Лишний

Владимир насупился: «Дайте нам справку о смерти этой женщины, у нас есть ФИО, дата рождения. Фотография документа об усыновлении и год ее смерти».

Женщина покачала головой: «Мы не выдаем такие документы лицам, которые не являются прямыми членами семьи, возможно, вам стоит спросить в ЗАГС’e к которому она была приписана, у нас здесь камеры, отчетность, я даже если бы хотела вам помочь, ничем бы не смогла, но я и не хочу».

Отчаиваться было рано, поэтому они вышли из здания в бодром, почти приключенческом настроении. Нужно было найти место, чтобы перекусить и отправляться дальше в путь. На глаза попался ресторанчик с говорящим названием «Путешествия», что как нельзя лучше подходило под вайб. Внутри было уютно, зеленые стены, по которым пустили мох, деревянная отделка, которая переходила в глобус на центральной стене, намекая на название. Завтрак назывался «Кето», он включал в себя пару яиц, салат, рыбу и соус, по названию можно было понять, что углеводы в блюде сводились к минимуму, но аппетитность блюда от этого ни сколько не терялась. В заведении играла приятная музыка, lo-fi радио, которое Женя и Владимир регулярно слушали дома. Они сидели друг напротив друга, Владимир в какой-то момент взял ее за руку и сказал: «У тебя такие потрясающие глаза».

Женя, заранее зная ответ, спросила: «Все такие же, как в тот первый раз?»

Владимир полушепотом: «Да, но роднее», - он поцеловал ей руку, она смущенно отвела взгляд куда-то в сторону. Еще одна фотография в его голове, которая навсегда застрянет теплом в его воспоминаниях.

В Загсе они получили очередной отказ, на что Владимир выдал пламенную речь о том, что он не понимает, как так? В стране взят курс на семью, традиции, но при этом, казалось бы, вот тот случай, когда нужно проявить неравнодушие, помочь найти членов семьи, все делают отсутствующие глаза и отказываются брать на себя бремя взаимовыручки. Так же он добавил о тотальной продажности всего и вся, рассказав о том, что с телевидения-то люди получили эти же самые документы, тогда как простые смертные , видимо, сильно поражены в правах. На этой речи свет в зале померк, в помещение один за другим проникали люди в военной форме, без опознавательных знаков. Они громко кричали, что всем нужно лечь на пол и не подавать голоса. Когда вся толпа, а это не менее 15 человек, была в горизонтальном положении, когда носы каждого почувствовали ворсинками пылинки, поднимающиеся с пола, тогда через центральный проход зашел главный, по крайней мере, его одежда отличалась от всех присутствующих и напоминала офицерскую форму. Капитан издал звук, похожий на прочистку горла и громко отрапортовал: «Граждане, без паники, проводятся учения по противодействию террористическим угрозам, сохраняйте спокойствие до конца мероприятия».

Владимир приподнял голову и спросил: «Я так понимаю, мы в роли преступников?»

Один из людей в масках подошел к нему и наступил ботинком на лицо: «Если надо, будешь, кем скажут». Продолжать диалог желания не было, вполне понятно, чем могут обернуться препирательства с такими людьми и в какие неведомые дали могут отправить за неугодный таким дядям чих. Владимир попытался дотронуться пальцами до пальцев Жени, за что получил пинок ботинком и краткое «Не положено». Минут 10 не было слышно ни звука, изредка на лежащих светили фонариками, будто проверяя, подают ли они признаки жизни. Зеленые человечки словно упивались моментом растянутой тишины. На 11 минуте свет включился и вся ватага рванула к выходу. Несколько секунд спустя будто ничего и не было, только посетители и работники лежали зачем-то на полу. Владимир пошутил в своей голове, что про семью и ценности лучше всуе не упоминать, но Жене озвучивать не стал, она была бледная, с мокрыми глазами, она не плакала, но явно была на грани. Они сели в кресла для посетителей, она прижалась к нему через подлокотник, он чувствовал, как она тихо всхлипывает. «Когда все это закончится?» - шептала она. Интерет-реальность, от которой они оба так упорно силились увильнуть, беспощадно догоняла их в настоящем. Какой-то женщине за 50 стало плохо, пока ей помогали подняться, вызвали скорую. Некоторые роптали о том, что неплохо было ба написать жалобу на такие тренировки, но каждый внутри знал, что действие это неблагодарное и бесполезное. Больную в итоге увезли в медицинские дали, а Владимир предложил Жене прогуляться до дома пешком, чтобы сбросить адреналин, накопленный от поцелуев с грязной плиткой.

