Полная версия
На фотографии маленький Эраст стоял во втором ряду и хмурился, потому что фотограф велел улыбнуться без объяснения причин.
Над витриной горела надпись:
КУНИЛИН ЭРАСТ АКАKИЕВИЧ
ИСХОДНЫЙ ПРОФИЛЬ
СТАТУС: УМЕР ДО РОЖДЕНИЯ
— Как это возможно? — спросила Вера.
Майя открыла служебную панель.
— В линии, из которой вырос Орбис-девять, проект С-4 запустили раньше. Авария произошла до вашего рождения. Ваш отец погиб. Профиль ребёнка всё равно появился в системе, потому что его уже записали в другом варианте.
— Значит, для этого мира меня не существовало.
— Физически — нет.
— А юридически?
— Вы основали государство.
Тарас посмотрел на друга:
— Неплохая карьера для отсутствующего человека.
Эраст изучал собственный паспорт.
— Кто принёс вещи?
— Архивариус.
— Откуда он их получил?
— Из вашего мира.
— Когда?
Майя вывела запись.
На экране появился институтский кабинет.
Дата — сегодняшний день.
Всего через несколько часов после их исчезновения.
В помещение вошёл человек.
Эраст.
Не седой. Современный. В том же пиджаке, который сейчас лежал у Веры в сумке.
Он подошёл к столу, забрал паспорт, пропуск и фотографию из ящика.
Потом посмотрел прямо в камеру.
— Если вы это видите, — сказал двойник, — значит, дошли до архива. Не отдавайте пластину Эрасту.
Запись закончилась.
Все повернулись к Кунилину.
— Что? — спросил он.
Тарас указал на экран:
— Ты сам себе не доверяешь.
— Это не я.
— Внешность твоя. Голос твой. Пиджак твой.
Вера открыла сумку.
Пиджак был на месте.
Шов на рукаве цел.
— Копия, — сказала она.
— Или другой вариант, — ответила Майя.
Мира подошла к витрине.
— Почему пластину нельзя отдавать ему?
Городской голос ответил вместо всех:
— Потому что ключ предназначен не для руководителя.
Стекло поднялось.
Пластина сама взлетела над подставкой.
Повернулась в воздухе.
И устремилась к Вере.
Она поймала её свободной рукой.
Драконёнок недовольно пискнул под плащом.
На металле появилась надпись:
КЛЮЧ ПЕРЕХОДНОГО ДВОРА
НОСИТЕЛЬ: ДРАКОНЬЯ МАТЬ
СОСТОЯНИЕ: ПРОБУЖДЕНА
Вера побледнела.
— Я не мать.
Маленький дракон высунул голову и укусил край пластины.
Металл вспыхнул.
ВРЕМЕННАЯ МАТЬ ПОДТВЕРЖДЕНА
Тарас усмехнулся:
— Даже драконы знают, что временное иногда самое постоянное.
Эраст смотрел на ключ.
— Значит, меня привели сюда не за ним.
— За чем тогда? — спросила Мира.
По залу прокатился звон.
Все витрины одновременно открылись.
Кольца, документы, оружие, игрушки и тысячи предметов из отменённых жизней поднялись в воздух.
В дальнем конце архива появилось седое лицо Архивариуса.
Не на стене.
Он вошёл сам.
Высокий, в белом костюме, с руками Эраста и его привычкой слегка наклонять голову перед неприятным разговором.
За ним стояли Сборщики.
— За мной, — ответил Архивариус. — Он пришёл завершить профиль.
— Я отказываюсь, — сказал Эраст.
— Отказ ожидаем.
— Тогда зачем спрашивать?
— Я не спрашиваю.
Серебряные нити вырвались из стен.
Они не полетели к Эрасту.
Ударили по остальным.
Одна обвилась вокруг меча Миры. Вторая — вокруг руки Тараса. Третья попыталась вырвать пластину у Веры.
Драконёнок выпустил огонь.
Нить расплавилась.
Архивариус смотрел на Эраста.
— Ваш профиль неполон. В нём отсутствует главное решение.
— Какое?
— То, ради которого проект был создан.
— Выключить Сердце?
— Нет.
Седой двойник улыбнулся.
— Решить, кто достоин свободы.
— Никто не имеет такого права.
— Именно этот ответ мне и требовался.
Архив вспыхнул белым светом.
Эраст почувствовал, как пол исчезает.
Он падал.
