронов снял шляпу.

— А первое?

Пожилой Эраст указал на самое большое яйцо.

Изнутри постучали семь раз.

— Сначала она скоммуниздила не ценности, — сказал он. — Сначала она украла время драконов.

Часть третья

Эпоха, не поставленная на учёт

Глава сорок первая

Яйцо с историческим сроком хранения

Самое большое яйцо лежало в центре кладки.

Оно было выше броневика, шире университетской аудитории и заметно тяжелее будущего, которое пыталось из него появиться.

На скорлупе тянулись даты. Одни относились к древности, другие ещё не наступили, третьи были зачёркнуты и сопровождались пометкой: «Эта эпоха признана нецелесообразной».

Пломбина приложила сканер.

— Внутри находится груз.

— Какой? — спросил Броневиков.

— Время. Примерно три миллиона лет.

Тарас присвистнул.

— Если продать хотя бы по минуте, можно больше не работать.

— Вы и сейчас справляетесь без продажи, — сказал Эраст.

Профессор Хронопятов обошёл яйцо.

— В нём заключена эпоха драконов. Все события, которые должны были произойти между первым и последним драконом.

— Как можно украсть время? — спросил Наличных.

— Так же, как всё остальное. Сначала убедить окружающих, что оно кому-то принадлежит.

Хозяин подошёл к скорлупе.

— Эпоха моя. Я организовал её, зарегистрировал и обеспечил историческую необходимость.

— Кто подписал акт приёма? — спросила Пломбина.

— Первый дракон.

Все посмотрели на Никто.

Древний зверь доел бутерброд и ответил:

— Не подписывал.

— Он мог забыть, — сказал Хозяин.

— Дракон Никто появился до письменности, — заметил Пуаронов. — Если у вас есть его подпись, она поддельная или значительно опередила образование.

Пожилой Эраст положил ладонь на яйцо.

Внутри загремели крылья. На несколько секунд скорлупа стала прозрачной.

За ней проносились века: драконы строили города, воевали, заключали союзы, учились у людей, учили людей летать и несколько раз сжигали налоговую отчётность, за что позднее были объявлены мифическими существами.

Маленькая Горислава прижалась носом к скорлупе.

— Это её жизнь, — сказал Эраст.

— Не только её, — ответил Пуаронов. — Здесь миллионы жизней. Похититель украл не время. Он украл возможность случиться.

Изнутри снова постучали семь раз.

На поверхности яйца проступила восьмая отметка.

Она была похожа на след человеческой ладони.

Пуаронов сравнил её с рукой пожилого Эраста.

Совпадение оказалось точным.

Глава сорок вторая

Человек, оставивший отпечаток до собственного рождения

— Значит, яйцо закрыли вы, — сказал молодой Эраст.

— Да, — ответил пожилой.

— Почему тогда обвинили Гориславу?

— Я не обвинял. Я сказал, что она украла эпоху. Закрыл её я.

— Это одно и то же.

— Нет. В хорошем преступлении роли распределяются заранее. Иначе участники начинают импровизировать и получается государственное управление.

Тарас одобрительно кивнул.

Пуаронов рассматривал отпечаток.

— Рука ваша, но след оставлен позже, чем сформировалась скорлупа.

— Разумеется.

— Тогда яйцо сначала существовало открытым.

— Яйца обычно так не существуют, — заметил профессор.

— Это не яйцо, — сказал Пуаронов. — Это хранилище, которому придали форму яйца, чтобы драконы его охраняли.

Никто постучал когтем по скорлупе.

Звук оказался металлическим.

Пломбина нашла под слоем камня замочную скважину. Она совпадала с ключом от московского банковского хранилища.

Наличных проверил связку.

Одного ключа не хватало.

— Кто брал? — спросил Броневиков.

Все посмотрели на Тараса.

— У меня нет.

Сомнение выглянуло из его кармана и выразительно посмотрело вниз.

Тарас снял ботинок. Ключ находился под стелькой.

— Вот почему идти было неудобно.

— Как он туда попал?

— Видимо, спрятался.

Пуаронов не стал спорить с версией. Иногда улика, проведшая достаточно времени рядом с Тарасом, действительно начинала действовать самостоятельно.

Пломбина вставила ключ.

— Открывать без получателя запрещено.

— Получатель внутри, — сказал пожилой Эраст.

— Кто?

— Все драконы, которых ещё нет.

— У них отсутствуют документы.

Маргарита Всеволодовна раскрыла авоську.

— У маленькой есть свидетельство о включении в семью. На остальных потом оформим приложение.

Пломбина посмотрела на яйцо, внутри которого помещались миллионы драконов.

— Приложение будет объёмным.

— Ничего. Эраст поможет.

Эраст впервые испугался не конца мира, а бумажной работы после него.

Глава сорок третья

Вскрытие без права открывать

Ключ повернулся, но яйцо не открылось.

На скорлупе появилась надпись: «ТРЕБУЕТСЯ ВТОРОЙ КЛЮЧ».

— Где он? — спросил Броневиков.

— Первый находится у отправителя, второй должен быть у получателя, — объяснила Пломбина.

— Получатели не родились.

— Поэтому вскрытие невозможно.

Хозяин поднял руку.

— Я представляю будущих драконов.

Никто наклонился к нему.

— Не представляешь.

— Я создал для них Империю.

— Они просили?

— Они ещё не умели.

— Значит, не просили.

Сомнение довольно завиляло хвостом, которого у него не было.

Пуаронов осмотрел замок. Рядом с человеческой скважиной находилась узкая трещина, обожжённая изнутри.

— Второй ключ не металлический. Это пламя первого дракона.