Проект "Короли". Часть третья

Шлем раскрылся.

Лицо гнома было обожжено изнутри, но он ещё дышал.

— Крагг… — прошептал он. — Крагг возьмёт твою голову.

— Пусть попробует.

— Нитбул… не оставит от твоей башни камня.

— Тогда и с ним поговорим.

Гумбол улыбнулся окровавленными губами.

— Я всё равно… первым нашёл тебя.

— Да.

— Значит… я был не последним.

Я ничего не ответил.

Гумбол посмотрел на тела своего отряда.

— Братья… узнают.

Его голова опустилась.

Командир полного отряда Непобедимых умер на дороге к Золотой шахте.

Золотая броня вокруг него стала серой.

На остальных доспехах погасли последние линии. Они превратились в тяжёлые неподвижные оболочки. Некоторые гномы внутри уже были мертвы. Другие задохнулись, когда броня заперла их, пытаясь защитить. Несколько ещё подавали слабые признаки жизни, но снять доспехи без мастерского ключа было невозможно.

Мы не получили непобедимую броню.

Мы получили гору мёртвого металла, который после смерти общего контура не слушался никого.

Бой закончился ближе к вечеру.

Я сел прямо на дорогу.

Несколько секунд никто не говорил.

Потом Эйра рассмеялась.

Тихо, болезненно и почти безумно.

— Что? — спросил я.

— Ты обещал не умирать до шахты.

— Я не обещал.

— Я приказала.

Эллари села рядом с сестрой и прислонилась к её плечу.

— Он всегда спорит после выполнения приказа?

Гнарл, лежавший на спине неподалёку, поднял палец.

— Всегда.

— Хорошо, — сказала Эллари. — Значит, живой.

Мы собрали раненых.

Саэр пришёл в сознание. Болт остался в боку, но старик отказался умирать и потребовал, чтобы его посадили у входа в шахту.

— Я удержу дорогу, — сказал он. — С ранеными и теми, кто ещё может натянуть лук. Внутрь должны идти те, кто слышит жилу.

Эйра и Эллари одновременно посмотрели на чёрный вход.

Из глубины доносился глухой стук.

Три удара.

Пауза.

Два удара.

Сёстры замерли.

Затем из шахты пришёл ответ.

Четыре удара.

Эйра закрыла рот ладонью.

Эллари впервые за всё время заплакала.

— Отец, — прошептала она.

Через несколько секунд прозвучал другой ритм. Тихий, почти неслышный, словно кто-то стучал не по камню, а по самой жиле.

Эйра опустилась на колени и приложила ладонь к земле.

— Мать тоже там.

Я поднялся.

Каждое движение отзывалось болью в рёбрах. Один меч был покрыт копотью, второй — чужой кровью. Кольцо энергии треснуло по краю, но ещё светилось.

Гнарл встал рядом.

Эйра и Эллари поднялись следом.

Теперь мы шли не только к пленникам.

Мы шли к их семье.

Саэр остался с ранеными у дороги. Освобождённые эльфы заняли позиции среди мёртвых доспехов Непобедимых. Красные ушли в боковые щели. Зелёные полезли по вентиляционным трубам. Бурые подняли щиты.

Я посмотрел на крепость Голдо.

Над ней вспыхнул новый сигнал.

Они уже знали, что Гумбол не вернётся.

Где-то внутри крепости Крагг охранял Камень Воскрешения.

Где-то в мастерских Нитбул готовил бомбы.

А под нами, в Золотой шахте, ждали родители двух сестёр и сотни пленников.

Мы вошли в пещеру.

За нашими спинами гас последний свет дня.

Впереди золотая жила пульсировала, словно сердце огромного зверя.

И с каждым ударом из глубины становилось всё яснее: шахта уже знала, что мы пришли.

Шестьдесят седьмая глава

«Золотая шахта»

Вход в Золотую шахту оказался ниже, чем выглядел с дороги.

Снаружи он напоминал обычную чёрную трещину под склоном, но стоило пройти под первой каменной аркой, как потолок поднялся, стены разошлись и перед нами открылся широкий зал, способный проглотить половину тюрьмы Голдо.

Из глубины тянуло горячим металлом, мокрым камнем и чем-то сладковато-гнилым.

Последний запах не принадлежал шахте.

Я остановился у порога.

