Полная версия
Запахом института.
Вниз уходила лестница.
Ступени были металлическими, одинаковыми, с рифлёными краями. На стене сохранилась белая табличка:
ЛАБОРАТОРИЯ С-4
ПОСТОРОННИМ ВХОД ВОСПРЕЩЁН
ПЕРЕД ВКЛЮЧЕНИЕМ УБЕДИТЬСЯ В ОТСУТСТВИИ НАБЛЮДАТЕЛЕЙ
Под надписью кто-то углём добавил:
УБЕДИЛСЯ. ОНИ ХОРОШО ПРЯЧУТСЯ.
— Наш человек писал, — сказал Тарас.
Эраст не улыбнулся.
Он стоял у края отверстия и смотрел вниз.
— В НИИПИ никогда не было лаборатории С-4.
— А сектор «С»?
— Закрыт в девяносто первом. Документы передали в архив временного хранения.
— Где архив?
— Сгорел.
Тарас поднял бровь:
— Очень предусмотрительно.
Мира присела рядом с лестницей.
— Внизу есть магия.
— Какая?
— Старая. Слабая. И… неподвижная.
— Магия бывает неподвижной?
— Живая магия течёт. Здесь она остановлена, как вода зимой.
Тарас зажёг фонарь.
— Посмотрим.
Эраст загородил лестницу.
— Один.
— Вдвоём надёжнее.
— Именно поэтому один остаётся наверху. Если вход закроется, кто-то должен его открыть.
Тюлькин подумал.
— Ты вниз или я?
— Я.
— Почему?
— Я знаю обозначения института.
— А я умею чинить двери.
— Именно поэтому остаёшься у двери.
Тарас хотел возразить, но аргумент был слишком хорошо составлен.
— Пять минут.
— Десять.
— Семь.
— Хорошо.
— Если не вернёшься…
— Не нажимай красную кнопку.
— Это я и сам знаю.
— Ты всегда это говоришь перед тем, как сделать обратное.
Эраст взял фонарь.
Вера подошла к лестнице.
— Я с вами.
— Нет.
— Вы не знаете, что там. Я могу увидеть следы переделки.
— Именно поэтому наверху вы нужнее.
Она посмотрела на него:
— Это настоящее объяснение или вежливый способ оставить меня в безопасности?
Кунилин замолчал.
— Оба, — признался он.
— Тогда идём вместе.
Она взяла второй фонарь и первой поставила ногу на ступень.
Эраст оглянулся на Тараса.
Тот пожал плечами:
— Невеста имеет право передумать.
Вера обернулась:
— Бывшая невеста.
— Прошу прощения.
Лестница закончилась коридором.
Стены были облицованы серыми панелями. По потолку тянулись кабели в металлических коробах. Каждые несколько метров висели лампы под решётчатыми колпаками.
Все погасшие.
Зато на полу светились тонкие золотые линии.
Они начинались у лестницы и расходились по коридору, словно кто-то начертил схему электрических цепей расплавленным солнечным светом.
Вера опустила фонарь.
— Это не краска.
— Не трогайте.
— Я и не собиралась.
Она посветила на стену.
Под слоем копоти проступали таблички:
БЛОК СОПРЯЖЕНИЯ
КАМЕРА НУЛЕВОГО НАБЛЮДАТЕЛЯ
ПОСТ УПРАВЛЕНИЯ
У одной двери валялся оторванный лист календаря.
Август 1987 года.
На обороте карандашом был записан список:
Заменить предохранитель.
Проверить обратную речь.
Не спорить с драконом после обеда.
Купить Гале конфеты.
Эраст поднял лист.
— Обратите внимание на третью строку.
— Я обратила на четвёртую.
— Почему?
Вера провела пальцем над словом «Гале».
— Потому что её писали позже. Другим нажимом. Рука дрожала.
Кунилин посмотрел внимательнее.
