Тьма любви

Артём действовал быстрее мысли. Одним движением он сбросил с себя плащ. Вторым — схватил девушку за плечо и грубо встряхнул, отрывая от камня.

Лили вскрикнула скорее от неожиданности, чем от боли. Она ударилась затылком о валун, мир перед глазами поплыл. Она открыла глаза и встретилась с бешеным, совершенно ясным взглядом демона.

— Какого… — начала она, пытаясь сфокусироваться.

— Молчать, — прошипел Артём.

Он навис над ней, уперев свободную руку в камень возле ее виска. Его лицо было страдальчески-бледным, но глаза пылали чистой яростью. Он был взбешен не тем, что она вмешалась — любой наемник поблагодарил бы лекаря за спасение от берсерка. Он был взбешен тем, какона это сделала. Она видела его голым. Видела ту жалкую, скукожившуюся душу, которую он прятал под слоями жестокости столетиями. Она знала его тайну.

— Что ты… сделала со мной? — процедил он, едва сдерживаясь, чтобы не сжать пальцы на ее горле. Контракт вибрировал предупреждающим разрядом, обжигая грудь, но ярость пересиливала даже физическую боль. — Почему я не чувствую привычного жара в венах? Где моя сила?

— Я стабилизировала твой метаболизм, — прохрипела Лили, пытаясь отстраниться, но хватка на плече была железной. — Ты находился в фазе неконтролируемой трансформации. Яд в руке конфликтовал с нервной системой. Я купировала приступ и…

— Ты лезла мне в душу! — перебил он ее, приблизив свое лицо вплотную. Капли слюны сорвались с его губ. — Я помню твое золото. Помню твои липкие, сопливые воспоминания, которыми ты меня накормила! Ты думаешь, я пес, которого можно погладить по голове, и он перестанет кусаться? Ты влезла в мой разум, ангельская дрянь! Копалась там своими чистыми пальчиками!

Лили наконец удалось вырваться. Она отползла вбок, опираясь на руки, и села ровнее, растирая помятое плечо. Страх, который должен был охватить ее при виде разъяренного Высшего Демона, странным образом отсутствовал. Вместо него пришла бесконечная, космическая усталость.

— Я спасла нам обоим жизнь, — тихо сказала она, глядя в сторону. — Если бы я этого не сделала, ты бы либо уничтожил половину леса, привлекая внимание всей местной фауны, либо убил меня. А потом Гильдия содрала бы с тебя кожу за нарушение контракта. Выбирать тебе.

— Выбор будет позже, — пообещал Артём. Он поднялся во весь рост, возвышаясь над ней грозовой тучей. Утренний туман клубился вокруг его ног. — А сейчас послушай меня внимательно, святоша. Повторять не буду.

Он ткнул в ее сторону указательным пальцем, кончик которого все еще сохранял легкий угольно-черный оттенок. — То, что произошло этой ночью, остается в этой ночи. Ты не видела моего сна. Ты не трогала мою ауру. Если я узнаю, что хоть слово, хоть намек на мое состояние выйдет за пределы твоего гнилого милосердного рта, я найду способ аннулировать этот контракт так, что Совет Семи решит, будто тебя поглотил сам Разлом. Я сделаю твою смерть долгой. Очень долгой. И начну я с того, что вырву твои прекрасные крылышки по одному перу. Поняла меня?

Лили посмотрела на него снизу вверх. В ее синих глазах не было страха. Была только бесконечная печаль человека, который пытается спасти утопающего, а тот в ответ пытается отгрызть ему руку за то, что его вытащили из воды мокрым.

— Я поняла, — ровно ответила она. — Больше никаких попыток стабилизации метаболизма. Никаких целебных зелий. Если твоя рука начнет отваливаться от некроза, я отвернусь и буду смотреть в другую сторону. Если ты начнешь пускать пену и грызть собственные кости, я прикинусь спящей. Твоя драгоценная тьма останется неприкосновенной. Доволен?

Слово «доволен» прозвучало как плевок.

Артём ожидал оправданий. Ожидал слез, извинений, очередного потока божественного всепрощения. Холодная, язвительная покорность сбила его с толку на мгновение. Он моргнул, отводя взгляд. Желтый огонь в глазах слегка притух, сменившись тяжелой, давящей темнотой.

— Умная девочка, — криво ухмыльнулся он, отворачиваясь. — Быстро учишься.

