Твой любимый обвиняемый

— Мне бы не хотелось, чтобы кто-то из соседей стал свидетелем нашей... беседы, — тихо произнес он, и в его бархатном голосе внезапно проскользнули хищные, опасные нотки.

— Вы имеете полное право на сохранение конфиденциальности при производстве следственных действий, — ровно ответила я, продолжая перебирать книги.

— Карина Анатольевна, неужели вы хоть иногда не можете поддержать разговор без этих шаблонных фраз из своего кодекса? — Мальцев разочарованно вздохнул. — Я и без вас прекрасно знаю все свои права.

Я наконец обернулась и посмотрела ему прямо в глаза:

— А других тем для разговора между нами быть просто не может.

Мальцев притих, когда я направилась к массивному столу. Поверхностный осмотр ничего интересного не дал: там лежали лишь аккуратно разложенные отчеты о доходности филиалов компании, которые хозяин дома, по-видимому, изучал лично. Рядом высилась большая кружка, кофе в ней давно остыл, к нему так никто и не притронулся. Но стоило мне заглянуть под стол, как взгляд зацепился за глубокий выдвижной ящик, запертый на ключ.

Я выпрямилась и жестко потребовала:

— Открывайте.

— Может, лучше не стоит? — вдруг совершенно спокойно произнес он.

— Тогда точно открывайте. Или я его взломаю, и закон будет полностью на моей стороне.

Юрий театрально вздохнул, не спеша достал из кармана брюк небольшой ключ и вставил его в скважину. Сухой щелчок замка, провернувшегося два раза. Я шагнула вперед, и сама потянула дверцу на себя. Но то, что обнаружилось внутри, заставило меня буквально оцепенеть.

Ящик был доверху забит сотнями распечатанных снимков. На каждом из них была я. В самых непотребных позах, где-то в откровенных купальниках, где-то вовсе обнаженная. У меня никогда не было аккаунтов в соцсетях, я в жизни не делала подобных фотографий, это были искусные, пугающие дипфейки. Кровь моментально хлынула мне в лицо, а щеки обожгло диким, удушающим румянцем.

— Что это за… ужас?! — почти сорвалась на крик я.

— Старший лейтенант, бросьте, это же не ваши фотографии. Чего вы так вспылили? — Мальцев даже бровью не повел, в его голосе сквозило ледяное спокойствие.

— Из меня дуру не делай! Отвечай, откуда это у тебя?!

— Согласно закону, я имею полное право хранить молчание, — с ухмылкой напомнил он.

Я резко отвернулась от проклятого ящика, судорожно сжимая в пальцах один из снимков. Глаза впились в мое лицо на глянцевой бумаге. И тут меня осенило. Единственное мое фото в интернете — это официальный портрет на сайте нашего ведомства. Выражение лица, наклон головы... всё идеально совпадало. Этот ублюдок взял мой рабочий снимок и с помощью искусственного интеллекта сгенерировал этот мерзкий фейк.

— Ну и зачем вы это сделали? — спросила я, заставив себя говорить чуть мягче.

— Ну а вы как сами думаете? — отозвался он, расплываясь в похабной улыбке.

На мгновение я застыла в ступоре. Но шок быстро прошел, уступив место холодному расчету. Меня озарило: этот извращенный алтарь служил всего лишь дымовой завесой! Он рассчитывал, что я сгорю от стыда, швырну ящик обратно и сбегу из кабинета, так и не проверив дно.

Я посмотрела ему прямо в глаза и победно усмехнулась. План Мальцева с треском провалился. Разжав пальцы, я брезгливо швырнула снимок ему под ноги, наглядно демонстрируя: я читаю его как открытую книгу. Игра окончена.

Я снова решительно повернулась к столу. Но стоило мне сделать шаг, как Мальцев резко рванулся вперед, наперерез мне, и мертвой хваткой вцепился в тяжелую кружку с остывшим кофе.