Под четвёртой строкой виднелись стёртые слова:
Если вернёмся.
Он сложил лист и положил во внутренний карман.
— Вы собираете документы даже в другом мире? — спросила Вера.
— Особенно в другом. Здесь их явно некому хранить.
Коридор повернул.
За углом стоял человек.
Эраст поднял фонарь.
Человек не двигался.
На нём был белый лабораторный халат. На груди — пластиковая карточка с фотографией. Лицо сохранилось так хорошо, что Кунилин сначала решил: перед ним живой.
Потом увидел пыль на открытых глазах.
Кожа была белой, полупрозрачной.
Не разложившейся.
Остановленной.
Вера тихо выдохнула.
На карточке читалось:
КОРОСТЫЛЁВ ПАВЕЛ СЕМЁНОВИЧ
СТАРШИЙ ИНЖЕНЕР
ГРУППА ТЕМПОРАЛЬНОЙ СТАБИЛИЗАЦИИ
Эраст приблизился.
Рука инженера лежала на рычаге.
Возле пальцев была наклеена бумажная полоска:
НЕ ОТКЛЮЧАТЬ. ВНУТРИ ЛЮДИ.
Вера перевела свет на прозрачное окно двери.
За ним находился зал.
Десятки кресел стояли вокруг большого металлического кольца. В некоторых креслах сидели люди. В белых халатах, рабочих комбинезонах, обычной одежде.
Неподвижные.
Посреди кольца висела капля воды.
Внутри капли отражалось не помещение.
Горящий город.
Ладен.
Только сверху.
— Они нас видят? — шепнула Вера.
Из нагрудного динамика мёртвого инженера донёсся треск.
Потом голос:
— Объекты исходной линии обнаружены.
Кунилин схватил Веру за руку.
— Наверх.
В конце коридора зажглась лампа.
Потом следующая.
И ещё одна.
Свет приближался к ним.
Из темноты послышались синхронные шаги.
Сборщики.
Тарас услышал голос Эраста через шесть минут.
Не крик.
Ровное, отчётливое:
— Закрывай вход.
Тюлькин лёг на пол и заглянул вниз.
— Вы где?
— Закрывай сейчас!
По лестнице ударил белый свет.
Тарас отпрянул.
Вера появилась первой. Поднималась быстро, одной рукой держась за перила, второй прижимая к груди найденные бумаги.
За ней Эраст.
Внизу показалась серебряная маска.
Мира схватила пластину.
— Вынь её!
— Если вынуть, жернов закроется? — спросил Тарас.
— Не знаю!
— Прекрасно.
Он выдернул пластину.
Жернов не двинулся.
— Не сработало!
Сборщик поднялся ещё на две ступени.
За его спиной появлялся второй.
Эраст выбрался наверх и навалился на каменный круг.
Безрезультатно.
— Четыре знака! — крикнула Вера. — Уберите подтверждения!
Тарас смёл землю с чёрной выемки.
Мира погасила огонь ладонью.
Эраст вытер воду платком.
Белая выемка продолжала светиться.
— Воздух! — сказал он.
— Как его убрать? — крикнул Тарас.
Старуха в платке подбежала и шлёпнула поверх знака кусок теста из дорожного мешка.
Свет погас.
Жернов начал поворачиваться.
Сборщик протянул руку.
Серебряные нити выстрелили из его ладони.
Одна обвилась вокруг края жернова. Вторая ухватила Тараса за щиколотку.
Его сбило с ног.
Мира рубанула мечом.
Нить натянулась, но не разорвалась.
Тарас потянулся к оружию будущего.
— Не стреляй! — крикнул Эраст. — Под нами люди!
— И что предлагаешь?
Вера схватила лежавший возле очага железный ухват и прижала серебряную нить к камню.
— Сейчас!
Мира ударила ещё раз.
Нить лопнула.
Тарас отполз.
Жернов закрыл отверстие в тот момент, когда серебряная маска почти показалась над полом.
