Вопросы к двенадцати книгам Метафизике. Книги III - VII

Против этого выступает Аристотель в приведённом тексте: «совершенно же уничтожают» и так далее.

Следует сказать на вопрос, что полагающие противоречия одновременно истинными уничтожают всякое существенное сказывание. И это Аристотель доказывает. Ибо те, кто допускает утверждение и отрицание verificantur об одном и том же одновременно, уничтожают совершенно субстанцию и «что было быть». И как добавляет Комментатор, если определения, означающие субстанцию, будут отрицаемы, тогда необходимо, чтобы всё было акциденциями, и не будет никакого необходимого и субстанциального расположения в вещи, как говорит Комментатор. Но это ложно, что всё сказывается по акциденции и ничто per se, ибо если бы это было, тогда был бы бесконечный процесс в сказуемых. И это разъясняет Комментатор, говоря, что акциденция имеет природу, чтобы сказываться о чём-то. Следовательно, необходимо, чтобы акциденция, поскольку акциденция, сказывалась об акциденции, и так всякая акциденция сказывается о чём-то, и так будет бесконечный процесс. Но это ложно, ибо всё per accidens сводится к per se и к существенному, как хочет Аристотель во II книге «Физики». Отсюда если бы не было некоторого существенного и per se сказуемого, был бы бесконечный процесс. Следствие очевидно, ибо имя означает нечто определённое в значении, которое необходимо и которое одно по числу со значением. И есть субстанция его, которая однако одна, ибо у одной вещи одна субстанция. Но отрицания уразумеваются и суть сущие по уму. Следовательно, ум, который говорит, что человек означает бытие человека и небытие человека, необходимо в отношении собственного и адекватного объекта не умаляет, но около второго объекта как специальной чтойности умаляет и обманывается в суждении. Отсюда акт уразумения умаляет чтойность не причинно, но сопутствующе, ибо не следует: «человек по уму, следовательно, человек». Отсюда кажется, что этот довод хочет иметь, что всё положено в являющемся, как явствует у некоторых в IV книге этого труда.

К другому: если при разрушении Сократа и так далее. Следует сказать, что этим доводом доказывалось бы, что человек, который сидит утром, сидел бы весь день, ибо я вижу его сидящим утром и мнию, что он истинно сидит, и тогда он встанет без моего знания, и этого я не воспринимаю; тогда, следовательно, я ещё мнию, что он истинно сидит, следовательно, ещё сидит. Отсюда не следует, что если истина в уме, то ум воспринимает её в течение времени, ибо может её не воспринимать в течение времени, поскольку восприятие в уме происходит не иначе, как через сказывание. Следовательно, и так далее. Далее: те, кто удаляет всякое сказывание из вещи, но не воспринимает, тогда нечто о вещи. Отсюда нечто может иметь ложное мнение, и тогда не воспринимает его, поскольку не воспринимает; напротив, когда воспринимает ложное мнение как таковое, отходит от него, насколько может. К другому: при разрушении Сократа Сократ был человеком и так далее. Следует сказать, что «Сократ» supponit для не-человека. И ты говоришь: следовательно, противоречащее сказывается и так далее. Следует сказать, что это не противоречит, а именно «Сократ, который не есть не-человек, прежде был человеком», ибо противоречия берутся в отношении одного и того же одновременно и по одному и тому же. К другому: предложение per se истинное и так далее. Допускается в последних, ибо там per se предполагает обо всяком, но ещё предполагает субстанциальное, поскольку субстанция в единичных не обо всяком. Я говорю: «Сократ есть человек», если предположить, что единичные общи и разрушимы, и в этом различие между единичными и универсалиями. Или также не есть собственно per se, ибо для собственно per se предложения требуется вечный субъект и предикат и что оно вечной истины, как явствует по Линкону в I книге «Второй аналитики».