Осенние птицы пытались поднять настроение своими песнями, улетать они, похоже, пока не планировали, но явно репетировали прощальные мелодии. Владимир достал из кармана шоколадку и протянул Жене. «Откуда? Ты волшебник?» - сказала она уже более бодро, чем пару минут назад в здании. Владимир, пытаясь изобразить сконфуженное лицо, соврал: «Украл за завтраком».

«Ага. Ты-то украдешь!» - с улыбкой сказала она. Через какое-то время они прибыли на набережную Тулы, так ее называли местные. В целом, о городе уже можно было сложить пару мыслей, во-первых, город оставляет ощущение маленького ПГТ и столицы одновременно, в нем отлично уживались и рынки, которые больше похожи на провинцию, и роскошные дома, шарм которых явно наталкивал на мысли об архитектуре московских гостиных дворов. Все было чисто и ухожено, хотя не сказать, что достаточно отреставрировано. Набережная была больше похожа на городское пространство для жителей, чем на берег реки, ибо реки как таковой там и не было. Особенно, если сравнивать с московскими каналами, по которым курсируют речные трамваи. Однако, само место полнилось различными формами активности для жителей города и заезжих туристов, спорт, кафе, сцены, подобие музея под открытым небом. Был так же прокат водных велосипедов, хотя кататься особо было негде, все же, пара людей плавала в местном ручейке. Владимир с Женей тоже решили попробовать. Крутить педали было весело первые несколько минут, похоже, подобие течения благоволило к быстрому продвижению по узкому водному коридору, но когда настала пора разворачиваться, сил поубавилось, стоячая, на первый взгляд, вода, оказывала сопротивление и не хотела рассекаться кормой. На некоторое время оба перестали крутить педали.

Женя растянулась на спинке и спросила: «Есть идеи, как можно помочь этому Сергею?»

«Пока не знаю, может вообще нанять детектива с сайта объявлений? Наверняка все эти базы документов давно слиты, просто у нас их еще нет. Добудем справку о смерти, будет дальше легче двигаться.»

Женя посмотрела куда-то в воду, вымолвив: «Завтра нужно будет добраться до детдома, спросить, что и как, может они что-то знают, после заехать на кладбище, должны же быть там какие-то архивы по захоронениям, к району обычно привязано одно конкретное место, человека не везут хоронить на другой конец города».

Владимир, пытаясь заглянуть за ее борт, ответил: «Надеюсь, хотя бы там никаких учений не проводят!»

За беседой они медленно начали крутить педали в сторону импровизированного причала, на подходе нужно было кидать канат работнику. Сотрудник его не поймал и ему пришлось спускаться в реку. Его сапог не хватило по уровню воды, поэтому судно он пришвартовывал чертыхаясь, демонстрируя искусное владение русским языком, где все слова были вроде бы и не матными, но без особого труда угадываемыми.

