Марш смерти

— Что?

— Ничего.

Он посмотрел мне в лицо.

— Девочка, ты чего?

— Ничего.

— Держись.

Он подставил локоть. Я ухватилась. Прошла с ним метров двадцать. Потом отпустила. Мне было неудобно. Я всё ещё думала, что должна справляться сама. Через несколько минут увидела у дороги большой камень. Плоский. На нём почти не было снега. И вдруг всё внутри меня решило: сяду. Только на минуту. Совсем ненадолго. Посижу. Потом встану. Я свернула к краю дороги. Сначала никто не заметил. Колонна шла. До камня оставалось два шага. Я уже представляла, как сяду. Как перестанут болеть ноги. Как не нужно будет никуда двигаться. Это желание оказалось сильнее голода. Сильнее страха. Сильнее всего.

— Аня!

Я обернулась. Лида. Она стояла посреди дороги. Миша тянул её за руку.

— Иди! — кричал он.

Она вырывалась.

— Аня!

Я махнула рукой.

— Идите.

Лида перестала вырываться. Посмотрела на меня.

— Ты куда?

— Сяду.

Даже сказать это было приятно. Сяду. Одно короткое слово.

— Нельзя.

— Можно.

— Ты сама говорила.

— Я чуть-чуть.

Она подошла.

— Нельзя.

Я почувствовала раздражение.

— Лида, иди с Мишей.

— Нет.

— Я догоню.

— Нет.

— Догоню!

Она заплакала. Не громко. Просто слёзы побежали по щекам.

— Ты меня бросаешь.

Я будто проснулась.

— Что?

— Ты обещала.

— Я не бросаю.

— Ты садишься.

— На минуту.

— А мама тоже осталась.

Эти слова ударили сильнее пощёчины. Я смотрела на неё. Она плакала.

— Лида…

— Ты тоже останешься.

— Нет.

— Останешься.

Миша стоял рядом. Он не плакал. Только смотрел. Позади крикнул охранник. Люди продолжали идти мимо. Кто-то сказал:

— Девочки, быстрее.

Я снова посмотрела на камень. Он был рядом. Можно протянуть руку. Сесть. Всего минуту. И тут появилась тётя Зина. Она пробиралась назад против потока людей.

— Аня!

Подошла и сразу схватила меня за плечо.

— Ты чего?

— Устала.

— Все устали.

— Я знаю!

Я почти закричала.

— Знаю я! Все устали! Все голодные! У всех ноги болят! Я знаю!

Люди вокруг оборачивались. Мне было всё равно.

— Я просто посижу!

Тётя Зина посмотрела на камень. Потом на меня.

— Нет.

— Почему?

— Потому что не встанешь.

— Встану.

— Нет.

— Откуда вы знаете?

— Знаю.

— Не знаете!

Я пыталась вырваться. Она держала.

— Отпустите.

— Не отпущу.

— Я сказала, отпустите!

— А я сказала — пойдёшь.

— Я не могу!

Вот они. Слова. Те самые. Я произнесла их. На секунду всё вокруг будто исчезло. Я услышала собственный голос: «Я не могу». Мужчина на дороге. Старик у поля. Женщина в снегу. Все они когда-то сказали или могли сказать то же самое. Мне стало страшно. Тётя Зина тоже услышала. Она сразу перестала спорить. Наклонилась ко мне. Говорила тихо.

— Можешь.

— Нет.

— Можешь.

— Не могу.

— Тогда не иди до конца.

Я смотрела на неё.

— Что?

Она показала вперёд.

— Видишь того мужчину в коричневом пальто?

Я увидела. Шагов двадцать впереди.

— Вижу.

— Дойди до него.

— Зачем?

— Просто дойди.

— А потом?

— Потом решим.

Я хотела сказать, что это мой собственный способ. До дерева. До камня. До поворота. Теперь она возвращала его мне.

— Не хочу.

— Аня.

Она не кричала.

— Двадцать шагов.

— Я не…

— Двадцать.

Лида вытерла лицо рукавом. Миша подошёл ближе. Тётя Зина взяла меня под руку.

— Пошли.

Я сделала шаг. Ноги задрожали. Второй. Третий. На пятом захотелось снова остановиться.

— Пять, — сказал Миша.

Я посмотрела на него.

— Что?

— Шесть.

Он начал считать.

— Семь. Восемь.

Лида пошла с другой стороны. Не взяла меня за руку. Просто шла.

— Девять, — сказала она.

