Хроники Великих домов. Часть вторая. Эпоха Неизбежности

Атикинэсс задумался, ещё раз оглядел главу дома Арити оценивающим взглядом, прежде чем глубоко вздохнуть и сдержанно продолжить.

- Нас разбудил зов мамы. Мы поняли, что что-то случилось. Везде был огонь. Тётя Уриния забрала нас из комнаты и привела в хранилище, спрятав в стене. Больше мы ничего не видели.

Ребёнок явно не договаривал, его дрожащие руки и вздрагивающие в невидимых рыданиях плечи выдавали то, что он видел гораздо больше, чем смог рассказать, но Ористониус просто не мог больше давить на этих детей. Они пережили настоящий ужас и остались в этом мире совсем одни. Не стоило сейчас пытаться вытащить из них всю правду.

Тем временем младший Истаресс, чуть осмелев, выглянул из своего укрытия, внимательно посмотрев на брата.

- Кин, - чуть слышно проговорил он, - когда мы пойдём домой?

- Не знаю, Кжел, - выдохнул старший, - не знаю...

Они не знали, сколько просидели так, обнявшись и пытаясь свыкнуться с мыслью, что теперь они единственные, кто есть друг у друга. Больше ничего не осталось, и теперь придётся самим бороться за своё существование. Только им, больше некому.

Когда к ним подошла невысокая женщина и попросила следовать за ней, Атикинэсс тяжело выдохнул, собирая всё своё самообладание, чтобы выстоять ещё одну битву в этом новом взрослом мире, и, взяв брата за руку, шагнул в неизвестность.

Они оказались в походном шатре, наспех собранном на месте происшествия. Казалось, все ждали только их. Взрослые серьёзные лица смотрели на них с жалостью и сожалением, но Атикинэсс не выносил жалости, и поэтому, гордо подняв голову, он шагнул вперёд, увлекая за собой Акжелэсса. Некоторых из присутствующих ему доводилось видеть, другие же были ему незнакомы. С правой стороны от них находился Ористониус Арити, за его спиной стояла высокая светловолосая женщина явно из Сенденов, но одетая в одежды семьи Люэно, младшая сестра их матери Жозели Фьене и её муж, глава светского дома Брюнье. Были и ещё какие-то люди, помогавшие убирать завалы, даже несколько представителей приближённых семей дома Истаресс, но ни одного представителя дома памяти, кто мог бы повлиять на решение о том, какая судьба теперь ожидает наследников погибшего дома.

Увидев продрогших, напуганных детей, светловолосая женщина хотела было проявить заботу, но Атикинэсс, быстро окинув её резким взглядом, стремительно двинулся к тёте, утаскивая за собой Акжелэсса. Жозели старалась держать себя в руках, лицо её не показывало ни единой эмоции, и лишь только знающие королеву люди могли понять, что если Жозели Фьене перестала улыбаться, значит, случилось непоправимое. Она осторожно опустилась к племянникам, заглядывая в глаза каждому из них. Атикинэсс поднял подбородок, всеми силами стараясь выдержать неравную дуэль, но, встретив в глазах королевы Брюнье то же отчаяние, что разрывало его самого, внутренне выдохнул и позволил ей заглянуть за свою маску, скрывающую напуганного и бессильного ребёнка, который как может пытается сопротивляться этому миру. Акжелэсс же, не раздумывая, прижался к тёте. Для него она была ещё одной опорой в этом безумном мире. Он не понимал ничего и, наверное, не хотел понимать, только бы его не оторвали от брата. Атикинэсс старше, Атикинэсс знает, что делать. Акжелэсс верил в это, и эта вера придавала ему сил, хоть и не давала ни одного ответа. Их дядя не спешил подходить к ним. Викториан всегда казался братьям слишком строгим и даже иногда страшным, но сейчас он просто стоял рядом, готовый в любой момент оградить их с Жозели от других представителей Амбэральского Совета.

