Алый отряд мертвецов

Роберт побежал.

Пластины лязгнули, тяжёлые сапоги загрохотали по брусчатке. Я ещё видел над плечом Даргина поднимающийся топор, когда крюк полэкса зацепил древко почти у самой головы. Роберт дёрнул его в сторону и шагнул вплотную. Даргин попытался вернуть оружие, но копейное остриё уже нашло щель между пластинами у бока.

Из груди южанина вырвался короткий выдох. Роберт выдернул полэкс; кровь плеснула на камень. Даргин опустился на колено, опёрся на топор и начал заваливаться вместе с ним.

— Дарг!

Отец бросился вперёд. Виктор развернулся и ударил воздухом в Роберта. Пелена тут же сомкнулась за спиной мага; Хлоины руки снова потемнели.

— Алан, Эд! Вытаскивайте! — крикнул Сигил, принимая полэкс на меч.

Я сунул клинок в ножны и ухватил Даргина под плечо. Алан вцепился в ремень кирасы. Мы дёрнули разом, но едва сдвинули его: железо скребло по брусчатке, тяжёлые сапоги цеплялись за неровные края камней. Даргин пытался втянуть воздух при каждом рывке.

— Пыль не вдыхать! — донёсся голос Виктора. — Хлоя, барьер!

Хлоя подняла свободную руку. По лицу скользнул прохладный зеленоватый свет, тонкой плёнкой лёг на кожу. Я вдохнул. Горло пересохло, но пыль больше не скрипела на зубах. Она всё сильнее затягивала утренний свет, и камень в другой руке Хлои не светился.

— Ко мне. Ещё немного.

Мы протащили Даргина мимо неё и опустили на расстелившийся плащ. Кровь уже пропитала ткань под кирасой; когда я вынул руку из-под плеча, ладонь оказалась мокрой до запястья. Хлоя встала на колени, положила камень на складку плаща и прижала пальцы к ране. Зелёное свечение ушло под искривлённый край брони. Кровь перестала идти толчками.

Даргин потянулся к боку.

— Лежи.

— Я проверить…

— Даргин. Руку убери.

— Да понял я, блядь.

Он послушался сразу. Я ни разу не видел, чтобы это происходило так быстро.

Мы с Аланом встали по обе стороны от неё. Я вытащил меч, потом скользнул свободной ладонью по штанине. Кровь размазалась, оставив пальцы липкими.

За серой пеленой грохотали пушки. Ближайшая мачта исчезла; временами из мглы выступал кусок снасти и снова пропадал. До Хлои было два шага. Чуть дальше стояли отец и Виктор. Всё, что находилось за ними, теперь скрывалось в пыли вместе с Робертом.

Отец отступил к нам, встречая следующий шаг Роберта рубящим ударом. Полэкс поднялся поперёк корпуса. Сталь зазвенела; почти одновременно в бок Убийцы Драконов врезался сгусток воздуха.

Роберта сдвинуло на полшага. Из-под его сапога брызнула вода. Сигил уже атаковал снова.

Я едва успевал следить за ними. Отец заставлял Роберта поднять оружие — и Виктор бил под открытую руку. Сигил смещался ещё до того, как воздух толкал противника, встречал его новым ударом. Я ждал знакомого окрика, предупреждения, хотя бы взгляда, но каждый раз меч и заклинание сходились там, где нужно.

Сталь звякнула. Коротко хлопнул воздух. Роберт отступил ещё раз.

Я знал, что отец и Виктор умеют драться вместе. Только раньше мне доставалось смотреть на это уже после боя: на зарубки, перевязки и тех, кто остался лежать. Сейчас я впервые видел, как Виктор идеальная подхватывает движение отца образуя единый ритм.

Полэкс с визгом скользнул по мечу Сигила. Воздушный удар врезался Роберту в плечо, вдавил пластину; отец тут же вошёл ближе и рубанул с другой стороны. Алан рядом со мной перестал скалить зубы. Я разжал свободную руку и понял, что всё это время вдавливал ногти в ладонь.Роберт снова поднял полэкс под удар, но отвечать не стал. Его шлем повернулся к Виктору. Когда маг выбросил ладонь, Убийца Драконов уже шагнул в сторону. Поток пронёсся мимо, подняв край алого плаща.