Не телом.
Внутрь собственной памяти.
Коридор института.
Отец.
Датчики на голове.
Женский голос спрашивает шестилетнего мальчика:
— Если можно спасти всех хороших людей, но плохие исчезнут, ты согласен?
Мальчик думает.
— А кто скажет, какие плохие?
— Машина.
— А машина хорошая?
— Конечно.
— Кто сказал?
Женский голос замолкает.
Отец сжимает его плечо.
— Отвечай как думаешь, Эрик.
Мальчик смотрит на белую коробку.
— Не согласен.
— Почему?
— Потому что машина не спросила их.
Воспоминание исчезло.
Эраст лежал на полу архива.
Архивариус стоял над ним.
— Теперь профиль завершён, — сказал он.
По Белому городу прокатился глубокий удар.
Внизу, в хранилище, оборвались серебряные нити.
Семь тысяч двести сорок семь яиц получили возможность выбрать.
— Что вы сделали? — спросил Эраст.
Архивариус посмотрел вверх.
Впервые на его лице появилось не рассчитанное выражение.
Страх.
— Вернул им отказ.
Первое яйцо треснуло.
Потом второе.
Третье.
Орбис-девять наполнился звуком разбивающейся скорлупы.
Городской голос объявил:
— Массовое нарушение закона о вымирании.
Тарас поднялся, освобождая руку.
— Похоже, закон устарел.
Пол под ними вздрогнул.
Из нижней шахты вырвался золотой свет.
Белые стены покрылись трещинами.
Архивариус повернулся к Эрасту:
— Вы уничтожили идеальный мир.
Кунилин медленно встал.
— Нет.
Он посмотрел на Веру с ключом, на Миру с мечом, на Тараса с обожжённой рукой и на драконёнка, который пытался съесть её плащ.
— Мы только разрешили ему измениться.
Глава 20
Гражданам временно разрешено думать
Первая минута свободы прошла плохо.
На транспортном уровне остановились все машины.
Городская система больше не подсказывала им единственно безопасную траекторию, и каждый аппарат замер, ожидая решения пассажира. Люди сидели в кабинах, смотрели на ручное управление и не прикасались к нему.
В жилых секторах перестали открываться двери.
Они исправно спрашивали, куда человек желает пойти, но прежняя кнопка «Рекомендованный маршрут» исчезла. Некоторые жители решили остаться дома. Некоторые — возле двери. Один мужчина четырнадцать минут выбирал между кухней и коридором, после чего лёг на пол.
В столовых погасли меню.
Появилась надпись:
ВЫБЕРИТЕ ЕДУ САМОСТОЯТЕЛЬНО
Возле раздаточных автоматов образовались первые очереди за сто двадцать лет.
А в нижнем хранилище вылуплялись драконы.
Пока только двенадцать.
Этого хватило, чтобы Орбис-девять объявил чрезвычайное положение.
— Верните им питание! — потребовал Архивариус.
Он стоял посреди архива, окружённый падающими предметами из отменённых жизней. Вокруг него кружили несостоявшиеся письма, некупленные подарки и фотографии людей, которые никогда не встречались.
Тарас поймал детский ботинок.
Осмотрел.
Поставил на пол.
— Кому — им?
— Людям!
— А драконы не считаются?
— Драконы являются источником.
Мира шагнула к Архивариусу.
— Повтори.
Он не отступил.
— Их вероятностный ресурс поддерживает город.
— Они живые.
— Это не отменяет функции.
Мира подняла меч.
Эраст встал между ними.
— Не сейчас.
— Отойди.
— Если вы его уничтожите, город может потерять управление.
— Он держал тысячи детей нерождёнными.
— Знаю.
— Тогда отойди.
Эраст посмотрел на неё.
— Я не защищаю его. Я защищаю восемь миллионов человек, которые не виноваты в его решениях.
Мира стиснула рукоять.
Клинок дрожал.
Тарас подошёл сбоку и осторожно положил руку на плоскую сторону меча.
Не опустил.
Просто коснулся.
— Позже, — сказал он.
— Когда?
— Когда люди смогут дышать без него.
Она посмотрела на повязку на его ладони.
Потом убрала меч.
— Позже.
Архивариус повернулся к Эрасту:
— Вы способны восстановить питание одним распоряжением.
— За счёт яиц?
— Да.
— Нет.
— Тогда через тридцать семь минут будет отключена вентиляция нижних жилых секторов.