Камень дрогнул.
Снизу ударили.
Один раз.
Второй.
Золотые линии на поверхности погасли.
Наступила тишина.
Старуха сняла тесто с белой выемки, посмотрела на него и положила обратно в мешок.
— На лепёшки сойдёт, — сказала она.
Тарас сел на полу и растёр щиколотку.
— Очень практичная женщина.
— Пятьдесят три года хозяйство вела, — ответила старуха. — Не через такие дыры лазили.
— А через какие?
— Женись — узнаешь.
Эраст и Тарас одновременно посмотрели на неё.
— Нет, — сказали оба.
— Нужно уничтожить вход, — произнесла Мира.
Они стояли вокруг жернова.
Тарас проверял серебряный след на ботинке. Вера раскладывала найденные бумаги на сухой доске. Эраст перечитывал календарный лист.
— Там люди, — сказал он.
— Они умерли.
— Неизвестно.
— Я не чувствую в них жизни.
— Но надпись требует не отключать устройство.
— Надпись оставили десятки лет назад.
— Для них десятков лет могло не пройти.
Мира сжала рукоять меча.
— Если Сборщики откроют проход, они выйдут сюда.
— Тогда заблокируем механически.
Тарас постучал по жернову.
— Подкатим второй камень. Сверху поставим старое колесо. Быстро не откроют.
— А медленно?
— Нас здесь уже не будет.
Вера повернула к свету один из листов.
— Эраст.
Он подошёл.
На бумаге была схема лаборатории С-4. Коридор, камера, кольцо, соединительные линии. От одного края схемы уходила стрелка с подписью:
МЕЛЬНИЦА. ТОЧКА ВХОДА.
От другого:
ОБЪЕКТ «СТАРАЯ ПЕРЕПРАВА». УЗЕЛ УПРАВЛЕНИЯ.
— Значит, мы идём туда, откуда управляли лабораторией, — сказал Тарас.
— Или куда из неё вели переходы, — возразил Эраст.
В нижнем углу стояла подпись:
Руководитель проекта А. А. Ку…
Окончание оторвали.
Все посмотрели на Кунилина.
— Совпадение, — сказал он.
Тарас взял лист.
— Инициалы твои.
— Инициалы принадлежат тысячам людей.
— Фамилия начинается на «Ку».
— На «Ку» начинаются Кузнецов, Куликов, Курочкин, Кудрявцев…
— Кунилин.
— В том числе.
Вера провела пальцем по краю разрыва.
— Бумагу оторвали недавно.
— Насколько?
— Не сорок лет назад. Здесь пыли почти нет, волокна светлые.
Ним подошёл к двери.
— Кто-то был здесь до нас?
Тарас оглядел сарай.
Сухой пол. Старые мешки. Очаг из жерновов. Следы ног, которые они сами успели оставить.
Возле стены лежала куча соломы.
Из неё выглядывал уголок белой бумаги.
Тюлькин подошёл и вытащил лист.
Тот был напечатан на обычном институтском принтере.
Дата — завтрашняя.
Текст — короткий:
ЭРАСТУ АКАKИЕВИЧУ КУНИЛИНУ
ОТ ЭРАСТА АКАKИЕВИЧА КУНИЛИНА
НИ ПРИ КАКИХ ОБСТОЯТЕЛЬСТВАХ НЕ ЗАКРЫВАТЬ НИЖНИЙ КОНТУР.
ЕСЛИ ЗАКРЫЛИ — ОТКРЫТЬ ДО ПОЛУДНЯ.
ИНАЧЕ ЛАДЕН ПАДЁТ.
Тарас посмотрел на жернов.
Сверху на него уже накатывали второй камень.
— У тебя из будущего тоже проблемы с объяснениями.
Эраст взял записку.
Почерк был его.
Но в слове «Акакиевич» одна буква оказалась латинской.
Он никогда не допускал таких ошибок.
