Проект "Короли". Часть третья

Теперь мы выбили один нижний зуб.

Голова скоро укусит сильнее.

— Раненых вывести к безопасному тоннелю, — сказал я. — Тех, кто может идти, вооружить. Чёрные камеры не открывать. Выпивших не трогать. Ключевой круг забрать или сломать так, чтобы Голдо не смог заново закрыть ошейники на расстоянии.

— Забрать весь круг невозможно, — сказал Гнарл.

— Тогда сердце.

Он оскалился.

— Вот теперь говорите как нормальный хозяин.

Мы сняли центральный зуб ошейников, белую каплю часов и медную пластину с печатью Кворна. Всё остальное Гнарл завалил камнем, чтобы гномам пришлось не чинить, а откапывать.

Потом мы вышли во внешний двор тюрьмы.

Там было видно, как Гнарл пробивался внутрь.

Ворота лежали на боку. Одна башня была треснута сверху донизу. На мосту валялись тела гномов, бурых, красных. Снаружи у тюрьмы действительно было больше охраны, чем внутри. Если бы зелёный не добрался до Гнарла, если бы Гнарл не ударил в момент «учебной тревоги», если бы мы не подняли бунт изнутри, тюрьма перемолола бы нас по одному и записала бы это как дисциплинарное событие.

Солнца не было видно.

Над Золотыми холмами висел дым.

Из дальних труб крепости Голдо поднимались новые чёрные линии. Где-то там, выше и глубже, лежал Камень Воскрешения. Где-то там Одноглазый искал путь в хранилище. Где-то туда уже шёл Гумбол со своими полными Непобедимыми. А слева, под горой, стучала Золотая шахта.

Стук был слабее, чем раньше.

И от этого страшнее.

Эйра подошла ко мне, когда мы стояли у разбитых ворот.

— Ты спас Эллари.

— Она сама почти всех спасла.

— Ты всё равно спас её.

— Я не успел бы, если бы она не держалась.

Эйра посмотрела на меня так, будто пыталась решить, спорить или нет. Потом шагнула ближе и быстро поцеловала меня в щёку.

Очень коротко.

Почти сердито.

Будто это тоже был удар, только другой.

— Это за сестру, — сказала она.

— Понял.

Она покраснела, разозлилась на собственное лицо и добавила:

— И не думай умирать до шахты.

— После шахты можно?

— После шахты тоже нет.

Эллари, стоявшая рядом, тихо фыркнула.

— Он всегда такой?

Гнарл ответил раньше меня:

— К сожалению, да.

Я посмотрел на них: на Эйру, на Эллари, на Саэра, которого два эльфа почти несли, на маленького зелёного, на Гнарла, на тех, кто вышел из тюрьмы не свободным, а ещё не до конца сломанным.

Победа была грязной.

Мы не уничтожили владения Голдо. Не взяли крепость. Не забрали Камень Воскрешения. Не спасли шахту. Мы просто доказали, что даже самая точная тюрьма может ошибиться, если в её расписание вставить достаточно злости.

Но иногда этого хватало, чтобы сделать следующий шаг.

— Куда теперь? — спросил Саэр.

Я посмотрел на шахтную дорогу.

Оттуда пахло золотой пылью, мокрым камнем и страхом.

— К Золотой шахте.

Эйра сжала руку Эллари.

Гнарл поднял жезл и кивнул бурым.

— Тогда быстро, хозяин. Пока Голдо решает, какую часть своей машины чинить первой.

Я поднял огненный меч Одноглазого.

Пламя было слабее, чем обычно. Или мне так казалось после тюрьмы. На щеке ещё оставался след поцелуя Эйры, на шее — кровавая полоса от чёрного ошейника, в груди — боль от руки Кворна, в голове — сирена Главного надзора.

Но перед нами была дорога.

И где-то внизу, под золотом, цепями и камнем, ещё били кирками те, кто не знал, что тюрьма уже пала.

Я пошёл к шахте.

Не как спаситель.

Как человек, который слишком поздно понял: иногда, чтобы открыть одну дверь, приходится сначала разрушить всю тюрьму вокруг неё.

Шестьдесят шестая глава

«Братья»

Дорога к Золотой шахте начиналась сразу за разбитым мостом тюрьмы.