Сигил атаковал снова. Виктор поднял руку — Роберт повернул корпус ещё до заклинания.

— Он читает его, — прошептал я.

Отец усилил давление. Звон почти не прерывался; Сигил наступал вплотную, не давая Роберту развернуть длинное древко. Полэкс встал между ними наискось, его крюк проскрёб по отцовскому наплечнику. Роберт отступил ещё на шаг — и сам отбросил оружие.

Древко стукнулось о брусчатку. Пыль поглотила его раньше, чем оно перестало качаться.

Руки Роберта опустились к поясу. Из ножен вышли два меча. Правый был длиннее и шире, с тяжёлым навершием; левый — узкий, заметно короче. Сигил ударил, пока второй клинок ещё выходил из ножен. Длинный меч встретил его оружие. Короткий остался свободным.

Отец едва успел убрать кисть.

Роберт пошёл вперёд. Тяжёлым клинком он принимал удары, сдвигал меч Сигила, заставлял его переставлять ноги. Левый мелькал у самой защиты: к горлу, под наплечник, снова к кисти. Отец держался, но теперь ему приходилось отступать.

Виктор ударил воздухом. Роберт ушёл в сторону так, что за ним оказался Сигил. Маг резко сжал пальцы; поток оборвался, не долетев до отцовской спины. В тот же миг тяжёлый меч обрушился на защиту Сигила.

Виктор попробовал обойти их. Роберт повернулся следом, опять оставляя отца между собой и поднятой ладонью. Я смотрел, как маг ищет место для удара и не может найти. Ещё недавно они с Сигилом теснили противника вместе. Теперь отец закрывал его от заклинаний собственным телом.

Сигил отскочил, вогнал кончик меча в щель между камнями. Ладонь легла на навершие. По стали пробежал красный свет, и за Виктором вспыхнула дуга огня, отрезая путь в обход.

Жар ударил в лицо. Я заслонился ладонью и увидел, как серая пелена осела в пламя, вспыхнула мелкими белыми искрами и исчезла. Ветер гнал её перед собой, а после огня оставался чистый воздух.

Сигил уже выдёргивал меч. Роберт шагнул к нему, и отцу пришлось отбивать новый удар. Дуга ещё горела, но между ней и нами по брусчатке тянулись серые струи. На камне Хлои мелькнула голубая линия и погасла.

Роберт на мгновение повернул шлем к пламени. Потом стал теснить отца вправо, к краю пирса. Виктор двинулся следом, стараясь зайти сбоку. В просвете у его сапог показалось тёмное древко.

Полэкс. Он всё ещё лежал там.

Сигил связал тяжёлый меч Роберта. Короткий скользнул вдоль стали и вынудил отца отвернуть корпус. Виктор поднял ладонь.

Роберт отпустил левый меч. Почти одновременно сапог поддел древко полэкса, и оружие качнулось вверх, в освободившуюся руку. Между ним и Виктором оставалось совсем немного места. Маг попытался отступить, но остриё уже метнулось ему в бок.

— Виктор!

Он рухнул на брусчатку, зажимая рану. Роберт выдернул полэкс и бросил его. Отец ударил так, что звон отдался у меня в зубах; под этим ударом Убийца Драконов отступил к оставленному мечу и подхватил его.

Я уже бежал к Виктору.

— Алан, прикрой! — крикнула Хлоя. — Эд, под плечи!

Я убрал меч, сунул руки под мышки мага и потянул. Его ладонь соскользнула с раны, по моему рукаву потекло тёплое. Я упёрся пятками, дёрнул сильнее. Рядом скрежетнула сталь, и я невольно повернул голову.

Он смотрел прямо мне в лицо. Я заставил себя кивнуть и попятился. Алан двигался рядом, не сводя глаз с Роберта; один раз оттолкнул меня плечом, отводя в сторону от звякнувшего по камню лезвия. Я споткнулся о край Даргинова плаща и чуть не уронил Виктора.