- Я думаю, не стоит устраивать длительную полемику, - выступил Ористониус, оглядывая всех присутствующих, - наследникам необходим отдых и нужно оправиться от случившегося. Насколько мне известно, до других Великих домов новость ещё не успела дойти. Вопрос об Истарессах ещё будет подниматься в Совете, но до этого времени нам нужно определиться, под чьей опекой будут находиться наследники дома памяти, - он перевёл дух и продолжил чуть тише. - Как я понял, никто из Истарессов, кто мог принимать это решение, не выжил.

Повисло молчание. Ситуация была критической. Старшему наследнику не было ещё и четырнадцати, а значит, он не мог не то что претендовать на трон, но даже приравниваться к уровню подмастерья и оруженосца. Атикинэсс был слишком мал для решения дел своей семьи, слишком мал для представления её в Совете, но теперь не существовало никого, кто смог бы назваться их регентом.

Викториан вспомнил свой дом после смерти отца. Да, он тоже был ребёнком, но у него была мать, регентство которой никто не посмел бы оспорить, и которая доказала, что при её правлении дом Брюнье будет неприкосновенен, также как и при правлении её сына. Но здесь всё было по-другому. Да, у наследников остались родственники: две сестры их матери, одна из которых была главой дома времени, а другая его собственной супругой, но формально ни одна из них не могла взять регентство над ними, поскольку ни одна не имела полного понимания того, что представляет из себя истинная сила дома памяти. Регентства им не добиться, но можно попытаться перехватить опеку. Да, на долгие годы Совет останется без представителя семьи Истаресс, но мальчики выживут, и это главное.

- Жозели и Касфан - родные сёстры их матери, - громовым голосом проговорил глава дома Брюнье. - Я думаю, что на это время стоит оставить детей с ними. Полагаю, ни один другой дом не сможет позаботиться о них лучше.

- Согласен, но что будет дальше? - ответил Ористониус. - Впереди Совет, и то, что Литеус пока не знает о произошедшем, даёт нам некоторое время, чтобы решить, что делать потом.

- Что значит, что делать? - непонимающе переспросила Леттиция, и все присутствующие в непонимании обернулись к главе южного воинского дома.

- Да, Атикинэсс фактически глава дома Истаресс, - начал Арити. - Знания и мощь этого дома велики, но, тем не менее, они не столь насущны для Амбэралы как некий другой дом, - он замолчал и без слов обернулся к Жозели. Все поняли, что Ористониус хотел сказать. Фьене – вот камень преткновения власти Литеуса, вот то, что мешает падшим домам окончательно восторжествовать, то, что удерживает Великие дома от самых страшных ошибок.

- Наследие Фьене, - чуть слышно проговорила Жозели.

- Да, - кивнул Арити, - у Касфан нет наследников по причине клятвы, ваш с Викторианом сын наследует корону дома Брюнье, остаются лишь наследники Истаресс. Если в их руках окажется судьба всех будущих союзов Амбэралы, то мы не можем позволить Литеусу добраться до них.

- Не окажется, - твёрдо проговорила Жозели, и взгляды импровизированного совета обратились к ней. - Атикинэсс - чистый Истаресс, посвящённый порядка. В нём нет ни капли того, что воплощает собой дом Фьене. В Акжелэссе этого свойства больше, но, тем не менее, недостаточно, чтобы возглавить дом времени. Они Истарессы: Король и наместник, и мы это точно знаем.

- Да, но Литеус не знает, - заговорил Викториан, нахмурившись. - Он не настолько хорошо понимает законы наследования, да и его связь с Великими домами давно уже стала мифом. Для него они всё равно будут Фьене, а значит, окажутся угрозой. И мы должны придумать, как сделать так, чтобы после Совета они не попали к нему в руки.

Ористониус кивнул, но был ещё один вопрос, который не давал ему покоя:

- Но что же всё-таки произошло в цитадели? – спросил он, обращаясь скорее к членам совета, чем к детям. - Что могло одолеть объединённую силу Короля и наместника в их собственном храме?!

- Мы не знаем, - ответила Жозели, и все взоры снова обратились к наследникам, которые до этой минуты не проронили ни слова. Атикинэсс стоял рядом с Викторианом, серьёзный и натянутый, как струна. В глазах его стремительно сменялись мысли, одна за другой. Он пытался понять, как поступить, но в силу возраста совершенно не успевал за развитием беседы. Акжелэсс же просто притих рядом с братом. Разговоры взрослых его успокаивали: теперь их нашли, теперь им помогут.