— Ох, совсем забыл убрать. Как неловко, что вы видите такой бардак, — фальшиво протянул он.

В следующую секунду всё произошло слишком быстро. Мальцев резко дернулся, не заметив, что я уже протянула руку обратно к ящику. Одно неловкое движение, и темный остывший кофе мощным всплеском брызнул мне прямо на грудь.

Я опустила взгляд. Мало того, что моя белая рубашка была безнадежно испорчена, так мокрая ткань еще и предательски стала полупрозрачной. Мое нижнее белье теперь просвечивало как на ладони. Я вмиг вскинула голову, чтобы оценить масштаб катастрофы, но было поздно: Мальцев уже не скрываясь, хищно и цепко смотрел на мою грудь.

— Мне так жаль, что всё так вышло. Давайте я помогу вам сменить рубашку, — вкрадчиво произнес он, делая шаг вперед и сокращая дистанцию до опасного минимума.

Я начала пятиться, пока не уперлась лопатками в глухую холодную стену. Путь к отступлению был отрезан. Мальцев резко выбросил руку вперед и облокотился о стену прямо над моим плечом, практически блокируя меня своим телом.

— Товарищ полицейский, почему-то у меня резко забилось сердце, — выдохнул он мне прямо в лицо, понизив голос до интимного, вибрирующего полушепота. — В случае чего... окажете мне первую помощь?

От этого низкого, кошачьего тона по моей коже крупной волной пробежали мурашки.

В этой пугающей близости я вдруг совершенно растерялась. На долю секунды внутри проснулась слабая, глупая девочка, которой отчаянно не хотелось сопротивляться. Но наваждение тут же испарилось. Я резко уперлась ладонями в его грудь, пытаясь оттолкнуть от себя, но Мальцев оказался быстрее. Перехватив мои запястья, он одним мощным движением вздернул их вверх, намертво зафиксировав над моей головой. Прижав меня к стене, он медленно прикрыл глаза и начал наклоняться к моему лицу, явно намереваясь поцеловать.

Как вдруг до нас обоих донеслись тяжелые, уверенные шаги. Это видимо был кто-то из оперов, и он уже шел через холл третьего этажа.

Юрий среагировал мгновенно. Он сорвал со спинки кресла мягкий плед, укутал меня в него, пряча от чужих глаз, и, склонившись к самому уху, горячо прошептал:

— Никто, кроме меня, не должен видеть тебя в таком виде.

Я стояла в полном оцепенении, коленки до сих пор мелко дрожали. В этот момент дверь распахнулась, и в кабинет вошел Макар. Он подозрительно окинул нас взглядом:

— У тебя всё хорошо? Я услышал какой-то шум и решил проверить.

— Да, всё в порядке, — поспешно отозвалась я, кутаясь в плед и стараясь, чтобы мой голос звучал как можно ровнее. — Просто случайно облилась. Думаю, мы здесь ничего не найдем. Уходим.

Не дожидаясь ответа, я быстрым шагом направилась к выходу, мечтая только об одном: поскорее оказаться как можно дальше от этого особняка и от внимательного, торжествующего взгляда Мальцева.

Оказавшись в салоне машины, я наконец смогла перевести дух и попыталась трезво проанализировать случившееся. Больше всего меня пугало и злило собственное предательство: в какой-то момент мне действительно захотелось поддаться его напору. Он что, приворожил меня у какой-то шаманки? Бред. Я никогда не верила в подобную глупость. Но сознание наперекор здравому смыслу снова и снова прокручивало те секунды опасной близости, а сердце до сих пор колотилось с невероятной, бешеной скоростью.

Из этого тумана смутных чувств меня резко выдернуло четкое, осознанное воспоминание. Стоп, из-за чего вообще всё произошло? Ну конечно! Он разложил эти фейковые снимки на самом виду в надежде, что я в панике захлопну ящик и сбегу от стыда. Но когда план провалился, и я раскусила его уловку, собираясь проверить двойное дно, он пошел на крайние меры. Разыграл эту комедию с пролитым кофе и полез целоваться, лишь бы увести меня от тайника.

