Твой любимый обвиняемый

— Увидел в новостях, что он открывает новый филиал электроники в самом центре. А я ведь планировал занять эту точку первым. Его коммерческий успех встал поперек горла моему бизнесу, вот я и решил... слегка припугнуть конкурента. Чтобы не лез на мою территорию.

Пока он говорил, я бегло просматривала на экране выписку из реестра корпораций. Цифры говорили сами за себя: масштабы его компании «ЗеттаБейс» и фирмы Колмогорцева «Плекстрон» были попросту несопоставимы. Юрий владел гигантом, чьи магазины гремели по всей стране. «Плекстрон» же на его фоне выглядел крепким, но сугубо локальным бизнесом здесь, в округе Остры. Версия Мальцева трещала по швам. Стало предельно ясно: истинную причину он скрывает. Но то, что он хотя бы официально признался в содеянном, уже было маленькой победой.

— Я вас поняла, — кивнула я, делая пометку в черновике. — Скажите, гражданин Мальцев, у вас был умысел на убийство Колмогорцева?

— Нет, что вы, — Юрий даже приподнял руки, которые по-прежнему были закованы в наручники. — И в мыслях не было. Просто припугнуть.

Я быстро перебивала его показания в электронный документ, параллельно задавая новые вопросы, которые была обязана выяснить по процедуре.

— Вы женаты? — спросила я, поймав себя на том, что пропустила этот пункт в графе личных данных.

— Нет. А вы? — тут же перехватил инициативу Юрий.

— Да, — спокойно бросила я. Заметив, как он удивленно мазнул взглядом по моей правой руке, где не было и намека на кольцо, я хладнокровно добавила: — Замужем за работой. Как думаете, у меня с таким графиком есть время на что-то еще?

Эта тема всегда била по самому живому. Мне и без того хватает маминых звонков с вечным вопросом, не нашла ли я мужа, и дежурных напоминаний о том, что «часики-то тикают». Но когда в эту же уязвимую точку начинают целенаправленно и нагло бить еще и жульё — это уже предел моего терпения.

Мысли упрямо утянули меня в прошлое, подсунув едкое воспоминание о первой любви из академии. Несколько лет отношений, и я на полном серьезе ждала от него кольца, готовая сразу ответить «да». Помолвки не случилось, он предпочел закончить всё банальной изменой. Девчонки из взвода предупреждали, что он обычный бабник, но я упрямо строила иллюзии, будто смогу его переделать и со мной он станет другим. Сейчас, с высоты своего опыта, я со стыдом вспоминаю, какой глупой и наивной дурочкой была. Впрочем, этот жесткий урок пошел на пользу: с тех пор я больше не верю мужчинам.

— Ну, если бы вы сильно захотели, не думаю, что работа стала бы препятствием, — Мальцев понимающе улыбнулся, откинувшись на спинку стула.

Задав еще пару уточняющих вопросов, я завершила заполнение электронного документа. Принтер за спиной привычно зажужжал, выдавая свежие, пахнущие краской листы.

— Итак, гражданин Мальцев, — я протянула ему распечатанный протокол допроса. — Ознакомьтесь и подпишите. Также официально уведомляю, что мною принято решение о возбуждении в отношении вас уголовного дела по статье «Разбой».

Параллельно я монотонно, но четко зачитала ему права подозреваемого, как того требовал закон. Юрий слушал на удивление спокойно, словно речь шла не о реальном тюремном сроке.

— Вот так и доверяй красивым девушкам, — Юрий укоризненно покачал головой, но в глазах его плясали чертики. — Казалась такой милой, а сама преподнесла мне подобный подарочек.

— Думаю, в своих поступках виноваты исключительно Вы сами, — парировала я, не удержавшись от победной улыбки.

На душе наконец-то потеплело. Тот факт, что этот наглец дал признательные показания, снимал с моих плеч огромный груз. Главное, чтобы он сейчас поставил подпись, и считай — половина дела в шляпе.

Юрий бегло просматривал текст, изредка кивая в знак согласия с тем, как точно я зафиксировала его слова на бумаге. Но стоило ему потянуться за ручкой, как дверь кабинета с грохотом распахнулась.

На пороге вырос Курсов Леонид Геннадьевич — руководитель нашего следственного отдела и по совместительству мой непосредственный начальник. Увидев Мальцева, он как-то сумбурно замялся, сбавил обороты и, поспешно кивнув задержанному, выдавил:

— Здравствуйте, Юрий Андреевич.