К доводам. К первому: кто допускает сказывание одного и того же и так далее. Допускаю в этом отношении. Ты говоришь, что кто полагает противоречия и так далее. Следует сказать, что они не только полагают сказывание одного и того же о том же, но и сказывание противоположного, и так уничтожают существенное сказывание, поскольку полагают противоречащее сказываться о противоположном, ибо если не-человек сказывается о человеке, тогда человечность удаляется из человека, ибо они не совместимы в одном субъекте одновременно. К другому: те, кто полагает некоторое сказывание и так далее. Допускается. Ты говоришь, что тот, кто полагает противоречия и так далее. Следует сказать, что тот, кто полагает противоречия verificantur об одном и том же, не полагает никакого сказывания, либо полагает сказывание одного и того же о том же, либо никакого не полагает. Ибо тот, кто полагает и то и другое, уничтожает существенное и акцидентальное сказывание, поскольку хотя и выражает словом, однако в вещи ничего не полагает. Отсюда полагает существенное сказывание и не полагает, и это есть ничто не полагать, ибо если дано одно невозможное, следует бесконечное и так далее.

Вопрос XVII. Может лиакциденция быть субъектом другой акциденции?

Исследуется об этой части, поскольку Аристотель, как кажется, говорит, что акциденция не приключается акциденции. Спрашивается, может ли акциденция быть субъектом другой акциденции. И сначала доказывается, что да. То, о чём нечто доказывается, есть его субъект, ибо то, о чём доказывается страдание, есть субъект страдания, I книга «Второй аналитики». Но акциденция доказывается об акциденции, ибо чёт и нечет доказываются о числе, а число есть акциденция; и «иметь три» доказывается о треугольнике, и то и другое акциденция. Следовательно, и так далее. Далее: то, что denominat другое, есть в нём как в субъекте. Но одна акциденция denominat другую, как поверхность есть окрашенная. Далее: то, что есть расположение и причина в отношении акциденции, есть её субъект. Это очевидно. Но одна акциденция так относится к другой, ибо поверхность располагает к цвету и есть его причина, и первые качества — ко вторым, ибо во II книге «О возникновении» вторые качества причиняются из смешения первых качеств. Далее: в определении акциденции полагается субъект, как явствует из VII книги этого труда. Но одна акциденция полностью определяется через другую акциденцию, ибо цвет есть акциденция светящегося, поскольку светящееся. Но светящееся, поскольку светящееся, есть акциденция. И подобным образом чёт есть число, о котором самом по себе не сказывается обо всём, ибо это было бы главным образом Бог. Но Бог не сказывается о камне и не о человеке. Далее: не дано просто ложного, следовательно, и просто истинного сказанного, как в III книге «Этики», ибо зло не есть предмет намерения, поскольку чистое невозможно. Но ложное и злое одно и то же по крайней мере по субъекту. Следствие очевидно, ибо ложное и истинное противоположны, и если одно из противоположностей в природе, то и другое, II книга «О небе». Далее: это явствует из авторитета древних, говорящих, что все сущие смешаны в истине и лжи.

Против этого выступает Аристотель в приведённом тексте, где доказывает, что если дано истинное и ложное по большему и меньшему, то дано просто истинное.

К пониманию вопроса заметим, что истинное есть объект ума из VI книги этого труда и VI книги «Этики», как благо есть объект стремления. Но ум двояк: божественный и человеческий. Поэтому следует сказать на вопрос два заключения. Первое: дано просто истинное по сравнению с божественным умом. И основание: как о сущем, так и об истине, IV книга этого труда, ибо одно и то же расположение вещи в сущности и истине. Но дано просто сущее, которое, если бы не было первым и главным, тогда акциденция не имела бы бытия иначе, как по акциденции, и не-сущее просто не было бы чем-то из другого, поскольку первое есть причина второго, и при удалении первого удаляется другое. Отсюда Комментатор говорит во II книге этого труда, что необходимо прийти к первому сущему и к первому истинному, от которого всё другое есть сущее и истинное, и от него всё то истинно по большему и меньшему, поскольку более или менее приближается к нему. Отсюда и Комментатор говорит в XII книге этого труда: как в роде теплоты есть первое тёплое, от которого другое тепло по большему и меньшему, так и в сущем и истинном.