Он подошел к месту, где лежал его фламберг. Подобрал оружие, проверил лезвие на палец. Клинок был безупречен. Кто-то потратил время, чтобы очистить его от запекшейся крови монстра и навести защитный слой масла.

Артём пристегнул меч к перевязи резким, злым движением.

— Подъем, — скомандовал он, не глядя на нее. — Через десять минут выдвигаемся. До Зеленого Листа еще два дня пути по этому кладбищу. И советую привести себя в порядок. Твой вид оскорбляет мои эстетические чувства. Выглядишь как портовая девка после хорошей драки.

Лили молча кивнула. Она поднялась на ноги. Суставы протестующе хрустнули. Каждое движение отзывалось фантомной болью в тех местах, где ее жизненная сила сливалась с его безумием.

Пока Артём собирал остатки их скудного имущества, демонстративно игнорируя ее присутствие, Лили подошла к краю поляны. Набрала в ладони холодной росы с листьев папоротника. Попыталась сотворить простое очищающее плетение. Пальцы вспыхнули золотом, но свет получился тусклым, мерцающим, как умирающая свеча. Резервуар пуст. Она буквально выплеснула себя в ту пещеру, гася его кошмары.

Она плеснула росой в лицо, стирая грязь. Платье осталось таким же испорченным.

— Можешь поделиться плащом? — спросила она, кутаясь в остатки собственного, продуваемого насквозь одеяния. — Утро холодное. Простыну.

Артём замер с фляжкой в руке. Вопрос повис в воздухе. Простая логика подсказывала: отдать ей половину широкого плаща — рационально. Замерзший спутник замедлит темп, заболеет, станет обузой. Кроме того, вторая половина его собственного плаща защитит его от утренней сырости лучше, чем никак.

Но образ вчерашней ночи встал перед глазами. Образ ангела, склонившегося над ним. Образ собственной беспомощности. Отдать ей плащ значило признать факт спасения. Признать связь. Создать физический контакт, согревая ее своим теплом.

Он посмотрел на ее сгоревший рукав, на исхудавшее за ночь лицо, на синеву под глазами.

— Терпи, — отрезал Артём, закидывая сумку на плечо. — Или иди сюда и грейся моим присутствием, раз уж тебе так нравится моя компания. Только учти, если попытаешься наложить на меня руки снова — я сломаю их в трех местах. Начну с пальцев.

Лили проводила его взглядом. Он уже шагал прочь с поляны, раздвигая сухие ветви с уверенностью хозяина этих земель.

Она глубоко вздохнула. Собрала остатки гордости и достоинства, которых, казалось, не должно было остаться после такой ночи, расправила плечи и пошла следом.

Впереди, в двух днях пути, ждал Зеленый Лист — провинциальный город, полный людей, шума и нормальной еды. А значит, им предстояло провести еще сорок восемь часов в компании друг друга, соблюдая дистанцию в десять шагов, обмениваясь ядовитыми репликами и делая вид, что ночной инцидент был лишь досадной ошибкой навигации.

Артём шел впереди, чеканя шаг. Его спина была прямой, как древко знамени. Но костяшки пальцев, сжимающих ремень сумки, побелели от напряжения. Демон внутри него выл от пережитого унижения, требуя мести, требуя доказать свою силу, убить кого-нибудь, залить этот стыд горячей кровью.

А глубоко под броней злобы, там, где билось настоящее, человеческое сердце полукровки, впервые за много лет шевельнулось чувство, которому он не знал названия. Чувство, похожее на благодарность, перемешанную с желанием забиться в самую глубокую нору и никогда оттуда не выходить.

Глава 4. Ловушка в руинах

Зеленый Лист встретил их запахом гниющих яблок и отчаянием.

Город не был разрушен, как Дозорный Перевал. Он просто умирал медленно, источая миазмы безнадеги. Окна домов были плотно заколочены досками, на улицах не видно было ни души, а рыночная площадь заросла сорной травой по колено. Морок Глубин еще не пришел сюда своими когтистыми лапами, но его дыхание уже отравило почву. Люди сидели по подвалам, ожидая либо спасения, либо конца света — разница между этими понятиями для жителей пограничья давно стерлась.

Артём остановился на вершине холма, глядя на черепичные крыши сквозь пелену моросящего дождя. Его лицо, скрытое тенью капюшона, казалось высеченным из гранита. Последние два дня пути вымотали бы даже стального голема. Постоянная необходимость сдерживать ауру рядом со светлой магианной превратилась в физическую пытку. Каждый вдох рядом с Лили требовал усилия: легкие демона сопротивлялись чистому кислороду ее присутствия, словно он дышал кислотой.

