Твой любимый обвиняемый

Но моя попытка взять ситуацию под контроль потерпела неудачу. Он тут же отверг эту идею: "Я не пойду с тобой, если ты будешь платить по счету. Это удар ниже пояса по моей гордости. Я что, похож на парня, который позволяет женщине за себя платить? Если ты не поняла, это риторический вопрос. Еще одно условие, что место выбираю я». «Давай просто притворимся, что это очередная моя попытка пригласить тебя на свидание, и ты наконец согласилась».

«Хорошо, тогда скажи, куда мы идем» — ответила я. Во мне вспыхнуло раздражение, но под ним я почувствовала прилив чистого удовлетворения. Он проглотил наживку целиком. Его слабость к женщинам стала его погибелью, и мне невероятно повезло, что он попал ко мне в руки в то самое дежурство.

"Я не могу просто взять и выбрать место наугад. Тут нужно выбирать с умом", гласило его следующее сообщение. "В конце концов, меня пригласила сама госпожа милый лейтенант. Я должен быть уверен, что она не арестует меня за то, что я назначил некачественное свидание с особо плохими условиями, причинившее ей тяжкие моральные страдания".

В конце текста насмешливо красовался смеющийся смайлик.

Я закатила глаза так сильно, что аж больно стало, но мой ответ был коротким и деловым: "Хорошо. Дай мне знать, когда определишься."

Наконец я отложила телефон и погрузилась в изнурительную рутину рабочего дня следователя. Мои пальцы летали по клавиатуре, печатая отчеты, просматривая улики и связываясь с потерпевшими по различным делам. Отвлекаясь на тяжелую работу, я совсем забыла проверять телефон; постоянный оживленный текстовый диалог с кем бы то ни было был совершенно чужд моей повседневной жизни.

Но всякий раз, когда в этом хаосе наступало кратковременное затишье и я вспоминала о своем личном телефоне, мой взгляд тут же устремлялся на экран, чтобы проверить, не выбрал ли Юра наконец место для нашего свидания.

Вечером он наконец прислал мне адрес. Когда я нашла это место в интернете, на моем лице появилась кривая циничная улыбка. Оно находилось в самом центре города. Это было невероятно дорогое заведение. Когда я взглянула в меню, меня окатила холодная волна реальности: заказав всего три блюда, я потрачу всю свою месячную зарплату.

Я начала строчить Юре, а его ответы приходили почти мгновенно, складываясь в полноценный диалог между нами:

— Ты что, просто забила в поисковик «самое дорогое место, где расплачиваются только продажей души дьяволу»?

— Ха-ха-ха. Так и написал, не поверишь!

— Видишь, как я тебя чувствую, — ответила я, добавив в конце милый смайлик.

— А ты все-таки не хочешь рассказать мне про сон, который наставил тебя на путь истинный? — тут же прилетело от него, подкрепленное игривым эмодзи.

Я принялась сочинять легенду прямо на ходу, то и дело переписывая фразы. Нужно было сбалансировать текст так, чтобы он звучал максимально естественно, скрывая мой холодный расчет за легким флиртом и кокетством:

— Ну, в том сне мы стояли на берегу бурной реки, смотрели друг на друга и жутко злились. Но потом… ты подошел и просто обнял меня. Сказал, что постоянно думаешь обо мне и хочешь узнать меня получше. Этот сон словно подтолкнул меня к мысли, которую я так упорно от себя прятала. На самом деле это я постоянно думала о тебе, а своей злостью и таким поведением лишь пыталась привлечь внимание. Мне показалось, что будет честно признаться во всем прямо, чтобы между нами больше не было недопонимания.

Я нажала кнопку «отправить», зная, что в этом сообщении нет ни слова правды.

— Красивый сон, думаю, вещий, — прилетел его ответ. — Ты ведь и правда умеешь заставить думать только о себе. Наверное, каждый подозреваемый реагирует так же, как и я. Теряется при виде такого следователя.

Я тут же набрала колкую, но в меру кокетливую отповедь:

— В основном у меня совсем не такой контингент, как ты. Так что не стоит смотреть на всё исключительно через призму своего восприятия.

Мы продолжали так разговаривать до самого конца смены. Это невероятно отвлекало, но я не могла остановиться. Как ни странно, мне даже больше нравилась эта его версия: в переписке он был гораздо сдержаннее и спокойнее, чем при личной встрече. С ним было гораздо проще общаться, когда между нами была дистанция.

