Тьма и Корона

— Ты же говорила, что до конца недели...

— Было недорого, — повторила Ларен.

Тиана посмотрела на нее. Мать уже отворачивалась.

— Иди умойся, — тихо сказала Тиана. — Я все сделаю. Отец скоро придет.

Ларен кивнула. Сделала несколько шагов. Потом остановилась.

— Зеленое платье тебе идет.

Тиана моргнула.

— Что?

— Я хорошо его перешила. Оно тебе идет.

Ларен не обернулась.

— Я знаю, мама.

Мать ушла.

Тиана еще некоторое время стояла посреди кухни с Никосом на одной руке и тяжелой корзиной в другой. В раковине действительно ждала посуда. Она поставила корзину на стол. Никос потянул ее за ворот платья.

— Да, мой хороший.

Тиана поцеловала его в висок. Потом посмотрела на лестницу, по которой ушла Аста. Ей хотелось подняться. Постучать. Сказать сестре, что мать не имела в виду половину того, что сказала. Но Тиана знала: иногда объяснение только причиняло новую боль.

Она переложила Никоса на другое бедро и открыла корзину. Сверху лежал небольшой сверток. Тиана развернула ткань. Внутри оказался кусочек медового пирога. Всего один. Она застыла. Ларен знала, что Тиана его любит. Несколько секунд она смотрела на пирог.

Потом тихо завернула его обратно.

— Когда ты вырастешь, — прошептала она Никосу, — я постараюсь говорить тебе хорошие вещи вслух.

Малыш схватил ее за нос. Тиана невольно рассмеялась.

— Да. Начнем хотя бы с этого.

Глава 12

Если ему придется рассмотреть еще один образец красного шелка для праздничных шатров, он клялся всеми забытыми богами, что сожжет дворец дотла.

Принц сидел за массивным столом в своем кабинете, массируя виски.

Перед ним высились горы пергаментов: списки гостей, жалобы гильдии виноделов, схемы рассадки на главном банкете, отчеты поставщиков и три образца ткани, которые, по мнению дворцового распорядителя, отличались друг от друга настолько существенно, что требовали личного решения наследника престола.

Никан смотрел на них уже несколько минут.

Все три были красными.

— Медный закат, — пробормотал он, ткнув пальцем в первый.

Потом во второй.

— Благородный багрянец.

В третий.

— И, разумеется, цвет мучительной смерти наследника престола от скуки.

Он отбросил образцы в сторону.

Наследнику полагалось участвовать в подготовке к величайшему торжеству королевства. Никан участвовал с энтузиазмом приговоренного к казни. Воздух в кабинете был душным, а в голове гудело от недосыпа. Он отшвырнул перо, откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза.

Тихо скрипнула дверь.

Никан открыл глаза еще до того, как почувствовал запах роз и медовой воды.

— Ты слишком много работаешь, мой мальчик.

Аталия вошла без сопровождения. Безупречная, как всегда. Никан медленно выпрямился.

— Вы пришли спасти меня от драпировок?

Королева окинула взглядом стол.

— Боюсь, даже моя власть не безгранична.

— Значит, слухи преувеличены.

Она рассмеялась. Никан тоже улыбнулся и отодвинул ближайшую стопку бумаг, освобождая место.

— Долг обязывает.

— Долг, — повторила Аталия.

Она не села. Вместо этого подошла к столу и взяла верхний список гостей.

— Именно о нем я и хотела поговорить.

Никан проследил за ее пальцем, скользнувшим вдоль имен.

— Праздник Урожая — это не только музыка и вино. Он всегда напоминал людям о продолжении жизни. О будущем.

— Сейчас прозвучит что-то, что мне не понравится.

— Ты становишься проницательным.

Королева положила список на стол.

— Тебе пора серьезнее подумать о браке.

Никан прикрыл глаза.

— А я так надеялся на обсуждение налогов.

— Не драматизируй.

— Я еще даже не начал.

Аталия улыбнулась и присела в кресло напротив.

