Злодеи выбирают себя. Том 3

Мастера продолжали собрание, а Чэнь Син погрузилась в глубокие раздумья. Неприятная опасная мысль зудела на периферии сознания, словно назойливый комар. Всё собрание Чэнь Син отвлекалась на разговоры, когда речь заходила о рабочих вопросах.

По окончании собрания она с мрачным видом покинула главный зал усадьбы Алого феникса, медленно продвигаясь по коридору и раскладывая факты по полочкам. В голове разворачивались десятки версий, пока одна из них не выстрелила фразой, заставившей её застыть на месте и почувствовать пробежавшие по коже мурашки:

«Семья аптекарей, продающих лекарства, умерла от болезни?»

Аптекари. Умерла от болезни. Умерла. Болезнь. Аптекари.

Тогда Чэнь Син не придала этому колючему замечанию никакого значения, как и во время разговора с Лань Хоу. Как и несколько лет назад… с монахиней из храма.

«Нет… нет-нет-нет-нет, что за бред? Не может же?..»

Она пыталась отмахнуться от навязчивых мыслей, но они не переставали шевелиться в голове, жить своей жизнью, подобно червям, откармливающимся тревогой. Представляя десятки вариантов произошедшего, Чэнь Син с огромным трудом нашла в себе остатки хладнокровия. Как бы она ни стремилась докопаться до правды здесь и сейчас, она заставила себя провести целый день за делами усадьбы.

Ей требовалось перевести дух, успокоиться. Сейчас в ней кричала тревога, требующая сделать всё и сразу, взять ситуацию под контроль и не терять ни мгновения. Но Чэнь Син также не отпускала паранойя, что за ней мог наблюдать Гуан Шэн.

Время тянулось предательски долго, вызывая раздражение, однако вечер не заставил себя ждать. Беспокойство немного улеглось, но легче не стало. Закончив с бумажной работой и педантично сложив учётные книги, Чэнь Син взяла на руки Чжао Е в обличье лиса и замерла в долгом ожидании. Чжао Е понял, что её сердце беспокоилось, будто охваченное пламенем[30], но Чэнь Син не спешила объясняться.

Раздался стук в дверь. Рука замерла над холкой Чжао Е, а из груди вырвался долгий вздох.

– Учитель, это Лань Хоу. Вызывали?

Опустив Чжао Е на пол, она сухо отозвалась:

– Заходи.

За окном опять поднялась метель. В щели ставней проникал сквозняк, однако прогретый воздух кабинета не давал замёрзнуть, даже вызывал лёгкое удушье. Окружённая несколькими лампами, Чэнь Син будто хотела отгородиться от тьмы любым доступным способом.

Лань Хоу остановился перед её столом и, сложив руки перед собой, поклонился. Как и всегда, он нежно улыбался ей и оставался спокойным, напоминая ласковое дуновение ветра в весенний солнечный день. С каких пор он стал настолько невозмутимым и спокойным?

Взмахнув рукой, Чэнь Син наложила звукоизолирующее заклинание на свой кабинет.

– Слышал новость про мастера Юань Юня?

– Нет, – несколько удивлённо приподнял брови Лань Хоу. – А что случилось?

– Что случилось?.. – задумчиво протянула Чэнь Син, постукивая пальцами по столу. Бросив мрачный взгляд на собеседника, она спросила: – Так, может, ты и расскажешь, что случилось?

У Чэнь Син будто перевернулись небо и земля[31] от того, сколь рассеянно на неё уставился Лань Хоу. Ни один мускул не дрогнул на его лице. Он выглядел искренне потрясённым и замешкавшимся.

– Учитель, я не понимаю.

– Не понимаешь… ладно. Тогда как насчёт другого случая. Твоего отравления волчьим аконитом. Письма с угрозами, которые видел только ты, и приносили их только тебе. Странно, что более попыток отравления не последовало. И не менее странно, что эти два случая связаны с тобой и мастером Юань Юнем.