Никогда.
— Это написал не я, — сказал Кунилин.
Из-под жернова донёсся удар.
Потом голос.
Его собственный.
— Не слушайте его! Откройте!
Тарас закрыл глаза.
— Начинаю скучать по обычной осаде.
Глава 11
Чужой голос с правильным отчеством
Голос под камнем повторил:
— Эраст, если ты меня слышишь, сними блокировку. У тебя меньше часа.
Кунилин опустился на одно колено.
— Назовите себя.
— Ты знаешь, кто я.
— Я знаю, кем вы пытаетесь казаться.
— Хорошо. Кунилин Эраст Акакиевич. Родился двадцать второго ноября. Школу окончил с одной четвёркой по физкультуре, поскольку отказался прыгать через козла без письменного подтверждения его устойчивости.
Тарас посмотрел на друга:
— Это правда?
— Козёл шатался.
Голос продолжил:
— В институте работаешь с две тысячи девятнадцатого. В правом ящике стола хранишь запасные очки, три чистых носовых платка и шоколадку, которую каждый январь заменяешь новой.
— Название шоколадки? — спросил Эраст.
— «Алёнка».
— Неверно.
Возникла короткая пауза.
— «Вдохновение».
— Тоже неверно.
Тарас поднял бровь.
— А какая?
— Никакой. Я не храню шоколад.
— Зачем вопрос?
— Чтобы проверить.
— Можно было спросить то, что существует.
— Тогда ответ мог быть известен.
Голос под жерновом вздохнул.
В точности как Эраст.
— Ты всегда был утомительным человеком.
— Это не идентификационный признак.
— Зато убедительный, — заметил Тарас.
Мира стояла у входа в сарай и следила за дорогой. Туман редел. Далеко в поле уже различалась тёмная полоса леса.
— Он тянет время, — сказала она.
— Или мы, — ответил Эраст.
Вера подошла к камню.
— Если вы действительно Эраст, скажите, что произошло внизу после нашего ухода.
— Сборщики вошли в камеру. Контур повреждён. Если он остановится, течение изменится и старое русло откроется для войска Морайна.
— Каким образом лаборатория управляет рекой? — спросил Тарас.
— Не рекой. Вероятностью. Здесь было несколько возможных русел. Контур удерживал то, при котором подземный ход оставался затоплен.
— Сколько людей в лаборатории?
— Сорок один.
— Они живы?
Новая пауза.
— Не в обычном смысле.
— А в каком?
— Времени нет для лекций!
Эраст поднялся.
— В таком случае вход останется закрытым.
Снизу ударили.
Голос потерял спокойствие:
— Если Ладен падёт, погибнут сотни!
— Поэтому вы предлагаете открыть дорогу Сборщикам?
— Они уже внутри!
— Тогда открытие ничего не исправит.
— Ты не понимаешь!
— Именно. А решения при недостатке информации следует принимать в пользу обратимого варианта. Закрытый вход можно открыть позже. Погибших вернуть сложнее.
Снизу стало тихо.
Тарас задумчиво посмотрел на жернов:
— Иногда с тобой приятно работать.
— Иногда?
— Не отвлекайся.
Пластина в руке Эраста нагрелась.
На ней появилась схема русла.
Синяя линия проходила под мельницей и уходила на юг, к Ладену. Рядом медленно заполнялась красная шкала:
СТАБИЛЬНОСТЬ НИЖНЕГО КОНТУРА: 18%
— Он хотя бы в этом не соврал, — сказал Тарас.
— Или шкалу показывает тот же источник.
Ним присел у карты.
— Если вода уйдёт, от старого русла до стены меньше получаса.
— Сколько людей там может пройти? — спросил Эраст.
Лин ответил:
— Две сотни. Может, больше. Я слышал, как говорили о трёх отрядах.
— Предупредить Бренна успеем?
— Если лодкой — нет.
— А по земле?