— Никто не требует, чтобы ты завтра же шел к алтарю. Но присматриваться пора.

— Я присматриваюсь всю жизнь. Вы тщательно заботитесь о том, чтобы вокруг меня всегда было на что посмотреть.

— И ты жалуешься?

— Ни в коем случае.

Никан лениво потянулся за бокалом с водой.

— Просто не понимаю, почему вам внезапно понадобилось обсуждать это сегодня.

— Потому что я изучила список гостей.

Он остановился.

— Разумеется.

— Возьмем, например, леди Изольду из Восточного удела.

Никан вздохнул.

— И что с ней?

— Кроткая. Хорошо воспитанная. Прекрасная семья.

— Уже захватывающе.

— Ее мать вчера пила со мной чай.

Никан сделал глоток.

— И?

— Очень милая женщина. Беспокоится за дочь.

Аталия улыбнулась.

— Представляешь, Изольда до сих пор спит с зажженной свечой. В детстве ее напугала собака, и с тех пор она боится темноты.

Никан поставил бокал. Ему уже не хотелось пить.

— Как полезно знать.

Королева будто не заметила перемены в его голосе.

— Она чувствительная девушка.

— Судя по всему, ее мать тоже.

— О, матери всегда знают своих детей лучше всех.

Никан посмотрел на лежащий перед ним список. Изольду он встречал несколько раз. Темноволосая. Очень тихая. Кажется, любила музыку. Теперь при следующей встрече он будет знать, что взрослая женщина боится оставаться ночью без света. Она ему этого не рассказывала. И, скорее всего, никогда бы не рассказала.

— А еще у нее прелестная родинка в форме полумесяца, — продолжила Аталия. — На внутренней стороне левого бедра.

Пальцы Никана замерли на ножке бокала. Он медленно поднял глаза.

— Зачем мне это знать?

Королева слегка удивилась.

— Ты рассматриваешь возможную будущую жену.

— Я рассматриваю список гостей.

Никан откинулся на спинку кресла. Почему-то хотелось вытереть руки.

— Следующая кандидатка?

Аталия внимательно посмотрела на него.

— Тебе неприятен разговор?

— Мне скучно.

— Разумеется.

Улыбка стала чуть шире.

— Тогда попробуем кого-нибудь поинтереснее. Валерис.

Имя заставило Никана вспомнить Королевские сады.

— Что с Валерис?

— Красавица.

— Она была бы счастлива это услышать.

— Она прекрасно знает.

Аталия взяла со стола один из образцов шелка и пропустила ткань между пальцами.

— Ее семья сейчас переживает не лучшие времена.

Никан посмотрел на мать.

— Насколько не лучшие?

— Ее отец просил отсрочить несколько выплат.

— И вы дали?

— Конечно.

Ответ прозвучал так легко, словно речь шла о еще одной чашке чая.

— Как великодушно.

— Я стараюсь.

Аталия снова провела пальцами по ткани.

— Девочка очень хочет произвести впечатление на празднике.

— Как и половина дворца.

— Валерис хочет сильнее.

Никан помолчал. Перед глазами неожиданно появилась сама Валерис — уверенная, безупречно одетая, всегда знающая, под каким углом повернуть голову. А теперь к этому образу навсегда приклеился отец, просивший отсрочку по долгам.

Он снова знал больше, чем хотел.

— Вы довольно много рассказываете мне о людях, которые сами здесь не присутствуют.

Аталия положила шелк обратно.

— Ты мой сын.

— Это дает мне право знать их долги?

— Если одна из этих девушек однажды станет твоей женой — безусловно.

— А родинки?

Она рассмеялась.

— Никан.

— Я просто уточняю границы полномочий наследника.

— Границы?

Королева произнесла слово так, словно оно показалось ей забавным. Затем протянула руку через стол и накрыла его пальцы своими. Кожа у нее была прохладной.

— Ты однажды станешь королем. Тебе придется знать людей.

— Возможно, иногда стоит позволять им самим решать, что о себе рассказывать.