— Десять, — Миша.

Они считали по очереди.

— Одиннадцать.

— Двенадцать.

Я почти не слышала. Смотрела на мужчину в коричневом пальто. Он шёл медленно. Мы догоняли.

— Девятнадцать.

— Двадцать.

Тётя Зина спросила:

— Ну?

— Что?

— Сядешь?

Я оглянулась. Камень остался далеко. Совсем не далеко на самом деле. Но уже не рядом.

— Нет.

— Тогда вон до телеги.

Впереди у дороги стояла перевёрнутая повозка. Я вздохнула.

— Хорошо.

Мы пошли. Дошли до телеги. Потом до дерева. Потом до поворота. Не знаю, в какой момент я перестала думать о камне. Наверное, очень быстро. Тело снова вошло в ритм. Шаг. Шаг. Шаг. Боль не исчезла. Но желание сесть стало слабее. Лида снова взяла меня за руку. Я не отдёрнула. Наоборот. Сжала.

— Ты сердишься? — спросила она.

— Нет.

— Я плакала.

— Видела.

— Я думала, ты останешься.

— Я тоже так думала.

Она посмотрела на меня испуганно. Я поняла, что сказала лишнее.

— Но не осталась.

— Потому что я сказала?

Я задумалась.

— Потому что мы все сказали.

Она кивнула. Через некоторое время прошептала:

— Я тебя тоже не брошу.

Я улыбнулась.

— Не надо.

— Почему?

— Потому что тебе пять лет.

— Шесть.

— Тем более.

— А если ты упадёшь?

Я посмотрела вперёд.

— Позовёшь тётю Зину.

— А если её не будет?

— Мишу.

Миша услышал.

— Чего меня?

— Ничего.

— Опять про меня говорите.

— Иди.

— Я и иду.

Тётя Зина усмехнулась. Мы шли ещё долго. После того случая она несколько часов держалась рядом. Не спрашивала, как я. Не утешала. Просто была рядом. Иногда это лучше. К полудню нам дали короткий привал. Когда прозвучала команда остановиться, я неожиданно испугалась садиться. Стояла. Тётя Зина посмотрела.

— Теперь можно.

— Не хочу.

— Садись.

— А вдруг не встану?

Она взяла кусок доски и положила на землю.

— Встанешь.

— Откуда знаете?

— Потому что я тебя подниму.

Я села. Медленно. Ноги сразу запульсировали. Боль была такой, что пришлось зажмуриться.

— Вот видишь, — сказала тётя Зина.

— Что?

— Болит.

— И что?

— Значит, живая.

— Вы всё время находите хорошее в плохом.

Она пожала плечами.

— Другого мало.

Лида села рядом. Миша устроился напротив. Мы молчали. Никто не ел. Есть было нечего. Я посмотрела на людей. Некоторые сидели. Некоторые лежали. Некоторые не снимали с плеч узлы, будто боялись, что не смогут потом поднять. Один мужчина стоял всё время привала. Я спросила:

— Почему он не садится?

Тётя Зина посмотрела.

— Боится.

— Чего?

— Того же, чего ты.

Я снова увидела камень. Белый снег возле него. Своё невероятное желание опуститься.

— А если человек сел, он обязательно не встанет?

— Нет.

— Тогда почему вы меня не пустили?

Тётя Зина долго смотрела на дорогу.

— Потому что я не знала, встанешь ты или нет.

— Но могла бы.

— Могла.

— Значит, вы зря…

Она повернулась ко мне.

— А если нет?

Я замолчала.

— Понимаешь, Аня, — сказала она, — здесь иногда нельзя проверять.

Она говорила тихо.

— Дома можно сказать: «Посмотрим». Можно полежать. Можно завтра попробовать. Можно врача позвать. Здесь второго раза может не быть.

Я смотрела на неё.

— Поэтому нельзя садиться?

— Поэтому нельзя сдаваться в тот момент, когда ещё можешь сделать один шаг.

— А если правда не можешь?

Она не ответила сразу.

— Тогда кто-нибудь должен сделать этот шаг вместе с тобой.

Я вспомнила мужчину, который подставил локоть на подъёме. Мишу, считавшего шаги. Лиду. Её слова про маму. Наверное, они и сделали за меня тот шаг. Нам приказали вставать. Я поднялась не сразу. Тётя Зина протянула руку. Я взяла.

— Видите? — сказала я. — Встала.

— Вижу.

— Сама.

Она улыбнулась.