Лили остановилась чуть позади, тяжело опираясь на посох, который она вырезала вчера вечером из упавшей ветки ясеня. Простой кусок дерева, лишенный всяких рун. Ее белое платье окончательно утратило всякий лоск, превратившись в грязно-серую тряпку, покрытую пятнами смолы и дорожной пыли. Но держалась она прямо. Слишком прямо для человека, отдавшего почти весь свой магический резерв двое суток назад.

— Таверна «Свинья и Подкова», — Артём кивком указал на самое крепкое здание в центре площади. — Если хозяин еще жив, мы получим информацию о шахтах. Если мертв — найдем сухой чердак. Я устал спать на земле.

— В городе царит чума страха, — тихо заметила Лили. — Я чувствую эхо паники. Люди заперли свои сердца так же крепко, как двери. Мы не узнаем ничего добровольно.

— Значит, будем спрашивать недобровольно, — пожал плечами наемник и начал спускаться вниз.

Хозяин таверны оказался жив. Он сидел за стойкой, сжимая в руках ржавый мясницкий тесак, и смотрел на дверь безумными глазами. Когда тяжелые дубовые створки распахнулись, пропуская высокую фигуру в черных доспехах, мужчина икнул и попытался спрятаться под столешницей.

Артём проигнорировал его. Он прошел к самому дальнему столу, сел спиной к стене так, чтобы видеть вход, лестницу на второй этаж и окно одновременно. Профессиональный параноик во всей красе. Он бросил на стол два золотых империала. Металл глухо звякнул.

— Еда. Вода. Комната наверху. Сухая, — бросил он подошедшей подавальщице, женщине с серым лицом и бегающими глазами. — И информация. Где староста? Где стража?

Женщина сглотнула, глядя то на золото, то на рукоять фламберга, торчащую над плечом демона. — Стража ушла три дня назад, господин, — прошептала она. — Сказали, что спустятся в Старый Карьер проверить слухи… Никто не вернулся. Староста Хеймлок заперся в Ратуше с последними ополченцами. Пьют третий день. Говорят, стены шепчут.

— Шепчущие стены — это моя специализация, — ухмыльнулся Артём, обнажая клыки. Улыбка заставила женщину отшатнуться. — Жратву неси. Быстро.

Когда подавальщица убежала на кухню, трясясь всем телом, Артём откинулся на спинку стула. Он посмотрел на Лили, которая села напротив него. Демон брезгливо поморщился, когда край ее рукава задел поверхность стола, оставляя влажный след там, где должна была быть грязь.

— Ты отвратительно выглядишь, — констатировал он. — Как мокрая курица. Сними этот балахон. От тебя разит святостью на милю вокруг. Любой остаточный бесенок учует нас раньше, чем мы успеем достать оружие.

— Это шерсть и лен, Артём, — спокойно ответила Лили, расстегивая верхнюю пуговицу. Она промокла насквозь, волосы прилипли ко лбу. — Моя магия сейчас спит. Я пуста. Я могу исцелить порезанный палец, но не смогу зажечь свечу. Так что твой страх перед моим «сиянием» сегодня неуместен. Можешь расслабиться. На пару дней я просто бесполезная обуза с медицинским образованием.

Она сказала это будничным, уставшим голосом, но слова ударили Артёма сильнее пощечины. Бесполезная обуза. Именно этого он хотел. Именно ради этого он выстраивал стену отчуждения последние сутки. Но почему-то вместо удовлетворения он почувствовал лишь новый приступ раздражения. Ему нужен был враг, достойный удара, а не эта бледная девица, разваливающаяся на части.

Подавальщица принесла деревянное блюдо с жареным картофелем (похолодевшим) и двумя кружками мутного эля. Артём придвинул одну к себе, вторую толкнул спутнице.

— Пей, — приказал он. — Алкоголь притупляет эмпатию. Тебе нужно перестать чувствовать этот город, иначе ты сойдешь с ума к вечеру.

Лили посмотрела на желтую жидкость с подозрением, но послушно сделала глоток. Поморщилась, но выпила половину. Тепло действительно начало разливаться по желудку, вытесняя ледяной озноб сырости.

— Карьер находится в миле к северу, — продолжил Артём, методично поглощая остывший картофель пальцами. — Судя по карте Элиаса, именно через него идет кратчайший путь к нижним уровням шахт, где засело Сердце. Вопрос только в том, пробиваться нам с боем или искать обходной путь. Я предпочитаю первый вариант. Мои нервы натянуты как струна, мне нужна драка.