Аталия перестала улыбаться. Всего на мгновение. Так быстро, что другой мог бы не заметить.

Никан заметил.

— Какая неожиданно сентиментальная мысль.

— Праздничные драпировки размягчают характер.

Она снова улыбнулась.

— Не переживай. Я не стану сегодня выбирать тебе жену.

— Какое облегчение.

— Но присмотрись к ним на празднике.

Аталия поднялась.

— К Изольде. К Валерис. К остальным.

Она поправила складку на рукаве.

— В конце концов, брак — это слишком важная вещь, чтобы выбирать вслепую.

Никан посмотрел на нее.

— А вы предпочитаете знать заранее все.

— Конечно.

Королева подошла к двери. У самого порога остановилась.

— Не люблю закрытых дверей.

Она сказала это с улыбкой. Будто речь по-прежнему шла о браке.

Дверь закрылась.

Несколько секунд Никан не двигался. Потом посмотрел на собственную руку. Туда, где лежали пальцы матери. Он провел ладонью по ткани брюк.

Раз.

Потом еще раз.

Не помогло.

Никан резко поднялся и подошел к окну. Расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. Потом следующую. Воздуха все равно не хватало. Он распахнул створки. С улицы ворвался прохладный ветер, поднял края пергаментов и сбросил один из образцов красного шелка на пол. Никан не стал его поднимать.

Не люблю закрытых дверей.

Внизу кипела подготовка к празднику. Слуги развешивали гирлянды, стражники проверяли ворота, по двору катили бочки с вином. Сотни людей. У каждого свои страхи. Долги. Неловкие воспоминания. То, о чем они говорили только близким. То, о чем, возможно, вообще никому не говорили. И почему-то слишком многое из этого рано или поздно оказывалось известно его матери.

Никан оперся ладонями о подоконник. В голове всплыло лицо Изольды. Потом Валерис.

И неожиданно — серо-голубые глаза.

Аста.

Он нахмурился. Что он вообще о ней знал? Работает переводчиком. Любит сладкое. Не любит толпу. У нее есть сестра и племянник.

Все это можно было выяснить за несколько часов. Он уже однажды так и сделал. Отправил человека узнать ее имя, семью, место работы. Тогда это казалось совершенно естественным. Теперь почему-то — нет.

Никан медленно выпрямился. Он не знал, чего Аста боится. Не знал, почему королевский подарок заставил ее побледнеть. Не знал, что произошло с ней в то утро. Не знал, почему тени возле нее иногда двигались неправильно. И ему не захотелось послать кого-нибудь выяснить.

Мысль оказалась неожиданной.

Почти неудобной. Он мог узнать. Достаточно было одного приказа. Нескольких вопросов. Пары людей, умеющих слушать там, где их не замечают.

Никан посмотрел на город. Потом на лежащий на столе список гостей. И ничего не приказал.

Впервые в жизни ему захотелось, чтобы человек рассказал о себе сам.

Глава 13

Праздник Урожая обрушился на столицу морем огней, музыки и пьянящих ароматов. Главная площадь перед дворцом исчезла под золотыми и багровыми полотнищами. Между колоннами горели сотни фонарей, музыканты на возвышении настраивали инструменты, а над толпой плыл запах печеных яблок, пряностей и горячего меда.

Аста стояла перед небольшим мутным зеркалом в своей спальне и почти не узнавала собственное отражение.

Платье отец купил на часть королевских денег. Когда Аста узнала об этом, они едва не поссорились. Маэль только отмахнулся.

— Хоть раз позволь отцу сделать что-нибудь для дочери.

Теперь она смотрела на результат и не знала, что сказать.

Платье было цвета глубоких сумерек — того короткого мгновения, когда дневной свет уже угас, а ночь еще не наступила. По ткани были рассыпаны мелкие прозрачные камни, вспыхивающие при движении.

Аста осторожно повернулась перед зеркалом.

— Потрясающе, — выдохнула Тиана из дверей.

— Слишком.