— Через мост не пройти.
Эраст посмотрел на пластину.
— Значит, нужно сохранить воду.
Тарас оглянулся на старое мельничное оборудование.
— Или добавить её.
Верхний затвор находился снаружи, за сараем.
Когда-то мельничный пруд занимал всю низину, но теперь от него осталось заросшее озерцо. Вода стояла высоко после осенних дождей. Деревянная плотина прогнила, однако основной каменный канал сохранился.
Большой щит держался на двух винтовых подъёмниках.
Один заржавел намертво.
Второй отсутствовал.
— Его сняли, — сказал Тарас.
Вера посветила на крепления.
— Не очень давно. Болты не успели потемнеть.
— Кто?
Мира показала на следы в грязи.
Сапоги.
Много.
Следы шли от леса, огибали сарай и исчезали у старого русла.
— Разведчики, — сказал Ним.
Тарас потрогал дерево щита.
— Если подрубили подпорки, плотина сама уйдёт, когда вода поднимется ещё немного.
— Тогда вода попадёт в канал? — спросил Эраст.
— Да.
— Это нам нужно.
— Только не вся сразу. Иначе смоет мельницу вместе с нами.
Он прошёл вдоль плотины. В одном месте остановился.
Подпорную балку надпилили почти до середины.
Тарас сунул в пропил палец.
— Они рассчитывали, что лопнет после полудня.
— Почему после?
— Вода прибывает. Видишь мокрый след? За ночь поднялась на ладонь.
Мира посмотрела на светлеющее небо.
— Значит, нападение начнётся, когда плотину прорвёт.
— Сначала вода уйдёт в старое русло, потом спадёт. Отряды войдут следом.
— Можно спустить её раньше, — сказал Эраст.
Тарас покачал головой:
— Люди Морайна услышат. Поймут, что их заметили.
— Если не спускать, контур лаборатории может отказать сам.
— Может.
Кунилин посмотрел на него:
— Выбираем обратимый вариант.
Тарас усмехнулся:
— Моими словами заговорил.
— Ты никогда не говорил «обратимый».
— Но думал.
Они вернулись в сарай.
План составили за десять минут.
Ним должен был ждать обоз и передать предупреждение: не подходить к мельнице с юга. Женщин, детей и раненых уводили на северную опушку. Лин показывал Тарасу, где проходит нижний канал. Мира оставалась у жернова на случай, если Сборщики попытаются выбраться.
Вера слушала, скрестив руки.
— А я?
Эраст продолжил:
— Вы идёте с остальными.
— Почему?
— Потому что здесь будет опасно.
— Здесь всем будет опасно.
— Вера…
— Вы только что говорили, что не решаете за других.
Кунилин снял очки.
Протёр.
Надел.
— Хорошо. Что вы предлагаете?
— Я хочу осмотреть механизм плотины. Если его переделывали люди из вашего института, там могут быть такие же обозначения.
— Для этого необязательно находиться рядом в момент открытия.
— А вам обязательно?
— Я отвечаю за пластину.
— Кто назначил?
Эраст замолчал.
Тарас медленно отошёл к двери, демонстрируя редкое понимание личных границ.
— Никто, — признал Кунилин.
— Тогда договоримся, — сказала Вера. — Я смотрю механизм. Если начинается бой, ухожу с детьми. Без споров.
— Сразу.
— Сразу.
— По обозначенному пути.
— Эраст.
— Хорошо.
Она протянула руку.
Он пожал её.
Ладонь оставалась тёплой.
Чуть дольше, чем требовалось для закрепления договорённости.
Потом они оба одновременно отпустили.
Внутри корпуса подъёмника Вера нашла знак.
Не НИИПИ.
Три вложенных друг в друга окружности и стрелка, направленная против часовой.
— Видела такой на футляре с кольцами, — сказала она.
Эраст поднёс пластину.