Администратор в отеле, которая сидела утром, ушла, похоже, ее смена закончилась, они попросили ключ и новая девушка дала им его и какую-то свернутую рекламу. Глянцевый листок с печатью, но свернутый так, что изображение было внутри. Листок в номере Женя сразу выкинула в урну, когда он оказался на дне пустой корзины, можно быть прочитать пару слов, гласящих «Действия при». Владимир развалился на кровати не раздеваясь, накатила немыслимая усталость, которую сложно было сдерживать и не было сил даже на то, чтоб снять уличную одежду. Женя копошилась в ванной, смывая макияж. Когда она вернулась, Владимир уже спал. Женя сама решила зайти на сайт, поискать детективов Тулы, дабы понять, возможно ли действительно так узнать какую-то информацию. На сайте откликнулся Алексей, который заявил, что говорить здесь не может, нужно связаться в мессенджере. Связавшись там, Женя объяснила все, что им требуется, он назвал сумму за работу. Женя поинтересовалась, когда нужно платить? Оказалось, что половину сейчас, половину позже, она перевела задаток, поблагодарила заранее и заснула с телефоном на груди. Владимиру во сне явно снилось что-то нехорошее, потому что среди ночи он на неком автопилоте сильно прижался к Жене и не отпускал ее ровно до звонка будильника.

Солнце засветило в глаза раньше будильника, придя уставшими в номер, никто и не вспомнил про то, что шторы-жалюзи на ночь лучше бы было закрыть. В прочем, вчерашняя изнеможденность дала крепкий градус высыпания, не смотря на сны. Сидя на кровати, пытаясь сфокусироваться, Владимир искал, где может находиться кладбище с могилой мамы Сергея. Другой рукой он гладил по волосам еще дремавшую возлюбленную, намекая на то, что и ей придется вставать в ближайшее время. Карты показывали, что до кладбища можно было доехать на трамвае. Один из неоспоримых плюсов местности, властям удалось сохранить этот вид транспорта. Владимир заказал завтрак Жене, позвонив на ресепшен, к этому времени она уже тоже сидела на кровати, немного щурясь от утренних лучей.

«Закрыть?» - спросил Владимир

«Пожалуйста»

Издав дедовский вздох, он поднялся и начал дергать за цепочку, пытаясь понять, как работает эта система. Механизм не поддался с первого раза, не очевидным было, куда и как нужно тянуть. Со звуками скрипа (скрипел не он, а эти жалюзи) все же удалось избавиться от проникающего света. В комнате тем не менее не пахло даже полумраком, сквозь щели вверху и внизу яркости было достаточно, чтобы понять, сколько сейчас времени.