— Именно настолько, насколько нужно.

— Я похожа на праздничный шатер.

Тиана фыркнула.

— Если праздничные шатры сегодня выглядят так, я переселяюсь на площадь.

Аста невольно улыбнулась. И тут увидела за спиной сестры мать. Улыбка исчезла. Ларен вошла в комнату с темно-синей бархатной коробкой в руках. Аста посмотрела на нее. Потом на коробку. Внутри все сжалось.

— Сегодня Праздник Урожая.

— Я знаю.

Ларен подошла к столу и открыла крышку. На белом шелке лежало серебряное ожерелье. Переплетающиеся ветви холодно блеснули в свете лампы.

— Ее Величество лично прислала его тебе.

Аста не ответила.

— Ты должна надеть.

— Я не хочу.

Слова вырвались прежде, чем она успела их остановить. Ларен подняла глаза. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. После последней ссоры в доме установилось хрупкое перемирие. Никто больше не говорил об ожерелье. Никто не спрашивал, почему коробка все эти дни лежит закрытой. Аста надеялась, что так и останется.

— Всего на один вечер, — сказала Ларен.

Голос прозвучал устало, а не сердито. От этого отказаться почему-то стало сложнее.

— Мама...

— Люди знают, что это королевский подарок.

Аста напряглась.

— Кто?

— Гонец приезжал среди бела дня. Соседи видели повозки. На празднике будут люди, которые знают.

Ларен осторожно достала ожерелье.

— Если ты появишься без него, начнут спрашивать.

Это было хуже приказа. Потому что Аста понимала: мать права. По крайней мере, в этом. Она посмотрела на Тиану. Сестра явно хотела что-то сказать, но промолчала. Аста медленно повернулась к зеркалу и подняла волосы.

— Давай.

Ларен подошла сзади.

Щелк.

Холодный металл лег на кожу. Воздух мгновенно застрял где-то в горле. Аста схватилась пальцами за край туалетного столика.

Она уже знала это ощущение. На этот раз не даст ему застать себя врасплох. Медленно вдохнула носом. Выдохнула.

Еще раз.

Серебряные ветви казались тяжелее, чем могли быть. Словно украшение тянуло голову вниз, заставляя опустить подбородок. Аста упрямо выпрямилась. В зеркале ее лицо побледнело.

— Слишком туго? — спросила Тиана.

— Нет.

Ларен встретилась с дочерью взглядом через зеркало. На мгновение в ее лице мелькнуло сомнение.

— Если станет плохо...

Она не закончила. Аста коснулась ожерелья кончиками пальцев.

— Я справлюсь.

Мать кивнула. Но Аста еще несколько секунд смотрела на свое отражение. Серебряные ветви действительно были прекрасны. И все равно больше всего напоминали ей ошейник.

***

К тому времени, когда семья добралась до дворцовой площади, праздник был в самом разгаре.

Дворце возвышался над площадью светлой громадой, слишком совершенной, чтобы казаться уютной. Белый камень стен почти сиял в свете сотен фонарей, высокие окна вытягивались ровными рядами, а широкая лестница поднималась к массивным дверям между высоких колонн. От главного корпуса в стороны уходили длинные дворцовые крылья и открытые галереи, украшенные резными балюстрадами. Над ними колыхались темно-синие знамена Короны. Днем дворец, наверное, выглядел величественно. Сейчас, залитый золотым светом, он казался почти сказочным. И все же Аста никак не могла избавиться от ощущения, что бесчисленные темные окна смотрят на площадь так же внимательно, как дворцовая стража.

Она почти сразу пожалела, что пришла.

Людей было столько, что невозможно было сделать несколько шагов, не задев чье-нибудь плечо. Повсюду мелькали драгоценности, шелк и пышные перья. Музыка смешивалась с голосами, смехом и звоном бокалов.

— Не отставай, — бросила Ларен через плечо.

— Постараюсь.

Аста держалась рядом с Тианой, пока толпа не стала плотнее. Ожерелье давило на шею. Она снова сделала медленный вдох. И увидела Элару.