- Кин, - Жозели постаралась осторожно обратиться к племяннику, не пробуждая в нём тот поток отторжения, который он был готов выплеснуть на любого, кто приблизится к нему. Старший наследник сейчас слаб и поэтому будет защищаться от всего, даже нанося вред себе, не способный отличить угрозу от помощи. Однако, к счастью младшей королевы времени, её сила подействовала, и Атикинэсс обернулся к ней с всё ещё напуганным, но уже осознанным взглядом. - Ты можешь рассказать нам, что произошло?

Старший из братьев замялся. Было видно, что он не хотел поднимать этот вопрос то ли от нежелания снова окунаться в ужасающие воспоминания, то ли от того, что слишком много чужих людей присутствует при разговоре, но мягкий голос Жозели его убедил.

- Я не видел много, – чуть слышно заговорил он. - Нас вели по залам, которые были уже разрушены. Тетя Уриния старалась скрыть от нас, что произошло, но я видел. Там были мёртвые. Множество мёртвых наполняло залы, и было неясно, кто же убил их! Хранители, ученики, помощники – все они пали перед неведомой силой, оставляющей после себя противную трупную слизь…

- А почему трупную? - переспросил Викториан.

- Не знаю, - замялся старший Истаресс, - но думаю, так пахнет сгнившее тело человека.

Все замерли. Воображение невольно нарисовало ужасающих существ, состоящих из мёртвых тел, но Великие Короли и Королевы скорее отбросили этумысль.

- И что дальше? - также осторожно спросила Жозели.

- А дальше нас закрыли, – уже более уверенно продолжал Атикинэсс. - Не знаю, что происходило вокруг. Мы слышали только крики, удары и падение чего-то огромного. Что-то пыталось пробиться через плиту, но тщетно. Потом меня ударило запечаткой.

- Запечаткой! – одновременно воскликнули Ористониус, Викториан и Жозели, которая на мгновение потеряла спокойный тембр своего голоса.

- Что это значит? – переспросила Леттиция, не понимая, о чём сейчас говорил ребёнок.

- Это значит, что оба главы дома Истаресс отказались от своих жизней и защиты своих земель, чтобы сделать хранилище дома памяти недосягаемым для любых рук. Юанесс закрыл хранилище, а Фернандесс подземную часть храма. Похоже, у них уже не оставалось надежды на что-либо иное, - ответил Арити.

- Но как скрытый в убежище наследник смог узнать об этом? – продолжала Сенден.

- Запечатка связана с базовой силой дома, – пояснила Жозели, - и наследники, особенно жреческие, всегда ощущают движение этой силы.

Леттиция опустила взгляд. Среди присутствующих глав домов она единственная не имела истинного посвящения и представления о том, что такое настоящая жреческая мощь, даже будучи дочерью жреческого дома.

Жозели хотела извиниться за бестактность, но её вмешательство было бы неуместно. Все и так знали, что жреческий дом Сенден находится под угрозой падения, не стоило лишний раз привлекать внимание к этому факту.

- То есть ты не видел нападавших, а только слышал? – уточнил Викториан.

- Да, - кивнул Атикинэсс.

- Но подождите, - осенило Леттицию, - ведь он же Истаресс! Почему бы ему не использовать дар памяти, чтобы увидеть нападавших или что-то ещё…

- Это невозможно, – печально возразила Жозели. - Атикинэсс слишком мал, чтобы использовать дар памяти. Эта способность ещё не сформирована в нём и может проявляться лишь стихийно, но специально воспользоваться ей наследник пока не способен.

- Слизь..., невозможность сопротивляться, - задумчиво протянул Ористониус. - Может ли быть какая-то связь между гибелью дома Истаресс и тем, что произошло в цитадели Морзано несколько лет назад?

- Нет, у Морзано были выжившие, - возразил Викториан.

- Которые говорили о невероятных чудовищах, - хмыкнул Арити. - Это не аргумент. Не каждая сила может стереть с лица земли посвящёный дом. И если такая сила и существует, то она наверняка одна.