– Учитель… что вы такое говорите? Вы обвиняете меня?

Помолчав, Чэнь Син собралась с духом, не выдав ни тени нервозности. Похоже, этот разговор пройдёт намного тяжелее, чем она ожидала.

– Не хочешь говорить об этом, тогда как насчёт поговорить о самом первом известном мне случае? Смерти твоих бабушки и дедушки от болезни, с учётом того, что они держали аптечную лавку, полную лекарств. Выбирай, Лань Хоу, о чём хочешь поговорить?

Как бы он ни пытался притворяться, упоминание прародителей отразилось в его взгляде искрой испуга. Застыв подобно деревянному петуху с широко распахнутыми глазами, он обиженно уставился на Чэнь Син, а затем отвёл взгляд.

Нахмурившись, Лань Хоу сквозь натугу уточнил:

– Учитель обвиняет меня… во всех этих случаях?

– Я хочу знать правду, Лань Хоу, с обвинениями можешь потом идти к кому-то другому. И раз ты не испытываешь желания отвечать на вопросы, то послушай мои предположения. Начнём, наверное, с твоей семьи. Родители твоей матушки видели в тебе нежеланного ребёнка и позор семьи, за что часто упрекали твою мать, да и к тебе относились плохо. Маленький ребёнок, живущий в аптечной лавке, мог кое-что знать о ядах, а также желал избавиться от источника своих бед. Поэтому и отравил их. Только не учёл, что в одиночку его матушке будет трудно прожить.

Выдохнув и поднявшись из-за стола, Чэнь Син отметила, сколь опасливо посмотрел на неё Лань Хоу, отступив.

Она проигнорировала это и, засмотревшись на пламя лампы, продолжила:

– Теперь вернёмся ко дню турнира. Я-то наивно полагала, что тебя действительно отравил кто-то из усадьбы Белого тигра. Но сегодня у меня хватило времени, чтобы всё заново обдумать и прийти к выводу, что подобной глупостью ты стремился лишь к одному – привлечь моё внимание. Я проводила долгие месяцы, кропотливо подготавливаясь к турниру и сражению с оборотнями, уделяя своим ученикам недостаточно времени. Сначала ты заговорил об угрозах, но, когда я пропустила твоё сражение, ты решил действовать радикально. Такое я уж точно не проигнорировала бы. Теперь понятно, отчего ты не желал, чтобы я заставляла Юань Юня искать виновных. Виновных не было. А если бы мы начали расследование, то вышли бы на тебя. Так, Лань Хоу?

Он молча стоял, сложив руки за спиной, и глядел перед собой взглядом, наполняющимся виной и бунтарской искрой. Только вот не смел вставить хоть слово.

– Ты всегда относился к мастеру Юань Юню с огромным почтением. Он твой отец. Так себе отец, но всё же ты уважал его. А сейчас решил отравить? Ещё и на празднике? Пусть и не смертельной дозировкой, но о чём ты думал? Это очень глупо и опрометчиво. Сказать, что я разочарована, – ничего не сказать. Своими действиями ты подставил под удар не только себя, но и меня.

– Вы ни в чём не виноваты, – упавшим голосом прошептал Лань Хоу.

– Да, я ни в чём не виновата, но несу за тебя, как за своего ученика, ответственность. А теперь мне нужно придумать, как отвести от тебя все подозрения. В первую очередь узнать, известно ли Юань Юню об отравлении, точнее, что это твоих рук дело. Поэтому либо ты начинаешь наконец говорить, либо… Либо проблем будет ещё больше. Говори. Живо!

Он опасливо посмотрел на неё, а затем вновь потупил взгляд и напрягся. Лань Хоу выглядел растерянным, однако никак не сожалеющим о своих поступках. Тем не менее он боялся разозлить Чэнь Син, которая и так в мрачном молчании ожидала хоть какой-то ответ.

– Всё, что сказал учитель… правда.