На ней возник перевод:
КОНТУР ВОЗВРАТА
РУЧНОЙ РЕЖИМ
СОГЛАСИЕ ОПЕРАТОРА НЕ ТРЕБУЕТСЯ
— Последняя строка мне не нравится, — сказал он.
— Потому что вы не оператор?
— Потому что отсутствие согласия уже дважды использовали против живых существ.
Тарас осмотрел рычаг.
— Здесь по-другому. Механизм должен сработать, даже если человек потерял сознание.
— Или если передумал.
— Тоже возможно.
Эраст достал из кармана записку будущего «себя».
Латинская буква в отчестве.
— Белый город копирует не только лица, — сказал он. — Он копирует решения.
— Не понимаю, — произнесла Вера.
— Денис получил ваше согласие на свадьбу и попытался применить его к другой процедуре. Обруч превращал отказ дракона в повторное согласие. Теперь кто-то использует моё имя, чтобы заставить нас открыть вход.
— Ты думаешь, Морайн и Белый город действуют вместе? — спросил Тарас.
— Нет. Думаю, один из них пользуется технологиями другого. Возможно, оба считают, что управляют системой.
Пластина завибрировала.
Красная шкала упала до одиннадцати процентов.
Ним крикнул от сарая:
— Люди внизу!
Из-под земли донёсся гул.
Не голос.
Множество шагов.
Отряд Морайна уже вошёл в старое русло.
Все события потом вспоминались как одно длинное движение.
Женщины подхватили узлы. Пожилой столяр посадил Сольку на плечи здоровой рукой. Старуха сунула Тилю под мышку кота и толкнула к двери. Раненые поднялись без помощи.
Ним побежал к дороге встречать обоз.
Лин стоял у жернова и не мог сделать шага.
Тарас схватил его за плечи.
— Где выйдут?
— Под сараем. Потом наружу, у сухого колеса.
— Сколько до люка?
— Не знаю.
— Примерно.
— Сто шагов. Может, двести.
— Хорошо. Иди с людьми.
Лин смотрел на камень.
— Я их привёл.
— Нет.
— Если бы меня не вытащили…
— Они всё равно пришли бы.
— Но вы бы не знали.
Тарас встряхнул его:
— Именно. Ты предупредил. Работа сделана. Теперь уходи.
Лин кивнул.
Сделал два шага.
Потом обернулся:
— У старого русла есть боковая камера. Если её открыть, вода сначала уйдёт туда.
— Зачем?
— Не знаю. Там железная дверь.
Эраст услышал.
— Лаборатория.
— Возможно, — сказала Мира.
Красная шкала упала до восьми процентов.
Из-под жернова раздался треск.
Камень приподнялся на толщину пальца.
Снизу показались серебряные нити.
Мира вонзила меч в щель. Золотой свет пробежал по лезвию. Нити дёрнулись и отступили.
— Долго не удержу!
Тарас побежал к плотине.
Эраст — за ним.
Вера уже находилась у подъёмника.
— Люди вышли, — сказала она.
— Вы тоже.
— Сначала откроем.
— Мы не знаем, куда пойдёт вода.
— Знаем. Вниз.
В другой ситуации Эраст поправил бы формулировку.
Сейчас времени не было.
Тарас обвязал надпиленную балку верёвкой.
Другой конец закрепил за старым мельничным колесом.
— Когда отпустим тормоз, колесо потянет балку, — объяснил он. — Щит начнёт открываться.
— Начнёт? — переспросил Эраст.
— Дальше посмотрим.
— Такой подход неприемлем.
— Зато быстрый.
Мира выбежала из сарая.
Позади неё жернов подпрыгнул.
Снизу ударил белый свет.
— Они открывают!
— К рычагу! — крикнул Тарас.
Вера взялась за рукоять.
Эраст накрыл её руки своими.
Тарас снял стопор.
Колесо дёрнулось.
Верёвка натянулась.
Надпиленная балка хрустнула.