- Мы могли бы узнать у Керлиндера подробности, - спохватилась Леттиция, но Викториан возразил ей:

- Нет, Керлиндер не пойдёт на это. Он избегает любых вопросов, касаемых гибели его брата. Сомневаюсь, что даже Мюриэле известно больше, чем нам.

- Да, - согласилась Жозели, - Керлиндер не пойдёт на сотрудничество, но сейчас нам необходимо решить, как защитить Атикинэсса и Акжелэсса. Вопрос с убийцей пока может быть отложен.

- Согласен, - кивнул Ористониус, - что думает Руан Фьене по этому вопросу?

- Касфан готова оставить в храме и братьев, и Катерину, - ответила Жозели. - Девочка сейчас очень слаба, и не стоит перевозить её с места на место. К тому же, я не уверена, как Ририен Фулси отреагирует на сиротство племянницы. Я не знаю, поддерживал ли он связь с Уринией всё это время.

- Согласна, - кивнула Леттиция. - В конце концов, Фьене тоже является жреческим домом. Кто и сможет взять наследников под опеку и обучить, так это он.

- Не знаю, - покачал головой Арити, и все взгляды обратились к нему, - речь идёт о доме памяти. О светлом доме памяти с его собственными необъяснимыми свойствами. Я знаю, что только в воинских домах принято уделять внимание соотношению хаоса и порядка, но это не значит, что это не распространяется также и на прочие дома Амбэралы. Фьене - дом хаоса, и, как бы ни велика была его сила, она будет противоположна тому, что творят Истарессы. Наследники не смогут найти в ней то, что действительно будут искать. Я понимаю, что другого выхода нет. Дома порядка поднимаются тяжелее хаоса. Даже сейчас среди нас я единственный представитель этих сил. Я понимаю, что дом Фьене - это лучшее, что мы можем выбрать, и другого выхода у нас нет, но стоит быть готовыми к тому, что гармонии не получится, и наследникам придётся искать другой путь…

Повисло молчание. Ористониус был прав, но другого выхода действительно не было. Они кратко обсудили возможную стратегию поведения на Совете. Ведь теперь, когда там не будет представителя семьи Истаресс, любой может попытаться присвоить себе право этого дома, а допустить отступников в Совет было никак нельзя. Жозели и Викториан вызвались отвезти детей в храм Фьене. На выходе из шатра Ористониус остановил младшую королеву времени и, церемониально кивнув, заговорил:

- Я понимаю, Симьен Жозели, что мой вопрос будет бестактен по отношению к вашему дому, и прошу простить меня за это. Я не преследую цель оскорбить вашу семью, но поймите, я тоже отец, и судьба будущего волнует меня не меньше, чем, я думаю, вас. Ваш сын наследует дом Брюнье, эти дети - носители короны дома памяти, но кто же возглавит дом Фьене, когда Руан Касфан придётся покинуть свой престол?

Жозели тяжело вздохнула. Нет, вопрос Ористониуса не обидел её и не оскорбил, просто даже у неё не было на него ответов. Туманные видения светлой девушки и продолжения крови Фьене в её семье не приносили ясности. Оставалось только уповать на Великую силу и верить, что всё пойдёт своим чередом, и дом времени не останется без хранителя. В противном случае, истинная Амбэрала окончательно перестанет существовать.

- Есть тот, кто займёт это место, - ответила она, - но его личность для меня загадка так же, как и для вас. Я уповаю на силу своего дома, и если вы верите нам, то поверьте и в то, что дом времени не оставит Амбэралу, какая бы угроза не возникла у него на пути.