— Здесь, — сказала Хлоя. — На бок. Осторожно.

Её пальцы легли магу на грудь. Зелёный свет на ране Даргина сразу потускнел. Хлоя стиснула зубы, отвела другую руку к южанину; свечение выровнялось. На лбу у неё блестела испарина, к виску прилипла прядь.

Я кивнул и поднялся. Вытирать руки было некогда. Когда я обхватил рукоять, ладонь скользнула по коже.

Отец теснил Роберта. Он больше не оставлял между ударами тех коротких промежутков, в которые успевал Виктор. Теперь Сигил подавался всем телом, рубил снова, прежде чем ноги как следует встанут, и всё дальше уходил от нас.

Один удар задел наплечник Роберта, срезав полосу почерневшей ткани. Следующий оставил светлую борозду на кирасе. Из-под пластины у плеча потянулась кровь. Я впервые услышал дыхание Убийцы Драконов — тяжёлое, с шорохом под забралом. Он тоже уставал. Только мечи продолжали двигаться так же точно.

— Отец, назад!

Сигил, кажется, не услышал. Роберт чуть отвёл локоть, открыл левый бок. Отец увидел брешь и ударил. Тяжёлый меч удержал его клинок, а лёгкий метнулся снизу, в сочленение у бедра.

Сигил дёрнулся. Роберт высвободил тяжёлый меч и ударил навершием в бацинет. Глухо звякнул металл; отец опустился на одно колено.

— Папа!

Алан сорвался с места раньше меня.

— Эд! Хлоя на тебе!

Он пронёсся мимо отца. Роберт не успел полностью уйти: когти прошли по нагруднику, оставив три светлые полосы. Убийца Драконов развернулся к аркониту, а Сигил пополз назад. Поднял забрало, и я увидел кровь на его лице. Раненая нога волочилась по камням. Меч он не выпустил.

Хлоя указала на него. Я ухватил отца за ремень, помог отодвинуться к остальным. Он оказался тяжёлым, цеплялся коленом за собственный плащ. Я никогда не помогал ему ползти. Всё ждал, что сейчас он оттолкнёт мою руку и встанет сам.

Сигил попытался заговорить, но только закашлялся.

Алан прыгнул снова. Тяжёлый меч пошёл ему к шее. Арконит резко дёрнулся в сторону; лезвие задело ухо. По белой шерсти брызнула кровь. Он потерял равновесие, Роберт подсёк его ногой, и короткий клинок вошёл в бок уже падающего Алана.

Я шагнул вперёд с мечом наготове. Роберт выпрямился; его остриё остановилось перед моим лицом. Я увидел тонкую щербину на кромке и застыл.

За спиной Хлоя вытянула руку. Зелёный свет лёг на рану Алана.

— Ко мне. Ползи. Ещё немного.

Арконит вцепился когтями в щель между камнями, подтянулся. Потом ещё раз. Я слышал, как когти скребут по брусчатке, но не смел опустить глаза. Его сапог задел мой, и только тогда я отступил вместе с ним. Даргин ухватил Алана за край плаща, втянул к себе и тут же согнулся, прижав ладонь к боку.

Хлоя оказалась посреди раненых. Камень лежал на её коленях. Свечение переходило с одной раны на другую; на пальцах дрожали зелёные блики. Она ещё не успела затянуть ни одного ранения, а теперь из-под её ладони тянулась кровь отца.

Передо мной остался Роберт.

Я пытался унять дрожь в руках. Ещё недавно можно было стоять за спиной отца и ждать, когда он обернётся, заметит, что я всё сделал правильно. Теперь я слышал его дыхание позади себя и боялся оглянуться.

На броне Роберта темнела кровь. Разорванная накидка сползла с одного плеча, в просвете между пластинами блестели кольца кольчуги. Я смотрел на них, на горло под шлемом, на кисти в латных перчатках — искал хоть что-нибудь, куда успел бы ударить. Роберт держал оба меча спокойно. Казалось, пока я выберу щель, он уже окажется рядом.