Щит плотины дрогнул, но не поднялся.
— Ещё! — крикнул Тарас.
Они нажали.
Рукоять пошла вниз на несколько сантиметров.
Из корпуса вырвался пар.
Знак трёх окружностей вспыхнул.
На пластине появилось:
РУЧНОЙ РЕЖИМ ПРИНЯТ
ОПЕРАТОР: КУНИЛИН Э. А.
ВТОРОЙ ОПЕРАТОР: ЛАДОВА В. П.
ЗАПУСК КОНТУРА ВОЗВРАТА
— Я ничего не подтверждал! — сказал Эраст.
— Позже возмутишься! — крикнул Тарас.
Балка лопнула.
Старое колесо провернулось.
Щит поднялся.
Вода ударила в канал.
Сначала тонкой тёмной полосой.
Потом вся плотина загудела.
Поток подхватил мусор, ветви и прошлогодние листья. Мельничное колесо завертелось. Верёвка лопнула и хлестнула по земле.
Из сарая вырвался белый столб света.
Жернов взлетел.
Над отверстием появились три Сборщика.
Один стоял на лестнице.
Второй висел над ним, удерживаясь серебряными нитями.
Третий уже протянул руку к Мире.
Тарас выхватил оружие будущего.
— Синяя! — крикнул Эраст.
— Помню!
Выстрел.
Прозрачный шар ударил в край отверстия.
Не в Сборщика.
Каменный пол распался на ровные серые кубики.
Все три фигуры провалились вниз.
— Ты промахнулся, — сказала Мира.
— Я расширил цель.
Под сараем взревела вода.
В нижнем русле что-то тяжело покатилось. Послышались крики людей Морайна.
Поток ударил по старому ходу.
На пластине шкала стабильности прыгнула с двух процентов до шестидесяти семи.
— Получилось! — крикнул Тарас.
Затем земля под мельницей прогнулась.
— Пока, — добавил он.
Одна стена сарая треснула.
Крыша накренилась.
— Бежим! — сказала Вера.
Они бросились к северной опушке.
Позади рушилась старая мельница.
Камни падали в канал, вода перемалывала их, как зерно. Плотина разошлась посередине. Поток хлынул в нижнее русло, сметая всё, что успело войти туда со стороны врага.
Белый свет погас.
Голос под землёй закричал:
— Вы уничтожили контур!
Эраст обернулся на бегу.
— Он восстановлен на восемьдесят четыре процента!
— Ты ещё и споришь? — задыхаясь, спросил Тарас.
— Цифры должны быть точными!
Они добрались до деревьев.
Вера остановилась первой.
Согнулась, уперев ладони в колени.
Потом начала смеяться.
— Что? — спросил Эраст.
Она попыталась ответить, но не смогла.
Только показала на него.
Кунилин посмотрел вниз.
Всё это время он бежал, прижимая к груди рычаг от плотины.
— Это вещественное доказательство, — сказал он.
Вера засмеялась ещё сильнее.
Тарас сел на землю.
Мира опустилась рядом.
Через минуту смеялись уже все четверо.
Не потому, что было весело.
Потому что вода смыла смерть, мельница рухнула, они снова остались живы — и строгий Эраст Акакиевич спасал мир, не выпуская из рук ржавую железку длиной почти в метр.
Обоз появился на дороге около полудня.
Шесть телег под брезентом, две повозки с ранеными, десяток всадников. Ним шёл впереди, размахивая обеими руками.
Людей приняли.
Имена сверили.
Лина старший обозник сначала отказался брать.
— Он с той стороны.
Эраст достал список.
— Он предупреждённый свидетель и источник сведений.
— Кто?
— Человек, благодаря которому Ладен не был атакован через нижний ход.
Обозник посмотрел на Лина.
На белую ткань свадебного платья поверх его плеч.
— Воевать умеешь?
— Нет.
— Что умеешь?