Ористониус поблагодарил королеву и, попрощавшись со всеми, отправился прочь. И никто не заметил двух детей, так и не проронивших ни слова за весь разговор, последовавший за их расспросами. Всё решили за них, никто и не спросил их, хотят ли они провести долгие годы в доме времени или нет. Взрослым, собравшимся здесь, было всё равно. Атикинэсс был в бешенстве. Да, сейчас он слишком устал и согласен на что угодно, лишь бы это прекратилось. Но наследник дома Истаресс не будет их марионеткой, он никому не подчиняется и пойдёт по своему пути, вопреки воле всех этих людей. Даже его тётя воспользовалась своей силой убеждения, чтобы выведать у него, что произошло. Но теперь нет. Теперь он будет умнее. У него есть Акжелэсс, и сам Атикинэсс не позволит никому помыкать ими. Он справится, он станет сильным и достигнет мощи и величия своего отца, неважно через что ему придётся ради этого пройти.

О подробностях того, что произошло с Истарессами, Абриэль узнал от Ористониуса и с удовольствием присоединился к их коалиции в Совете. Однако, все их усилия оказались напрасны. Через полгода Атикинэсс самовольно покинул цитадель дома Фьене, забрав с собой своего младшего брата. Он предпочёл обучение в школе оруженосцев – месте воспитания и подготовки детей без рода и семьи, не связанных никакими узами и не относящихся ни к какому дому. Многие пытались отговорить юного наследника, но тот был непреклонен, и Амбэрала замерла, ожидая нового пополнения в рядах падших правителей Великих домов.

Тем временем, политика Керлиндера по отношению к другим домам становилась всё более отстранённой. После множества обвинений, прозвучавших на его первом Совете, наместник северного воинского дома, казалось, окончательно ушёл в себя. Его не интересовали ни дела Амбэралы, ни других домов, судьбы которых неразрывно связаны с его собственной семьёй. Его словно подменили. Вместо жизнерадостного, умного и светлого наместника дома Морзано на Советах выступала призрачная тень, не способная на какие-нибудь сильные эмоции. Его глаза казались пустыми, но даже это не могло обмануть истинных посвящённых. В нём не было пустоты, и Абриэль это знал точно так же, как и то, что наместник не имел никакого отношения к гибели своего брата. Керлиндер не смог бы, ни за что не смог… В этот раз Гретелия ошиблась, и у него на руках было ещё одно доказательство этого. Эмриссия, наречённая его сына, дочь его друга. Если бы не тот договор, Абриэль никогда не оказался бы так близко к северному воинскому дому, чтобы иметь право узнать что-то настолько личное. Наследница жива, да и Тедореру, наверняка, удалось спастись. Дом Морзано не пал, он затаился, выжидая, когда сможет воспрянуть вновь. И Керлиндер, непоколебимый словно скала, не реагирующий ни на какие внешние раздражители, как страж берёг свой трон до тех пор, пока не сможет передать его тому, кому он будет принадлежать по праву. Нет, Абриэль больше не злился на брата своего друга. Со временем он понял, что Керлиндер ни за что не поступил бы так без причины. Морзано защищал свой дом, а значит, на данный момент это было необходимо.

Прошло пять лет, прежде чем Абриэль наконец-то решился. После очередного Совета он поспешил последовать за стремительно покидающим главные залы наместником Морзано. Керлиндер торопился и, заметив его, попытался уйти прочь, но глава дома Мюриэле не позволил этого сделать. Он резко перекрыл ему дорогу, не оставляя пути к выходу, и Абриэлю даже показалось, что Керлиндер усмехнулся на его выходку, прежде чем лицо северного воина снова стало непроницаемым.

- Вы чего-то хотели, Руан Мю…

- Эмриссия жива, – резко перебил его Абриэль. Тянуть было ни к чему, шаг был сделан, и теперь ему оставалось только ждать, какой будет реакция наместника.

Керлиндер действительно замер. Всеми силами он пытался удержать лицо, но маска осыпалась, являя сначала удивление, потом ужас, а после опасную решимость, находящуюся на границе страха, когда в ход идет всё, что только может помочь в нужный момент. На мгновение Абриэлю показалось, что вот-вот тёмный клинок пролетит у его головы, и его сыну придётся преждевременно унаследовать корону. Морзано готовы были пойти на всё ради своей семьи, однако Мюриэле уповал на благоразумие Керлиндера, в конце концов, именно это всегда отличало его от Ерардэра и Круотера.

