Полная версия
— А потом пришли вы, — сказала Мира.
— Потом пришли мы.
В её голосе не было обвинения.
От этого слова старика прозвучали тяжелее.
— Мы сделали прибор, усиливающий выбор, — продолжил он. — Контур согласования. Он должен был удерживать стабильную линию событий. Если реактор ломался в девяти вариантах из десяти, система выбирала десятый. Если самолёт мог упасть, оставляла путь, в котором не падал.
— Хорошая система, — сказал Тарас.
— Первые три месяца — да.
— А потом?
— Мы решили применить её к людям.
Тишина стала плотной.
Даже чайник перестал шуметь.
— Кого-то заставляли выбирать нужное? — спросила Вера.
— Сначала нет. Система только предлагала безопасный вариант. Потом выяснилось, что можно задать вес. Сделать один выбор громче другого.
Мира посмотрела на мешок с обручем.
— Узда.
Савин кивнул.
— Контур номер шесть. Изначально медицинский. Помогал человеку выйти из шока, услышать собственное решение среди боли и страха. Потом его соединили с блоком возврата. Отказ начал возвращаться как согласие.
— Кто это сделал? — спросил Эраст.
— Не знаю.
— Вы были инженером проекта.
— А ты — руководителем.
Кунилин резко встал.
— Я не был руководителем!
На окне задребезжало стекло.
Все посмотрели на него.
Эраст остался стоять. Потом медленно сел.
— Прошу продолжать.
Авдей Ильич не стал смягчать голос.
— Нужен был профиль, который система не сможет склонить. Человек, способный сказать «нет» даже безопасному и разумному предложению.
Тарас повернулся к другу.
— Через козла прыгать отказался?
— Козёл шатался.
— Твой отец привёл тебя в лабораторию, — сказал Савин. — Мы записали простую беседу. Задавали вопросы. Предлагали игрушки, сладости, поездку. Ты каждый раз спрашивал: «Зачем?» Потом отказался надеть датчики, пока Акакий не объяснил, что они делают.
В памяти Эраста мелькнула белая комната.
Стул слишком высокий, ноги не достают до пола.
Круглая коробочка с проводами.
Отцовская ладонь на его плече.
— Я согласился, — сказал он.
— После объяснения. Система получила профиль согласия, которое нельзя выманить обманом. Он стал эталоном проверки.
— Почему моё имя указали как руководителя?
— Потому что главный допуск присвоили профилю. Не человеку.
— А биометрическая копия?
— Система росла. Училась строить твои возможные решения. Каким станешь в двадцать, сорок, семьдесят лет. Ты был её мерой.
Эраст посмотрел на свои руки.
— Моё старое лицо на пластине…
— Один из рассчитанных вариантов.
— Будущий Тарас? — спросила Мира.
Савин перевёл взгляд на Тюлькина.
— Может быть человеком. Может — моделью. Различить трудно, пока не спросишь то, чего система не могла знать.
— Он знал про табуретку.
— Об этом знал ты. Значит, могла знать система.
Тарас вынул оружие и положил на стол.
— А это модель?
Авдей Ильич увидел красную кнопку.
И отодвинул кружку.
— Осторожно положи на пол.
— Почему?
— Потому что синяя кнопка удаляет материальную структуру в заданном объёме.
— Уже проверил.
— Красная удаляет вариант, в котором была нажата.
Все замолчали.
Тарас посмотрел на устройство.
Очень медленно перенёс его на пол.
— То есть человек, который нажмёт…
— Исчезнет не только сам. Исчезнет вся линия событий, которая привела его к нажатию.
— Насколько большая линия?
— Зависит от человека.
— Будущий я нажал.
Савин долго смотрел на Тараса.
— Тогда он не мог этого сделать.
— Я видел.
— Если бы сделал, ты не помнил бы.
Мира поднялась.
— Значит, он солгал.
— Или хотел, чтобы вы так думали.
— Зачем?
— Чтобы вы поверили: он пожертвовал собой.
Мира отвернулась.
Тарас не двигался.
— Снимки, — сказал Эраст.
Все посмотрели на него.
Он достал записку из будущего.
— Латинская буква в отчестве. Вторая записка с той же ошибкой. Табличка у мельницы. Система использует профиль, но при переносе текста заменяет символ. Это не человек.
— Не обязательно, — сказал Савин. — Человек тоже может пользоваться системой.
— Кто имеет доступ?