Я поднял меч правой рукой, левой вытащил кинжал.

Не победить.

Он сделал шаг. Я вспомнил огненную дугу отца, убрал кинжал в ножны и выбросил левую ладонь. Хотел оттеснить его и выжечь пыль перед Хлоей, но слишком сильно толкнул ману.

После серого полумрака вспышка ударила по глазам. Я зажмурился на долю секунды.

Роберт оказался рядом. Он прошёл вдоль самого края пламени, скрытый его блеском. Тяжёлый меч отвёл мой клинок наружу. Короткий звякнул о брусчатку, и латные пальцы сомкнулись на моём горле.

Ноги оторвались от земли. Левой рукой я вцепился в его запястье. Металл был шершавым от пыли, пальцы скользили по сгибам пластин. Правую руку Роберт продолжал оттеснять своим клинком; я чувствовал, как плечо выворачивается вслед за мечом. Попытался вдохнуть. Из горла вышел только хрип.

Забрало повернулось к зелёному свету за моей спиной.

— Знаешь, какую я допустил ошибку?

Я ударил сапогом по его голени. Удар глухо отдался в подошву; Роберт даже не качнулся.

— Сначала убивают целителя.

Он отшвырнул меня. Я упал рядом с Хлоей, боком ударился о камни. Под поясом хрустнуло стекло; холодная влага растеклась по рубахе. Сумка с её подарком оказалась прижата ко мне. Я знал этот звон, но теперь вместо трёх флаконов под рукой хрустели осколки.

Сквозь слёзы я увидел, как Роберт подбирает короткий меч и идёт к ней.

— Нет!

Я поднялся раньше, чем смог набрать воздуха. Тяжёлый клинок уже шёл к её плечу. Я втиснул между ними свой меч; удар пришёлся почти в гарду. В правой кисти что-то хрустнуло. Боль отдала в локоть, пальцы едва не разжались, но я удержал оружие.

Левой рукой выдернул кинжал и ткнул в щель у шеи Роберта. Он отклонился. Лезвие прошло рядом с кольчугой, его локоть ударил меня в предплечье. Я отшатнулся, кое-как вернул кинжал в ножны и поднял ладонь.

Под копотью проступала руна Виктора. Я видел, как красноватые борозды темнеют, когда поток расползается к запястью.

Собрать. Не давить.

Я свёл большой и безымянный пальцы, щёлкнул. Огонь пошёл шире и ниже, вдоль камней. Роберт отступил, обходя пламя. В этот раз я следил за пылью: серые струи вспыхивали, и за ними открывалась брусчатка.

Я повёл ладонь в сторону. Пыль исчезла возле сапог мага; голубые линии на камне дрогнули, поползли навстречу друг другу. Хлоя подхватила его с колен.

В левой ладони кольнуло. Я ослабил поток, и серая струя тут же скользнула мимо моего сапога, накрыла камни у Даргина. Прожилки погасли.

Я снова дал огонь. Правая кисть ныла так, что рукоять казалась чужой; приходилось смотреть на пальцы, чтобы убедиться, что они ещё держат меч.

Роберт прикрылся тяжёлым клинком, убрал короткий в ножны. Освободившаяся рука потянулась к небольшой рукояти с синим камнем. Я понял, куда он целится, когда кинжал уже сорвался с пальцев.

— Хлоя!

Я дёрнул поток ему навстречу. Синий камень вспыхнул холодным светом; по лезвию прошла влажная дымка. Пламя зашипело и разошлось вокруг летящего клинка.

Вода.

Кинжал вошёл Хлое в плечо. Она вскрикнула, качнулась, едва не уронив камень, но успела прижать его к груди. Зелёный свет над ранеными дрогнул. Даргин шумно втянул воздух.

— Держись!

Я выбросил ещё один поток, заставляя Роберта сместиться. Короткий меч снова вышел из ножен. В левой руке горячо пульсировало; правой я поднял оружие повыше и заставил пальцы сжаться.

Роберт ударил. Кисть прострелила болью. Пальцы разжались сами, меч упал к ногам Хлои.