Она была широкой, ровной и слишком чистой для места, где несколько часов назад шла бойня. По обеим сторонам лежали отвалы серого камня. Между ними тянулись рельсы, уходившие под гору, а над рельсами дрожали медные провода. Где-то в глубине продолжали работать механизмы. Они стучали медленнее, чем раньше, словно сама гора ещё не поняла, что тюрьма Голдо пала.

Мы шли тяжело.

Впереди двигались бурые со щитами. За ними — красные, зелёные и те освобождённые пленники, которые ещё могли держать оружие. Раненых несли на снятых с тюремных ворот решётках. Саэр шагал рядом с ними и всё время оглядывался на шахту, будто боялся, что она исчезнет, если хотя бы на миг отвернуться.

Справа от меня шла Эйра.

Слева — Эллари.

Теперь они действительно были вместе. Не в разных отделениях, не по разные стороны тюремных решёток и не в чужих рассказах. Обе были грязные, раненые и смертельно уставшие, но шли сами. Эйра держала короткое гномье копьё, которое сняла с мёртвого надзирателя. Эллари несла цепь с тяжёлым крюком и время от времени отбивала им по камню негромкий ритм.

Три удара.

Пауза.

Два удара.

— Это шахтный зов? — спросил я.

— Семейный, — ответила Эйра.

Эллари не посмотрела на нас.

— Мать так звала нас домой, когда мы уходили слишком далеко в лес.

— А отец отвечал четырьмя ударами, — добавила Эйра. — Если услышишь четыре, значит, они ещё живы.

Я хотел сказать, что мы обязательно услышим. Не сказал.

После всего, что уже случилось, обещания стали слишком похожи на долги, которые мир любил взыскивать кровью.

Гнарл шёл чуть впереди, опираясь на жезл. На его плаще засохла тюремная пена, один рог был надломлен, а по боку тянулась свежая перевязь. Он то и дело поглядывал на крепость Голдо, поднимавшуюся впереди над холмами.

Крепость была далеко, но её было видно даже сквозь дым. Золотые башни торчали из горы, как зубья огромной короны. Между ними вращались колёса, медленно поднимались грузовые платформы и вспыхивали печи.

Слева, ниже дороги, чернел вход в Золотую шахту.

До него оставалось меньше часа.

Мы почти дошли до первого поворота, когда в землю перед моими сапогами врезался болт.

Он вошёл в камень по самое оперение.

Я остановился.

Весь отряд остановился вместе со мной.

Никто не успел крикнуть тревогу. В этом не было необходимости.

Они уже стояли впереди.

Гномы не прятались за отвалами. Не лежали в засаде. Не пытались ударить со спины. Они заняли всю дорогу и выстроились так, чтобы мы увидели каждого.

В первом ряду стояли шестеро тяжёлых воинов с широкими щитами и короткими молотами. Их броня была тёмно-золотой, гладкой, без обычных ремней и открытых суставов. За ними расположились четыре стрелка с длинными дальнострелами и стеклянными линзами на прицелах. По краям замерли два огнемётчика. На их спинах висели не обычные бочки, а двойные золотые баллоны, соединённые с нагрудниками толстыми трубами.

Позади всех возвышался каменный гигант.

Вэлк.

Я узнал имя ещё до того, как его произнесли.

Гигант был высотой с трёхэтажный дом. Каменные плиты его тела стягивали золотые обручи, а в груди вращалось зелёное колесо. Каждый его шаг оставлял в дороге глубокую вмятину.

Перед строем стоял один гном.

Он был ниже Крагга, которого я видел лишь издали, и заметно моложе. Короткая чёрная борода была заплетена в три косы. На лице не было ни страха, ни ярости. Только усталое любопытство человека, который наконец встретил причину всех последних неприятностей.

Он поднял руку.

Стрелки опустили оружие.

Огнемётчики развели трубы в стороны.

Гном сделал несколько шагов навстречу и остановился так, чтобы между нами оставалось около тридцати метров.

— Значит, это ты, — сказал он.

— Смотря кого ты искал.

— Чужака с двумя мечами. Хозяина демонов. Разрушителя Гномелии. Убийцу Гимбула. Пленника, который за один день превратил лучшую тюрьму Голдо в груду камней.

— Тогда я.

Гном перевёл взгляд на Эйру, затем на Эллари.

— А это, видимо, две причины, по которым ты ещё не повернул назад.