Та стояла возле стола с напитками в персиковом платье и спорила с каким-то молодым человеком в форме дворцовой стражи.

Аста прищурилась. Широкие плечи. Темные волосы.

— Кормак, — пробормотала она.

— Что? — спросила Тиана.

— Ничего. Я нашла Элару.

— Иди.

Аста благодарно улыбнулась сестре и почти сразу исчезла в толпе. Элара заметила ее на полпути. Открыла рот. Закрыла. Потом снова открыла.

— Нет.

Аста остановилась.

— Что «нет»?

— Ты не имеешь права приходить сюда вот так после того, как я три часа пыталась уложить волосы.

Аста рассмеялась.

— Очень рада тебя видеть.

— Ты...

Элара обошла ее кругом.

— Повернись.

— Даже не думай.

— Аста!

Подруга снова посмотрела на нее и неожиданно посерьезнела.

— Ты правда очень красивая.

Аста почувствовала себя неловко.

— Это платье.

— Конечно. Я ежедневно встречаю десятки таких же лиц в архиве.

— Замолчи.

Элара довольно улыбнулась. Потом ее взгляд опустился к серебру на шее.

— Это подарок королевы?

Аста машинально коснулась ожерелья.

— Да.

— Красивое.

— Очень.

Элара посмотрела на нее внимательнее.

— Тебе неудобно?

— Просто тяжелое.

— Хочешь, найдем где-нибудь тихое место?

На этот раз улыбка Асты была искренней.

— Вот поэтому ты моя любимая подруга.

— Единственная?

— Не льсти себе.

Элара взяла ее под руку.

— Сначала пунш.

— Сначала еда.

— Разумеется.

Они успели сделать несколько шагов.

Навстречу им шла Валерис. Золотая парча переливалась в свете фонарей, изумрудная вышивка казалась почти черной. Платье сидело безупречно. Аста невольно вспомнила разговоры Элары о примерке.

К празднику все должно быть идеально.

Если именно этого Валерис добивалась, ей удалось.

— Валерис, — радостно сказала Элара. — Ты потрясающе выглядишь!

— Спасибо, дорогая.

Валерис улыбнулась ей. Потом посмотрела на Асту. На мгновение улыбка застыла. Совсем чуть-чуть, но Аста заметила.

— Какое интересное платье.

— Спасибо.

Валерис приблизилась.

— Не ожидала увидеть тебя в чем-то настолько...

Она выдержала паузу.

— ...заметном.

— Я тоже.

Элара фыркнула. Валерис перевела взгляд на мелкие камни, рассыпанные по ткани.

— Красиво блестят.

Она осторожно коснулась одного из них пальцем.

— Хрусталь?

— Понятия не имею.

Этот ответ явно сбил ее с толку.

— Ты даже не знаешь?

— Отец покупал.

— Как мило.

Валерис улыбнулась.

— Наверное, для него это было серьезное приобретение.

Элара нахмурилась. Аста тоже услышала то, что скрывалось за словами. Еще неделю назад она бы уже приготовила ответ. Сегодня сил на это почти не осталось. Серебро давило. Вокруг было слишком шумно.

— Да, — просто сказала она. — Было.

Валерис моргнула. Аста посмотрела на собственное платье.

— Поэтому оно мне особенно дорого.

На лице Валерис что-то изменилось. Будто удар, к которому она приготовилась, так и не последовал.

— Я не хотела...

— Знаю.

И Аста действительно не была уверена, что Валерис сама понимала, чего хотела.

— Леди.

Все трое обернулись.

Никан стоял рядом. На нем был черный парадный мундир с серебряным шитьем. Ни вина, ни привычной компании придворных девушек поблизости не было. Его взгляд сначала скользнул по Эларе. Потом по Валерис. И остановился на Асте.

На ее шее.

Улыбка исчезла. Всего на мгновение. Аста заметила.

— Ваше Высочество. — Валерис первой присела в реверансе.