Как только я вошла в квартиру и проверила телефон, я увидела от него сообщение, которое показалось мне немного странным и внезапно омрачило игривое настроение: "Где ты?"

Это внезапное «Где ты?» мгновенно насторожило меня и заставило внутренне собраться. Иллюзии развеялись: я слишком хорошо помнила, с кем имею дело. Юра наверняка не верил мне до конца. Он закоренелый циник и наверняка просчитал, что за моим внезапным дружелюбием скрывается очередной план следствия. Просто, судя по всему, он решил, что эта игра выгодна и ему самому, ведь держать злейшего врага на расстоянии вытянутой руки всегда безопаснее.

Я задержала дыхание, глядя на светящийся экран, и пальцы сами застучали по стеклу телефона: «Дома. Набираюсь сил, Юра. Разве лейтенантам не положено отдыхать перед встречей с особо опасными преступниками? До субботы».

Неожиданно от него пришло сообщение, которое буквально ввело меня в ступор: «Ты поздно возвращаешься домой. Постарайся приходить пораньше, мало ли что может случиться. Спокойной ночи».

Я замерла, глядя на экран. С одной стороны, эти строки можно было принять за искреннее проявление заботы. С другой стороны, зная, на что он способен, я отчетливо услышала в них завуалированную, леденящую душу угрозу. Он как бы невзначай напоминал, что я по-прежнему под прицелом.

Мы оба занесли клинки над головами друг друга, и отступать было поздно. Суббота покажет, кто из нас останется на ногах, а кто рухнет с высоты собственного небоскрёба.

Глава 8. Свидание (часть 1)

Наше «интернет-противостояние» продолжалось ежедневно в течение всей недели. Я методично, шаг за шагом, прощупывала его защиту. Каждое слово в сообщениях я взвешивала с аптекарской точностью, подбирая формулировки, которые усыпили бы даже малейшие подозрения с его стороны. Это была тонкая игра на опережение: мне нужно было не просто развеять его подозрения, но и поддерживать его интерес, заставляя постоянно думать обо мне.

Сегодня уже пятница, а это значит, что завтра состоится наше «свидание». От одной этой мысли по телу пробегает ощутимый озноб. Больше всего меня угнетает то, что я не могу просчитать все риски и предугадать трудности, которые могут возникнуть.

Я четко осознаю: придется действовать исключительно по ситуации, на ходу усмиряя свой характер и профессиональные привычки. Нельзя упускать ни единого шанса поехать с ним в ту самую квартиру. Вся моя ставка сейчас была сделана на собственную выдержку и надежду, что я смогу сориентироваться на месте.

Сосредоточиться на работе было практически невозможно. Все мои мысли упрямо крутились вокруг него. Время от времени меня охватывал настоящий страх: что, если он раскусит мой план? Что, если он сорвется и нападет на меня? От этих сценариев кровь стыла в жилах. Но в то же время по коже пробегала странная, будоражащая дрожь от осознания того, что этот вечер я проведу именно с ним.

В памяти непрошено всплыл силуэт его идеального пресса и этот хищный, пронизывающий взгляд. Сердце внезапно пропустило мощный удар, в ушах на мгновение оглушительно зашумело. Потеряв контроль над собой, я резко ударила себя кулаком в грудь и прошептала:

— Да что ж ты так бьешься-то?.. Не смей думать о нем в таком ключе!

Я неловко поджала под себя ноги и мысленно дала себе жесткую пощечину за это минутное помутнение рассудка.

Этот внутренний шторм наконец утих, когда источник моего беспокойства ни с того ни с сего прислал мне сообщение: «Ты готова к нашему завтрашнему свиданию?»

Я прочитала его сообщение, автоматически представив, как он произносит эти слова с самодовольной, отчетливой интонацией. Он явно думал, что я целыми днями только и делаю, что готовлюсь к нашей встрече и вздыхаю по нему. Что ж, возможно, он был не так уж неправ, но меня завораживали его темные тайны, а не он сам.

Я напечатала ответ, оставив крючок незацепленным: «Конечно, а ты?»

«Я всегда готов провести с вами время, товарищ следователь» — мгновенно отчеканил он в ответ на мое сообщение.