Он тут же подлетел к моему столу и суетливо наклонился к самому уху. От него пахло застарелым страхом.

— Отпускай его. Сейчас же, — зашептал Курсов. — Приказ сверху. Тронешь его — нам обоим конец.

У меня внутри всё перевернулось от злости и шока.

— Ага, прямо сейчас! — выплюнула я, даже не пытаясь говорить тише. Мальцев напротив лишь едва заметно приподнял бровь. — Я убила на него четыре часа! Силами и зубами выбивала это признание, а вы говорите — отпустить? Насколько же прогнила наша система... Человек сам, под протокол, сознался в разбое, а мы это просто проигнорируем?!

— Не ори! — побледнел шеф, покосившись на задержанного. — Я тебе русским языком говорю: оформляй освобождение. Считай, что его здесь вообще не было. И никакого протокола, соответственно, тоже нет. Порви и выкинь.

— Какое же позорище... — процедила я, глядя начальнику прямо в глаза. — Готовы стелиться перед каждым богачом, у которого есть связи? Если ваша совесть позволяет вот так покрывать преступников, то моя нет. Я не буду этого делать. Я не согласна.

Наш яростный шепот перерос бы в настоящую драку, если бы в разговор вальяжно не вклинился сам Мальцев.

— И зачем вы так шепчетесь, если я прекрасно всё слышу, — подал голос он. На его губах играла странная, зловещая улыбка, от которой по спине пробежал холодок. Юрий перевел взгляд на моего начальника: — Всё в норме, Леонид Геннадьевич. Мне даже хочется побыть добровольным узником вашего столь ценного сотрудника. Я готов понести полную ответственность за свой поступок.

На мгновение в кабинете повисла звенящая тишина. Я ошарашенно переводила взгляд с Курсова на задержанного. Происходящее казалось чистой воды абсурдом, полным крушением всякой логики. Преступники не умоляют посадить их за решетку. Крупные бизнесмены тем более не ищут проблем с законом, а используют все связи, чтобы их избежать. Мальцев же буквально сам напрашивался под конвой, заставляя моего начальника потеть от страха. Что-то во всей этой истории было в корне не так.

Леонид Геннадьевич ошарашенно посмотрел на меня, а затем с подозрением прищурился:

— Про тебя в отделе разные легенды ходят. Говорят, ты из-под земли признание достанешь и любого расколешь. Но чтобы человек сам рвался за решетку, когда ему дают шанс уйти... Это что-то новенькое. Слушай, ты не ведьма случайно? — спросил он эту несусветную глупость на полном серьезе.

Я не выдержала и искренне рассмеялась:

— Леонид Геннадьевич, ради спасения страны от преступности я готова прибегать к самым разным методам!

Смех оборвался в ту же секунду, стоило мне заметить, как пристально изучает меня Мальцев. На его губах играла непроизвольная, странно-теплая улыбка. Напустив на себя максимально строгий вид, я кашлянула и потребовала от шефа немедленно покинуть кабинет. Курсов зашагал к выходу, но уже в дверях обернулся и вскрикнул:

— Потерпевший к нему претензий не имеет, поняла? Ни в коем случае не выходи в суд с ходатайством о страже! Подписку ему, упрямая ты ведьма!

Дверь захлопнулась, а я вновь тихонько усмехнулась. Наш руководитель питал нежную страсть ко всей этой мистике. Ему до сих пор казалось, что по ночным коридорам следственного отдела бродит призрак мужчины, чей череп обнаружили в мое дежурство два года назад на пустыре и по ошибке занесли шефу прямо в кабинет. Но, несмотря на свои чудачества, Леонид Геннадьевич был на редкость добродушным человеком, который умел создавать в коллективе по-настоящему крутую рабочую атмосферу.

Я вмиг вернула прежнюю строгость, предназначенную исключительно для подследственных, и посмотрела на Мальцева в упор.

— Сейчас я вручу вам подписку о невыезде. Вы не имеете права покидать границы округа без моего личного разрешения, а также обязаны являться в отдел по первому моему зову. Я понятно объяснила? — отчеканила я с привычным, выверенным годами формализмом.

— А можно я буду приходить к вам на допрос каждый день? Добровольно, — Юра хищно приподнял уголок рта. Он слегка пошевелился, отчего расстегнутый ворот рубашки распахнулся шире, обнажая рельефный торс. — Желательно, чтобы допрос был… с пристрастием.