Эйра крепче сжала копьё.

— Одна из причин стоит в шахте.

— Уже две, — тихо поправила Эллари. — Отец и мать.

Гном кивнул так, будто отметил это в невидимом списке.

— Меня зовут Гумбол. Я младший из трёх братьев и командир полного отряда «Непобедимые».

Слово «полного» он произнёс особенно отчётливо.

Я вспомнил Гномелию. Тяжёлых гномов в вечном сплаве, которых мы ломали бомбами, огнём и ударами по суставам. Тогда я решил, что название отряда было обычным хвастовством.

Гумбол, кажется, прочитал это по моему лицу.

— Ты видел передовую ячейку, — сказал он. — Старые доспехи. Упрощённый контур. Солдат, которым дали наше имя, чтобы враг боялся раньше времени. Перед тобой настоящие Непобедимые.

Он медленно развёл руки.

Золотые линии вспыхнули на нагрудниках всего отряда одновременно. Свет пробежал от одного гнома к другому, поднялся по ногам Вэлка и сошёлся в груди Гумбола.

— Голдо украл древнюю плавильню задолго до того, как ты пришёл в этот мир, — продолжил он. — В ней он научился не просто плавить вечный сплав. Он научил металл понимать вред. Эта броня не выдерживает удар. Она не допускает, чтобы удар причинил вред. Огонь, сталь, яд, падение, давление, магия — всё, что способно ранить носителя, принимается общим контуром и уходит туда, где не может нас убить.

— Значит, убивать придётся долго, — сказал я.

Гумбол улыбнулся.

— Значит, не придётся вообще.

Он посмотрел за наши спины, на освобождённых пленников.

— Я не пришёл за ними. Они могут вернуться в тюрьму, разбежаться по лесу или умереть позже. Мне нужен ты. У тебя тридцать секунд. Первый выбор: ты отдаёшь оружие, сестёр и идёшь со мной к Голдо. Второй: все, кто стоит за тобой, умирают здесь.

— Ты забыл третий.

— Нет. Я просто слышал его слишком много раз.

Гумбол начал считать.

Громко.

Спокойно.

— Один.

Саэр подошёл ближе.

— Уводи раненых, — сказал я ему.

— А ты?

— Закончу разговор.

— Два.

— Все, кто не может бежать или драться, назад к тюрьме! — крикнул Саэр освобождённым пленникам. — Остальные держат строй!

— Три.

Эйра шагнула ко мне.

— Даже не проси нас уйти.

— Не собирался.

Эллари перекинула цепь через плечо.

— Хорошо. Я уже приготовила ответ.

— Четыре.

Гнарл посмотрел на сияющие линии брони.

— Хозяин, я не люблю металл, который думает.

— Я тоже.

— Пять.

— Но мне очень нравится смотреть, как он ошибается.

Гумбол досчитал до тридцати.

Никто из нас не двинулся.

— Время вышло, — сказал он. — Твой ответ?

Я поднял огненный меч Одноглазого и Zero.

— Я выбираю третий путь. Тот, где мы проходим через вас, освобождаем шахту, забираем Камень Воскрешения и идём к Голдо.

— Я надеялся, что ты скажешь именно это.

Гумбол сделал шаг назад.

— Вэлк. Покажи им, почему слово «непобедимые» пишется без кавычек.

Каменный гигант открыл глаза.

Зелёный свет хлынул на дорогу.

Первый его шаг качнул землю.

Второй сбил с ног двух освобождённых эльфов.

На третьем Вэлк побежал.

— В стороны! — крикнул я.

Отряд рассыпался.

Гигант опустил каменный кулак туда, где мы стояли мгновение назад. Дорога взорвалась осколками. Меня отбросило воздушной волной, но я успел перекатиться и увидел, как один из бурых оказался под ногой Вэлка.

Я рванул кольцом энергии.

Каменная ступня дрогнула, приподнялась всего на ладонь, но этого хватило. Бурый выкатился из-под неё, а Вэлк повернул голову ко мне.

В его груди зелёное колесо ускорилось.

Я ударил огненным шаром.

Пламя накрыло гиганта от пояса до головы. Камень покраснел. Золотые обручи вспыхнули.

И тут свет с тела Вэлка потёк по дороге обратно к строю Непобедимых.

На их броне загорелись те же линии.