Во-вторых, следует сказать, что также дано просто истинное по сравнению с человеческим умом. И основание, по Комментатору: если бы не было чего-то просто истинного, в отношении к чему говорится то, что более истинно, тогда необходимо, чтобы нечто было истиннее того, в отношении к чему нечто называется более истинным. Это ложно, ибо так был бы бесконечный процесс. Следствие очевидно, ибо каждое не просто истинное сводится к другому, которое более истинно, как и сущее. Следовательно, либо будет дано просто истинное сущее, либо был бы бесконечный процесс.

Заметим, что если мы говорим об уме в отношении первого его действия, тогда истинное берётся для чистого сущего, в постижении которого ум не ошибается, и оно есть сущее. Если же мы говорим об истинном в отношении второго действия ума, тогда истина берётся в утверждении и отрицании, ибо истина есть сообразность ума вещи утвердительно или отрицательно. Ибо Аристотель говорит в VI книге этого труда, что истина имеет утверждение в соединённом и отрицание в разделённом. И эта истина есть истина первого начала, о котором говорит Аристотель в IV книге этого труда, что все науки сводят к нему свои начала, и это: не может одновременно быть и не быть. И его противоположное наиболее ложно.

К доводам. К первому: если бы было нечто просто истинное и так далее. Следует сказать, что дано нечто просто истинное и первое сущее, и это будь мы говорим о простом сущем и истинном или о сложном, которое имеет в себе совершенства и истины всех сущих, хотя не формально, однако виртуально. И также могут verificantur о нём. Отсюда по сказанному способу. Но вторым способом сказано, поскольку сходятся количества, Комментатор говорит о первом истинном и несложном сущем в XII книге этого труда, что совершенства, которые в первой материи — пассивная потенция, — в двигателе, то есть активная сила; и подобным образом первое истинное среди сложных и в сложных имеет в себе истины всех других сложных. К другому доводу следует сказать, что не дано просто зла, как дано просто благо, и, следовательно, ложного, ибо по крайней мере термины имеют истину в себе. Отсюда зло говорит лишённость, а лишённость есть отрицание в подходящем субъекте, и тот субъект есть сущее и благо. И говорится в IV книге «Этики», что нет чистого зла, ибо оно разрушило бы себя и было бы невозможным. К авторитету же древних следует сказать, что они ошибались, как явствует в тексте. И так к тому.

Вопрос XVIII. Существует лиистинное бесконечное?

Исследуется об этой части: возможно ли нечто в природе вещей, что никогда не будет. И сначала доказывается, что нет. Ибо если бы было нечто просто истинное, тогда оно имело бы в себе совершенства и истины всех сущих, и, следовательно, о нём можно было бы всё verificantur и истинно сказать. Но мы не видим такого сущего, о котором всё сказывалось бы. Следовательно, и так далее. Большая очевидна, ибо то, что просто таково в некотором роде и отделено, имеет все совершенства в том роде. Отсюда Комментатор говорит во II книге этого труда, что если бы было отделённое тёплое, оно имело бы в себе понятия всех тёплых. Меньшая очевидна, ибо нет некоего просто единого сущего, которое сказывалось бы обо всём, ибо это было бы главным образом Бог. Но Бог не сказывается о камне и не о человеке. Далее: не дано просто ложного, следовательно, и просто истинного сказанного, как в III книге «Этики», ибо зло не есть предмет намерения, поскольку чистое невозможно. Но ложное и злое одно и то же по крайней мере по субъекту. Следствие очевидно, ибо ложное и истинное противоположны, и если одно из противоположностей в природе, то и другое, II книга «О небе». Далее: это явствует из авторитета древних, говорящих, что все сущие смешаны в истине и лжи.

Против этого выступает Аристотель в приведённом тексте, где доказывает, что если дано истинное и ложное по большему и меньшему, то дано просто истинное.