Я честно попыталась переключиться на дела, но Юра буквально не давал мне продохнуть своими сообщениями. Он виртуозно менял маски: то заботливо интересовался моим самочувствием, то с повадками игривого альфонса выспрашивал, не собираюсь ли я устроить ему допрос прямо за ужином. На все эти выпады я отвечала максимально лаконично. Мне нужно было во что бы то ни стало разгрести лавину бумаг и закрыть как можно больше рабочих вопросов, чтобы в выходные чувствовать себя абсолютно свободно.

Поздно вечером, когда я уже была дома, от него прилетел ставший уже традиционным вопрос: «До дома добралась?»

Такие сообщения больше не вызывали у меня прежней опаски. Теперь я видела в них типичный гиперопекающий контроль, повадки хулигана-собственника, свято верящего, что человек должен принадлежать ему целиком и полностью.

Я ограничилась коротким и сухим ответом: «Да, уже дома».

Я никогда не задавала встречных вопросов и не интересовалась, добрался ли он сам. Во-первых, мне это было искренне безразлично, а во-вторых, я не хотела давать ему повод заподозрить, что веду за ним наблюдение.

Едва моя голова коснулась подушки, я провалилась в глубокий сон. Сил на то, чтобы тревожиться о завтрашнем дне, у меня просто не осталось, изнурительная неделя и дикая усталость мгновенно отключили мое сознание.

***

Утренний свет мягко коснулся моего лица, и я открыла глаза, ощущая приятную лёгкость: сон был глубоким и по-настоящему восстанавливающим. Я бросила взгляд на часы, и тут же внутри всё сжалось от лёгкой паники. Одиннадцать утра! А свидание назначено на шесть вечера, и у меня до сих пор нет ни намёка на подходящий образ для такого места.

В считанные минуты я собралась и почти выбежала из дома. Усевшись в машину, тут же открыла навигатор и вбила адрес ближайшего торгового центра.

Дорога до торгового центра превратилась в безмолвную гонку со временем. Я вела машину, то и дело бросая нервные взгляды на время, отображающееся на моем смартфон. Субботний город жил своей неспешной, расслабленной жизнью, которая резко контрастировала с моим внутренним напряжением. Лавируя в плотном потоке машин под монотонный голос навигатора, я отчаянно прокручивала в голове сценарии предстоящего вечера, молясь лишь о том, чтобы успеть подготовиться.

Оказавшись у торгового центра, я оставила машину на парковке и буквально ворвалась внутрь. Бегло изучив сенсорный экран с планом здания прямо у входа, я с облегчением отметила, что нужный мне салон вечерних платьев находится здесь же, на первом этаже.

Я направилась туда быстрым решительным шагом. Едва переступив порог, я сразу поняла: бюджетных нарядов здесь нет. Глаза разбегались от обилия фасонов и фактур. Целый сектор занимали платья, сплошь расшитые мерцающими стразами и пайетками, в глубине зала манили пышные корсетные юбки, а на манекенах по бокам красовались дерзкие ультракороткие модели.

Однако весь этот блеск меня не интересовал. Проигнорировав вычурные наряды, я целенаправленно двинулась к стенду с безупречной классикой. Мне нужно было что-то строгое, но при этом провокационное и облегающее. Такое платье, чтобы у этого придурка Мальцева при моем появлении просто отвисла челюсть, а все мысли о контроле мгновенно вылетели из его самодовольной башки.

Рассматривая различные вариации, мой взгляд упал на платье, которое выглядело дерзко и элегантно одновременно. Я легко могла представить себя в нем: глянцевая шелковистая ткань черного цвета мягко облегает фигуру, создавая благородные переливы при каждом движении. Прямой лиф на тонких изящных бретелях-спагетти красиво приоткрывает линию ключиц и плеч, подчеркивая хрупкость моего силуэта. Изящная драпировка на талии и бедрах искусно подчеркивает изгибы, плавно переходя в глубокий дерзкий разрез на ноге. Этот разрез эффектно обнажает ногу при ходьбе, добавляя образу динамики и соблазнительности.

— Ну и чудо… Выглядит как идеальное «секретное оружие», от которого у Юры напрочь снесет крышу, — едва слышно прошептала я себе под нос, бережно поглаживая скользящую прохладную ткань. — Ну и какова же цена этого великолепия?