Огненный меч Одноглазого дрожал в правой руке. Zero я держал в левой, хотя после боя с Гумболом пальцы почти не слушались. Под нагрудником ныли повреждённые рёбра. Каждый вдох входил в бок тупым гвоздём, а на спине ещё помнился молот Непобедимого.

Справа от меня прихрамывала Эйра. Повязка на её бедре уже снова потемнела от крови.

Слева шла Эллари. Обожжённую ладонь она спрятала под полосами ткани, а вместо лопнувшей цепи несла короткий отрезок с крюком. Даже искалеченная цепь выглядела в её руке опаснее многих мечей.

Гнарл замыкал первый ряд.

Он опирался на жезл сильнее обычного, но делал вид, будто просто изучает потолок.

За нами вошли восемь бурых, пятеро красных, четверо зелёных и двенадцать освобождённых эльфов. Больше взять мы не могли. Остальные остались с Саэром у входа, среди раненых, мёртвых доспехов Непобедимых и тел тех, кто дошёл до шахты, но уже не мог идти дальше.

— Если кто-то сейчас скажет, что выглядит бодро, — произнёс Гнарл, — я лично ударю его жезлом.

— Я выгляжу прекрасно, — сказал маленький зелёный с разорванным ухом.

Гнарл повернул голову.

Зелёный спрятался за бурым.

— Проверял, — донеслось из-за щита. — Работает ли угроза.

— Работает.

Мы двинулись дальше.

На стенах висели предупреждающие таблички. На каждой был изображён толстый слизень с раскрытой пастью, перечёркнутый красным кругом. Некоторые знаки были новыми, покрытыми свежей краской. Другие почернели от времени, и на них красный круг превратился в бурое пятно, похожее на засохшую кровь.

Под первым знаком кто-то нацарапал ножом:

«НЕ КОРМИТЬ».

Под вторым:

«ЗОЛОТО НЕ БРОСАТЬ».

Под третьим оставалось одно слово:

«БЕГИ».

— Это не шахтные правила, — сказала Эллари.

Она провела крюком по стене и прислушалась к звону.

— Гномы любят писать правила так, чтобы даже камень чувствовал себя виноватым. Здесь писали в спешке.

Эйра опустилась на одно колено возле рельса.

— Здесь проходили вагонетки. Недавно.

— С золотом? — спросил я.

— С кем-то тяжёлым.

Она коснулась металлической полосы двумя пальцами.

По рельсу прошла слабая дрожь.

Эллари сразу ударила крюком по соседнему креплению.

Три коротких звона.

Пауза.

Два коротких.

Семейный ритм ушёл в темноту.

Мы ждали.

В ответ пришёл только далёкий удар машины.

Потом ещё один.

Не четыре.

— Глубже, — сказала Эйра.

Она поднялась, стараясь не показывать, как сильно болит нога.

Дорога раздваивалась. Правый тоннель уходил вниз под плавным углом. Левый был шире, и по нему тянулись две пары рельсов. Между ними блестела золотая пыль.

На развилке стояла вагонетка.

Она была доверху набита золотой рудой.

Не монетами и не слитками. Большие серые камни были прорезаны сияющими жилами, а между ними лежали чистые золотые куски величиной с кулак. В другом месте такого груза хватило бы, чтобы купить город.

Здесь вагонетку просто бросили посреди пути.

— Мне это не нравится, — сказал Гнарл.

— Тебе когда-нибудь что-нибудь нравится?

— Да. Двери, которые открываются наружу. Враги, которые заранее пишут слабое место на лбу. И сокровища, возле которых не пахнет гнилью.

Сладкий запах стал сильнее.

Я подошёл к вагонетке.

Золотая пыль на полу дрогнула.

Не от шага.

Она потекла вправо, будто камень под ней наклонился.

— Назад, — сказал я.

Стена рядом с вагонеткой раскрылась.

Сначала мне показалось, что из трещины вылили целое озеро зелёной смолы. Масса выползла на рельсы, поднялась выше вагонетки и собралась в толстое полупрозрачное тело. Внутри него плавали камни, обломки инструментов, золотые слитки и чья-то рука в железной перчатке.

Слизень был почти высотой с Вэлка по колено и вдвое шире шахтного тоннеля.

Передняя часть поднялась.

В зелёной плоти раскрылся рот.