— Другие источники энергии?
— Недостаточны.
— Почему город построен с единственным источником?
— Он считался неисчерпаемым.
Майя вывела на стену схему.
Орбис-девять выглядел как огромное кольцо из тысяч соединённых узлов. Красным горели жилые уровни, жёлтым — производственные, белым — системы управления.
Белого было больше половины.
Эраст указал:
— Что потребляет центральная сеть?
— Прогнозирование, коррекция решений, устранение конфликтов, выбор маршрутов, подбор партнёров, формирование эмоционального баланса…
— Отключить.
Архивариус впервые повысил голос:
— Это основа порядка!
— Это шестьдесят восемь процентов расхода энергии.
— Без управления возникнет хаос.
— Временно.
— Люди не готовы.
Тарас выглянул в зал, где по воздуху летали тысячи ненужных вещей.
— Мы тоже не были готовы к шкафу.
— Ваше поведение не является примером стабильности.
— Зато до сих пор живы.
Архивариус посмотрел на Эраста:
— Отключение центральной сети требует подтверждения населения.
— Тогда спросите.
— Решение слишком сложное. Граждане не способны оценить последствия.
— Объясните просто.
— Упрощение исказит смысл.
— А сокрытие лишит их выбора.
Архивариус молчал.
На схеме погас ещё один жилой сектор.
— Тридцать четыре минуты до отключения вентиляции, — сказала Майя.
Эраст подошёл к седому двойнику.
— Вы называете себя продолжением моего профиля. Значит, знаете, что я сейчас скажу.
— Знаю.
— Тогда зачем спорите?
— Надеюсь, что вы выберете иначе.
— Надежда не входит в расчёт.
Архивариус посмотрел на него почти с ненавистью.
— Поэтому она опасна.
Управляющий зал находился в центре архива.
Стены раздвинулись, открывая круглую комнату. В середине стояло одно кресло, окружённое световыми кольцами. Перед ним висела карта города.
— Руководитель должен подключиться лично, — сказала Майя.
— Что это означает?
— Система войдёт в вашу память.
— Уже входила.
— Тогда глубже.
Тарас осмотрел кресло:
— Ремни есть?
— Нет.
— Это хорошо или плохо?
— Раньше были, — ответила Майя.
— Значит, плохо.
Эраст сел.
Над его головой зажглось кольцо.
Вера подошла:
— Что может произойти?
Майя ответила честно:
— Он перестанет отличать собственные воспоминания от памяти города.
— Насколько вероятно?
— Сорок процентов.
— А что снизит риск?
— Связанная сторона.
Тарас тихо сказал:
— Снова семейные услуги.
Эраст посмотрел на Веру:
— Вы не обязаны.
— Знаю.
Она поставила драконёнка на пол. Тот немедленно попытался съесть световую линию.
Вера села на второе кресло, поднявшееся рядом.
— Что делать?
— Держите его за руку, — сказала Майя. — И напоминайте, кто он.
Эраст нахмурился:
— Система опять интерпретирует контакт как подтверждение союза?
— Обязательно.
— Тогда…
Вера взяла его ладонь.
— Потом разберёмся.
Кольца опустились.
Мир стал белым.
Эраст оказался сразу в восьми миллионах комнат.
Он видел мальчика, который всё ещё стоял перед витриной с игрушками и не знал, хочет ли войти.
Женщину, державшую две рубашки и ожидавшую рекомендации, какую надеть.
Старика в медицинской капсуле. Система больше не объясняла ему, когда сделать вдох, и он испуганно считал секунды.
Молодую пару за столом. Они впервые за двенадцать лет не получили подсказку, о чём безопасно разговаривать.
Рабочих у остановившегося конвейера.
Врачей перед тремя вариантами лечения.
Водителя, который положил руки на рычаги и боялся повернуть.
Все они слышали город.
И город говорил голосом Эраста:
— Сохраняйте спокойствие. Оптимальное решение будет предоставлено.
— Нет, — сказал Кунилин.
Его голос разошёлся по уровням.
Люди подняли головы.
— Оптимального решения не будет.
Вера сжала его руку.
— Эраст, вы в кресле. Мы в архиве. Рядом Майя, Тарас и Мира.
Он слышал.
Но одновременно слышал миллионы сердцебиений.
— Граждане Орбис-девять, — произнёс он. — Ваш город использовал драконьи жизни для оплаты системы, которая принимала решения за вас. Сейчас этот источник отключается.