— Вот же козел, обыграл-таки, — процедила я сквозь зубы. — Надавил на тонкие струнки моих женских чувств. Ну ничего, посмотрим, кто кого. Рано или поздно я всё равно выясню, что именно ты так отчаянно пытаешься скрыть.

Глава 5. Угроза для него

Пробуждение не принесло облегчения. Утро после злополучного обыска встретило меня ощущением глухой, всепоглощающей разбитости. Голова казалась неестественно тяжелой, мысли ворочались с трудом, а воспаленное горло отзывалось острой болью при каждом вдохе, будто внутри поселился раскаленный уголь. Я попыталась сбросить одеяло, но тело тут же пронзила волна ледяного, колючего озноба, заставив меня сжаться в комок. Глупо было выбегать на улицу в мокрой рубашке, к тому же еще и весь этот стресс. В таком состоянии мысль о работе казалась абсурдной. Превозмогая слабость, я нащупала телефон: оставался единственный разумный выход, нужно позвонить начальнику и сдаться, выпросив отгул.Экран полоснул по глазам резким, неприятным светом. Зажмурившись от вспыхнувшей боли, я поняла, что сегодня даже обычное освещение станет моим личным врагом. Кое-как найдя номер Леонида Геннадьевича, я набрала его и хрипло изложила суть дела. Стратегический ход: я тонко вплела в разговор напоминание о том, что за три года работы не пропустила ни одного дня.— Карин, без лишних слов, я всё понимаю, — великодушно прервал меня шеф. — Заявление не пиши, просто отлежись и возвращайся на охрану правопорядка.Какое счастье, что обошлось без бюрократии. Официальный больничный сильно урезал бы выплаты, разрушив все мои планы. Нынешняя зарплата и так таяла без остатка, расписанная до последнего рубля, и терять из-за простуды даже часть дохода было непозволительной роскошью.— Спасибо, сделаю. Служу Вельгарде, — шутливо отозвалась я, но иронию тут же прервал приступ болезненного лающего кашля. Он вырвался из самой груди словно по заказу, наглядно подтверждая шефу, что дела мои совсем плохи.Леонид Геннадьевич сочувственно хмыкнул и отключился. Я с облегчением отбросила телефон подальше на кровать. Завернувшись в теплый плед с ярким принтом в виде пончиков, я тяжело побрела в ванную. Этот плед когда-то подарил мне Костя Улыбов, с намеком на вечный стереотип о том, что все полицейские поголовно обожают эти кондитерские изделия. Сейчас его дурацкий подарок пришелся как нельзя кстати.Я почистила зубы и побрызгала водой на лицо, но утренние ритуалы не сотворили своего обычного чуда. Я по-прежнему чувствовала себя опустошенной. Дрожа под одеялом с узором в виде пончиков, я подошла к органайзеру для хранения вещей. Внутри лежал набор лекарств на случай непредвиденных обстоятельств, который мама дала мне, когда я впервые покинула родительский дом три года назад. Я вертела в руках выцветшие картонные коробки, щурясь на марки. Истекший. Все до единого. Из моей груди вырвался тяжелый вздох. Собраться в аптеку, одеться, выйти на холод, пройти несколько кварталов, всё это было все равно что взобраться на гору. У меня не было сил. Хуже того, обиженный голос в моей голове продолжал шептать, как это несправедливо. Тратить деньги на лекарства, когда у каждой копейки уже есть конкретное предназначение.Мой внутренний терапевт вынес вердикт: много воды, никаких затрат и крепкий сон. Кое-как добравшись до спальни, я упала на матрас и тут же провалилась в серую вязкую дремоту. Но покой длился недолго. Меня бесцеремонно разбудил странный шум. С улицы что-то прилетело в оконное стекло. Из последних сил я потянулась к телефону: оказалось, что я проспала всего до обеда. Решив, что воспаленный мозг просто играет со мной в прятки, я перевернулась на другой бок и закрыла глаза. Но тут же раздался второй, еще более отчетливый стук, который не оставлял сомнений: кто-то шалит и что-то кидает мне в окно.Обхватив плечи пледом, я сползла с кровати и поспешила к окну. Я дернула штору. Дневной свет тут же обжег сетчатку. Прищурившись от боли, я посмотрела вниз. У самого входа стояла машина Мальцева.