— Прямой штурм истощенной группой самоубийственен, — возразила Лили. Она отставила эль и начала есть картошку ножом и вилкой, несмотря на отсутствие соуса. Манеры въелись в кровь глубже, чем грязь. — Нам нужны данные разведки. Почему вернулась только голова полковника? Что убило остальных так быстро, что они не успели применить боевую магию?

— Потому что они идиоты, полагающиеся на сталь и громкие титулы, — отрезал Артём. — А я полагаюсь на свою тьму. Которая, напомню, ранга SSS. Мы идем в карьер. Сейчас. До темноты час. Я хочу успеть вскрыть эту гнойную рану до того, как ночные твари выползут на охоту.

Он поднялся, бросив на стол еще несколько монет.

Вход в Старый Карьер выглядел как разверстая пасть гигантского зверя. Широкая просека в скале, заваленная обломками породы. Воздух здесь был густым, тяжелым, пах озоном и медью.

Как только они ступили под каменные своды, произошло две вещи. Первая: факел в руке Артёма вспыхнул ослепительным багровым пламенем, испуская волны жара. Демон удовлетворенно хмыкнул. Магия хаоса работала. Вторая: Лили пошатнулась, схватившись рукой за висок. Посох едва не выпал из ее пальцев.

— Что такое? — рыкнул Артём, мгновенно разворачиваясь и хватая ее за локоть, чтобы не дать упасть. Контракт кольнул предупреждением. — Резонанс, — выдохнула она. — Здесь везде… остатки молитв. Этот карьер… он был местом паломничества тысячу лет назад. Храм какого-то забытого бога ремесел. Скалы пропитаны святой рудой. Для тебя это должно быть…

— Больно, — закончил за нее Артём.

И это действительно было больно. Не физически. Морально. Каждая крупица камня здесь излучала слабую, но настойчивую вибрацию созидания. Порядок против Хаоса. Свет против Тьмы. Для обычного демона это место стало бы камерой пыток. Для потомка Высшего Дома, чья плоть буквально состоит из антиматерии порядка, это ощущалось как постоянный зуд под кожей, как попытка влезть в одежду на три размера меньше. Его сила встречала сопротивление самой материи мира.

— Прекрасно, — процедил он, отпуская ее руку. — Просто великолепно. Мой билет домой проходит через освященный нужник.

Они двинулись вглубь штрека. Коридоры старого храма-рудника представляли собой лабиринт. Высокие сводчатые потолки поддерживались массивными колоннами, покрытыми резьбой. Барельефы изображали людей, кующих солнце, ткущих время и лепящих горы. Искусство древних поражало своим масштабом, но вызывало у Артёма желание осквернить каждый дюйм этой красоты.

Спустя полчаса блужданий они вышли в огромный подземный амфитеатр. В центре зияла бездна — главный ствол шахты, уходящий вертикально вниз, в непроглядную темноту. Через нее был перекинут единственный мост. Узкая каменная плита шириной в полтора метра, выглядящая подозрительно новой на фоне древней кладки.

Артём остановился. Желтые глаза сузились, сканируя пространство. Что-то было не так. Воздух над мостом дрожал иначе. Звук капель, падавших со сталактитов, имел странное эхо. Наемник присел, ощупывая камень руками.

— Ловушка, — сказал он наконец. — Старая. Очень старая. Механическая, но завязанная на магии крови. Видишь эти царапины? Кто-то пытался пройти месяц назад. Остался только пепел. Наступишь на центр плиты — активируется прижимной пресс сверху. Нас превратит в тонкий блин. А если попытаемся перелететь…

Он поднял голову. Над мостом, вплетенные в естественные арки пещеры, висели сети из черного металла. Тонкие нити, невидимые снизу, ждали своего часа. — Любое использование левитации или порталов приведет к детонации алхимического заряда. Взрыв будет такой силы, что нас похоронит вместе с горой. Умная западня. Тот, кто ее ставил, знал, что за добычей придут маги.

Лили вышла из-за его спины, всматриваясь в механизм моста. Она прикрыла глаза, переходя на иное зрение. — Печати старые, — согласилась она. — Им больше трехсот лет. Но контур подпитывается извне. Снизу. Там, глубоко, пульсирует нечто… оно дает энергию этому капкану. Мы не сможем разрушить его отсюда.