К пониманию вопроса заметим, что истинное есть объект ума из VI книги этого труда и VI книги «Этики», как благо есть объект стремления. Но ум двояк: божественный и человеческий. Поэтому следует сказать на вопрос два заключения. Первое: дано просто истинное по сравнению с божественным умом. И основание: как о сущем, так и об истине, IV книга этого труда, ибо одно и то же расположение вещи в сущности и истине. Но дано просто сущее, которое, если бы не было первым и главным, тогда акциденция не имела бы бытия иначе, как по акциденции, и не-сущее просто не было бы чем-то из другого, поскольку первое есть причина второго, и при удалении первого удаляется другое. Отсюда Комментатор говорит во II книге этого труда, что необходимо прийти к первому сущему и к первому истинному, от которого всё другое есть сущее и истинное, и от него всё то истинно по большему и меньшему, поскольку более или менее приближается к нему. Отсюда и Комментатор говорит в XII книге этого труда: как в роде теплоты есть первое тёплое, от которого другое тепло по большему и меньшему, так и в сущем и истинном.

Во-вторых, следует сказать, что также дано просто истинное по сравнению с человеческим умом. И основание, по Комментатору: если бы не было чего-то просто истинного, в отношении к чему говорится то, что более истинно, тогда необходимо, чтобы нечто было истиннее того, в отношении к чему нечто называется более истинным. Это ложно, ибо так был бы бесконечный процесс. Следствие очевидно, ибо каждое не просто истинное сводится к другому, которое более истинно, как и сущее. Следовательно, либо будет дано просто истинное сущее, либо был бы бесконечный процесс.

Заметим, что если мы говорим об уме в отношении первого его действия, тогда истинное берётся для чистого сущего, в постижении которого ум не ошибается, и оно есть сущее. Если же мы говорим об истинном в отношении второго действия ума, тогда истина берётся в утверждении и отрицании, ибо истина есть сообразность ума вещи утвердительно или отрицательно. Ибо Аристотель говорит в VI книге этого труда, что истина имеет утверждение в соединённом и отрицание в разделённом. И эта истина есть истина первого начала, о котором говорит Аристотель в IV книге этого труда, что все науки сводят к нему свои начала, и это: не может одновременно быть и не быть. И его противоположное наиболее ложно.

К доводам. К первому: если бы было нечто просто истинное и так далее. Следует сказать, что дано нечто просто истинное и первое сущее, и это будь мы говорим о простом сущем и истинном или о сложном, которое имеет в себе совершенства и истины всех сущих, хотя не формально, однако виртуально. И также могут verificantur о нём. Отсюда по сказанному способу. Но вторым способом сказано, поскольку сходятся количества, Комментатор говорит о первом истинном и несложном сущем в XII книге этого труда, что совершенства, которые в первой материи — пассивная потенция, — в двигателе, то есть активная сила; и подобным образом первое истинное среди сложных и в сложных имеет в себе истины всех других сложных. К другому доводу следует сказать, что не дано просто зла, как дано просто благо, и, следовательно, ложного, ибо по крайней мере термины имеют истину в себе. Отсюда зло говорит лишённость, а лишённость есть отрицание в подходящем субъекте, и тот субъект есть сущее и благо. И говорится в IV книге «Этики», что нет чистого зла, ибо оно разрушило бы себя и было бы невозможным. К авторитету же древних следует сказать, что они ошибались, как явствует в тексте. И так к тому.

Вопрос XIX. О вещах,доказанных из ничего

Исследуется об этой части: есть ли в вещах определённая сущность, и имеет ли место то, что об этой части [говорит] мнение тех, кто о сущих искал истину. И сначала доказывается, что нет: в том, что непрерывно движется, нет ничего определённого, ибо двигаться — значит иначе себя иметь, никогда не так, как прежде, VI книга «Физики». Но все сущие непрерывно движутся, ибо со стороны материи всё движется непрерывно, которая есть субъект движения и изменения; и со стороны действующего — небесное тело, ибо оно непрерывно движется, как явствует из I книги «О небе» и VIII книги «Физики». Далее: в том, в чём есть материя, нет ничего определённого, ибо материя неопределённа, II книга этого труда. Но в вещах есть материя, по крайней мере в низших. Это также явствует из авторитета древних.