И наместник оправдал ожидания. Глубоко вздохнув, он смог вернуть себе относительно спокойный вид, но холодное выражение на его лицо так и не возвратилась. Перед Абриэлем был сильный, могучий, но необычайно уставший человек. Жизнь потрепала его ни на шутку, но он не жаловался и был готов идти по этому пути столько, сколько потребуется, ведь он знал то, что ведёт его, и ничто в целом мире не способно было его переубедить. Это был тот же самый Керлиндер, что когда-то встретил его в цитадели Морзано в ночь коронации Ерардэра, только изрядно постаревший, успевший не раз сломаться и снова вырвать себя из пучин отчаяния, и теперь Мюриэле окончательно убедился в своей правоте.

- Как ты узнал? – чуть слышно проговорил Морзано, проверяя, чтобы их разговор не был подслушан, и, только убедившись в этом, снова посмотрел на Абриэля.

- Договор, - ответил он. - После гибели Ерардэра я искал его, желая убедиться в том, что помолвка моего сына разрушена, но когда нашёл, то не поверил своим глазам. Договор был также силён, как и множество лет назад, а это означало только одно, что юная наследница северного воинского дома жива.

Услышав объяснения Мюриэле, Керлиндер как-то по-доброму усмехнулся и покачал головой. Да, даже ему не удалось просчитать все ходы, но это ничего. Если Абриэль хранил его тайну столько лет, то не стоит переживать о том, что всё это будет передано огласке раньше времени.

- Спасибо, Абриэль, - вдруг совершенно искренне улыбнулся наместник. – Спасибо, что смог сохранить всё это в секрете.

- Это не стоит благодарности, - фыркнул Мюриэле, - я никогда не смог бы сделать что-то, что способно было навредить Ерардэру или его семье, поэтому меня так оскорбило то, что после трагедии ты даже не пустил меня на порог, не давая никаких объяснений произошедшему.

Керлиндер нахмурился, было видно, что ему неприятно об этом говорить, но вопрос был уже озвучен, к тому же, один вид главы дома Мюриэле говорил о том, что он не намерен уйти отсюда, не получив ответов.

- Я прошу прощения, - медленно, подбирая слова, поговорил наместник, - но в тот момент я не мог поступить иначе, - он замолчал ещё на мгновение, прежде чем продолжить. - Я никогда бы не подумал, что ты можешь пожелать зла моему брату или причинить ему вред, но одно обстоятельство сделало для меня невозможным привлечение тебя к расследованию…

- И что же это? - не выдержал Абриэль. Годы непонимания так и требовали выхода, желали, наконец, узнать, что послужило причиной такой скрытности.

- Последнее, что произнёс Ерардэр перед смертью, было "Мюриэле", - отрезал наместник.

Абриэль замер. "Мюриэле", но что значит "Мюриэле"? Почему его друг произнёс именно это? Хотел предупредить? Или, быть может, его гибель как-то связана с его собственным домом…

- Я тоже не понял, что это значит, - продолжал Керлиндер, - но, как ты понимаешь, рисковать я не мог. Поэтому принял решение отстранить тебя от этого дела и постараться прикинуться отступником, чтобы выйти на предателя.

- Предателя? – уточнил Мюриэле.

- Да, вход в цитадель открыл кто-то из своих, и теперь ему от меня не скрыться.

Последняя фраза наместника была сказана таким тоном, что даже Абриэль немного вздрогнул. Если предатель попадёт в руки Керлиндера, он явно пожалеет о своём решении.

- Мне нужно идти, - засобирался Морзано,- будет лучше, если я покину цитадель как можно быстрее.

- Спасибо тебе, что рассказал всё, - ответил Абриэль.

- Тебе не за что благодарить меня, - грустно покачал головой Керлиндер. - Возможно, я сделал ошибку, не доверившись тебе с самого начала, но теперь уже поздно что-то менять. Береги свою семью, Абриэль, и будь осторожен. Амбэрала перестала быть безопасной даже для самых сильных домов.

И он быстро зашагал вдоль коридора, а Мюриэле смотрел ему вслед, снова и снова перебирая в голове слова наместника. Наследникам Морзано чудом удалось спастись, Истарессы почти полностью уничтожены. Кто же станет следующим? На кого ещё может свалиться невидимый рок.