Пламя исчезло.

Камень остыл.

Вэлк продолжил идти.

— Он отвёл жар, — сказал Гнарл.

— В броню?

— Во всех сразу.

Гумбол даже не приказал стрелять. Он смотрел, как гигант давит нас, и ждал.

Я бросился к боку Вэлка. Огненный меч вошёл в щель между каменными плитами, Zero ударил сверху. Щель раскрылась, и на миг я увидел внутри зелёный стержень.

Затем золотой свет вспыхнул так ярко, что мне пришлось зажмуриться.

Оба оружия выбросило наружу.

Вэлк развернулся и ударил тыльной стороной ладони.

Я успел закрыться Zero.

Удар всё равно подбросил меня над дорогой.

Я упал на спину, воздух вышибло из лёгких. Перед глазами поплыли тёмные пятна.

Эйра крикнула моё имя.

Эллари ударила цепью по колену гиганта. Крючок зацепился за золотой обруч, несколько эльфов потянули вместе с ней. Вэлк качнулся, но не упал.

Гнарл поднял жезл.

Красные полезли по ногам гиганта и начали рвать каменные швы. Зелёные бросились под него, забивая в трещины гномьи клинья.

Вэлк ударил ногой.

Камни, красные и зелёные разлетелись в разные стороны.

Тогда один из бурых поднял с дороги ежовую бомбу, оставшуюся после разгрома внешнего контура тюрьмы.

— Хозяин!

Я увидел мигающий счётчик.

Пять.

Четыре.

— В лицо! — крикнул я.

Бурый и двое эльфов раскрутили бомбу на цепи и бросили.

Она прилипла к золотому обручу под глазом Вэлка.

Взрыв прогремел так близко, что заложило уши.

Голова гиганта разлетелась. Верхняя часть тела осыпалась каменным дождём. Вэлк сделал ещё один шаг, потерял равновесие и рухнул поперёк дороги.

Несколько мгновений никто не двигался.

Я поднялся на колено.

Гумбол по-прежнему улыбался.

— И это всё? — спросил я.

— Нет, — ответил он. — Это только вдох.

Золотые линии на доспехах Непобедимых вспыхнули.

Камни вокруг Вэлка задрожали.

Они поползли обратно.

Сначала собралась грудь. Затем плечи. Потом новая голова поднялась из дорожного щебня и встала на место. Зелёное колесо в груди гиганта провернулось один раз.

Вэлк поднялся.

На его лице не осталось даже следа от взрыва.

Гумбол опустил руку.

— Огнемётчики. Теперь покажите им, как долго горит надежда.

Золотые трубы повернулись в нашу сторону.

Огонь хлынул сразу с двух краёв дороги.

Он не шёл одной струёй. Огнемётчики разрезали пространство крест-накрест, отсекая нас от отступления, от шахты и друг от друга. Пламя лизало камни, превращая пыль в стекло.

Мы отступали между огненными стенами.

Эйра тащила раненого эльфа за ворот. Эллари обмотала цепь вокруг столба и с её помощью перепрыгнула через поток, увлекая за собой двух пленниц. Гнарл опустил часть дороги, подняв земляной вал, но пламя быстро обогнуло его с обеих сторон.

Я бросил огненный шар навстречу.

Два огня столкнулись.

Мой удар должен был взорвать баллоны.

Вместо этого золотые линии на броне огнемётчиков приняли пламя и распределили его по всему строю. Щитовики засветились изнутри, стрелки на мгновение стали похожи на золотые статуи, а затем жар ушёл в землю через ноги Вэлка.

Я увидел это отчётливо.

Зелёное колесо в его груди приняло красный свет и снова стало ровно-зелёным.

— Гигант не просто оружие, — сказал я.

Гнарл понял одновременно со мной.

— Он отвод.

— Пока он стоит на земле, броня сбрасывает в него всё, что считает вредом.

— А он сбрасывает в гору, — добавила Эллари.

Её голос едва пробивался через рев огня.

Эйра посмотрела на камни под ногами Вэлка.

— Не в гору. В рельсы.

Золотые обручи на его лодыжках касались металлических полос, проложенных внутри дороги. Рельсы уходили к шахте и крепости.

Вся земля Голдо была частью их защиты.

Огнемётчики прекратили подачу.

Я ожидал, что они будут перезаряжаться.