Отец приподнялся, пытаясь прикрыть её своим клинком. Раненая нога подломилась; он удержался на локте, но Роберт уже прошёл мимо меня.

Тяжёлый меч вошёл Хлое в бок, ниже рёбер.

Она судорожно вдохнула. Камень стукнулся о брусчатку, её ладонь легла поверх него. Второй клинок Роберта повернулся ко мне. Я смотрел на кровь: она стекала по стали и падала рядом с Хлоиным коленом, в тот же шов между камнями, куда уже натекло от Даргина.

Огонь сорвался с моей левой руки. Роберт заслонился и отступил, выдернув меч. Я повёл пламя дальше, вдоль лежавших, выжигая пыль у их ног. Перед глазами плавали красные пятна; приходилось различать лица между вспышками, чтобы не задеть своих.

Над камнями снова зажёгся зелёный свет. Хлоя сидела согнувшись, со вбитым в плечо кинжалом, и тянула свободную руку к раненым.

Руна на перчатке побелела. Жар прошёл через ладонь, поднялся к запястью; под кожей будто натянули раскалённую проволоку. Я попробовал разогнуть пальцы. Они не послушались. Ослабил поток — и боль чуть отступила, но вместе с ней потускнели голубые прожилки. К локтю Даргина уже тянулась пыль.

«Гаси».

Виктор говорил это на тренировке. Тогда ему пришлось повторить дважды. Я ещё злился: он опять остановил меня раньше, чем я успел показать, сколько могу.

Теперь Виктор лежал у ног Хлои и прижимал ладонь к боку. Он даже не поднимал головы.

Я снова дал больше маны.

Огонь разошёлся широкой дугой. Пыль исчезала целыми пластами, воздух дрожал от жара. Руку пришлось поворачивать всем плечом. Пальцев я уже не чувствовал; выше запястья болело так, что я не мог отделить один вдох от другого. Раскрыл рот и услышал собственный крик только тогда, когда он оборвался.

Запахло палёной кожей.

Я смотрел на камень в руках Хлои. Между концами голубых линий ещё оставались тёмные разрывы. Она всё собирала их вместе, и я старался не дёргать пламя, хотя колени уже не держали.

По ту сторону огня стоял Роберт. Вспышка осветила узкий просвет слева от меня. Он тоже повернул туда шлем. Я попробовал закрыть проход, но рука опустилась, и пришлось поднять её всем корпусом.

Роберт перехватил меч.

Не шагнул.

Я закашлялся. Пламя качнулось к лежавшим; я отвёл его, едва удержав равновесие. По щеке текло что-то мокрое. Жар дошёл до плеча, и рукав прилип к коже.

— Эд…

Линии сомкнулись.

Я опустился рядом с Хлоей, всё ещё держа левую руку перед собой, и накрыл камень правой ладонью. В разбитой кисти вспыхнула боль. Хлоя сжала мои пальцы; я чувствовал её хватку, пока свет не ударил в глаза.

Последнее, что я успел увидеть, — Роберт среди догорающей пыли. На кирасе дрожал отблеск пламени. Он смотрел прямо на меня.

А потом мир исчез. Силы покинули меня раньше, чем я успел понять, удалось ли нам уйти.

ГЛАВА 4

Глава 4 Пепел

Первым я почувствовал тяжесть на груди. Что-то тёплое поднималось и опускалось вместе с моим дыханием. Я приоткрыл глаза и увидел чёрную спину, вытянутые передние лапы, кончик уха.

Фрин.

Кот спал. Его шерсть щекотала подбородок. Я лежал неподвижно, чувствуя, как с каждым вдохом приподнимается тяжёлый тёплый бок. За ним темнела ткань шатра. По складкам проходил тусклый оранжевый свет; стоило ветру шевельнуть полог, как длинная тень стойки качалась над головой.

В нос ударило что-то едкое, лекарственное. Я попытался сглотнуть. Язык прилипал к нёбу, пересохшее горло саднило. В голове стоял тяжёлый гул, сквозь который понемногу проступали другие звуки. Но различить их я не мог: они смешивались и били по голове, словно дворф решил опробовать на мне новый молоток.