— Сможем, — хищно осклабился Артём.

Ему надоело осторожничать. Надоело дышать пылью праведности этих стен. Он жаждал выпустить напряжение последних дней. Разрушить что-то великое грубой силой — лучший способ успокоить демоническую натуру.

— Отойди на десять шагов. И заткни уши, — приказал он.

Лили молча отступила в тень колонны, прижавшись спиной к холодному камню. Она знала, что сейчас будет. Полномасштабное применение силы ранга SSS.

Артём вышел на середину зала. Расставил ноги на ширину плеч. Положил ладонь на рукоять фламберга, но не стал вытаскивать клинок. Оружие ему не понадобится.

Он закрыл глаза. Демоническая метка на его груди вспыхнула, прожигая кожаный дублет. Багровая аура вырвалась из пор кожи, окутывая фигуру наемника коконом пульсирующей ненависти. Камень под его ногами пошел трещинами от колоссального давления.

— Раскол Основания, — произнес он негромко, но звук его голоса заставил пыль взлететь с пола смерчем.

Это была чистая физика разрушения. Направленный гравитационный импульс, обращенный внутрь структуры. Артём ударил сжатым кулаком воздух перед собой. Волна искажения рванула вперед. Невидимая, беззвучная, она несла в себе суть первородного распада. Там, где проходила волна, законы пространства скукоживались. Древние камни, простоявшие тысячелетия, внезапно вспомнили, что они всего лишь случайный набор молекул.

Мост впереди не взорвался. Он заплакал. Песчаник застонал, превращаясь в мелкую крошку. Плита сложилась сама в себя, рухнув в бездну водопадом щебня с оглушительным грохотом. Черные металлические сети выше оборвали крепления и посыпались следом, превратившись в ком спутанной проволоки.

Пыль оседала долго. Артём стоял неподвижно, тяжело дыша. По виску тек пот, смешиваясь с черной венозной кровью, выступившей от перенапряжения. Энергии ушло чудовищно много, но результат того стоил. Путь был свободен. Гора покорилась его воле.

— Впечатляет, — раздался тихий голос Лили из полумрака. — Чистая деструкция. Ни капли изящества, зато сколько шума и пыли. Теперь нам придется прыгать через расщелину шириной в пять метров. Или ждать, пока ты восстановишься достаточно, чтобы перенести меня на руках.

Артём резко обернулся. Его желтые глаза все еще светились в темноте, как угли. — Я мог обрушить всю секцию тоннеля! Мог вырезать проход прямо в породе! Проблема решена. Идем дальше.

Он шагнул к краю образовавшейся пропасти. Прыгать на первый взгляд было действительно далеко, но для существа его силы оттолкнуться от края и приземлиться на другой стороне — задача тривиальная. Он перенес вес на заднюю ногу, готовясь к толчку.

— Стой, — снова сказала Лили. На этот раз в ее голосе лязгнул металл.

Артём замер, медленно повернув голову. Его терпение, никогда не бывшее толстым, сейчас напоминало лист пергамента. — Что еще, лекарь? Решила помолиться за упокой моей души перед прыжком?

Лили вышла из тени колонны. В руке она держала тот самый деревянный посох. Она обошла зал, внимательно изучая стены, минуя взглядом поверженный мост. Затем остановилась у северной стены, той самой, что казалась монолитной скалой.

— Ты смотришь вниз, потому что твоя природа требует падения во тьму, — сказала она, проводя ладонью по кладке. — А решение всегда находилось наверху. Или внутри.

Она трижды постучала костяшками пальцев по определенному камню в узоре барельефа. Ничего не произошло. Тогда она приложила ладонь к другому участку стены, чуть левее. Закрыла глаза. Ее губы зашевелились, произнося слова на древнем языке, звучащем как журчание ручья. Никакой боевой магии. Никаких вспышек. Только резонанс.

Камень под ее ладонью начал нагреваться. Спустя секунду он ушел внутрь стены с мягким щелчком. Раздался гулкий скрежет шестерней, скрытых веками. Северная стена дрогнула. Блоки песчаника начали втягиваться в потолок и уходить в пол, открывая идеально ровный прямоугольный проем. Из проема пахнуло сухим, теплым воздухом и запахом сухих трав. Никаких ловушек. Никакой крови.

Артём стоял посреди зала, чувствуя себя полным идиотом. Его грандиозное разрушение, стоившее ему литра сил и сожженных нервных окончаний, оказалось ненужным. Святая, которую он считал балластом, решила проблему одним касанием пальца, используя знание архитектуры забытых орденов.