Старик поднялся.
— Сейчас увидим.
Он подошёл к зелёной двери.
— Вы сказали не открывать.
— Сейчас уже завтра.
— Как определили?
Авдей Ильич кивнул на часы над печью.
Стрелки шли в разные стороны.
Минутная только что догнала часовую.
— В Старой переправе это считается полуночью.
Он открыл дверь.
За ней находился кабинет Эраста в НИИПИ.
Тот самый.
Только пустой.
За окном лежал снег. На календаре значился декабрь 1987 года. У дальней стены стоял дубовый шкаф.
Возле компьютера сидел мужчина в сером пальто.
Акакий Александрович Кунилин.
Отец Эраста.
Такой, каким сын запомнил его в последнее утро.
Акакий Александрович поднял голову.
Увидел людей за дверью.
Сначала Авдея Ильича.
Потом взрослого сына.
Лицо его изменилось.
— Эрик?
Эраст не ответил.
Не смог.
Отец встал.
Сделал шаг.
Между ними оставалось меньше трёх метров и тридцать девять лет.
— Не входи! — резко сказал Савин.
Эраст остановился на пороге.
— Почему?
— Это прошлое. Если пересечёшь границу без стабилизации, система свяжет вас напрямую.
— Что это значит?
— Один из вас займёт место другого.
Акакий Александрович подошёл ближе.
— Ты вырос.
Эраст смотрел на него.
На знакомый узел галстука. На небольшую складку у переносицы. На левой руке отца не хватало кончика мизинца — след станка, о котором он рассказывал сыну как о доказательстве необходимости читать инструкции.
Настоящий.
Или слишком точная копия.
— Вы живы? — спросил Эраст.
Отец посмотрел на Авдея.
— Для него прошло больше времени?
Савин кивнул.
— Для нас — меньше часа.
— Что случилось после того, как вы уехали?
Акакий Александрович закрыл глаза.
— Значит, я не вернулся.
— Нет.
— Прости.
Эраст почувствовал, как Вера встала рядом.
Не взяла за руку.
Не стала мешать ему держаться.
Просто разделила с ним порог.
— Почему? — спросил он.
— Потому что мы открыли Сердце. И увидели, что оно уже знает тебя взрослого.
— Я не понимаю.
— Я тоже не понял. Тогда.
Отец поднял с рабочего стола толстую папку.
На обложке было написано:
ПРОЕКТ «ЭРАСТ»
ЭТАЛОН НЕПРИНУЖДЁННОГО ВЫБОРА
— Система не рассчитывала твоё будущее, — сказал Акакий Александрович. — Она вспоминала.
В кабинете погас свет.
За окном, поверх зимней ночи 1987 года, проступил Белый город.
Высокие башни из гладкого металла.
Серые фигуры на улицах.
И гигантский скелет дракона над центральной площадью.
— Они нашли нас, — сказал отец.
Авдей Ильич схватился за дверь.
— Закрываем!
— Подождите! — Эраст шагнул вперёд.
Вера удержала его.
Не силой.
Ладонью на груди.
— Он сказал не входить.
— Это мой отец.
— Именно поэтому.
В дальнем конце кабинета открылась белая дверь.
Появился человек.
Высокий, седой, в безупречном светлом костюме.
С лицом семидесятилетнего Эраста Кунилина.
— Руководитель, — произнёс он. — Наконец-то вы вернулись.
Акакий Александрович обернулся.
Седой двойник поднял руку.
Из его пальцев вырвались серебряные нити.
— Закрывай! — крикнул отец.
Авдей Ильич потянул зелёную дверь.
Эраст успел увидеть, как одна нить обвилась вокруг руки Акакия Александровича.
Вторая полетела к порогу.
Вера толкнула Эраста назад.
Нить ударила в дверь.
Зелёная створка захлопнулась.
Изнутри донёсся глухой удар.
Потом тишина.
Эраст стоял, глядя на деревянную поверхность.
Его ладонь лежала на ручке.
— Откройте, — сказал он.
Авдей Ильич покачал головой.
— Сейчас нельзя.
— Мой отец там.
— Он всегда был там.
— Откройте.
— Эраст, — тихо сказала Вера.
Он повернулся к ней.
Впервые она увидела в его лице не сдержанность, не осторожность и не привычку прятать чувства за точными словами.
Ярость.
— Вы меня остановили.
— Да.
— Он мог выйти.