Лагерь. Мы выбрались.

Я попробовал сдвинуть Фрина правой рукой. Кисть прострелило, и пальцы разжались прежде, чем я успел добраться до кота. На запястье белели бинты. Фрин открыл зелёные глаза, переступил лапами у меня на груди и потянулся носом к подбородку.

— Ай… сука…

Он коротко мяукнул и принялся меня лизать. Шершавый язык задел треснувшую губу.

— Всё, понял. Я тоже рад.

Снаружи кто-то заговорил. Я закрыл глаза, стараясь разобрать слова.

— Да уж. Пизды мы получили знатно.

Виктор. Я прислушался ещё сильнее. Несколько слов утонули в скрипе телеги, потом ответил отец:

— Если бы я знал, что там будет это чудовище, никогда бы не согласился на контракт.

Они продолжили тише. Я уже не разбирал разговора, только узнавал голоса. Последний раз я слышал их на пирсе: один велел тащить его, другой не мог договорить из-за кашля. Теперь они стояли где-то за полотном, в нескольких шагах от меня.

— Хлоя…

Вышел едва слышный хрип. Я попытался приподнять голову. Гул усилился, и пришлось лечь обратно на свёрнутую под затылком ткань. Фрин упёрся лапой мне в грудь. Я больше не трогал его и смотрел на светлую полоску у входа, пока она не стала шире.

Хлоя вошла с миской воды и свежими бинтами. Волосы были собраны кое-как; выбившаяся прядь лежала вдоль щеки, но она не поправляла её — обе руки держали миску. Под глазами залегли тёмные круги. Увидев, что я смотрю на неё, Хлоя остановилась.

— Эдвард.

Вода качнулась и плеснула через край. Хлоя поставила миску, опустилась рядом со мной и только тогда убрала волосы с лица. Когда она наклонилась, ладонь ненадолго легла на бок, ниже рёбер.

Я вспомнил, как туда вошёл клинок Роберта.

— Ты…

Вместо слов пришлось откашляться. Горло обожгло.

— Не торопись. И не вставай.

Она осторожно сняла с меня Фрина. Кот заворчал, прошёлся по топчану и устроился у моей шеи. Хлоя придержала мне затылок и поднесла миску к губам. Первые глотки дались с трудом; вода потекла по подбородку, но мне было всё равно. Я хотел пить дальше. Она ненадолго отвела миску, дождалась, пока я отдышусь, и дала ещё.

— Остальные?

—Все живы.

Я выдохнул и лёг обратно. До этих слов всё ещё боялся, что она начнёт перечислять тех, кого не успела забрать.

Хлоя поставила миску и положила ладонь мне на грудь. Зелёное свечение появилось не сразу. Я уже ждал знакомого тепла, а её пальцы оставались холодными. Потом свет просочился между ними, Стало легче дышать.

Хлоя прикрыла глаза. Указательный палец мелко дрожал. Из-под воротника выглядывала повязка на плече — как раз там, куда попал кинжал.

— Хватит. Ты сейчас сама рухнешь.

— Не рухну.

Свет дрогнул.

— Перестань. Я уже не подохну.

Она ещё немного подержала ладонь и убрала. Несколько мгновений сидела, опустив голову. Я смотрел на край её повязки и не знал, как спросить о ранах так, чтобы снова не услышать, что всё в порядке.

— Долго я так?

— Три дня.

Я повернулся к ней.

— Три?

— Трое суток без сознания. Фрин почти не отходил от тебя. Первую ночь даже меня цапнул, когда я к тебе полезла.

Кот упёрся лбом мне в щёку. Под ухом тихо заурчало.

— Спасибо тебе, старина.

Я хотел подтянуть к груди сползшее покрывало и попытался пошевелить левой рукой.

Ничего.

Попробовал ещё раз. Хлоя следила за мной; пальцы, которыми она собирала чистые бинты, остановились.

— Не чувствую левую.