Лили обернулась. Усталость немного отступила, на бледных щеках проступил легкий румянец от концентрации. Она оперлась на посох. — Проход в служебные помещения жрецов, — пояснила она. — Они никогда не пользовались парадными входами, которые проще всего заблокировать. Этот механизм реагирует на частоту покоя. Никакой агрессии. Поэтому твои методы поиска…

— Заткнись, — тихо, очень опасно произнес Артём.

Он подошел к ней. Медленно. Каждый его шаг был выверен. Демон вложил меч в ножны — движение, которое заняло мучительные три секунды. Когда он навис над девушкой, та инстинктивно напряглась, хотя пыталась сохранить маску спокойствия.

— Твоя магия бесполезна в бою, — процедил он, буравя ее взглядом. Его лицо исказилось от смеси унижения и злости. Лицо убийцы, которого обыграли в его же игре. — Ты слышала этот скрежет? Пока ты тут танцевала ритуальные танцы и гладила камни, любой патруль внизу успел бы подняться сюда и насадить нас на копья. Ты потратила минуту драгоценного времени на вежливость с неодушевленным предметом!

Лили выдержала его ярость, не отводя глаз. Лишь крепче сжала посох. — Зато она спасла нас, — ровно парировала она. — Вспомни лес после твоего сна. Вспомни утес, где ты собирался устроить камнепад, чтобы привлечь внимание всех окрестных троллей. Вспомни Глазастика, чьи шеи пришлось рубить дважды, потому что ты бил не туда. Твоя «полезная» магия хаоса хороша, когда нужно превратить врага в фарш. Но когда нужно отличить нажимную плиту от декоративного камня, или найти тайный ход в храме, построенном на логике созидания, твоя единственная стратегия — ломать. Ломать всё подряд. Иногда, демон, замок открывается ключом, а не тараном. Даже если тебе стыдно признавать, что ключ сработал лучше.

Каждое слово било точно в цель. Артём побледнел еще сильнее, хотя это казалось невозможным. Черные вены на его шее и руках стали видны отчетливее. Он чувствовал, как начинает дрожать воздух вокруг него — верный признак потери контроля. Демон внутри рвался наружу, чтобы доказать свою значимость единственным доступным ему способом: заставить эту невыносимую женщину замолчать навсегда.

— Ключ… — повторил он шипением змеи, которой наступили на хвост. — Запомни вот что, ангел. Ключи можно сломать. А таран… — он ткнул пальцем в сторону обрушенного моста, — …таран оставляет после себя широкую дорогу. Мне не нужны секретные лазы, где я буду ползать на карачках. Мне нужен широкий коридор, устланный трупами моих врагов. Поняла? В этом походе ты открываешь двери. Всё остальное — раздавленные черепа, выжженная земля и кишки на потолке — оставь мне. И молись, чтобы следующая дверь открылась быстрее, иначе я начну прорубать туннель прямо через твою грудную клетку, чтобы хоть как-то скоротать ожидание.

Не дожидаясь ответа, он грубо отодвинул ее плечом и шагнул в открывшийся проем.

Коридор за стеной оказался полной противоположностью роскошного амфитеатра. Низкий, узкий, вырубленный в скале примитивными кирками. Пахло мышами и старым воском. Никаких барельефов, только гладкий камень. Идеальное место для засады.

Артём двигался по нему стремительно, пригнувшись, выставив левую руку вперед. Демоническое чутье работало на пределе, сканируя вибрации камня впереди. Он злился. Злился так сильно, что мир вокруг слегка двоился. Она не просто открыла дверь. Она указала ему на его ограниченность. Высший Темный, неспособный отличить архитектурную хитрость от препятствия. Для существа, чей статус строился на абсолютной эффективности, это было хуже смерти.

Лили шла за ним. Спина болела от напряжения, но она старалась держать дистанцию ровно в те самые пять шагов, которые он установил вначале. Она видела бурю в его ауре. Багровые всполохи гнева переплетались с темно-фиолетовыми нитями уязвленного самолюбия.

«Ты хотела помочь, — думала она, осторожно перешагивая через пучок светящейся плесени. — Ты показала более умный путь. А теперь он ненавидит тебя за собственную глупость». Такова была природа ее дара. Исцеление часто причиняет боль, прежде чем принести облегчение. Особенно когда лечишь раненую гордость.