Я принялась лихорадочно искать этикетку, перебирая пальцами тонкий шелк. Наконец заветный кусочек картона со штрихкодом оказался у меня в руках. То, что на нем было написано, заставило мое сердце болезненно сжаться, а в горле мгновенно пересохло. Сумма на ценнике была безжалостной, она практически равнялась моей месячной зарплате в следственном отделе.

Реальность тут же окатила меня ледяной водой и заставила заняться сухой математикой. Если я решусь на эту безумную покупку прямо сейчас, мой финансовый баланс рухнет. Следующие две недели мне придется сидеть на жесткой диете и питаться одной гречкой. И это в лучшем случае. В худшем, мне банально не на что будет заправить собственную машину, чтобы добраться до отдела, не говоря уже о коммунальных платежах.

Я замерла посреди роскошного торгового зала, задумчиво прикусив ноготь. Внутри меня развернулась настоящая битва между холодным профессиональным расчетом, упрямой гордостью и пустым кошельком. С одной стороны, тратить все сбережения ради одного-единственного вечера казалось верхом абсурда и глупости. С другой стороны, я видела, как это платье сидит на манекене, и понимала: оно стоит каждой копейки. Это был мой стопроцентный шанс ошеломить Мальцева, выбить его из колеи и заставить потерять бдительность.

И все же, сделав глубокий решительный вдох, я заставила себя закрыть глаза на цену. Эта игра определенно стоила свеч. Ради того, чтобы вдребезги разбить его ледяную самоуверенность, стоило пойти ва-банк и рискнуть последними сбережениями. В конце концов, это была не просто покупка, а инвестиция в мою операцию. Направившись к кассе, я решительно приложила банковскую карту к терминалу, мысленно прощаясь с бюджетом на ближайшие недели.

Спрятав заветный шуршащий глянцевый пакет на заднем сиденье машины, я наконец смогла облегченно вздохнуть. Самый сложный пункт плана был выполнен. Однако, едва я завела мотор, в голове тут же всплыла новая проблема, где мне взять обувь. Идти в этот пафосный ресторан в моих привычных, стоптанных рабочих туфлях было равносильно полному провалу.

Память услужливо перенесла меня на несколько лет назад. Я вспомнила, что где-то в самых дальних уголках домашнего гардероба, среди коробок со старыми вещами, до сих пор пылятся изящные черные шпильки, которые я привезла из родительского дома. Я надевала их всего один раз в жизни на школьный выпускной, после чего благополучно спрятала и забыла. По всем канонам стиля их классический строгий силуэт должен был идеально дополнить этот роковой образ. Пока я крутила руль, пробираясь сквозь субботние пробки обратно к дому, в душе теплилась лишь одна робкая и слегка паническая надежда: что за годы изнурительной работы в органах мои ноги предательски не растоптались, не увеличились в размерах и старые туфли не превратятся для меня в средневековое орудие пыток.

До дома я добралась только к обеду. Стрелки часов неумолимо отсчитывали минуты, свободного времени оставалось в обрез, и внутри меня уже вовсю разгоралась легкая, подстегивающая паника. Каждая секунда была на счету. Я заставила себя переключиться в режим максимальной эффективности, буквально на ходу сбрасывая повседневные джинсы и практичную толстовку, в которых бегала по торговому центру.

Первым делом я ворвалась в ванную. Наспех настроив упругие струи горячей воды, я встала под душ и принялась усердно, до скрипа, промывать свои густые волосы. Меня преследовал какой-то иррациональный, глупый, но дико навязчивый страх: казалось, что за эту ночь и сумбурное утреннее ралли по магазинам они успели потерять всякий вид, стать тусклыми, безжизненными и грязными. Я дважды нанесла ароматный шампунь, который обычно приберегала для особых случаев, и тщательно помассировала кожу головы, словно пытаясь физически смыть пыль следственного отдела и липкую тревогу перед встречей с Мальцевым.

Я стояла под струями горячей воды, зажмурившись, пока пар постепенно заполнял тесное пространство ванной. Мои волосы просто не имели права меня подвести — после сушки они должны были лечь безупречными, зеркально сияющими волнами, волосок к волоску, создавая тот самый ухоженный, дорогой образ, к которому так привык Юра в своем порочном окружении.