Медленно прикрыв глаза и шумно выдохнув, Чэнь Син до боли сжала кулаки за спиной. Она понимала, что в текущей ситуации требовалось сохранять спокойствие, чтобы не спровоцировать Лань Хоу натворить ещё что-то. Но в душе у неё уже разгорался пожар холодной злости.

– Но этот ученик делал это не для того, чтобы навредить вам. – Лань Хоу из последних сил пытался сохранить спокойствие, однако его голос постепенно подрагивал. – Я уважал мастера Юань Юня, правда уважал и ценил, отец он мне или нет. Но то, с каким пренебрежением он относился к вам в последнее время… я не мог этого выносить. Он смотрел на вас как на вещь, относился к вам без уважения. Слов он не понимал, будто стал другим человеком. После того как вы разошлись и остались в компании заклинателей из Лазурного дракона, этот ученик всё же отважился пойти и поговорить с мастером Юань Юнем. Просто поговорить. Однако он выразил своё желание добиться вас любой ценой, либо заставить пожалеть о том, как вы к нему отнеслись. Как я мог подобное проигнорировать?

– Где ты достал яд?

– …

– Отвечай.

– У меня всегда с собой есть некоторый запас трав. Целебных и… не очень.

Не выдержав и тихо выругавшись, Чэнь Син болезненно прикрыла глаза. Вот тебе и дополнительные сложности. Не успеешь разобраться с одной проблемой, как вылезет другая.

– Бабушку и дедушку убил ты?

За требовательным вопросом последовала тишина. Чэнь Син обернулась к Лань Хоу, наблюдая его затравленный умоляющий взгляд, так и просящий не заставлять его произносить столь болезненные слова. Оно и понятно, ведь убийство родителей и предков считается высшей сыновьей непочтительностью.

– Отвечай, – оставалась непреклонной она.

– Да, – тихо шепнул Лань Хоу, с отчаянным видом отвернувшись. – Они постоянно порицали мою мать, родной отец бил её, бил меня. Я не знал, что мне делать, я…

– Ты принял волчий аконит и устроил спектакль с письмами, чтобы привлечь моё внимание?

Прерванный новым вопросом, Лань Хоу обессиленно выдохнул и умолк. Тишина висела довольно долго, прежде чем он признался:

– Письма действительно не моих рук дело. Но я решил воспользоваться этим, чтобы… да… Чтобы привлечь ваше внимание… учитель!

От внезапного оклика и того, как резко Лань Хоу упал на колени, склоняясь лбом к полу, у Чэнь Син чуть сердце не остановилось.

– Единственное, о чём искренне жалеет этот ученик, – это о том, что вынудил вас обратить на себя внимание столь низким способом. Я пришёл к этому от глупости и отчаяния, мне казалось, что вы разочаровались во мне, что я недостаточно хорош как ваш ученик, что Шани и Фэй… то есть Чу Сюн в чём-то превосходят меня. Они ведь были с вами уже давно, а я – какое-то разочарование, в котором вы увидели потенциал, а я не смог оправдать ваши ожидания! Это низко с моей стороны! Очень низко и неправильно, прошу, простите этого глупого ученика, накажите его! Сделайте что угодно…

– А что насчёт отравления Юань Юня? – невозмутимо уточнила Чэнь Син, обойдя стол и остановившись напротив собеседника. – Ты жалеешь об этом?

– Нет. Не жалею.

Чэнь Син нахмурилась. То, как уверенно, пусть и тихо, прошептал ответ Лань Хоу, говорило о многом. Получается, он заранее спланировал свои действия, отравление не было случайностью или импульсивным поступком. Постоянно носить с собой яд или бегать в усадьбу, чтобы потом вновь отыскать Юань Юня и подмешать яд в его напиток, – сомнительное дело. Лань Хоу знал точную дозировку, знал о неполном растворении в алкоголе, он наверняка выпил то же вино, но затем очистил желудок, либо принял противоядие. И оставил бутыль нетронутой, чтобы единичное отравление Юань Юня не выглядело слишком подозрительным.