«Что ему надо? Продолжит гнуть вчерашнюю линию? Добром это не кончится».Мои мысли прервал резкий, оглушительный стук в дверь. Сердце ушло в пятки. Я подбежала к двери и заглянула в глазок. Темно. Чья-то ладонь полностью закрывала обзор. Но мне и не нужно было видеть, чтобы знать, кто стоит по ту сторону.Я твердо решила не открывать. Развернулась, собираясь уйти обратно в спальню, но в тот же миг за спиной раздался такой оглушительный грохот, будто дверь пытались выбить тараном. Он колотил с такой силой, что у меня все внутри сжалось. Сейчас точно сбегутся все соседи, и ладно бы просто проснулись, ведь бог знает, что обо мне подумают!Чертыхаясь про себя, я плотнее завернулась в плед, подошла к замку и, щелкнув задвижкой, приоткрыла дверь ровно настолько, чтобы просунуть голову. Страх легким холодком пробежал по спине. Что ему вообще от меня нужно? И главное в голове крутился вопрос, как он вычислил в какой именно квартире я живу? Откуда узнал, какое окно мое? Тоже мне сыщик. И кто из нас после этого следователь?Выглянув в узкую щель, я смерила его ледяным взглядом и процедила:— И что это значит? Теперь ты решил просто нагло вторгаться в мое личное пространство? — я намеренно опустила привычное уважительное «Вы».— Вчера ты сделала то же самое со мной, — парировал Юра, даже не моргнув. — Но знаешь, в чем между нами разница?— И в чем же? — я фальшиво зевнула, демонстрируя полное равнодушие.Мальцев шагнул ближе, и его тень полностью накрыла меня.— В том, что мне не требуется судебное разрешение, чтобы войти в твое пространство.В то же мгновение он рванул дверь на себя. Поскольку я опиралась как раз на ту сторону, где был замок, опора исчезла, и я буквально вылетела из собственной квартиры. Больно ударившись коленями о холодный пол коридора, я даже не успела вскрикнуть. Мальцев тут же мертвой хваткой вцепился в мой локоть. Одним мощным рывком он втащил меня обратно в прихожую и захлопнул дверь.Я резко выдернула руку и отшатнулась, тяжело дыша. Его взгляд, цепкий и пронизывающий, не отпускал меня ни на секунду. Две верхние пуговицы рубашки были расстегнуты, обнажая шею, и он казался настоящим хищником, загнавшим жертву в угол.В ту же секунду до меня дошло: плед соскользнул на пол. Я осталась стоять перед ним в коротких розовых шортах и тонком белом топе, который предательски четко очерчивал силуэт. Заметив мой растерянный взгляд, скользнувший вниз, Мальцев тоже неторопливо осмотрел меня с головы до ног. Когда наши взгляды снова встретились, в его прищуре читался откровенный вызов.Вспыхнув от смущения, я судорожно подобрала плед и буквально закуталась в него. Боже, что вообще происходит в моей жизни? Почему я больше не чувствую себя в безопасности в собственном доме?— Что ты здесь забыл? — спросила я в лоб.— О, мы теперь на «ты»? Новый этап в отношениях, я заинтригован.— Отвечай на вопросы, а не паясничай, — отрезала я, проигнорировав его выпад.— Тебе не кажется, что ты слишком зациклилась на работе? — Мальцев не подбирал слова.— Хорошо. В таком случае я вызываю группу быстрого реагирования. Расцениваю твои действия как угрозу моей жизни, — отчеканила я и направилась в спальню, где лежал мой телефон.Не успела я сделать шаг, как Мальцев подался вперед и схватил меня за запястье.— Не заставляй меня разбивать твой телефон, Карина — тихо сказал он.От того, что он назвал меня по имени вместо обычного формального обращения, у меня внутри все сжалось.Воспоминания о вчерашнем промелькнули у меня в голове размытой чередой.— Я хотел встретиться с тобой, чтобы передать коечто важное… В отделе сказали, что ты заболела и осталась дома, — и я не раздумывая примчался сюда. Знаешь, так даже лучше: смогу всё объяснить более доходчиво.— Ну давай, выкладывай, что тебе от меня нужно, — и можешь сразу катиться отсюда.Он чуть помедлил:— Раз уж ты готова меня выслушать, я войду.