Подготовка казалось займет целую вечность. Я вмиг окружила себя баночками и кисточками, к которым не прикасалась уже очень давно. Начала с тона, я тщательно, слой за слоем, скрывая бледность от бесконечных переработок. Кожа должна была казаться сияющей, безупречной, фарфоровой.

Потом я занялась макияжем глаз. Обычной туши было мало, я вывела идеальные графичные стрелки, которые делали взгляд лисьим, гипнотическим и слегка опасным. Прорисовывая каждую деталь, я всматривалась в свое отражение и едва узнавала себя. Растушевка теней, контуринг, блики хайлайтера на скулах и ключицах. Все это было похоже на создание маски, за которой я планировала спрятаться. Напоследок я нанесла помаду глубокого чувственного оттенка, четко очертив контур губ. Каждое движение кисти требовало предельной концентрации, словно я собирала автомат на ежемесячной огневой подготовке.

Последним штрихом стало то самое черное атласное платье. Ткань скользнула по телу, мягко облегая фигуру. Тонкие бретельки подчеркнули плечи, а глубокий разрез эффектно обнажил ногу при первом же шаге. Я бросила последний взгляд в зеркало: шпильки, идеальная укладка, хищный взгляд. Камуфляж был готов. Юра ждал лейтенанта на свидание, но сегодня к нему шла роковая женщина, готовая забрать все.

Стрелки часов неумолимо приближались к пяти вечера. Мой образ был полностью готов. Слегка нервничая, я взяла телефон и написала Юре: «Я готова выезжать. Встретишь меня у входа?».

Мне было ужасно неловко уточнять такие детали, но я трезво оценивала ситуацию. Самостоятельно переступить порог этого пафосного ресторана я бы не решилась, слишком чужим и далеким казалось мне это место.

Ответ пришел мгновенно:

«Юрова, ты хоть раз в жизни ходила на свидание? Я сам за тобой заеду. Не на своей же развалюхе ты туда поедешь. Буду через полчаса. Думал, это очевидные вещи, которые не нужно объяснять. Совсем забыл, с кем имею дело».

Его слова задели меня за живое. Внутри разлилась неприятная, колкая обида. Больше всего злило то, что этот наглец оказался прав, опыта в таких свиданиях у меня действительно не было. И все же он мог бы держать свое мнение при себе и не оскорблять мою машину, которая, в отличие от него, ни разу меня не подводила.

Я аккуратно достала из коробки свои старые туфли на каблуке, бережно хранившиеся среди памятных вещей, и предварительно стряхнула с них легкую пыль, скопившуюся за годы. С замиранием сердца я опустила ногу в туфлю. Вмиг на душе стало легче. К моему огромному удивлению, они сели идеально, точно по ноге, как будто я купила их только вчера. Более того, колодка оказалась невероятно удобной, а каблук устойчивым. Для меня это была не просто эстетическая деталь, а стратегически важный нюанс: если дела пойдут плохо и мне придется срочно бежать, эти туфли меня не подведут.

Напоследок я подошла к комоду и выдвинула самый дальний, потайной ящик. Мои пальцы коснулись заветного блистера с капсулами, которые я накануне под большим секретом выпросила у опера Макара. Этот препарат был особым спецсредством, которое имелось на вооружении у всех оперативников Вельгардского королевства. Обычно его использовали для глубокого внедрения в криминальные притоны, когда оперативникам приходилось часами поддерживать легенду за одним столом с подозреваемыми. Уникальный состав таблетки действовал как мощный блокиратор: сколько бы алкоголя ни попало в организм, человек оставался кристально трезвым, с ясной головой и безупречной координацией.

Выдавив одну капсулу, я проглотила ее и сделала глубокий отрезвляющий вдох. Мне оставалось сделать лишь последний штрих. Я потянулась к флакону и распылила на запястья и шею свои любимые духи. Мягкий, обволакивающий пудровый аромат сладкой ванили окутал меня тонким шлейфом, маскируя напряжение.

Мои сборы завершились вовремя, когда, на телефон пришло короткое сообщение от Юры: «Жду у подъезда».

Я на секунду замерла, собираясь с силами, и наконец переступила порог квартиры. Спускаясь по лестничным пролетам, я отчетливо слышала гулкий стук собственных каблуков. В такт этому ритму в голове крутилась одна-единственная мысль: «Моя игра началась. Прямо сейчас мне нужно притвориться девушкой, которая безумно им увлечена и вот-вот потеряет от него голову».