План далёк от совершенства, но подобная расчётливость обеспокоила Чэнь Син. Хотя каков учитель, таков и ученик. Ведь именно она обучала его уловкам и хитростям.

– Ты отравил мастера Юань Юня, потому что он разочаровал тебя. Если я тебя разочарую, мне ждать того же?

– Нет! Конечно нет! – Позволив себе выпрямиться, Лань Хоу продолжил сидеть на коленях и смотреть в пол. Его голос дрожал от волнения. – Учитель… поначалу этот ученик вас боялся, даже когда решил обучаться у вас. Однако, несмотря на вашу отстранённость и холодность, вы дали мне очень многое. Благодаря вам я нашёл друзей, смог развить в себе силы и стать способным заклинателем. Пусть мастер Юань и спас меня от смерти, но… счастливую жизнь дали именно вы. Вы стали для меня ориентиром. Вы старались держаться ото всех на расстоянии, будто боялись, что привязанности сделают вас слабее. Но всегда защищали нас. Защищали всех, как могли. Я не горжусь тем, что сделал… тогда мне хотелось… Ваши редкие проявления заботы показывали, насколько вы тёплый и любящий человек. Меня никто не любил, кроме матушки, обо мне никто не заботился, никто не проявлял хоть какое-то беспокойство.

Обречённо вздохнув оттого, что наговорил слишком много, Лань Хоу подавленно добавил:

– Мастер Юань, мой отец, улыбался мне и хвалил за мелочи, но в этой улыбке не ощущалось искренности – он на всех так смотрел, всем говорил схожие вещи. Вы же вели себя иначе. Не делились своими эмоциями, но те редкие улыбки и похвала были очень ценными. Тогда, во время турнира, когда мне было плохо, вы не брезговали моим ужасным состоянием и обстановкой в комнате. Вы мне стали очень дороги, я смотрел только на вас и от переполняющих эмоций совершил ту глупость в пещере. Но я правда… правда всем сердцем люблю вас и желаю только лучшего. Желаю защищать вас, оберегать. Пусть как ученик, пусть как обычный заклинатель, однако я буду уважать, оберегать вас и вашу честь.

И что на это ответить? Чэнь Син только вздохнула, перебирая возможные варианты. Она постаралась не акцентировать внимание на чувствах Лань Хоу, ведь, по сути, он в лицо признался ей в сохранившейся симпатии. Но, подумав дважды, она рискнула уточнить:

– На словах всё звучит красиво. Но что, если я выберу кого-то другого? Ты и его отравишь из ревности?

– Разумеется нет. Вы можете доверять этому ученику, учитель. Вы ведь уже выбрали, и всё, чего я хочу, это защитить вас… чтобы вы были счастливы. Хотя и было… немного странно узнать об этом.

Нахмурившись, Чэнь Син не поняла, к чему вёл Лань Хоу. Он неловко отвёл взгляд, и она списала это на эмоции. Однако Лань Хоу не столько смущался, сколько куда-то смотрел, поэтому она проследила за его взглядом.

Понадобилось мгновение. Ещё одно. И ещё.

У Чэнь Син в который раз чуть не случился инфаркт. Она медленно повернула голову и уронила убийственный взгляд на Чжао Е, под которым тот, прижав уши, попятился назад.

– Я не очень понимаю тебя, Лань Хоу. – Проводив спрятавшегося Чжао Е испепеляющим взглядом, она спросила: – Скажи прямо, что ты имеешь в виду?

– Тонхон же не обычный лис, верно?

– Ещё конкретнее.

– Он… хули-цзин.

– Из чего возникло это предположение? – медленно обходя стол по пятам Чжао Е, уточнила она.

– Я… когда вас посадили под арест на два месяца, я искал Тонхона, чтобы покормить, и в один вечер столкнулся с ним в человеческом обличье. Думал, к нам проник оборотень, но оказалось, что не совсем. Он просил молчать. Я молчал.

– Вот как, – сухо отметила Чэнь Син, наблюдая выглядывающий из-под стола пушистый хвост.