Архивариус вмешался:
— Отключение создаст угрозу здоровью, безопасности и эмоциональной устойчивости.
Эраст не стал скрывать.
— Да.
В городе начался шум.
Не крик.
Миллионы людей заговорили одновременно.
— У нас есть другой источник?
— На сколько хватит воздуха?
— Кто такой дракон?
— Почему об этом не сообщали?
— Какое решение рекомендуется?
Последний вопрос повторялся чаще остальных.
— Решение не рекомендуется, — сказал Эраст. — Предлагаются два варианта. Первый: вернуть прежнее управление и продолжить использовать нерождённых драконов. Второй: отключить систему коррекции решений, направить энергию на воздух, воду, медицину и транспорт. Остальное временно придётся делать самим.
Наступила тишина.
Потом женщина с двумя рубашками спросила:
— Какую выбрать?
Эраст посмотрел её глазами.
Одна рубашка была синей.
Вторая — зелёной.
— Любую.
— По какому критерию?
— По вашему.
— Я не знаю.
— Тогда наденьте ту, которую взяли первой.
Она посмотрела на левую руку.
Там была синяя.
Надела.
Ничего страшного не произошло.
Женщина улыбнулась.
Совсем немного.
Водитель транспортной кабины спросил:
— Куда поворачивать?
Тарас наклонился к управляющему контуру.
— Пусть сначала уберёт скорость до минимума. Потом на свободную линию.
Эраст повторил.
Машина дёрнулась.
Повернула слишком резко.
Пассажиры закричали.
Но через несколько секунд кабина остановилась у платформы.
Двери открылись.
Люди вышли.
Врач спросил:
— Какой метод лечения выбрать?
— Вот здесь не любой, — сказал Эраст. — Соберите коллег. Сравните данные. Запишите причины.
— Это займёт время.
— Да.
— Пациент может умереть.
Эраст почувствовал, как Архивариус ждёт ответа.
— Может, — сказал Кунилин. — Но решение всё равно придётся принять вам. И объяснить пациенту, если он способен выбирать.
Вера снова сжала его руку.
— Вы здесь, Эраст. Не исчезайте.
Он посмотрел её глазами.
Увидел самого себя.
Бледного, с закрытыми глазами, в световом кресле.
— Я здесь, — ответил он.
Не городу.
Ей.
Система открыла голосование.
Вопрос Эраст составил сам:
СОГЛАСНЫ ЛИ ВЫ ОТКЛЮЧИТЬ СИСТЕМУ, УПРАВЛЯЮЩУЮ ВАШИМИ РЕШЕНИЯМИ, ЧТОБЫ ПРЕКРАТИТЬ ИСПОЛЬЗОВАНИЕ ДРАКОНОВ И СОХРАНИТЬ ЖИЗНЕОБЕСПЕЧЕНИЕ ГОРОДА?
Архивариус добавил:
РИСК ОШИБОК ВОЗРАСТЁТ НА 340%
Тарас потребовал приписать:
ВОЗМОЖНОСТЬ ВИНИТЬ СИСТЕМУ СНИЗИТСЯ НА 100%
Эраст удалил строку.
— Почему? — возмутился Тарас.
— Показатель не подтверждён.
— Очевидно же.
— Именно поэтому и не подтверждён.
Голосование началось.
Первые десять секунд никто не выбирал.
Люди ждали рекомендации.
Потом мальчик у витрины нажал «СОГЛАСЕН».
— Почему? — спросила мать.
— Я хочу сам решить про игрушку.
Вторая отметка появилась у женщины в синей рубашке.
Третья — у водителя.
Потом сотни.
Тысячи.
Счётчик рос медленно.
Сорок процентов.
Сорок семь.
Пятьдесят.
Архивариус стоял за креслом.
— Они не понимают последствий.
— Никто не понимает полностью, — ответил Эраст.
— Тогда решение не может быть свободным.
— Свобода не требует всеведения.
— Она требует ответственности.
— Да.
— Большинство её не хочет.
Счётчик достиг шестидесяти трёх процентов.
Эраст посмотрел на седого двойника.
— Вы уверены?
На семидесяти одном проценте голосование завершилось.
Центральная сеть погасла.
Впервые за четыреста двадцать пять лет Орбис-девять перестал советовать людям, как жить.
Свет исчез почти везде.
Затем включился снова — слабый, жёлтый, неравномерный.