— А вы могли исчезнуть.
— Это было моё решение.
Вера побледнела.
Убрала руку.
— Да, — сказала она. — Ваше.
Эраст сразу понял, что сделал.
Но сказанное уже существовало.
В отличие от вариантов, его нельзя было вернуть внутрь.
Зелёная дверь задрожала.
По ней прошла белая трещина.
Из комнаты донёсся голос седого двойника:
— Связанная сторона нарушила волю руководителя. Соединение признано нестабильным.
Над дверью зажглись слова:
НАЧАТА ПРОЦЕДУРА РАСТОРЖЕНИЯ
Снаружи загудел мост.
Весь город содрогнулся.
С потолка посыпалась штукатурка.
Авдей Ильич посмотрел на Эраста и Веру.
— Поздравляю, — сказал он. — Вы ссоритесь всего минуту, а уже разрушаете семь миров. Редкий семейный талант.
Глава 14
Расторжение того, чего не было
Мост треснул второй раз.
Звук пришёл сверху — глубокий, протяжный, похожий на раскат грома, который заблудился в камне. В караульном доме качнулись лампы. Электрический чайник съехал к краю стола, но Авдей Ильич поймал его одной рукой.
— Кружки держите, — сказал он. — В прошлый раз всю заварку разлили.
Тарас подхватил оружие с пола.
— В прошлый раз тоже кто-то разводился?
— Тогда Совет Корон менял договор с драконами.
— И как?
— Плохо. Но чай был хороший.
Над зелёной дверью продолжали гореть слова:
НАЧАТА ПРОЦЕДУРА РАСТОРЖЕНИЯ
СТАБИЛЬНОСТЬ СВЯЗИ: 61%
Цифра сменилась на пятьдесят девять.
Вера стояла у стены.
Эраст — напротив двери.
Между ними было всего несколько шагов, но комната почему-то казалась длиннее, чем дорога от Ладена.
— Как остановить процедуру? — спросил Кунилин.
Авдей Ильич поставил чайник.
— Две стороны должны подтвердить связь.
— Как?
— Добровольно.
— Конкретнее.
— Старый ты тоже всё время требовал инструкцию.
— Он не я.
— Тогда перестань отвечать так же.
Эраст сжал ручку зелёной двери.
Она была тёплой. За ней находился отец. Или его прошлое. Или сохранённая системой копия.
Какая разница, если он произнёс «Эрик» тем самым голосом?
— Сначала откройте дверь.
— Нельзя, — повторил Савин.
— Там человек.
— Там момент. Откроем сейчас — он соединится с тобой.
— Вы не знаете точно.
— Знаю. Я уже однажды открыл.
Авдей Ильич закатал левый рукав.
От запястья до локтя тянулась полоса молодой кожи.
Не шрам.
Будто руку разделили пополам по времени: одна половина принадлежала старику, вторая — тридцатилетнему мужчине.
— Кто был по ту сторону? — спросила Мира.
— Я сам. За минуту до аварии.
Тарас подошёл ближе:
— И что произошло?
— Он увидел, кем станет. Испугался. Отступил.
Савин опустил рукав.
— Поэтому я до сих пор помню события, которых не совершал. Женщину, на которой не женился. Дочь, которая не родилась. Дом у моря, куда никогда не приехал.
Тарас посмотрел на красную кнопку лежавшего в его ладони оружия.
— Варианты не исчезают?
— Исчезают для мира. Не всегда для человека.
Мост загудел.
Стабильность упала до пятидесяти двух процентов.
На улице закричали.
Авдей Ильич шагнул к окну.
— Началось расслоение.
За стеклом город раздвоился.
По одной улице шли люди с вёдрами. По другой, занимавшей то же место, двигались серебристые машины. Деревянный дом то обрастал белыми металлическими панелями, то снова становился старым. Над крышей парил рекламный знак:
ЗАМЕНА ПАМЯТИ
БЫСТРО
БЕЗБОЛЕЗНЕННО
ПЕРВАЯ ЛИЧНОСТЬ В ПОДАРОК
Тарас прочитал.
— Не нравится мне ваше будущее.
— Это не наше, — сказал Савин. — Пока.
Эраст отпустил дверную ручку.
Повернулся к Вере.
Она не отвела глаз, но руки держала сцепленными перед собой, словно боялась снова протянуть их не вовремя.
— Я был неправ, — сказал он.