Непобедимые не дали нам времени.

Стрелки выстрелили.

Четыре болта пошли не туда, где мы стояли, а туда, куда мы собирались отступить. Один пробил плечо бурого. Второй рассёк цепь Эллари. Третий ударил в землю перед Эйрой и заставил её шагнуть вправо — прямо под молот щитовика.

Я толкнул её кольцом энергии.

Эйра упала на бок. Молот прошёл над ней и расколол камень.

Щитовик оказался рядом слишком быстро.

Я ударил его огненным мечом по шее.

Лезвие встретило гладкий золотой воротник. Искры брызнули в лицо, а удар ушёл по светящимся линиям к остальным.

Гном даже не качнулся.

Он ударил щитом.

Я пролетел несколько метров и упал рядом с Эйрой.

— Я начинаю понимать, почему они не прятались, — сказала она, поднимаясь.

— Рад, что мы понимаем это вместе.

Щитовик пошёл на нас.

Эйра ударила копьём в глазную щель. Наконечник скользнул, но заставил гнома повернуть голову. Я рубанул Zero по колену.

В Гномелии такой удар сломал бы замок.

Здесь металл просто стал мягким на одно мгновение, прогнулся и тут же восстановил форму.

Гумбол говорил правду.

Эта броня не терпела вреда.

Она исправляла сам факт его появления.

В это же время Одноглазый лежал на холодной медной балке под внешней стеной крепости Голдо.

Левая рука у него отсутствовала от плеча. Огненного меча тоже не было. Под плащом оставались короткий нож, крюк на верёвке и такая ненависть, которой хватило бы на целую армию.

Три часа он следил за дверью глубинного хранилища.

Дверь не открывалась обычным ключом. В стене вокруг неё находилось семь замков: каменный, медный, пивной, огненный, кровный, весовой и последний — без названия. Одноглазый уже понял, что один гном не носит все ключи. Их собирали только при открытии.

Но существовал ключник.

Низкий, толстый гном по имени Брум, который каждый вечер выходил из крепости один. Он любил гулять вдоль вентиляционных шахт, пить из плоской фляги и петь песни, в которых половина слов была про золото, а вторая половина — про то, как золото лучше всего пропивать.

Одноглазый ждал именно его.

Брум появился после смены колокола.

Он шёл, пошатываясь, держал флягу в одной руке, а на его поясе висело три связки ключей. Медные зубья звенели при каждом шаге.

— Наконец-то, — прошептал Одноглазый.

Он дождался, пока ключник свернёт в узкий проход между трубами.

Пьяный гном казался идеальной добычей.

Одноглазый спрыгнул с балки, зацепил крюком пояс Брума и дёрнул его на себя.

Ключник упал на спину.

Одноглазый прижал нож к его горлу.

— Не кричи.

Брум моргнул.

От него пахло пивом так сильно, что запах перебивал дым плавилен.

— Ты кто?

— Тот, кому нужны ключи.

— А-а.

Брум сделал ещё один глоток из фляги.

Одноглазый нахмурился.

— Я сказал не двигаться.

— Ты сказал не кричать.

Гном улыбнулся.

А потом ударил.

Одноглазый не увидел кулака.

Он только почувствовал, как лицо взорвалось болью, а тело врезалось в трубу. Нож выпал. Крюк лопнул. Брум поднялся одним движением, хотя секунду назад едва держался на ногах.

Кожа на его руках натянулась. Вены засветились золотым.

Одноглазый понял ошибку слишком поздно.

Это был не обычный пьяница.

Это был гном, выпивший варку Голдо.

Брум схватил его за горло и поднял одной рукой.

— Ключи хочешь?

Одноглазый ударил ногой в колено.

Гном даже не заметил.

— Надо было попросить.

Он швырнул Одноглазого в стену, догнал и ударил снова. Потом ещё. Камень треснул под спиной бывшего рыцаря. Изо рта хлынула кровь.

Одноглазый попытался дотянуться до ножа.

Брум наступил ему на пальцы.

— Однорукий, без меча, худой, злой. Ты, наверное, тот самый неудачник, которого Голдо приказал искать.

Он занёс кулак.

Одноглазый дёрнул аварийный рычаг на трубе.

В проход вырвался столб горячего пара.

Брум отступил на полшага. Этого хватило.