Не обычная пасть с зубами. Круглая воронка, окружённая кольцами тёмных костяных пластин. Каждая пластина двигалась отдельно, перемалывая камень и металл ещё до того, как добыча попадала внутрь.

Слизень накрыл вагонетку.

Дерево треснуло.

Железные колёса исчезли в зелёной массе.

Золото вспыхнуло внутри чудовища и потекло по его телу тонкими сияющими прожилками.

— Оно съело вагонетку, — прошептал один из эльфов.

— Спасибо, — сказал Гнарл. — Без тебя мы бы решили, что она сама ушла.

Слизень повернулся к нам.

Внутри его тела золотые прожилки сошлись вокруг пасти.

Он бросился вперёд.

— В стороны! — крикнул я.

Передняя масса ударила туда, где мы стояли. Каменный пол исчез под зелёным слоем. Один бурый не успел уйти полностью. Слизь обхватила его щит и потянула внутрь.

Я рванул кольцом энергии.

Щит вылетел из рук бурого, но сам он успел откатиться. Золотая масса на мгновение вытянулась за щитом, а затем проглотила его вместе с железной окантовкой.

— Металл его кормит! — крикнула Эйра.

Красные уже полезли по стенам. Один прыгнул слизню на бок и вонзил когти в прозрачную плоть.

Когти вошли легко.

Слишком легко.

Красного затянуло по плечи.

Он заорал.

Другой красный схватил его за ноги. Бурые потянули обоих, но слизь расползлась по полу и начала обвивать сапоги.

Я ударил огненным мечом.

Пламя вошло в зелёную массу и прорезало длинный дымящийся шов.

Слизень отпрянул.

Из раны вырвался пар, пахнущий горелым сахаром и медью.

Золотые прожилки внутри чудовища вспыхнули.

Разрез затянулся.

Тело стало плотнее.

— Огонь тоже кормит? — спросил Гнарл.

— Не кормит. Плавит золото внутри него.

— И делает броню.

Слизень снова поднялся.

Теперь золотые прожилки лежали под его поверхностью как чешуя.

Я выругался.

Чудовище ударило боком.

Меня задело краем и швырнуло на рельсы. В боку вспыхнула боль. Zero выпал из руки и заскользил к пасти.

Я притянул топор кольцом за мгновение до того, как зелёная воронка сомкнулась.

Эллари ударила крюком по рельсу.

Звон прокатился под телом слизня.

Чудовище дёрнулось.

— Ещё раз! — крикнула Эйра.

Эллари повторила.

Три коротких удара.

Пауза.

Два.

Зелёная масса пошла волнами.

Внутри неё золотые куски столкнулись друг с другом, а рука в железной перчатке медленно повернулась.

Она сжалась в кулак.

— Там живые! — крикнула Эйра.

Слизень не просто съедал золото.

Он заглатывал всё, что стояло рядом.

Гнарл ударил жезлом в пол.

Каменная плита поднялась под брюхом чудовища и подбросила его переднюю часть. Бурые вытащили красного. На его груди не осталось кожи, но он дышал.

— Назад к стене! — приказал Гнарл. — Не давать ему окружить нас!

Слизень развернулся к демону.

Пасть раскрылась шире.

Из неё вылетела струя зелёной жидкости.

Гнарл успел поднять каменный щит. Жидкость ударила в него, зашипела и за несколько секунд проела насквозь.

— Кислота, — сказал он.

— Спасибо, — ответил я. — Без тебя мы бы решили, что камень сам устал.

— Наглый хозяин.

— Учился.

Гигантская пасть снова пошла на нас.

Я смотрел не на рот.

На золото внутри.

Каждый раз после звона Эллари внутренние куски сталкивались, и слизень на мгновение терял форму. Он был не единым телом. Золото удерживало его плотнее, но одновременно делало уязвимым к шахтному ритму.

— Сёстры! — крикнул я. — Можете заставить рельсы ударить сильнее?

Эллари посмотрела на крепления.

— Если запустить вагонеточный тормоз.

— Вагонетки нет.

Эйра указала копьём вверх.

Под потолком шли натянутые медные тросы. Один уходил к большой чугунной рукояти на стене.

— Зато есть аварийный сброс.

Слизень бросился снова.

— Гнарл, держи его в середине! Бурые — к тросам! Зелёные, найдите тормозный груз!