Надпись над дверью не изменилась.
— Система требует подтверждения, — напомнил Авдей Ильич.
— Я разговариваю не с системой.
Савин кивнул и отошёл к окну.
Эраст продолжил:
— Вы спасли меня. Я ответил так, будто ваше решение не имело значения. И будто человек обязан спокойно смотреть, как другой шагает в опасность, если тот назвал это своим выбором.
Вера молчала.
— Почему вы хотели войти? — спросила она.
— Там отец.
— Я понимаю.
— Нет. Я сам не понимаю.
Он посмотрел на зелёную дверь.
— Тридцать девять лет я знал, что он не вернётся. Сначала ждал. Потом злился. Потом привык рассказывать себе, что человек просто исчезает из жизни и с этим можно существовать. А теперь он оказался в трёх шагах. Я снова был шестилетним мальчиком. И хотел, чтобы кто-нибудь разрешил мне открыть дверь.
Вера разжала пальцы.
— А я снова стояла перед Денисом, который говорил, что сам решит, что для меня безопасно.
Эраст вздрогнул.
— Я не…
— Знаю. Вы не он.
Она подошла ближе.
— Но когда я увидела нить, летевшую к вам, то не думала о вашем праве выбирать. Я просто испугалась.
— И правильно сделали.
— Нет. Не правильно и не неправильно. Сделала — и всё. А теперь должна признать: если бы всё повторилось, я бы снова вас остановила.
Стабильность упала до сорока восьми процентов.
— Это не похоже на примирение, — заметил Тарас.
Мира толкнула его локтем.
— Молчи.
Эраст посмотрел на Веру.
— Тогда в следующий раз предупредите.
Она рассмеялась:
— Когда? Пока серебряная нить летит?
— Желательно заранее.
— Хорошо. Эраст, если вы снова попытаетесь исчезнуть в прошлом, я буду вам мешать.
— Принято.
— А вы?
Он подумал.
— Я постараюсь не говорить вам, что делать, когда на самом деле хочу сказать, что боюсь за вас.
Над дверью появилась новая строка:
ВЗАИМНОЕ НАМЕРЕНИЕ ЗАРЕГИСТРИРОВАНО
Стабильность поднялась до пятидесяти пяти процентов.
Тарас удивлённо присвистнул:
— Работает.
— Мы не закончили, — сказала Вера.
Она стояла совсем близко.
— Зачем вы идёте дальше со мной?
Эраст машинально хотел ответить: «Потому что этого требуют обстоятельства».
Увидел выражение её лица.
Отказался от формулировки.
— Потому что вы мне нужны.
Система не отреагировала.
— Для открытия моста? — спросила Вера.
— Нет.
Он снял очки, хотя протирать их не требовалось.
— Рядом с вами я реже думаю только о том, что может пойти неправильно.
Вера ждала.
— И чаще — о том, что ещё можно исправить.
Золотая линия прошла по зелёной двери.
Стабильность поднялась до семидесяти двух процентов.
— Теперь ты, — шепнул Тарас Вере.
— Я слышала.
Она взяла Эраста за руку.
— Я иду с вами не потому, что система назвала меня связанной стороной. И не потому, что мне некуда возвращаться.
— А почему?
— Потому что вы постучали, прежде чем войти в комнату, где могла находиться ловушка.
Кунилин растерялся:
— Это обычная вежливость.
— Уже нет.
Стабильность поднялась до девяноста четырёх процентов.
Над дверью вспыхнуло:
СВЯЗЬ ПОДТВЕРЖДЕНА
ФОРМА СОЮЗА: НЕ ОПРЕДЕЛЕНА
Тарас заглянул через плечо:
— Вот. Даже система не утверждает, что вы женаты.
Появилась следующая строка:
РЕКОМЕНДУЕТСЯ УТОЧНИТЬ ПРИ ПЕРВОЙ ВОЗМОЖНОСТИ
— А вот теперь утверждает, что вы тянете, — добавил он.
Вера отпустила руку Эраста.
— Тарас.
— Молчу.
Мост перестал гудеть.
За окном два города медленно соединились в один. Белые панели исчезли с деревянных стен. Рекламный знак мигнул и погас.
Авдей Ильич выдохнул.
— Контур удержали.
Эраст посмотрел на зелёную дверь.
— Теперь откроем?
— Нет.
— Почему?
— Потому что её открывают с той стороны.
Из-за двери донёсся стук.