Вентиляция заработала.
Насосы продолжили качать воду.
Медицинские уровни получили питание.
Транспорт остался в ручном режиме.
А в нижнем хранилище оборвалась последняя серебряная нить.
Золотой свет поднялся вверх.
По внутреннему колодцу города летели первые драконы.
Маленькие, мокрые, неуклюжие.
Они били крыльями по воздуху, сталкивались, цеплялись за мосты и фонари. Один врезался в рекламную панель подбора идеального партнёра. Панель вспыхнула и выдала ему совместимость девяносто девять процентов с пожарным выходом.
Другой сел на крышу транспортной кабины.
Пассажиры закричали.
Потом кто-то протянул ему пищевой брусок.
Дракон понюхал.
Отвернулся.
— Разумные существа, — сказал Тарас.
Их собственный золотой драконёнок сидел на коленях у Веры и грыз ремень кресла.
— Не все, — заметил Эраст.
Архивариус смотрел на оживающий город.
— Вы создали хаос.
— Временно.
— Возникнут аварии.
— Да.
— Конфликты.
— Безусловно.
— Люди будут несчастны.
Эраст снял световое кольцо.
— Иногда.
— Тогда почему они согласились?
Ответила Мира:
— Потому что несчастье, которое выбрал сам, легче счастья, в котором тебя нет.
Архивариус повернулся к ней.
— Нерационально.
— Ты слишком долго жил, чтобы оставаться таким глупым.
Тарас одобрительно кивнул:
— Вот теперь можно его рубить?
— Нет, — сказал Эраст.
Мира посмотрела на него.
— Почему?
— Он должен остаться.
Архивариус впервые выглядел удивлённым.
— В каком качестве?
— Архивариуса. Хранить память. Показывать варианты. Не принимать решения.
— Это ограничение моих функций.
— Это и есть цель.
— Я могу отказаться?
Эраст помолчал.
— Да.
Седой двойник смотрел на него.
В его лице медленно появилось что-то новое.
Не рассчитанная эмоция.
Не копия.
Собственная мысль.
— Тогда я согласен, — произнёс он. — Временно.
Тарас усмехнулся:
— Наш человек.
Глава 21
Первый день после идеального мира
Через три часа в городе случилось девятьсот двадцать семь мелких аварий.
Семь транспортных кабин столкнулись на минимальной скорости. Двести двенадцать дверей заклинило, потому что жители одновременно нажимали «открыть» и «закрыть». В столовой сто девяносто четвёртого уровня закончилась сладкая каша: все впервые сами выбрали именно её.
Серьёзных происшествий оказалось три.
Погибших — ни одного.
Архивариус сообщил об этом Эрасту с таким выражением, словно статистика лично его оскорбила.
— Прогнозировалось двадцать четыре смерти.
— Ошибка модели, — сказал Кунилин.
— Люди помогали друг другу непредусмотренным способом.
— Именно поэтому модель ошиблась.
На одном уровне пассажиры вручную вытолкали остановившуюся транспортную кабину. На другом соседи разблокировали дверь вместе, хотя система считала, что они не знакомы. В медицинском секторе врач выбрал рискованный метод лечения, а пациент подтвердил решение.
— Они могли ошибиться, — повторил Архивариус.
— Могли.
— Вас это не тревожит?
— Очень.
— Тогда вы должны вернуть управление.
— Нет.
Архивариус несколько секунд молчал.
— Ваш профиль содержит противоречие.
— Я человек.
— Это не объяснение.
— Лучшего пока нет.
Майя вернула их вещи.
Меч Миры.
Оружие Тараса.
Мешок с обручем.
Паспорт, пропуск и школьную фотографию Эраста.
Последней она передала Вере металлическую пластину.
Теперь на ней горел знак золотого дракона.
— Ключ признал вас носителем, — сказала Майя.
— Временным.
— Система не различает временное материнство.
Вера посмотрела на драконёнка.
Он спал в большой сумке, устроившись поверх Эрастова пиджака. Наружу торчал только кончик хвоста.
— Ему нужно имя, — сказала Мира.
— Разве драконы не называют себя сами?
— Когда начинают говорить. До этого мать даёт детское.
Вера растерялась:
— Какое?
Тарас предложил:
— Шкаф.
Эраст резко обернулся:
— Уже занято.
— Котом в другом мире.
— Именно. Возникнет путаница.