Сделав утренние дела, они отправились искать трамвайную остановку. Оба безумно любили трамваи, этот транспорт казался чем-то вписывающимся куда угодно, своим и родным. Когда транспорт подъехал и двери распахнулись, на стекле можно было прочитать, где он был изготовлен, кто бы сомневался, что на Тверском Вагоностроительном Заводе, как и большинство рельсовых в центральной части страны. Некоторое время назад все трамваи в городе перекрасили в красно-белый, под единый стиль городского транспорта, что добавляло свою нотку атмосферности. Поездку омрачил какой-то сумасшедший, который посреди пути встал на колени посреди прохода, вскинул руки к небу и начал городить чушь о том, что скоро всех ждет апокалипсис, а некоторые прямо из этого вагона будут спасены, но смогут видеть вспышки и зарево от гнева недовольных богов. После этого он блеванул на ботинок какого-то дедушки. По салону разнесся смрад. Трамвай пришлось остановить прямо посреди дороги, водитель выкинул психа из салона, но запах выкинуть уже не было возможности, а убрать рвоту полностью можно было только в трамвайном парке. Пассажиры пооткрывали окна, спасало это мало. Владимир приподнял Женю, чтобы она могла быть ближе к открытой форточке, она смотрела на него с благодарностью, зная о том, что спина у ее партнера по крепости была где-то между соломой и трухлявым брусом заброшенного дома. В какой-то момент пришлось опустить ее на пару минут, потому что поясница сказала «Ку-ку», но после он снова приподнял ее, хотя тогда она уже просто приноровилась стоять у него на ботинках на носочках и ей почти удавалось все делать самостоятельно. Зашедшие на следующей остановке люди с удовольствием разнесли блевоту по салону через подошвы обуви, уничтожив тем самым эпицентр вони, но распределив запах равномерно. Теперь пахло везде, но было терпимо. В любом случае, когда человек доезжал до своей остановки, он пулей вылетал из вагона, будто в нем ехали какие-то прокаженные, а он все это время задерживал дыхание, чтоб не дай бог не подцепить что-нибудь. Когда они вышли, спина у Владимира заметно ныла, но он об этом ничего не сказал. Женя была веселой и было одно удовольствие смотреть на то, как она улыбается, разглядывая город. Вход на кладбище украшали две поразительно красивые статуи, одинаковые. Два медных всадника, держащие свои ружья наготове, вместо лиц у них были черные мантии, руки их были так тонки и обезжиренны, что больше напоминали кости. Сложно было сказать, причем тут ружья и как вообще эти монументы здесь оказались. Особой приятности добавлял окисленный зеленоватый оттенок, отдававший историческими красотами Вены. Само по себе кладбище тоже не было обычным, похоже, что многие могилы были тут еще до крещения Руси, так называемые кресты-голубцы красовались тут и там, напоминая о почтенном возрасте этого места. В Повести Временных Лет как раз описывались подобные захоронения, голубцы-домики служили местом хранения праха умершего. Славяне считали, что в могильном голубце душа умершего обретает убежище. Место, где сидел человек, занимающийся архивами, тоже было особенным. Одноэтажное кирпичное здание больше напоминало советскую водокачку, однако было из красного кирпича, которым любили работать еще до революции 17 года. Постройка была убитой, но от нее веяло прошлым, особенно, узор из кирпичей под самым основанием крыши, был выполнен крестиком, явно намекая о том, для чего здание строилось и что продолжает выполнять свои функции даже спустя сотню лет. Пол скрипнул, когда они вошли внутрь тесного помещения.

«Кто там еще?» - проворчал работник.

"Доброе утро, мы ищем захоронение», - громко, почти криком, выдала Женя.

«Кого? Когда?»

Оба наперебой принялись объяснять суть дела, но уже на середине мужчина сказал: «Стойте, стойте, какой год? Если не в этом, то все архивы уже сданы в Комитет».

«Были мы уже в комитете!» - раздосадовано выдал Владимир.

«Больше ничем не могу помочь».

Поникшими они вышли территорию захоронений. Решено было посмотреть, что еще интересного есть на кладбище, после крестов староверов пошли надгробия различных церковников, которые до поры до времени тоже отличались своими деталями и будто бы соревновались в том, кто будет красивее смотреться. Однако, еще через пару минут ходьбы начинались стандартные, свежие захоронения, интереса которые не вызывали, по той лишь причине, что в детстве все на них бывали и уже насмотрелись. Редко какая могила могла удивить, скорее омрачить своей бесвкусностью в попытках быть лучше тех, кто захоронен рядом.

Детский дом находился за городом, это была советская постройка, которой давно нужно было подарить гранд на ремонт, ворота были распахнуты и приглашали войти любого желающего. Окна выглядели пустыми и безжизненными, даже цветочка в горшочке нигде не было видно. На площадке рядом играли какие-то дети, гоняя мяч и запуская его в импровизированные ворота, хорошо, что хотя бы мяч был настоящим. Двери организации были закрыты, сквозь потемневшие от времени стекла никого не было видно. Они принялись стучать по деревянному основанию, потому что ни звонка ни домофона нигде не было видно.

«Странно», - обронил Владимир.

«Может у них какое-то мероприятие и они в зале, а зал находится на другом конце здания, давай обойдем, посмотрим?»

Они поплелись вокруг дома по импровизированному газону, точнее, по выкошенной кем-то траве. Дойдя до противоположной стороны, там и правда оказались широкие окна, ведущие то ли в спортивный, то ли в актовый зал. Владимир подсадил Женю, как делали ниндзя в боевиках, сложил лодочкой руки, на которые она уперлась ногой и стала выше сантиметров на 50.