Почувствовав, как к щекам стремительно приливает жар, я резко отвела взгляд в сторону. Сердце пропустило удар, но я спешно взяла себя в руки и сухо бросила:

— Свободны, гражданин Мальцев. На сегодня с вас достаточно.

Он поднялся со стула, и я краем глаза заметила, как расстегнутая рубашка скользнула по его плечам, полностью обнажая рельефный торс. В голове тут же вспыхнула раздраженная мысль: «Ну неужели он не может спокойно уйти без этого цирка и спецэффектов?»

Но из круговорота мыслей меня резко выдернул его голос:

— А это теперь навсегда со мной? — невинно поинтересовался Юрий и приподнял сцепленные наручниками руки.

— Ах, точно... Забыла совсем, — пробормотала я, мысленно выругав себя за невнимательность, и принялась лихорадочно искать в телефоне контакт Кости-оперативника.

— Да я сам, — уверенно бросил Юра.

Прежде чем я успела хоть что-то возразить, он перехватил со стола мою шпильку. Пальцы Мальцева двигались с пугающей точностью: пара секунд ловких манипуляций, тихий металлический щелчок, и запирающий механизм поддался. Тяжелые браслеты бессильно упали на столешницу.

Я застыла в полном шоке, не в силах отвести взгляд от освобожденных запястий. Этот человек явно был готов к самым разным поворотам в жизни. Интересно, этому трюку сейчас всех миллиардеров обучают в качестве обязательной программы, или у гражданина Мальцева за плечами гораздо более бурное прошлое, чем указано в его официальной биографии?

— Тогда до встречи, товарищ следователь! — попрощался со мной Юрий.

— До встречи. И больше не встревайте в подобные истории, — напутствовала я его.

Когда за ним закрылась дверь, я почувствовала, как в воздухе остался тонкий шлейф его парфюма, перемешанный с горьковатым запахом табака. В голове все еще роились вопросы о том, какую игру он ведет, но непреодолимое желание добраться до постели и уснуть перевешивало любое любопытство. Голова с каждой секундой наливалась свинцом, а угасающий энтузиазм больше не мог удерживать меня в состоянии бодрости.

Напоследок я созвонилась с Костей и Макаром: обрадовала их тем, что они могут быть свободны, и коротко пересказала суть дела.

Заперев кабинет изнутри, я наконец-то смогла сбросить форму. Строгий узкий китель сменился легкой белой блузкой, поверх которой я накинула любимую коричневую замшевую куртку. Вместо облегающей юбки-карандаш я с облегчением натянула удобные черные брюки, а туфли на каблуках, добавлявшие мне пару сантиметров роста, уступили место старым кедам. Я купила их еще на последнем курсе академии и носила уже года четыре. Подойдя к висевшему у двери зеркалу, я вытащила шпильки из каштановых волос, и они тяжелой волной рассыпались по плечам. Я быстро расчесала непослушные длинные пряди, пытаясь придать им приличный вид. Из зеркала на меня смотрели голубые глаза, в которых читалась вся глухая, накопившаяся за дежурство усталость.

Наконец-то я вышла из отдела. Сил не оставалось даже на банальное «до свидания», но кто бы меня за это осудил? Здесь все прекрасно понимали, каково это. На служебной парковке меня преданно ждал старенький отцовский автомобиль. Машине перевалило за двадцать, но я нежно любила свою «ласточку» и считала ее верной подругой, которая всегда выручит в трудную минуту. Изредка она, конечно, капризничала и ломалась, но это было скорее исключением.

Я забралась в салон, повернула ключ в замке зажигания и наконец тронулась с места. Радио не работало уже сто лет, поэтому я привычно запустила плейлист на телефоне и бросила мобильник на соседнее сиденье. До дома оставалось всего десять минут пути. Вскоре колеса зашуршали по разбитому асфальту не самого благополучного района, где я снимала квартиру, отдавая за нее добрую часть зарплаты. Припарковавшись во дворе, я поднялась на второй этаж трехэтажки. Дом дышал на ладан и едва не тянул на статус аварийного, хотя в подъезде было чисто. Впрочем, обшарпанные стены меня не задевали — при моем графике я появлялась здесь только ради душа и сна. За годы службы я напрочь привыкла к такому ритму жизни.