Одноглазый бросился в боковой сток, проломил тонкую решётку плечом и провалился в узкий канал для рудной воды. Поток потащил его вниз, ударяя о камни.

Последнее, что он услышал, был смех ключника.

— В следующий раз приходи с кружкой!

Брум вернулся к дороге, допил флягу и сел под стеной.

Через несколько минут он уже храпел, привалившись спиной к медной трубе.

Три связки ключей по-прежнему висели на его поясе.

Ни один гном не обратил на спящего внимания. Здесь все знали Брума и его прогулки.

А ниже, в рудном стоке, Одноглазый зажал разбитый нос, выплюнул кровь и увидел сквозь решётку блеск ключей.

Пиво ещё действовало.

Но не вечно.

Теперь у него был второй шанс.

К тому времени на дороге к шахте мы уже потеряли почти половину первого строя.

Не все погибли. Некоторые лежали с переломанными руками и ногами, оглушённые ударами щитов. Непобедимые могли бы добить их, но не отвлекались. Они методично теснили нас к краю дороги, где начинался крутой обрыв.

Гумбол управлял боем почти без слов.

Один жест — щитовики сходились.

Два пальца — стрелки меняли цели.

Сжатый кулак — огнемётчики перекрывали отход.

Вэлк наступал точно в нужный момент, не давая нам собраться.

Мы били по швам, замкам, трубам, глазам, оружию и земле. Броня каждый раз загоралась золотыми линиями, принимала удар и возвращала себе прежнюю форму.

Я попробовал кольцо энергии.

Схватил одного щитовика за нагрудник и потянул вверх.

Он оторвался от земли на полметра.

На мгновение золотые линии его брони погасли.

Затем вспыхнули на Вэлке.

Гигант протянул руку, и щитовика будто притянуло обратно. Он врезался в дорогу на ноги, не получив вреда.

— Когда отрываешь одного, Вэлк возвращает его в контур! — крикнул Гнарл.

— Значит, надо оторвать всех!

— Прекрасный план. Осталось стать богом!

Стрелка просвистела рядом с его головой и сорвала кусок рога.

Гнарл пригнулся.

— Я передумал. Становись богом быстрее!

Эллари стояла на коленях у рельса и прижимала к нему ладонь.

Она не участвовала в драке уже несколько секунд. Просто слушала.

Эйра заметила это первой.

— Что ты слышишь?

— Они не молчат, — ответила Эллари.

— Кто?

— Доспехи.

Она подняла цепь и ударила крюком по рельсу.

Звон ушёл под землю.

Золотые линии на броне Непобедимых дрогнули.

Совсем чуть-чуть.

Но я увидел.

Гумбол тоже.

— Стрелки, — приказал он. — Старшую сестру.

Четыре дальнострела повернулись к Эллари.

Эйра бросилась перед ней.

Я рванул кольцом энергии сразу по всем болтам.

Два ушли в сторону. Третий расколол мой наплечник. Четвёртый пробил Эйре бедро.

Она упала.

— Эйра!

Эллари поймала сестру, потянула за рельсовую опору. Я прикрыл их Zero, отбивая следующий болт. Гнарл послал бурых вперёд, и щитовики сомкнулись вокруг нас.

Эйра выдернула стрелу сама.

Кровь сразу пропитала штанину.

— Не смотри так, — процедила она. — Я ещё могу идти.

— Ты не будешь идти.

— Тогда понесёшь. Но назад я не уйду.

Эллари перевязала рану полосой собственной одежды.

— Я слышу их защиту, — сказала она. — У неё есть ритм. Восемь коротких ударов и один длинный. На длинном всё уходит в Вэлка.

— Можно сбить?

— Одной — нет.

Эйра подняла голову.

— Две сестры — не одна.

Они посмотрели друг на друга.

В их взгляде не было ни сомнения, ни необходимости что-либо объяснять.

Эллари ударила цепью по рельсу.

Эйра ответила древком копья по металлической плите.

Первый ритм был тихим.

Второй — громче.

Три удара.

Пауза.

Два удара.

Семейный зов.

Но теперь между ударами появились лишние доли. Они не повторяли защиту Непобедимых. Они входили в неё боком, как камень в зубья механизма.

Золотые линии на доспехах снова дрогнули.

Один щитовик остановился на полушаге.

Его колено не успело восстановиться после удара бурого.