Два раза медленно.
Три быстро.
Точно так же когда-то ответил шкаф.
Эраст постучал тем же ритмом.
Зелёная дверь стала прозрачной.
Они снова увидели кабинет 1987 года.
Акакий Александрович сидел на полу, прислонившись к столу. На правой руке темнел след серебряной нити. Седого двойника не было.
— Папа.
Отец поднял голову.
— Не входи.
— Что произошло?
— Он забрал папку. Не всю.
Акакий Александрович показал несколько вырванных листов.
— Кто он?
— Управляющий профиль. Мы создали его из твоих возможных решений.
— Почему старый?
— Возраст максимальной устойчивости. Мы рассчитывали, что опыт сделает копию осторожнее.
Тарас покачал головой:
— Не угадали.
Акакий Александрович услышал.
Слабо улыбнулся:
— Ты Тарас?
— Да.
— Значит, система всё-таки нашла свидетеля.
— Свидетеля чего?
Отец Эраста посмотрел на сына.
— Его отказа.
— Какого?
Белая трещина прошла по стене кабинета.
Акакий Александрович торопливо поднял лист.
— Слушай. Главное Сердце нельзя уничтожить. Нельзя отдавать Совету. Нельзя передавать Белому городу. Его должен отключить тот, чей профиль лежит в основе управления.
— Я?
— Да.
— Где Сердце?
— В Переходном дворе.
Мира приблизилась к двери.
— Ардейна там?
— Была.
— Моя мать?
Акакий Александрович посмотрел на неё.
— Лианна?
Мира побледнела.
— Вы знали её?
— Она помогла мне закрыть первый разлом.
— Где она?
Отец Эраста не успел ответить.
Снаружи раздался сигнал.
Низкий, механический, совершенно не похожий на городской колокол.
Авдей Ильич бросился к окну.
Над долиной появились белые точки.
Десятки.
Сборщики спускались из облаков.
— Они нашли узел, — сказал Савин.
За зелёной дверью Акакий Александрович поднялся.
— Закройте канал!
— Мы вернёмся, — сказал Эраст.
— Нет. Для меня вы ещё не приходили.
— Я найду вас.
Отец положил ладонь на прозрачную поверхность.
Эраст сделал то же самое со своей стороны.
Они не почувствовали прикосновения.
— Ты уже нашёл, — сказал Акакий Александрович. — Теперь найди себя.
Дверь погасла.
Снова стала зелёной и деревянной.
Эраст ещё секунду держал на ней ладонь.
Потом надел очки.
Повернулся к остальным.
— Что необходимо сделать?
Авдей Ильич уже натягивал ватник.
— Не дать им занять мост.
— Сколько у нас людей?
— Семнадцать.
— Оружие?
— Два арбалета. Три охотничьих ружья. Один старый излучатель, который стреляет по вторникам.
Тарас посмотрел на часы, идущие в разные стороны.
— Сегодня какой день?
— На этой стороне — вторник.
— Хоть одна хорошая новость.
Глава 15
Битва с соблюдением техники безопасности
На площади Старой переправы собирались защитники.
Их оказалось девятнадцать.
Авдей Ильич забыл посчитать кузнеца, который почти не слышал, и женщину, управлявшую шестиколёсной машиной. Она приехала последней, сняла с платформы длинный металлический стержень и сообщила:
— Заряд один.
— Почему один? — спросил Савин.
— Остальные ты израсходовал при прошлой проверке.
— Тогда они не сработали.
— Ты проверял не во вторник.
Тарас оглядел отряд.
Двое с арбалетами. Трое с ружьями. Четверо с копьями. Остальные держали то, что нашлось: молоты, багры, цепи и один особенно внушительный половник.
Половник был у трактирщицы.
— Им воевать собираетесь? — спросил Тюлькин.
— Я им мужа воспитывала. Эти ваши железные покойники мягче.
Возразить он не решился.
Белые точки приближались.
Теперь различались фигуры в серых костюмах. Они спускались стоя на небольших круглых платформах. Серебряные маски отражали три луны, хотя на вечернем небе пока светила одна.
— Они из другого времени, — сказала Мира.
— Какая разница? — спросил кузнец.
— В них трудно попасть. Вы стреляете туда, где они были или будут.
— А где они сейчас?
— Между.
Кузнец задумался:
— Значит, бить шире.
Простой подход иногда превосходил сложную науку.