— А красные? — крикнул один из них.

— Не лезьте внутрь!

— Несправедливый приказ!

— Живой приказ!

Красные рассыпались по стенам и начали отвлекать чудовище камнями. Оно реагировало на любой блеск. Один красный сорвал золотую пряжку с мёртвого гнома, бросил в сторону, и слизень мгновенно повернул за ней.

Бурые добрались до рукояти.

Она не двигалась.

Двое навалились всем весом.

Ржавчина треснула, но механизм остался заперт.

Зелёные исчезли в узких технических щелях.

Я и Гнарл удерживали чудовище в центре. Он поднимал каменные ребра, я кольцом тянул золотые куски внутри слизня к разным сторонам. Масса растягивалась, дрожала, но не рвалась.

Каждое движение отдавалось в рёбрах.

Один раз я не успел уйти.

Край пасти зацепил наплечник. Металл начал растворяться и одновременно тянуть меня внутрь. Я ударил Zero по костяным пластинам. Топор выбил одну, затем вторую. Из пасти хлынула зелёная слизь.

В ней блеснуло человеческое лицо.

Гном.

Он был жив.

Глаза открылись, увидели меня и тут же исчезли глубже.

— Быстрее! — крикнул я.

Из стены высунулась голова зелёного.

— Нашли груз!

— Сбрасывайте!

— Он большой!

— Тем лучше!

— Он над нами!

Я посмотрел вверх.

Под потолком висел огромный каменный противовес.

— Не над нами. Над ним!

Гнарл поднял жезл.

Камень под слизнем выгнулся, заставляя чудовище скользнуть к центру рельсов. Эйра и Эллари встали по разные стороны и начали отбивать ритм.

Три.

Пауза.

Два.

Слизень задрожал.

Золотая чешуя на его поверхности стала жидкой.

— Сейчас! — крикнула Эллари.

Из технической щели донёсся звон сорванной цепи.

Противовес рухнул.

Он ударил слизня сверху и расплющил его по рельсам.

Зелёная масса разошлась в обе стороны. Внутри показались гномы, обломки вагонеток, кирки, золотые камни и десятки костей.

Но слизень не умер.

Он потёк вокруг противовеса, собираясь заново.

— Он слишком большой! — крикнула Эйра.

— Тогда сделаем меньше.

Я вонзил огненный меч в рельс.

Металл раскалился.

— Не пламя в него, — понял Гнарл. — Пламя в дорогу.

— Эллари!

Она ударила крюком по раскалённой полосе.

Звон стал другим.

Глубже.

Золотые куски внутри слизня задрожали так сильно, что начали вырываться наружу. Чудовище пыталось удержать их, но ритм рельса проходил через металл лучше, чем через плоть.

Эйра подхватила ритм копьём.

Бурые били молотами по второй полосе.

Красные швыряли в слизня камни, заставляя его метаться между звуком и блеском.

Я поднял кольцо энергии.

Сначала потянул один золотой кусок.

Потом второй.

Потом всё, что чувствовал внутри зелёной массы.

Кольцо обожгло палец.

Золото рванулось наружу.

Тело слизня раздулось, как переполненный мешок.

— Освобождайте живых! — крикнул я.

Зелёные и эльфы бросились к открывшимся полостям. Они вытаскивали гномов, одного за другим, скользких, обожжённых кислотой, но живых. Один был без ноги. Другой прижимал к груди связку ключей от вагонеток. Третий всё ещё держал кирку, хотя пальцы давно побелели.

Слизень попытался сомкнуться.

Гнарл поднял вокруг живых каменную чашу.

Я потянул сильнее.

Золото вырвалось.

Зелёная масса потеряла каркас и осела на рельсы.

— Теперь! — крикнула Эллари.

Эйра и Эллари ударили одновременно.

Длинный шахтный звон прошёл через весь зал.

Я рубанул огненным мечом по раскалённому рельсу.

Zero вошёл следом.

Металлическая полоса лопнула.

Искры, жар и ударная волна прошли через распластанную слизь.

На этот раз золото не защищало чудовище.

Его внутри почти не осталось.

Зелёное тело вскипело, почернело и распалось на сотни мелких комков. Красные бросились давить их сапогами. Бурые закрыли щитами выходы. Эльфы сыпали на пол сухой шахтный песок, который впитывал остатки массы.

