Аксель Панцер

Январь 1942 года. В Ваннзее за закрытыми дверями проходит совещание, на котором языком протоколов и ведомственных формул обсуждается судьба миллионов людей. Один из тридцати экземпляров этого документа — шестнадцатый - исчезает в недрах германских ар…

Январь 1942 года. В Ваннзее за закрытыми дверями проходит совещание, на котором языком протоколов и ведомственных формул обсуждается судьба миллионов людей. Один из тридцати экземпляров этого документа — шестнадцатый - исчезает в недрах германских ар…

Иногда детство возвращается не через фотографии, а через запах тёплого асфальта, стук мяча и крик из окна. «Череп» - тёплый, ироничный и немного щемящий рассказ о дворовом футболе, о мальчишеских прозвищах, о товариществе и о времени, когда весь мир …

Что видит ребёнок, когда взрослые ещё не успели объяснить ему, что именно следует увидеть? Небольшой разговор о распечатанных репродукциях превращается в простой семейный эксперимент: поход в музей без лекций, подсказок и готовых толкований. Рассказ …

Это история о том, как война ломает судьбы простых людей и как в самых тяжёлых обстоятельствах рождается неожиданная близость. Анна Сергеевна Левицкая — молодая учительница немецкого языка из небольшого белорусского города. Война внезапно разрушает е…

Начало второй части не станет резким разрывом. Мы снова встретим знакомых художников. Серова. Левитана. Шишкина. Увидим произведения, которые по времени и художественному языку ещё продолжают XIX век. Но уже здесь появятся новые вопросы. Не просто: к…

В первых двух частях почти каждый рассказ начинался так: вот картина. Посмотрим. Здесь иногда будет иначе. Перед нами окажется стена собора. Несколько фресок. Иконостас. Страница рукописи. Целая мастерская. Иногда одна работа станет центром разговора…

То, что написано в этой книге, — не окончательная расшифровка произведения. Картина не задача с одним правильным ответом. Особенно большая картина. Один человек увидит в «Христе в пустыне» прежде всего религиозный смысл. Другой — философию выбора. Тр…

Приступая к новой работе, я неизменно задаюсь вопросом: что именно делает нас теми, кто мы есть? Ответ я нахожу в истории России — бесконечно сложной, драматичной и прекрасной. Для меня творчество — это диалог с предками и попытка разглядеть за парад…

Юный Андрей Рублёв только ищет свой путь в искусстве и вере. Между монастырской тишиной, дорогами Руси, огнём пожарищ и шумом Москвы он учится видеть не только линию и цвет, но и душу человека. Рядом с ним — Савватий, Даниил Чёрный, Прохор с Городца …

В этот сборник вошли четыре разные по интонации рассказа, объединённые памятью о детстве, о книгах, музыке, искусстве и простых вещах, которые незаметно формируют человека. Деревенские каникулы, старая библиотека, музейные репродукции и дворовой футб…

Зима 1945 года. Двенадцатилетняя Аня оказывается среди узников, которых гонят по дорогам Германии в «марше смерти». Рядом — младшие дети, за которых некому больше отвечать. Голод, холод, страх и дорога, где нельзя останавливаться. Побег во время налё…

1941 год. Семнадцатилетняя Эмма мечтает стать учительницей, но война в одно мгновение меняет её жизнь. Вместо педагогического училища — депортация, Казахстан, труд, потери и годы ограничений. Сохраняя семейный букварь, язык и память об отце, Эмма пос…

Нюрнберг, 1946–1947 годы. Перед судом — врачи, учёные и чиновники Третьего рейха. За документами и показаниями открываются эксперименты на заключённых, программа «эвтаназии», заражения, переохлаждение и попытки оправдать совершённое приказом, войной,…

1941 год. Семнадцатилетняя Эмма мечтает стать учительницей, но война в одно мгновение меняет её жизнь. Вместо педагогического училища — депортация, Казахстан, труд, потери и годы ограничений. Сохраняя семейный букварь, язык и память об отце, Эмма пос…

В январе лес учил его терпению. В феврале земля показала скрытое тепло. В марте вода открыла дорогу. А апрель принёс другое чудо. Не то, которое вспыхивает огнём или рассыпается самоцветами. А тихое. Почка раскрывается. Ящерка выходит на тёплый камен…

Егорка теперь понимал: летом земля прячет свои чудеса иначе, чем зимой. Зимой они сияют на белом снегу. Весной выходят вместе с водой, а в июле чудо приходится искать среди самой жизни — среди высокой травы, ягод, комаров, тёплого дождя и дыма от ста…

Август ничего не прятал. Наоборот. Он щедро отдавал всё, что накопило лето: ягоды, сено, тепло, длинные закаты, запах леса. Но вместе с каждым подарком словно говорил: «смотри внимательнее — скоро всё изменится.» И Егорка понял ещё одну вещь. Весной…

Сентябрь научил Егорку тому, чего не мог объяснить ни один летний день: «красота бывает не только в том, что появляется.» Иногда она особенно заметна в том, что уходит. И потому, когда с берёзы возле дома сорвался последний золотой лист, Егорка не ст…

Над землёй стелился туман. Ему чудилось, будто где-то далеко среди болот идёт бабка Синюшка. Синее платье касается травы. В руках ничего. Ни золота. Ни самоцветов. Только октябрьский туман. И Егорка подумал: может быть, настоящее богатство Синюшки во…