Против этого выступает Аристотель в тексте, ибо если бы ничто не было определено в вещах, тогда исследовать истину было бы подобно преследованию летающего.

Заметим, что есть три степени сущих: одна — абстрактных субстанций, другая — небесных тел, третья — низших сущих.

Тогда к вопросу следует сказать три заключения. Первое: в первой степени сущих есть определённая сущность. Основание: в неподвижных и единообразно себя имеющих есть определённая сущность, ибо то, что неподвижно и единообразно себя имеет, не diversificatur и не меняется в природе. Но в абстрактных субстанциях нет движения и различия, III книга «Физики» и XII книга этого труда, ибо все они неподвижны и единообразно себя имеют, поскольку производят вечное движение, а никакое движущее движимое не может произвести вечное движение. Во-вторых, следует сказать, что и в небесных телах есть определённая сущность. Доказательство: то, что вечно по субстанции, есть определённой природы и, следовательно, определённой истины, ибо вечное определено в природе, поскольку никакое изменение не достигает его субстанции, и, следовательно, они определённой истины. Но небесные тела таковы, из I книги «О небе», ибо они невозникаемы и неразрушимы и невозникаемы, I книга «О небе», поскольку вечны. Далее: и низшие не движутся непрерывно, ибо когда приходят к термину, к которому [стремятся], покоятся. Ибо говорит Аристотель в VIII книге «Физики», что необходимо, чтобы всё возникшее, приобретя нечто, пребывало некоторое время. Но в низших есть термин всех движений, как возникновения, разрушения, роста и изменения. Далее Аристотель доказывает в тексте, ибо нечто совершенно неподвижно. И изъясняет Комментатор, что понимает виды и роды, и, возможно, также понимает отделённые субстанции, которые совершенно неподвижны.

Тогда следует ответить на вопрос, поскольку, как видно, есть три степени сущих. Следует сказать, что сущие в первой степени совершенно неподвижны. Причина: то, что движет вечным и единообразным движением, совершенно неподвижно, VIII книга «Физики», ибо никакое движущее движимое не может причинить вечное и единообразное движение. Отсюда душа животного, поскольку движется по крайней мере по акциденции, не движет всегда и не единообразно. Но сущие в первой степени, как абстрактные субстанции, движут вечным и единообразным движением, как явствует по Аристотелю во II книге «О небе». Во-вторых, следует сказать, что сущие во второй степени, как небесные тела, не находятся в непрерывном движении по крайней мере по субстанции. Основание: то, что вечно, не движется по крайней мере по субстанции. Это очевидно. Но небесные тела таковы из I книги «О небе», ибо невозникаемы и неразрушимы и невозникаемы. Следовательно, и так далее. В-третьих, следует сказать, что и сущие в третьем порядке, как в сфере действующих и претерпевающих, не всегда в непрерывном движении. Основание: то, что упорядочено к термину, к которому через движение, по достижении того термина покоится, будь то термин возникновения, или роста, или изменения и так далее, ибо при наличии [соответствующих] навыков в материи движение прекращается. Но низшие упорядочены к термину, о котором говорит Аристотель в VII книге «Метафизики». Но низшие сущие таковы, ибо низшие сущие имеют форму как материальные субстанции. Отсюда хотя низшие имеют материю, которая есть причина бесконечности, однако эта бесконечность определяется через форму. Отсюда заметим, что низшие, поскольку индивиды, не суть определённой природы существенно, ибо разрушаются и возникают; однако они определённой природы по своим периодам, пока форма остаётся в материи. Но по видам и понятиям виды вечны, как хочет Аристотель и Комментатор.

К доводам: то, что непрерывно движется и так далее. Следует сказать, что неверно, ибо небо непрерывно движется, и однако оно определённой сущности и истины, поскольку вечно по субстанции. Подобным образом все низшие не в непрерывном движении по субстанции. И ты говоришь: напротив, со стороны материи и действующей причины. Следует сказать, что небо не изменяет субстанции всех низших, разрушая в каждое мгновение времени, но сохраняет до определённого периода, поскольку все формы в терминах. Также со стороны материи определяются через форму, как видно. К другому: в том, в чём есть материя и так далее. Следует сказать, что поскольку со стороны материи они были бы неопределённы, но со стороны формы определяются, как видно. К авторитету древних следует сказать, что они здесь ошибались.