— Эд, послушай…

Правой рукой я потянулся к груди. Под пальцами оказался холодный металл: череп с треснувшей нижней челюстью. Я знал эту застёжку с детства. Отцовский плащ. Даже в полумраке узнавалась вытертая ткань возле черепа — отец часто брался за неё, откидывая полу за плечо.

Я ухватил край и потянул вниз. Боль ударила в запястье. Алая ткань выскользнула, собралась у пояса, и я увидел повязку.

Бинты закрывали левое плечо. Над ними чернела растрескавшаяся кожа, блестевшая от мази. Там, где должен был лежать локоть, виднелась постель.

Левой руки не было.

Я посмотрел на сбившийся плащ, потом опять на бинты. Приподнял голову, стараясь увидеть дальше, хотя дальше ничего не было. Хлоя поддержала меня за спину.

— Осторожно.

Я лёг. Она убрала ладонь. Снаружи всё так же скрипела телега: колесо поворачивалось, замолкало и снова начинало скрипеть. Теперь я не мог перестать его слушать.

— Хлоя… Вернуть её можешь?

Она посмотрела на повязку.

— Я остановила повреждение у плеча.

— Я не об этом.

Хлоя сжала в ладони конец чистого бинта.

— Не умею, Эд.

От повязки тянуло горькой мазью и слабой гарью. Я вспомнил перчатку. Белую руну, огонь над камнями и голубые линии между пальцами Хлои. Стоило ослабить поток, как они гасли. Я помнил и то, как перестали слушаться пальцы: тогда ещё пытался вести пламя всем плечом, лишь бы не пропустить пыль к лежавшим.

Я держал, пока линии не сомкнулись.

Теперь Хлоя сидела передо мной живая. На её ладони осталась вмятина от сжатого бинта. Я смотрел на эту красную полоску и пытался согнуть пальцы, которых больше не было.

— Нет. Должен быть способ.

Она подняла глаза.

— Дворфы делают протезы. Я видел в детстве. У одного наёмника была железная рука. Он ею…

Я замолчал, пытаясь вспомнить. В памяти оставались только тёмные пальцы и металлическое запястье под рукавом. Чем он занимался, я не помнил.

— Она двигалась, — сказал я. — Сам видел. Мастера Восточной федерации смогут сделать такую же. Крепление или… Нужно только добраться до них.

Хлоя не говорила, что это невозможно. Но и соглашаться не спешила. Я искал ещё что-нибудь, что мог рассказать ей про ту руку.

Ничего не находилось.

Я посмотрел на правую кисть. Меч я, наверное, ещё смогу держать. Когда снимут бинты. Но Френсис учил меня другому: правая ведёт клинок, левая прикрывает, сокращаешь расстояние — работаешь кинжалом. На тренировках он каждый раз находил промежуток между моими руками и бил туда. Я сердился, начинал заново. Хотел когда-нибудь стать лучше него.

Теперь я перебирал знакомые движения Каменного Дракона и на каждом останавливался там, где нужна была левая рука.

Я отвернулся. По щеке скатилась слеза, задержалась возле уха. Вытер её правой, задел лицо жёстким краем повязки. Запястье тут же заныло. Даже этого нельзя было сделать нормально.

— Эдвард, прости…

— Не надо.

Хлоя протянула руку. Я дёрнул плечом раньше, чем она успела прикоснуться.

— Я сказал — не надо.

Ладонь остановилась. Хлоя медленно опустила её на колени, и мне захотелось взять сказанное обратно. Вместо этого я зажмурился. Под бинтами ныло, горло стянуло так, что пришлось несколько раз сглотнуть.

— Прости. Я не на тебя злюсь.

Она смочила чистую ткань и положила возле моей правой руки. Не стала вытирать мне лицо сама. Я смотрел, как мокрый угол темнеет на постели, потом всё-таки взял его. От ткани пахло травами; прохлада помогала, пока я не отнимал её от глаз.

У входа послышались шаги. Один тяжёлый, следующий осторожнее. Голос отца стих совсем близко, полог поднялся, и в шатёр потянуло дымом от костра.