Мост начинался у северной площади.
Широкая каменная дуга уходила вверх, становилась тоньше и исчезала в облаках. У её основания стояли две статуи драконов. Один был изображён с раскрытой пастью, второй — с закрытыми глазами.
Эраст заметил табличку у первой:
ВХОД
У второй:
ВЫБОР
— Почему не «выход»? — спросил он.
Авдей Ильич устанавливал излучатель между статуями.
— Потому что выйти отсюда можно в нескольких местах. Выбрать придётся одно.
— А если не выбрать?
— Мост выберет сам.
— На каком основании?
— На основании того, что считает полезным.
— У вашего устройства опасная склонность к превышению полномочий.
— Поэтому и зовём тебя.
Над камнями возникли золотые символы:
РУКОВОДИТЕЛЬ НА МЕСТЕ
СВЯЗАННАЯ СТОРОНА НА МЕСТЕ
СВИДЕТЕЛЬ НА МЕСТЕ
ХРАНИТЕЛЬ ПЕЧАТИ НА МЕСТЕ
Тарас прочитал:
— Как-то подозрительно все собрались.
Мира подняла меч.
— Нас собирали.
Первая группа Сборщиков опустилась на крыши.
Десять фигур.
Они двигались одинаково, поворачивая головы в один момент.
Голос прозвучал сразу отовсюду:
— Узел подлежит возвращению под управление Белого города. Сопротивление увеличит совокупный ущерб.
— Нам сегодня уже угрожали заботой, — сказала Вера.
Один Сборщик повернулся к ней.
— Драконий контур нестабилен. Рекомендуется добровольная передача.
— Отказано, — ответил Эраст.
Фигуры одновременно подняли руки.
— Отказ зарегистрирован как запрос на повторное уведомление.
— Даже хуже, чем реклама по телефону, — сказал Тарас.
Серебряные нити ударили по площади.
Первый залп защитников прошёл сквозь Сборщиков.
Болты и пули вылетели из их спин, не оставив следов.
— Они не здесь! — крикнула Мира.
Кузнец шагнул вперёд и размахнулся молотом.
Сборщик уклонился.
Не полностью.
Молот задел плечо. Серый костюм треснул, под ним блеснул белый свет.
— Значит, шире, — удовлетворённо сказал кузнец.
Тарас нажал синюю кнопку.
Прозрачный шар пролетел между двумя фигурами и ударил в платформу третьего.
Платформа рассыпалась кубиками.
Сборщик завис в воздухе на серебряных нитях.
— По тому, на чём стоят! — крикнул Тюлькин. — Платформы находятся в нашем времени!
Стрелки изменили цель.
Один арбалетный болт отскочил.
Другой вошёл в край диска.
Платформа накренилась, Сборщик соскользнул и упал на крышу.
Черепица выдержала его.
Половник трактирщицы — нет.
Она ударила сверху двумя руками.
Маска треснула.
— Муж был крепче, — сообщила женщина.
К мосту прорвались трое.
Мира встретила первого.
Её меч оставлял в воздухе золотой след. Сборщик выбросил нити. Она пропустила одну над плечом, вторую намотала на клинок и рванула на себя.
Фигура шагнула вперёд.
Тарас ударил её снятой с обруча скобой.
Серебряная маска съехала набок.
Под ней не было лица.
Только множество тонких белых нитей, сплетённых в человеческую форму.
— Неприятно, — сказал Тарас.
Нити метнулись к нему.
Мира закрыла его собой.
Они обвились вокруг её раненого плеча.
Девушка вскрикнула.
Тарас схватил нити голой рукой.
— Отпусти её!
Белый свет ударил ему в ладонь.
На коже проступили серебряные линии.
В голове Тараса зазвучал спокойный голос:
«Усталость зарегистрирована. Боль может быть прекращена. Передайте решение системе».
Перед глазами появился подвал.
Старший Тарас с металлической рукой.
Мира — старше, с белой прядью.
Разрушенный город.
«Этот вариант уже известен. Избежать потерь невозможно. Передайте решение».
Тарас сжал нити.
— Избежать всего нельзя, — прошептал он. — А вот тебя — попробую.
Он рванул.
Сборщик потерял равновесие.
Мира высвободила плечо и вонзила меч в сплетение нитей под маской.
Белый свет вспыхнул.
Фигура рассыпалась.
Тарас упал на одно колено.
Мира схватила его руку.