Последний комок попытался доползти до золотого камня.

Маленький зелёный наступил на него.

— Я победил главного, — объявил он.

Гнарл посмотрел на зал, заваленный кусками чудовища.

— Безусловно.

Мы стояли среди пара, золота и зелёной слизи.

Первая беда Золотой шахты была мертва.

Тогда из каменной чаши поднялся спасённый гном.

У него была рыжая борода, наполовину растворённый нагрудник и кирка, которую он так и не выпустил.

Он посмотрел на меня.

Потом на огненный меч.

Потом на тела Непобедимых, которых здесь не было, но о которых уже наверняка знала вся гора.

— Ты тот самый чужак, — сказал он.

— Сегодня все начинают разговор именно так.

Гном сплюнул зелёную слизь.

— Тогда у нас общая проблема.

— Слизень мёртв.

— Этот — да.

Он посмотрел в левый тоннель.

Оттуда донёсся тяжёлый влажный удар.

Будто в глубине кто-то медленно хлопнул огромной ладонью по мокрому камню.

— А остальные проснулись.

Роза выбралась из катакомб не туда, куда собиралась.

Вместо лестницы к верхнему городу она вышла в старую водосборную галерею под Небесной Обителью. Когда-то здесь хранили чистую дождевую воду. Теперь каменные чаши были пусты, на мозаиках чернела плесень, а из трещин в стенах тянуло чумным дымом.

Она бежала, прижимая к боку Чашу Возврата.

Сзади слышались шаги.

Не скрежет нежити.

Не топот толпы.

Один человек.

Он не торопился.

Белый рыцарь знал, что выход из галереи только один.

Роза свернула за каменную чашу, перепрыгнула через сломанную трубу и увидела впереди железную дверь.

Заперто.

Она ударила плечом.

Дверь не дрогнула.

Шаги остановились за спиной.

— Ты всегда выбираешь тупики, — сказал Белый рыцарь.

Роза медленно повернулась.

Он стоял посреди галереи, белый плащ был серым от дыма, на латах засохла чёрная кровь нежити. Цепей на руках больше не было. В правой руке он держал длинный серебряный меч, а в левой — обломок собственной оковы.

— А ты всегда идёшь туда, куда тебя не звали, — ответила Роза.

— Я шёл за тобой через половину мира.

— Это не делает тебя желанным гостем.

Белый рыцарь оглядел галерею.

— Здесь чума. Наверху паладины Вильяма. Внизу Палач. Между ними ты с чашей, значение которой они пока не поняли.

Роза крепче прижала артефакт.

— Значит, понял ты.

— Я понял, что ты украла его у древних эльфов. Понял, что он нужен для дороги назад. И понял, что ты не умеешь пользоваться им одна.

— Откуда?

— У тех, кто долго охотится, появляются хорошие уши.

— А совесть?

— Она мешает слышать.

Он опустил обломок цепи.

— Пойдёшь со мной.

Роза рассмеялась.

Слишком громко для пустой галереи.

— После всего этого ты всё ещё думаешь, что достаточно приказать?

— Нет.

Белый рыцарь поднял меч.

— Поэтому я прошу один раз.

— А если я откажусь?

— Я убью тебя и заберу чашу.

Роза перестала улыбаться.

— Очень убедительная просьба.

— Ты не понимаешь, что несёшь. Клык ищет тебя. Вильям ищет тебя. Палач уже знает, что ты здесь. И где-то жив 261, из-за которого все эти силы начинают двигаться быстрее.

— Его зовут Николаус.

В глазах Белого рыцаря что-то дрогнуло.

— Значит, ты всё-таки нашла след.

— Достаточный, чтобы не идти с тобой.

— Последний раз, Роза.

Он сделал шаг.

— Пойдёшь добровольно?

Она достала нож.

— Нет.

Белый рыцарь вздохнул.

Не зло.

Почти устало.

— Тогда не заставляй меня делать это медленно.

Он двинулся.

Роза бросила нож не в него, а в цепь старой люстры над галереей.

Клинок перерезал сгнивший ремень.

Тяжёлая медная конструкция рухнула между ними.

Белый рыцарь рассёк её одним ударом.

Роза уже бежала к боковой нише.

Меч свистнул у спины и срезал край плаща.