Но стоило мне повернуть ключ в замке, как весь окружающий мрак исчезал. Переступая порог, я попадала в уютную, хоть и небольшую однушку, где было все необходимое для жизни. Владельцы сделали здесь приятный свежий ремонт еще до моего заселения. Единственное, что я изменила — добавила много нижнего освещения. Торшеры, напольные лампы и бра я любила гораздо больше, чем бьющий по глазам верхний свет, от которого и так под конец дня тошнило в служебном кабинете.

Достав из морозилки пачку пельменей, я наспех сварила их и съела. После долгой голодовки эта простая еда показалась мне божественно вкусной. Только после ужина я наконец дошла до ванной, чтобы смыть с себя всю грязь и копоть затянувшегося дежурства. Горячий душ приятно освежал, постепенно прогоняя тяжесть из тела.

Когда я наконец забралась в постель, в голове по привычке завертелась рабочая рутина: нельзя упустить сроки принятия решений по отказным материалам, а еще на днях нужно продлить следствие по делу об убийстве Макарова... Но в этот привычный предсонный поток мыслей бесцеремонно ворвался образ Мальцева. Красивый подлец. Ведет себя так, словно он здесь хозяин положения, и совершенно игнорирует ту пропасть, которую между нами провел закон. Я следователь, представитель государственной власти, а он... Он обязан относиться ко мне с уважением. Деньги действительно делают людей до ужаса наглыми.

Перед глазами против воли всплыл его обнаженный торс, и мне стало до ужаса неловко перед самой собой. Видимо, я окончательно свихнулась от этой работы. Последние нормальные отношения остались где-то на задворках курсантской жизни в академии. За годы бесконечных дежурств я, кажется, напрочь забыла, каково это… быть с кем-то рядом.

Но куда больше чувств меня тревожило другое: Мальцев явно что-то затеял. Складывалось стойкое ощущение, что это задержание сыграло ему на руку и было чертовски выгодно. Чего именно он пытался добиться? Абсолютно непонятно. Перебирая в уме одну версию за другой, я тут же отбрасывала их — все они казались невероятно бредовыми. За этими бесплодными размышлениями я и не заметила, как провалилась в глубокий, беспамятный сон.

Глава 3. Нежелательный контакт

Я проснулась в чудесном, благостном расположении духа. Погода в нашем Королевстве почти всегда баловала нас теплом, но сегодня небо превзошло само себя. На нем не было ни единого облачка, лишь бескрайняя, чистая лазурь, которую я так нежно любила.

«Магия утра» всегда оставалась для меня священным ритуалом. Это было благословенное время, которое я без остатка посвящала себе и гармонии окружающего пространства. Коллеги по отделу в шутку списывали мою феноменальную тягу к чистоте на знак зодиака, уверяя, что всему виной то, что я дева. Я лишь улыбалась в ответ: дело было не в звездах, а в моем внутреннем устройстве. Мне жизненно необходимы были порядок, четкость и организованность. Наблюдая порой за тем, какой процессуальный хаос царит на столах и в мыслях сослуживцев, я лишь лишний раз убеждалась: именно моя педантичность была тем самым секретным козырем, благодаря которому я всегда и всё успевала.

Включив музыку на домашней колонке, я принялась колдовать над яичницей. Ноги сами пускались в пляс, а рука параллельно тянулась к тряпке. Вмиг кухонный гарнитур засеял. Подпевая любимому треку, я вовсю чувствовала себя звездой на огромной сцене. Музыка всегда служила для меня безотказным источником вдохновения, хотя тучи над моим настроением сгущались крайне редко. Такой уж я уродилась: неисправимой оптимисткой, но в то же время серьезной, «правильной» девушкой со своими нерушимыми принципами.

Завтрак остался позади, идеальный порядок в доме был наведен. Потратив еще немного времени на сборы и легкий макияж, я наконец была готова к выходу. Весь понедельник я честно проспала, пытаясь прийти в себя после тяжелых суток, а сегодня уже вовсю спешила в отдел. Мне всегда казалось верхом несправедливости, что после бессонной ночи на дежурстве дается всего один день передышки. Но времена в стране выдались непростые. Кадров катастрофически не хватало, а скромного жалованья следователя в Вельгардском королевстве едва хватало на то, чтобы сводить концы с концами. Конечно, если не брать взятки. Но для меня этот путь был закрыт раз и навсегда, моими принципами не торговали.