Скривившись, она недолго думая наступила на него, и тишина кабинета тут же разбилась лисьим визгом.

– Учитель! – Лань Хоу встревоженно подскочил с колен.

«Ну и какого демона, а, Чжао Е?!»

«Больно! Хватит давить мне хвост! Я всё могу объяснить!»

«Объяснить? – в раздражении скривилась она. – Доверять друг другу, говорить всё начистоту… А это, по-твоему, доверие?! Молчать о том, что тебя застукали при обращении?!»

«Но ведь это был твой ученик… Ай-ай-ай-ай!»

«А если бы это был не он? Если бы он испугался? Ты бы его убил, чтобы решить проблему? Ты ничего мне не сказал!»

«Чэнь Син, прошу, успокойся!»

Фыркнув и убрав ногу с хвоста, Чэнь Син испытала такой прилив злости, что едва не поддалась соблазну опрокинуть стол. Чжао Е рыжей тенью убежал от неё подальше, спрятавшись за Лань Хоу и жалобно заворчав.

– Учитель, прошу, не стоит злиться. Тонхон сказал, что он может потерять свою способность здраво мыслить, ему не хватало энергии на повторное обращение. Он рассказал о проклятье, и, если вы ему поверили, у меня не было причин делать что-то вразрез с вашими планами. Если вы желаете злиться, злитесь и на этого ученика, он ведь тоже ничего не рассказал.

– Да, Лань Хоу, я злюсь! – рявкнула Чэнь Син, обдавая обоих раздражённым взглядом. – Доверие, желание защитить… Один не рассказывает мне о том, что его раскрыли. Другой травит всех направо и налево. И всё во имя моей безопасности. Своими действиями вы только подставляете меня под удар! Чем вы лучше Тэ Синя или Юань Юня?

– Учитель…

Подняв руку и призвав к молчанию, Чэнь Син плотно сжала губы, стараясь и самой не наговорить лишнего.

Переведя дух, она попыталась сдержанно сообщить:

– Сейчас вы уйдёте, а я постараюсь успокоиться. Не попадайтесь мне на глаза до тех пор, пока я не захочу вас видеть. Оставьте меня.

– Учитель, пожа… – Взгляд, который Чэнь Син метнула в него, заставил Лань Хоу прикусить язык и виновато насупиться. Он низко поклонился. – Этот ученик не смеет вас более беспокоить. Простите его дерзость и глупость. Он будет ожидать вашего решения.

Он направился к выходу, в то время как Чжао Е продолжал топтаться посреди кабинета. Чэнь Син взмахнула рукой, снимая заклинание, блокирующее звуки.

«А ты что застыл? Тебя это тоже касается», – бросила она, хмуро глянув на лиса.

«Чэнь Син, это была случайность. Всё же хорошо, не о чем…»

«Случайность или нет, ты не сказал, что о твоей личности знает Лань Хоу».

«Но Чэнь…»

«Чжао Е, просто оставь меня. Пожалуйста. Мне нужно успокоиться».

Дождавшись, когда они оставят её одну, Чэнь Син устало выдохнула и уселась за стол. Всё рушилось на глазах. Иллюзия контроля рассеивалась, предвещая приход немалой беды. И что-то подсказывало – худшее только впереди.

Глава 73

Спрятанные шипы

ЧАСТЬ 2

Выйдя во двор и отметив спокойное, но затянутое низкими облаками небо, Чэнь Син встала на меч и полетела в направлении гор. В последние дни, проведённые в стальных оковах переживаний, она совсем обессилела, ей требовалось успокоить мысли, и медитация в холодном озере являлась отличным средством. Чэнь Син открыла для себя это упражнение совершенно случайно, когда тренировалась в скалолазании зимой и упала в ледяную воду. Сразу все проблемы забывались.

Да, она особо и не скрывала, что слегка отбита на голову. Кто ещё додумается лезть на скользкую скалу, чтобы затем использовать максимальную концентрацию духовной энергии ради спасения тела от обморожения?