Он, не снимая обуви, неспешно прошёл по квартире, оценивая каждый уголок. Руки были спрятаны за спиной, а вид такой, словно он был боярином, прибывший осмотреть свои владения: всё здесь ему знакомо, всё под его контролем.В какойто момент он вдруг опустился на стул у стола, что стоял в центре гостиной, совмещенной с кухней, резко, но без суеты, будто ставил точку в негласном споре.У меня не было сил по-настоящему разозлиться. Усталость придавила, лишив остроты и гнева. Я молча опустилась на стул напротив и, глядя ему прямо в глаза, снова спросила:— Ну что? Готов рассказать?— Сначала ответь на мой вопрос. Неужели была такая острая необходимость обыскивать мой дом? Если я правильно понимаю закон, то, если я полностью признаю свою вину, могу рассчитывать на расследование в упрощённой форме. Вы не должны так копать... вам нужно лишь собрать минимальные материалы, которые потом направят в суд. Разве я не права?— Это так, — спокойно подтвердила я.А я сидела напротив и думала: «Как странно… Ему нужно, чтобы всё прошло исключительно так, как он хочет. Чего же он на самом деле добивается?» В воздухе повисла неловкая тишина, и каждый её миг будто подчёркивал, что за его ровным тоном скрывается чтото ещё.В голове снова вспыхнуло воспоминание, на этот раз о ящике, который я так и не успела осмотреть как следует.— Тебе не кажется, что раздавать мне советы сейчас как минимум неуместно? Сегодня я не работаю. И, позволь напомнить, это по твоей вине. Ты разлил на меня кофе. А потом ещё и делал вид, будто я не замечаю, что всеми этими твоими «соблазнами», ты просто пытался отвлечь меня от содержимого ящика. Я ведь права, глупыш? — проговорила я, и на губах сама собой появилась хитрая, чуть насмешливая ухмылка.Юрий резко изменился в лице, было похоже на то, что кто-то дёрнул невидимую нить, и вся его привычная уверенность вмиг рассыпалась. Видно было, что мои слова его смутили.— Знаешь, сегодня я как раз хотел проверить: гений ты, что разгадал мою хитрость, или ничего так и не поняла. А теперь, после твоих слов, я начинаю думать, что ты попросту опасна. Были всего два варианта развития событий. Если бы ты сейчас промолчала… всё пошло бы совсем по-другому.— Ты о чём? — не успела я договорить, как мир будто сорвался с привычных рельсов.Юрий резко вскочил из-за стола, который разделял нас, будто тонкая преграда, сдерживавшая его до этой секунды. Одним мощным рывком он отбросил стол в сторону, тот с грохотом проехал по полу. Мальцев двинулся прямо на меня. Лицо его исказилось, и в глазах мелькнуло что-то, чего я раньше в нём не видела.Я опешила, секунду тело не слушалось, но потом инстинкт взял верх. Рывком соскочив со стула, я отпрыгнула, однако его пальцы уже мёртвой хваткой сомкнулись на моём запястье. Он дёрнул меня к себе, но я, собрав все силы в кулак, оттолкнула его, перехватила руку и рванула её за спину, заламывая. Всё вышло практически интуитивно, я уже готовилась бросить его через себя, как вдруг он силой вырвался и толкнул меня на диван. Падая, я успела увидеть, как он нависает надо мной.— Чего ты добиваешься?! — крикнула я, но ответа ждать не стала.Рывком опершись на плечи, я чуть сползла вниз и попыталась ударить его коленом между ног, но он перехватил ее, его ладонь сомкнулась мгновенно, будто он ждал именно этого. Сложилось впечатление, будто он знал каждое моё движение ещё до того, как я сама его задумывала. Я всегда считала, что неплохо владею приёмами самообороны, но он словно читал их все, ко всему ещё был кратно сильнее, быстрее, точнее. Каждый мой выпад натыкался на стальную готовность, и от этого становилось по-настоящему страшно.Он потянул меня за схваченную ногу, но сдаваться без боя я не собиралась. Непонятно, чего он добивался, но просто так он меня не получит. Ухватившись за его волосы, я сжала их что было сил и, удерживая за эту опору, приподняла бёдра и ударила левой ногой прямо в живот. Удар получился точным и жёстким, его откинуло назад, он пошатнулся, и этого мгновения хватило.