Взгляд на часы подтвердил: ровно половина девятого. Моё идеальное время для выхода, рассчитанное до минуты, чтобы прибыть в отдел без единого опоздания.

Я стремительно сбежала по лестнице и толкнула тяжелую дверь подъезда, но стоило сделать шаг на улицу, как дорогу мне преградил высокий мужской силуэт. Спина к солнцу, фигура заслоняет свет. Первое, за что зацепился мой, это безупречно скроенный, приталенный пиджак, идеально сидящий по фигуре, и вызывающе-яркий галстук алого цвета. Я зажмурилась, задирая голову вверх. Солнечные лучи ударили по глазам, ослепляя, и мне потребовалось несколько секунд, чтобы сквозь золотые блики узнать в этом холёном щеголе... Юру.

— Эй! Что вы здесь делаете? Как вы узнали, где я живу?! — выпалила я, чувствуя, как сердце испуганной птицей заколотилось о ребра, а дыхание мгновенно перехватило.

Когда тебя начинает преследовать подозреваемый — это точно не к добру. Преступники часто таят глухую обиду на правоохранителей. Помню, среди коллег ходили жуткие слухи, будто одного следователя даже заказали и убили прямо в столице королевства. От этих мыслей по спине пробежал неприятный холодок.

И вот я впервые в жизни сама оказалась в такой ситуации. До сегодняшнего дня мне всегда удавалось балансировать на грани закона и человечности так виртуозно, что на меня никто никогда не подавал даже банальных жалоб, не говоря уже о настоящем сталкинге.

— Хотел пожелать вам доброго утра, да и подвезти на работу. А еще… купил по дороге кофе, — с легкой, едва заметной улыбкой произнес Мальцев, протягивая мне стаканчик.

— Вот оно что, — выдохнула я, чувствуя, как паника медленно уступает место профессиональной подозрительности. — Вы хотите меня подкупить? Извините, Мальцев, но я от подозреваемых подарков не принимаю. Или это провокация? Снимаете меня на скрытую камеру?

В моей голове мгновенно выстроилась новая, пугающе логичная теория. А вдруг он хочет выставить меня некомпетентным, ангажированным следователем, который мило распивает латте с фигурантами дел! Воображение тут же нарисовало красочную картину: Мальцев победно заходит в министерство, демонстрирует компромат председателю, и меня с треском увольняют в связи с утратой доверия. Вся моя идеальная, упорядоченная жизнь рушится в прах, и вот я, лишенная звания и чести, уже побираюсь у королевских помоек… Что ж, я всегда привыкла просчитывать свои действия на десять шагов вперед. Ну и, возможно, была капельку тревожной. Ладно, не капельку. Намного больше, чем капельку.

— Вы действительно не верите, что кто-то может просто от чистого сердца захотеть мельком увидеться с вами? — Мальцев вскинул брови, и в его глазах блеснула смешинка.

— Конечно не верю, — отрезала я, скрестив руки на груди. — Мы что, в одном из тех дешёвых любовных романов, где высокомерный миллионер внезапно влюбляется в гордую бедняжку, едва сводящую концы с концами? Вынуждена вас разочаровать: я реалистка. И в сказки про принцев на белых каретах не верила даже в детстве.

— Карина Анатольевна, можно начистоту? — Мальцев сделал шаг вперед, сокращая дистанцию до опасного минимума. Излучая абсолютную уверенность, он тихо добавил: — Сходите со мной на свидание. Вдруг между нами вспыхнет искра?

Я мгновенно выставила вперед раскрытую ладонь, жестко очерчивая границы личного пространства.

— Еще один шаг в мою сторону, Мальцев, и я применю силу. Не смотрите на то, что вы крупнее. Один правильный захват… и вы будете лежать лицом в асфальт, гарантирую.

Вместо того чтобы отступить или испугаться, этот сумасшедший лишь улыбнулся. В его глазах вспыхнул такой недвусмысленный, порочный азарт, что мне стало не по себе.

— Точно? Поклянитесь, — вкрадчиво протянул он, и в его голосе прозвучало отчетливое, почти осязаемое желание проверить мои слова на практике. Желательно прямо здесь.

Тяжело выдохнув, я опустила руку. Какой же он непрошибаемый! Почему он вообще ко мне прицепился? Из-за его выходок я рискую впервые в жизни опоздать на работу, разрушив свой идеальный график. Мои угрозы он не воспринимает всерьез, отказов просто не слышит... Что ж, в таком случае оставалось последнее проверенное средство. Я просто буду тотально его игнорировать.