В заснеженном лесу царила звенящая тишина. Белый цвет контрастно ложился на чёрные камни. Горное озеро не замерзало из-за прогретых вод, набирающихся из-под толщи камня. Прогретых, конечно, не совсем подходящее слово, температура воды не сильно превышала точку полного замерзания.

Выдохнув облачко пара, Чэнь Син поставила меч под высокой елью, скинула меховую накидку и освободилась от внешних одежд, оставшись в длинных хлопковых штанах и рубахе. Морозный воздух моментально пробежал по коже, в ступни впились колючие снежинки. Сжав кулак и выставив вверх два пальца, Чэнь Син сосредоточилась на токе духовной энергии, и дискомфорт практически моментально отступил.

Несмотря на жизнь в древнюю эпоху, культивация позволяла сохранять здоровье. Справлялась даже лучше, чем медицина современного прогрессивного мира. Один только факт, что все зубы были в порядке, уже стоил того, чтобы попасть в тело Чэнь Син.

Первые несколько шагов в озеро давались непросто. Вода будто пожирала её заживо, а мелкие камни неприятно впивались в ступни. Сосредоточившись на защите тела от холода, Чэнь Син зашла по пояс и, привыкнув к контролю ци, углубилась. Для обычного человека подобные процедуры точно обернулись бы последующей болезнью или обморожением.

Держа тело защищённым энергией, Чэнь Син сосредотачивалась только на процессе, освобождая голову от мыслей. Неплохое упражнение, чтобы избавиться от тревоги и переживаний.

Чэнь Син опустилась на колени, погружаясь в воду по плечи.

Медленно выдохнув, она ощутила себя каплей растворяющихся чернил. Время шло, медитация помогала избежать ненужных мыслей. Чэнь Син не заметила, как пролетело несколько часов; она настолько привыкла к тишине и обдувающим её спокойным ветрам, что почти чувствовала каждую снежинку, опускающуюся на голову.

А ещё она ощутила кое-что другое. Колебание чужой духовной энергии.

Разлепив веки, ресницы на которых прихватил иней, Чэнь Син медленно поднялась с колен. Гладь озера разошлась небольшими волнами. Она едва ли услышала, как незваный гость сошёл с меча, провалившись по щиколотку в пушистый снег. Обернувшись, Чэнь Син на мгновение напряглась, из-за чего ослабила контроль над ци. Холод пробежал по ней россыпью неприятных мурашек.

– Довольно опасно для здоровья так долго сидеть в холодной воде, шимэй.

– Юань Юнь.

Вот так встреча. Честно говоря, Чэнь Син уже начало сильно беспокоить, как он подлавливал её, да ещё в пределах этого озера. Паранойя принялась бить в колокольчик страха, отчего она позволила себе потратить несколько мгновений, чтобы изучить окружение духовной энергией. После медитации любое духовное возмущение воспринималось намного острее, поэтому ей не составило труда обнаружить на дне что-то инородное. Опустив руку под воду и потянувшись к артефакту духовной энергией, Чэнь Син выловила из холодного озера бумажный талисман, пропитанный лаком для защиты чернил.

Заклинание, используемое во время расстановки капканов на нечисть – для оповещения о пойманной добыче. Только здесь оно настроено на её духовную энергию. И за все эти годы талисман не развалился благодаря тому, что его оберегала слабая энергетика озера.

Чэнь Син обратила холодный взгляд на Юань Юня.

– Что это? – спросил он как ни в чём не бывало.

Продолжал строить дурака, вот только не улыбался словно богиня милосердия, а оставался спокойным подобно Будде. Чэнь Син поняла, что спорить бесполезно. Скомкав талисман в ладони, она вышла из озера и отбросила бумажку на снег, проходя мимо Юань Юня.

Остановившись лишь для того, чтобы применить на себе заклинание и высушить одежду, Чэнь Син вынужденно позволила Юань Юню приблизиться. Её окутало облако пара.