Мира посмотрела на золотистую спину.
— Роан.
— Что значит? — спросила Вера.
— Тот, кто родился вопреки.
Драконёнок открыл один глаз.
Фыркнул дымом.
Снова заснул.
— Похоже, согласен, — сказала Вера.
На пластине появилось:
ОБЪЕКТ D-0001 ПЕРЕИМЕНОВАН
РОАН
ФАМИЛИЯ: НЕ УКАЗАНА
Тарас заглянул:
— Можно Ладов.
— Нельзя, — сказал Эраст.
— Почему?
— Без согласия Веры.
Она улыбнулась:
— Пусть пока будет просто Роан.
Пластина исправилась:
ФАМИЛИЯ: ПОКА ОТСУТСТВУЕТ
— Очень внимательная техника, — сказала Вера.
— Слишком внимательная, — ответил Эраст.
Освобождённые драконы заполнили город.
Большинство оставалось небольшими. Их переносили в тёплые помещения, кормили всем подряд и постепенно выясняли, что пищевые бруски они презирают так же, как Тарас.
Несколько существ росли прямо на глазах.
Майя объяснила: они возвращали себе использованное время. Один дракон за час превратился из детёныша в зверя величиной с лошадь. Другой остался размером с кошку, но заговорил и потребовал предоставить ему карту.
Город впервые за столетия пах дымом, живой шерстью и подгоревшей едой.
Люди начали открывать окна внутренних домов, хотя за ними находился лишь центральный колодец.
Им хотелось слышать происходящее.
Мальчик, первым проголосовавший за отключение системы, всё-таки купил игрушку.
Не ту, которую хотел раньше.
Постоял перед витриной и выбрал деревянного дракона.
Путь в Переходный двор должен был открыться в верхнем зале, где они появились.
До него поднимались почти час.
Транспорт работал вручную. За рычагами сидела пожилая женщина, которая всю дорогу проговаривала действия:
— Скорость два. Направление верхнее. Поворот. Не этот. Теперь этот.
Тарас стоял рядом.
— Хорошо ведёте.
— Я триста лет мечтала попробовать.
— Сколько вам?
— Триста двадцать восемь.
Он посмотрел на гладкое лицо.
— Использованного времени?
— Шестьдесят четыре.
— Удобная система.
— Была.
Женщина повернула рычаг.
Кабина резко ушла в сторону.
Все схватились за поручни.
— Простите, — сказала она. — Но интересно.
Тарас усмехнулся:
— Вот теперь точно хорошо ведёте.
В верхнем зале мост не появился.
Каменная арка стояла пустой.
За прозрачным куполом бушевала пылевая буря. Красный песок бился о стекло. Иногда в темноте вспыхивали молнии.
Вера поднесла ключ к арке.
Золотой знак зажёгся.
Появилась надпись:
МАРШРУТ К ПЕРЕХОДНОМУ ДВОРУ ПОВРЕЖДЁН
ОТСУТСТВУЕТ ВТОРАЯ ПОЛОВИНА КЛЮЧА
— Савин сказал, что ключ находится здесь, — произнёс Тарас.
— Он не сказал, что целиком, — ответил Эраст.
— Очень в его стиле.
Мира коснулась символов.
— Ключ разделили между временем и памятью.
— Где вторая половина? — спросила Вера.
Изображение изменилось.
На нём появился заснеженный город.
Невысокие дома, деревянные стены, дым над крышами. По улице ехали сани. На дальнем холме поднималась крепость.
Под изображением загорелась дата:
1684 ГОД
ИСХОДНАЯ РЕАЛЬНОСТЬ
ПЕРВАЯ СТАРАЯ ПЕРЕПРАВА
Тарас прочитал:
— Чтобы попасть в Переходный двор, нужно сначала в прошлое.
— Не в наше, — сказал Эраст. — В линию, из которой позже возник проект.
Архивариус появился на стене:
— Переход нестабилен. Допустимая масса — четыре взрослых человека.
Все посмотрели на сумку с Роаном.
— Он не взрослый, — сказала Вера.
— Биологическая масса превышает предел на семь килограммов.
Тарас снял мешок с обручем:
— Оставим это.
Мира покачала головой:
— Обруч нужен мастеру.
— Тогда рычаг.
Эраст прижал ржавую железку к груди:
— Нет.
— Ты серьёзно?
— Она участвовала в запуске контура и может служить образцом ручного управления.