Элара последовала за ней. Аста сделала то же самое. Когда она выпрямилась, Никан все еще смотрел на ожерелье.

— Значит, подарок все-таки подошел, — произнес он.

Аста почувствовала, как пальцы сами сжались.

— Как видите.

Никан поднял взгляд к ее лицу. Ничего не сказал. Музыканты закончили быструю мелодию. Площадь наполнили первые звуки вальса. Никан повернул голову в сторону танцующих. Потом снова посмотрел на Асту.

— Потанцуете со мной?

Элара перестала дышать. Аста посмотрела на протянутую руку. Ранее она дважды ему отказала. Сегодня тоже собиралась.

Толпа.

Взгляды.

Его семья где-то наверху.

Ожерелье, которое с каждым часом будто становилось тяжелее.

Нет.

Она уже открыла рот. И вдруг вспомнила комнату в старом доме. Маленькую девочку, которая пряталась под одеялом, потому что взрослые решили научить ее бояться. Потом — собственную тень, обвившуюся вокруг запястья.

Аста посмотрела на ладонь Никана. Она весь день делала только то, чего от нее ждали. Надела платье. Надела ожерелье. Пришла на праздник. Улыбалась тогда, когда полагалось. Хотя бы одно решение сегодня могло принадлежать только ей.

Она вложила пальцы в его руку.

— Хорошо.

Брови Никана чуть поднялись.

— Хорошо?

— Не заставляйте меня передумывать.

Его губы дрогнули.

— Не посмею.

Он вывел ее к танцующим. Аста почти сразу пожалела о своем решении. Люди расступались. Конечно же, расступались. Никан был наследным принцем. Взгляды неизбежно потянулись следом.

— Я уже ненавижу это, — тихо сказала она.

— Мы еще даже не начали.

— Именно поэтому у вас остается шанс меня отпустить.

— Поздно.

Музыка вступила в первый круг. Никан положил ладонь ей на талию.

Аста положила руку ему на плечо.

— Вы умеете вальсировать?

Она посмотрела на него.

— Сейчас узнаем.

Никан замер.

— Вы серьезно?

— Я знаю шаги.

— Это не одно и то же.

— Уже боитесь за ноги, Ваше Высочество?

— Первый раз за вечер.

Аста невольно улыбнулась. Они двинулись. Первые несколько шагов прошли благополучно. Потом она чуть раньше повернула. Никан успел подхватить ее за талию.

— Ни слова, — предупредила Аста.

— Я ничего не сказал.

— Но подумали.

— Вы теперь еще и мысли читаете?

Она едва заметно вздрогнула. Совсем немного. Улыбка Никана исчезла. Аста тут же отвернулась.

— Неудачная шутка, — сказал он.

— Да.

Он не спросил почему. За это она была благодарна. Следующий поворот получился лучше. Потом еще один. Постепенно Аста поймала ритм.

— Вот видите, — сказала она. — Ваши ноги пережили встречу со мной.

— Праздник еще не закончился.

— Не искушайте судьбу.

Никан улыбнулся. Аста тоже. И только тогда заметила странную вещь. Ожерелье все еще давило. Но она перестала считать вдохи. Не потому, что оно стало легче. Просто на несколько минут ее внимание оказалось занято чем-то другим.

— Вы сегодня другая, — тихо сказал Никан.

Аста напряглась.

— Это платье.

— Нет.

Она подняла взгляд. Никан будто собирался продолжить, но передумал.

— А вы сегодня меньше говорите, — заметила она.

— Учусь.

— Полезный навык.

— Мне тоже так сказали.

Музыка продолжалась. Вокруг были сотни людей. Но Асте не хотелось немедленно исчезнуть. И это тревожило почти так же сильно, как серебро на ее шее.

***

С главного помоста Королева Аталия наблюдала за площадью. Рядом с ней кто-то говорил о поставках зерна из северных провинций. Она кивала в нужных местах. Улыбалась. Отвечала. И не выпускала из поля зрения сына.