– Шимэй…

– У меня ноги замёрзли, отойдите, – не церемонясь и отпихнув его, шикнула Чэнь Син.

Юань Юнь снисходительно хмыкнул:

– Я пришёл поговорить, шимэй. Здесь нас как раз никто не услышит.

– Я завершила наш разговор ещё несколько дней назад, – принявшись одеваться, ответила Чэнь Син. Как только она натянула носки и обувь, стало намного лучше.

– Вы достаточно умны, чтобы догадаться, кто отравил меня, верно? Это был Хиро.

Бегло оглянувшись через плечо и убедившись, что Юань Юнь смотрел на озеро, стоя к ней спиной, Чэнь Син оперлась о дерево. Помогая свободной рукой натягивать сапог, она направила в палец духовную энергию и осторожно начала выводить символы на коре.

– Его зовут Лань Хоу.

– Лань Хоу… – задумчиво протянул Юань Юнь. – Мастера дают своим ученикам имена, стараясь максимально оградить их от прошлого. А вы лишь сильнее привязываете его к тем временам. Говорят, каков учитель, таков и ученик. Раньше я бы с этим не согласился, но, знаете, сейчас я бы даже применил к вам другую формулировку. Вы выбрали ученика под стать себе.

Губы дрогнули, с языка уже спешил сорваться язвительный ответ, но Чэнь Син удержала его при себе. Она не собиралась поддаваться провокации. Он разочаровал её, она разочаровала его – какой смысл?

– Молчите, потому что вам сказать нечего, или оттого, что многое скрываете?

Продолжая одеваться, Чэнь Син не меняла плавность движений, но сердце её дрогнуло. Тем не менее, не дождавшись от неё ответа, он продолжил:

– Вы когда-нибудь слышали легенду о влюблённых бабочках, шимэй?

Не удержавшись и закатив глаза, Чэнь Син поспешно натягивала верхние одежды.

– Если коротко, то некогда жили юноша и девушка, они познакомились в училище, однако девушкам было запрещено обучаться, поэтому она долгое время притворялась парнем. Вынужденная уехать домой, она рассказала о своём секрете возлюбленному, и тот отправился за ней следом, чтобы просить руки и сердца. Но у отца девушки были иные планы, он хотел выдать дочь за сына богатого купца, а юноше отказали в женитьбе, отчего он в горе заболел и умер. В день своей свадьбы девушка оделась в белое. Во время свадебной церемонии у могилы любимого внезапно начался шторм. В этот момент прогремел гром, и в землю ударила молния, расколов каменную тропу. Девушка провалилась в образовавшуюся расщелину, затем пропасть сомкнулась так же быстро, как образовалась. Родители пытались спасти свою дочь, но тут из могилы вылетели две большие бабочки. Они кружились и поднимались всё выше и выше к небесам.

Пока Юань Юнь предавался лирике, Чэнь Син успела обвязать внешние одежды поясом. То ли дело в пульсирующей энергии, то ли в раздражении, однако ей становилось жарко.

– К чему это?.. – Осёкшись на последнем слове, Чэнь Син несколько растерялась, обернувшись и увидев белую бабочку из духовной энергии, сидящую у него на пальце.

Он смотрел на призрачное насекомое с тоской, уголки губ приподнимались в печальной улыбке. Однако у Чэнь Син усиливалось дурное предчувствие, интуиция подсказывала, что Юань Юнь настроен далеко не дружелюбно.

– Красивая история, – продолжил он, полностью обернувшись к собеседнице. На фоне тёмно-синих одежд было заметно, как белоснежные крылья бабочки рассыпались мелкими частицами. – Об этой истории, случившейся сотни лет назад, узнал один заклинатель-алхимик. Ему удалось отыскать две призрачные бабочки, и на их основе создать одно мощное заклинание. Мощное не столько по силе, сколько по влиянию на разум человека. Одна бабочка остаётся у заклинателя, а другая помещается в человека, которого он бы хотел привязать к себе за счёт глубоких сильных эмоций.