С тех пор Абриэль часто думал в одиночестве, снова и снова мысленно перебирая всех представителей Великих домов и тех, кто мог бы осуществить подобное, и снова оказывался бессилен.

Тем временем, его собственный сын возмужал. И он, и Ноэллия постарались сделать всё, чтобы дать ему все знания и навыки, необходимые в жизни, но с каждым разом они всё больше и больше понимали, что этого было недостаточно. Акессиэль был необычайно талантлив во всём, что касалось овладения силой и знаниями семьи. Абриэль не раз вспоминал слова своего погибшего друга о том, что сила его детей пугает его тем, что он сам окажется бессилен перед тем будущим, которое ждало их. И глава дома Мюриэле также понимал это. Если какие-то навыки и требовали от молодого наследника дополнительного старания, то он не сдавался, и силой и упорством брал верх над любой ситуацией. Хороший сын, достойный наследник, любимец всей своей семьи. Однако было то, что долгие годы настораживало как Абриэля, так и Ноэллию. Они сделали всё, чтобы их сын был счастлив и рос в спокойствии и гармонии с миром, но не смогли предвидеть только одного, что в двенадцать лет Акессиэль навсегда потеряет двух своих лучших друзей. Истерики сына до сих пор стояли перед его глазами. Они не знали, откуда в нём взялось столько упрямства и силы. Он с жаром доказывал, что всё, что его родители говорили, неправда. Отказывался есть и слушать их до тех пор, пока Ноэллия не настояла на применении техник целительства и успокоения. После этого, провалявшись в постели больше недели, Акессиэль ни разу не поднимал вновь этот вопрос в присутствии родителей, но и о многих других вещах он тоже перестал говорить. Нет, их сын всё также оставался искренним и открытым ребёнком, но часть его будто навсегда закрылась от этого мира, не пуская никого внутрь себя и не доверяя никому, кроме себя. Сначала эти изменения казались незаметными, и Акессиэль был также весел и активен, как и в прежние времена, разве что встречи со сверстниками теперь стали не праздником, а скорее обыденностью, которую он спокойно принимал. С годами ситуация изменилась. Их сын рос, у него появлялись друзья, знакомые, и они с Ноэллией были уверены, что кто-то из них рано или поздно сможет занять в его сердце место погибших Морзано, но они ошибались. Взгляд родительских глаз было не обмануть, и как бы легко и непринуждённо Акессиэль не чувствовал себя со сверстниками, они оба знали, что ни один из них по-настоящему не был близок их мальчику. Ни одного из них он не смог бы назвать близким другом, в лучшем случае приятелем или даже знакомым. Его внутренний мир принадлежал ему одному, хотя со стороны наследник дома Мюриэле казался довольно открытым человеком. И это беспокоило Абриэля больше всего. Теперь он точно знал, что его сын был прав, но сказать ему это глава дома Мюриэле не имел права, да и как мог он спустя столько лет заявить мальчику, что люди, которых он всю жизнь считал мёртвыми, на самом деле живы! Кто знает, как отреагирует Акессиэль... Хватит ли у Ноэллии сил привести его в себя, если за этой новостью снова последует нервный срыв. Нет, Абриэль не мог рисковать собственным сыном. С той трагедии прошло уже семь лет, через несколько месяцев Акессиэлю исполнится девятнадцать, но он снова и снова откладывал этот разговор, опасаясь выдать тайну слишком рано. Да и Морзано... Какой будет Эмриссия, воспитанная в землях Голубых лесов, каким будет Тедорер, и что же произойдёт, когда эти трое, наконец, встретятся? Страшно было даже представить, тем более, что Акессиэль и Эмриссия даже не подозревают о помолвке. Остаётся гадать, как они оба отреагируют на эту новость. Зная своего сына, Абриэль мог предположить, что тот явно будет не в восторге от ситуации. Кесси терпеть не мог, когда решения принимаются без его ведома, а подобное... Остаётся надеяться, что Касфан Фьене не ошиблась, и эти двое со своими темпераментами не разнесут по камешкам то, что их родители пытались построить долгие годы.