Она ударила локтем в рычаг старой водяной заслонки. Из стены хлынула грязная вода. Белый рыцарь отступил, но только на мгновение. Его сапоги нашли опору, серебряный клинок описал короткий круг и отбил второй нож.

— Ты не выиграешь, — сказал он.

— Мне не нужно выигрывать.

— Нужно только убежать?

— До сих пор работало.

Он оказался рядом раньше, чем она закончила фразу.

Роза ушла под удар, скользнула по мокрому полу и полоснула его по ремню на бедре. Белый рыцарь поймал её запястье, вывернул руку и прижал к каменной чаше.

Чаша Возврата ударилась о её бок.

Он услышал звон.

— Отдай.

— Убей и возьми.

— Не испытывай моё терпение.

— А ты не называй страх терпением.

Белый рыцарь сжал пальцы сильнее.

Кость в запястье Розы затрещала.

И тогда в дальнем конце галереи раздались аплодисменты.

Медленные.

Ровные.

Совершенно неуместные.

Белый рыцарь отпустил Розу и повернулся.

У входа стоял мужчина в тёмно-бордовом плаще.

Высокий, светловолосый, без шлема. На его лице была спокойная улыбка человека, который пришёл на представление заранее и теперь недоволен только тем, что лучшие места оказались заняты.

На поясе висел тонкий меч с серебряной гардой.

— Продолжайте, — сказал незнакомец. — Я только начал получать удовольствие.

Белый рыцарь направил на него клинок.

— Назови себя.

— Ты знаешь моё имя.

Мужчина снял перчатку.

На его пальце блеснул знак из семи переплетённых линий.

Роза видела такой знак на старых изображениях отряда «Молния».

Белый рыцарь тоже узнал.

— Вильям.

— Вот видишь. А говорил, что плохо выбираешь дорогу.

Вильям посмотрел на Розу.

Его улыбка стала теплее.

— Наконец-то.

— Она моя цель, — сказал Белый рыцарь.

— Нет.

Вильям положил ладонь на рукоять меча.

— Она моя гостья.

— Отойди.

— Ты пришёл в мой город, позволил мертвецам вести себя на цепи, сломал одну из моих галерей и теперь угрожаешь девушке, которую я искал намного дольше тебя.

Он чуть наклонил голову.

— Неужели ты действительно ожидал, что я отойду?

Белый рыцарь толкнул Розу к стене.

— Не двигайся.

— Он мне тоже не нравится, — сказала она. — Но приказов на сегодня достаточно.

Вильям рассмеялся.

— Мне уже нравится твой характер.

Белый рыцарь атаковал без предупреждения.

Серебряный меч прошёл по прямой к горлу Вильяма.

Тот вынул свой клинок только наполовину.

Звон металла был тихим.

Белый рыцарь отступил на шаг.

На его серебряном лезвии появилась тонкая красная царапина.

Вильям полностью обнажил меч.

Клинок был узким, почти невесомым. По стали шли едва видимые линии, похожие на вены под кожей.

— Красивое оружие, — сказал Белый рыцарь.

— Оно умеет ценить красоту противника.

— А убивать?

— Только тех, кто портит композицию.

Они сошлись.

Роза ожидала тяжёлой рыцарской рубки.

Получила танец.

Белый рыцарь бил коротко, точно, без лишних движений. Каждый удар мог расколоть доспех или снести голову. Вильям не принимал удары. Он пропускал их рядом, поворачивался на носке, касался клинком чужого меча и уходил так легко, словно заранее знал, где окажется сталь.

Один раз серебряный клинок рассёк ему рукав.

Вильям посмотрел на кровь.

— Хорошо.

Белый рыцарь ударил снова.

— Я не выступаю для тебя.

— Все выступают для кого-то.

Вильям скользнул под мечом и оставил тонкий порез на нагруднике противника.

— Ты — для своего долга.

Ещё удар.

Порез на плече.

— Она — для надежды.

Ещё один.

Белый рыцарь успел закрыться, но Вильям развернул клинок и рассёк ремень плаща.

— А я — для желания.

Белый рыцарь оттолкнул его щитом предплечья и перешёл в тяжёлую серию. Сталь била по стенам, выбивала искры, рассекала медные трубы. Вильям отступал к пустой чаше, будто наконец оказался под давлением.