Когда я открыла тяжелую дверь и вышла на улицу, вечерний прохладный воздух приятно коснулся моего лица. Юрий стоял на фоне своего автомобиля. На нем был идеально скроенный классический черный костюм, выгодно подчеркивающий его фигуру, а в руках он держал роскошный букет цветов.

Заметив меня, он сначала невольно, почти мягко улыбнулся. Но стоило мне сделать несколько шагов навстречу, как его улыбка тут же исчезла. Юрий принялся медленно, завороженно рассматривать меня с головы до ног. Его взгляд скользнул по уложенным волосам, задержался на ключицах, открытых тонкой бретелькой, и спустился к глубокому разрезу платья, который при каждом шаге эффектно обнажал ногу на высокой шпильке.

Я отчетливо увидела, как в один миг его расслабленное лицо стало серьезным. Взгляд стал тяжелым, а у самого Юрия от неожиданности явно запершило в горле. «Этот пафосный тип явно не ожидал увидеть меня в таком виде».

Я уверенно подошла к нему на высоких каблуках и натянула на лицо мягкую, нежную улыбку.

— Привет — сказала я.

Мой голос слегка дрогнул, когда эти слова сорвались с моих губ. В ту короткую секунду реальность обрушилась на меня всей своей тяжестью: писать ему сообщения через мессенджер было намного проще. Когда мы вот так стоим лицом к лицу, когда я чувствую на себе его тяжелый взгляд, воздух между нами кажется невероятно плотным и настоящим.

Наконец он откашлялся, и на его лице снова появилась медленная, опасная ухмылка. Он шагнул ближе.

—Ну, здравствуйте, лейтенант, — пробормотал он низким, хриплым голосом. —Я знал, что ты опасная, но я не думал, что ты пытаешься убить меня еще до того, как мы добрались до ужина. Ты выглядишь ... невероятно.

Он протянул букет темно-кроваво-красных роз, его взгляд скользнул по моей ключице, прежде чем он указал на открытую пассажирскую дверь своей гладкой, безупречной спортивной машины.

Глава 9. Свидание (часть 2)

Я неловко опустилась на переднее пассажирское сиденье, стараясь не выглядеть робкой. Юра с безупречной, но подчеркнутой вежливостью закрыл за мной тяжелую дверь, обошел капот и сам сел за руль, мгновенно заполнив собой все пространство салона.

Как только он завел мотор, в замкнутом пространстве машины произошло нечто странное. Терпкий, мужественный аромат его дорогого парфюма с нотами дерева и горького табака встретился с моим мягким, обволакивающим шлейфом пудровой ванили. Эти запахи слились в единую безумную симфонию, от которой кружилась голова.

Пока я пристегивала ремень безопасности, кожа на затылке буквально горела, я физически чувствовала, как Юра буравит меня своим тяжелым взглядом. Наконец, защелкнув замок, я решительно повернула голову в его сторону, поймала этот хищный прицел глаз и с легким вызовом спросила:

— Ну что, отправляемся?

Вместо ответа его взгляд мгновенно опустился ниже. Он завороженно смотрел на мои губы, ловя и мысленно очерчивая каждое произнесенное слово. Юрий выдержал долгую, звенящую паузу, словно намеренно растягивая это густое мгновение до предела и проверяя мою выдержку на прочность. Лишь когда тишина в салоне стала почти осязаемой, он едва заметно усмехнулся, переключил передачу и машина плавно сорвалась с места.

Юра вел машину так же, как жил, очень агрессивно и уверенно. Мощный спортивный автомобиль послушно отзывался на каждое его движение.

Он уверенно перехватил руль одной рукой, положив локоть на подлокотник, а вторую руку небрежно опустил на коробку передач. Юра резко выжал педаль газа, и мотор отозвался глухим, хищным рыком. Машина плавно, но на огромной скорости вписалась в крутой поворот, заставив меня инстинктивно вжаться в кожаное сиденье.

Юра даже не повернул головы в мою сторону, лишь краем губ мазнула едва заметная, довольная ухмылка. Он лихо перестроился из ряда в ряд, ловко подрезав какой-то внедорожник, и заставил поток машин остаться далеко позади.

В какой-то момент, на очередном светофоре, он плавно притормозил, переключил передачу и, наконец, повернулся ко мне. Его хищные глаза блеснули в полумраке салона.