Я рванулась к полке, где хранились ножи. Руки дрожали, но действовали быстро: схватила первый попавшийся лезвием вперёд, перехватила обеими руками и приняла оборонительную стойку, выставив клинок перед собой. Сердце бешено колотилось.Он улыбнулся. Его ухмылка вышла короткой, почти небрежной, словно всё происходящее было для него не более чем лёгкой забавой. После чего произнёс одно-единственное слово:— Милашка.В следующее мгновение он уже был рядом. Одним резким движением выбил нож из моих рук, клинок звякнул об пол и отлетел в сторону. Мальцев быстро заломал мне обе руки за спину. Я попыталась вырваться, но хватка была стальной. Он достал из кармана верёвку, видимо она была приготовлена заранее. Он с какой-то подозрительной привычностью и обыденностью связал мне запястья. Я дёргалась изо всех сил, но путы держали крепко.Он забросил меня на плечо, как мешок, без малейших усилий, и понёс в спальню. Интерьер моего жилища мелькнул перед глазами: потолок, дверной проём, тусклый свет, а я билась и извивалась на его плече, с нарастающим ужасом.Он бережно опустил меня на кровать. Прежде чем я успела издать хоть звук, его ладонь мягко, но уверенно накрыла мой рот, а сам он навалился сверху, лишая возможности шевелиться. Внутри все похолодело, а в мыслях забилась единственная пугающая догадка: «Он что, собирается меня изнасиловать?».Он окинул меня долгим, театральным взглядом, словно оценивая сцену, а затем медленно провел ладонью по моей щеке. Наклонившись к самому уху, он с придыханием прошептал:— На самом деле я пришел лишь для того, чтобы напомнить: несмотря на твою должность, ты всего-навсего одинокая, беззащитная девушка. Будь осторожнее.Он поднялся, лишая меня своего веса, лукаво подмигнул и неспешно направился к выходу.Я так и осталась лежать со связанными руками, чувствуя, как адреналин с силой стучит в виски. Ко мне пришло отчетливое, пугающее осознание: я была абсолютно обездвижена. Если бы он захотел сделать со мной что-то непоправимое, то у него вышло это бы без труда. Но его цель была иной. Это было предупреждение для меня. Знак, чтобы я прекратила лезть не в свои дела и вынюхивать лишнее. От этой мысли по телу разлился леденящий холод.Кое-как добравшись до кухни, я неловкими движениями подобрала с пола нож и наконец освободилась от веревок. Первым делом я бросилась к входной двери и заперла её на все замки. Сердце по-прежнему бешено колотилось, но уже не от страха. Меня накрыла волна чистой ярости. Какой же он больной психопат! Сначала пытался втереться в доверие, чтобы я плясала под его дудку. Когда это не сработало, разыграл одержимость и распечатал мои интимные снимки, надеясь смутить и подчинить. Но и тут промахнулся. Теперь он сменил тактику на банальное запугивание, использовав такие гнусные методы.Похоже, тайны, которые он так отчаянно прячет, куда мрачнее, чем я думала, раз он опустился до таких грязных методов. Что ж, он ждет, что я испугаюсь и отступлю. Глупец. Он даже не понимает, что лишь сильнее разогрел мой интерес. Впредь я знаю, с кем имею дело, и буду вдвойне осторожна.Пусть узнает, что бывает, когда честного следователя Карину Юрову пытаются запугать и указывают, как ей вести дело.На смену праведной ярости быстро пришел холодный, отрезвляющий расчет. Мозг профессионально переключился на составление психологического портрета. Мальцев был типичным манипулятором. Главный секрет таких игроков в том, что стоит разгадать их алгоритм, как они перестают казаться мистическими чудовищами. Рано или поздно всегда выясняется: они куда слабее, чем пытаются выглядеть. Его визит не что иное, как жест отчаяния. Более тонкие методы воздействия у него попросту закончились.— Люблю же я впутываться в сложные истории, — негромко произнесла я и усмехнулась.Пожалуй, я и сама была в чем-то безумна. Ведь этот кошмар меня не сломал, а напротив, он заставил извилины крутиться быстрее, вовлекая в азартную игру разума.