Вопрос XX. Всё ли внепрерывном движении?

Исследуется об этой части: всё ли в непрерывном движении. Сначала доказывается, что да. Ибо то, что имеет начала непрерывного изменения, непрерывно движется, поскольку при наличии начал полагается и произведённое. Но все сущие имеют начала непрерывного изменения, ибо низшие имеют материю, которая есть начало непрерывного изменения, и также действующее, как небесные тела, которые непрерывно движутся и суть с низшими, поскольку все формы в терминах, II книга «О возникновении».

Против этого выступает Аристотель в тексте: в той части: «далее, достойно порицания».

Заметим, что некоторые полагали только чувственные сущие и что нет иного, кроме этого; и поскольку они включают материю, которая есть начало изменения, они говорили, что всё в непрерывном потоке. Но это мнение не имеет силы, и Аристотель говорит против него. Ибо для такой достаточной причинности необходимо прийти к бестелесному и также неподвижному сущему. Ибо чувственное суть тела, а всякое тело подвижно. Если, следовательно, тело движется, необходимо, чтобы оно двигалось другим, и то другим, либо так уйдём в бесконечность, либо придём к бестелесному и неподвижному движущему, и так всё не будет чувственным. Далее: плохо сказали, что всё в непрерывном потоке, ибо небесные тела по субстанции неподвижны, неразрушимы и невозникаемы, I книга «О небе», поскольку вечны. Далее: и низшие не движутся непрерывно, ибо когда приходят к термину, к которому [стремятся], покоятся. Ибо говорит Аристотель в VIII книге «Физики», что необходимо, чтобы всё возникшее, приобретя нечто, пребывало некоторое время. Но в низших есть термин всех движений, как возникновения, разрушения, роста и изменения. Далее Аристотель доказывает в тексте, ибо нечто совершенно неподвижно. И изъясняет Комментатор, что понимает виды и роды, и, возможно, также понимает отделённые субстанции, которые совершенно неподвижны.

Тогда следует ответить на вопрос, поскольку, как видно, есть три степени сущих. Следует сказать, что сущие в первой степени совершенно неподвижны. Причина: то, что движет вечным и единообразным движением, совершенно неподвижно, VIII книга «Физики», ибо никакое движущее движимое не может причинить вечное и единообразное движение. Отсюда душа животного, поскольку движется по крайней мере по акциденции, не движет всегда и не единообразно. Но сущие в первой степени, как абстрактные субстанции, движут вечным и единообразным движением, как явствует по Аристотелю во II книге «О небе». Во-вторых, следует сказать, что сущие во второй степени, как небесные тела, не находятся в непрерывном движении по крайней мере по субстанции. Основание: то, что вечно, не движется по крайней мере по субстанции. Это очевидно. Но небесные тела таковы из I книги «О небе», ибо невозникаемы и неразрушимы и невозникаемы. Следовательно, и так далее. В-третьих, следует сказать, что и сущие в третьем порядке, как в сфере действующих и претерпевающих, не всегда в непрерывном движении. Основание: то, что упорядочено к термину, к которому через движение, по достижении того термина покоится, будь то термин возникновения, или роста, или изменения и так далее, ибо при наличии [соответствующих] навыков в материи движение прекращается. Но низшие упорядочены к термину, о котором говорит Аристотель в VII книге «Метафизики». Но низшие сущие таковы, ибо низшие сущие имеют форму как материальные субстанции. Отсюда хотя низшие имеют материю, которая есть причина бесконечности, однако эта бесконечность определяется через форму. Отсюда заметим, что низшие, поскольку индивиды, не суть определённой природы существенно, ибо разрушаются и возникают; однако они определённой природы по своим периодам, пока форма остаётся в материи. Но по видам и понятиям виды вечны, как хочет Аристотель и Комментатор.