Я молча развернулась и зашагала к своей парковке. Стоило подойти ближе, как в глаза бросился роскошный силуэт, замерший бок о бок с моей скромной машиной. Угольно-черный, хищный кузов элитной марки «Квинтессенция» — вершина автомобильного престижа, доступная лишь горстке богачей в нашей стране. Сомнений не было: это транспорт Юрия. На секунду мне стало искренне смешно от столь наглядной инсталляции наших жизней. Его уровень и мой. Но, вопреки всему, я не почувствовала себя уязвленной или ущербной. Напротив, в голове привычно зашевелились мысли о том, насколько наше общество подвержено глубокому социальному расслоению, и как несправедливо мой адский, круглосуточный труд недооценивается государством в денежном эквиваленте.

Сев в салон, я повернула ключ в зажигании, но моя старушка лишь сипло чихнула. Завелась она только с третьего раза. Мельком бросив взгляд в окно, я увидела, что Юрий уже сидит в своей безупречной машине и через тонированное стекло с наглым превосходством смотрит на меня. Весь его вид буквально вопил: «Смотри, от чего ты отказалась! Будешь трястись в своей развалюхе, вместо того чтобы с комфортом мчать на пассажирском сиденье рядом со мной».

В груди тугим узлом завязались ярость и мимолетная обида. Но, черт возьми, я была без формы, рабочий день официально еще не начался, а значит, как обычный гражданский человек, я имела полное право выйти за рамки служебного этикета. Когда мотор наконец недовольно заурчал, я повернулась к «Квинтессенции», демонстративно вскинула руку с самым недвусмысленным средним пальцем и резко выжала газ, с визгом вылетая со двора. Пускай переваривает мою реакцию в гордом одиночестве.

До отдела я добралась практически вовремя, опоздав всего на пару минут, но по закону подлости прямо у входа наткнулась на шефа. Леонид Геннадьевич хитро прищурился и вскинул два пальца к глазам, без слов показывая, что бдит и фиксирует каждое нарушение графика. Я едва заметно усмехнулась и сдержанно кивнула, приветствуя начальника, после чего поспешила к себе.

Едва переступив порог кабинета, я переоделась в форму и с головой ушла в бумажную рутину. До самого обеда я методично разбирала скопившиеся материалы и параллельно вызывала на допрос свидетелей по другому делу. Время пролетело незаметно. Быстро перекусив в нашей скромной столовой, я вернулась к столу и решила направить все аналитические силы на мозговой штурм по самому резонансному делу: разбойному нападению, в котором главным фигурантом шел мой утренний «обожатель». Мысли невольно возвращались к инциденту у подъезда. Его странные уловки и наглый флирт явно преследовали одну цель. Он желал сбить меня с толку, запутать следствие и вывести из равновесия. Но Мальцев просчитался. Во мне проснулся профессиональный азарт: теперь мне до зубовного скрежета хотелось проучить этого щеголя и жестко поставить его на место.

Я в который раз перечитывала протокол его допроса, строчка за строчкой. Одна деталь никак не давала мне покоя: мотивация, которую он озвучил, выглядела абсолютно надуманной, белыми нитками шитой. Если за этим разбоем не стояла банальная конкуренция, нужно было срочно докопаться до истинной причины. Тут явно крылось нечто куда более масштабное, что-то, что и нападавший, и сам Мальцев изо всех сил пытались утаить от полиции.

— А проведу-ка я обыск! — громко вслух воскликнула я, хотя в кабинете, кроме меня, не было ни единой души.

Я зашуршала анкетой подозреваемого. В графе «место фактического проживания» Юрий указал: посёлок Малиновка, дом девять. Название заставило меня невольно присвистнуть. Это место в нашем королевстве было легендарным, там гнездилась исключительно элита. Олигархи строили там свои роскошные дачи, а у некоторых дома и вовсе походили на средневековые замки с претензией на королевский размах. Что ж, будет крайне любопытно взглянуть на эти владения изнутри.

Разумеется, заявляться с обыском без санкции суда было бы должностным преступлением, ведь неприкосновенность частной жизни и жилища свято охранялась законом нашего королевства. Чтобы переступить порог замка Мальцева, мне требовались железные основания.