Глава 6. Мой ход. Я слежу за тобой

На следующий день я всё еще чувствовала себя разбитой, но остаться дома было выше моих сил. Следователь, конечно, имеет право заболеть, но процессуальные сроки не ждут. Стоит дать слабину, и вот дела начнут разваливаться на глазах, утягивая за собой работу, которую я так любила.

Родители в один голос твердили, что пора бросать эту, по их словам, «шарашкину контору», но я не могла. С самого детства я знала, что следствие, было моим призванием. И вопреки паршивому самочувствию я снова была здесь. На своем месте. Там, где я действительно чувствовала себя нужной.

В дверь кабинета негромко, но настойчиво постучали. Я приподняла голову от бумаг и крикнула, чтобы гость наверняка услышал:

— Да, проходите!

Дверь плавно отворилась, и на пороге появился Лука Морозов. Высокий, подтянутый, с аккуратно зачесанными назад каштановыми волосами и неизменными очками в тонкой серебряной оправе, он выглядел излишне элегантно для нашего мрачного отдела. Лука был следователем из нашего отдела и вел самую головоломную категорию дел в Вельгардском королевстве — экономическую. В хитросплетениях рыночных процессов, дебете и кредите он ориентировался так же легко, как ищейка на охоте. Настоящий местный гений, который вот уже два года тщетно и безнадежно пытался завоевать мое сердце. Сейчас его светлые голубые глаза смотрели на меня с привычной теплотой и затаенной надеждой.

Объективно говоря, Лука был чертовски хорош собой: высокий, статный брюнет, умный и невероятно ответственный. Но в романтическом плане он меня совершенно не привлекал. Для меня Морозов оставался слишком педантичным, вечно зацикленным на собственных схемах и формулах.

— Каринка, это тебе, — улыбнулся он и протянул мне увесистую, красиво упакованную продолговатую коробку.

— Ой… Это сувенир из отпуска? — я неловко поджала губы, чувствуя, как внутри просыпается привычное чувство вины. — Спасибо, Лука, но я не могу это взять. Не хочу обнадеживать тебя понапрасну.