«Ну что там?» - кряхтя спросил Владимир.

«Пока ничего не видно»

«Я вам сейчас в жопу солью засажу, тогда много чего видно будет!» - сказал голос где-то за спиной. Владимир опустил девушку и они обернулись. В лучах солнца стоял мужчина лет 40, с сигаретой в одной руке, и, как бы это странно ни было, с ружьишком в другой. На нем был странный головной убор в виде ушанки и коричневый плащ, похожий на тот, который носил почтальон Печкин.

«Здравствуйте, а где все?» - как ни в чем не бывало спросил Владимир.

Охранник сплюнул на траву то, что он сам наверняка называет слюнями, хотя по желтому цвету, это был скорее гепатит в жидкой форме и протянул: «Нет тут никого уже лет пять!»

«А газон, а дети?»

«Местные тут бегают, играть я им разрешаю, но иногда эти чмони пакостят по незнанке и, например, открывают ворота».

«Вы, я так понимаю, охранник? И следите тут за всем?» - вступила в разговор Женя.

«Так и есть».

Владимир спросил: «А не подскажете, что случилось-то? Куда все делись?»

«Знамо дело, расформировали дом, скандал был, обнаружили, что директор продает детей на усыновление в зарубежные семьи, не отдает, а именно продает. Сидит, теперь, наверное, где-нибудь в Воркуте, чифирком балуется» . - На слове «Чифир» у него аж глазки забегали: местный Печкин, похоже, не отдал посылку коту, за что и отмотал где-то срок.

«ОКАК, извините, в таком случае, за беспокойство, мы пойдем!» - ответил Владимир.

«Ступайте, ступайте», - прохрипел охранник и скрылся за углом здания, где был или запасной вход, или стояла рабочая кабинка, в которой он жил пока на улице было достаточно тепло.

Очередная неудача колко отзывалась где-то внутри, неужели попытка просто помочь кому-то действительно в этой вселенной должна встречать столько отпора. Телефон снова попытался привлечь внимание, на этот раз сообщение пришло от Димы, коллеги и начальника соседнего отдела Владимира: «Сегодня заполнил формуляр по жалобе, отправил анонимно, через 20 минут ко мне в кабинет ворвался Павел и с глазами быка на красную тряпку спрашивал, где ты? Я его успокоил, мол, ты анонимно не пишешь. Видел бы ты эту градацию эмоций, с тотального гнева лицо перетекло к замешательству, а после к некоему катарсису».

Владимир ответил: «Ну ты шутник, спасибо, что хотя бы без моего имени!»

Женя из-за плеча читала, с кем там переписывается Владимир, не то, чтобы ревновала, по крайней мере, не показывала, что это делает, объясняла это банальным человеческим любопытством. Скрывать Владимиру от нее было нечего, даже отношения с Димой у него были сугубо дружеские.

Женя спросила: «Что будем делать остаток дня, да и вообще, какие планы?»

Владимир с досадой процедил: «Теперь, похоже, придется искать детектива».

Женя: «А я уже нашла и написала ему».

Еще одна черта Евгении - поразительная самостоятельность в совершенно рандомных моментах. Владимир повернулся к ней удивленно и сказал: «Ты просто потрясающая, я не знаю более уникальных людей».

Женя покраснела и отпустила: «Ну что ты, я только учусь для тебя».

«А погнали сейчас в Ясную Поляну?»

«Да ты хоть знаешь, сколько пересадок нам придется сделать, это же даже не в черте города!»

«Да давай возьмем такси!»

«Да дорого же».

«Один раз живем».

«Такой фразой что угодно можно оправдать».

«Хорошо, тогда не поедем».

Владимир знал, что тут она сразу согласится, потому что ее игривый тон резко сменился на прохладное «Ладно».

К моменту этого самого ладно, машина уже была в пути, навигация мобильная может и страдала, однако, учреждение у которого они стояли не было просто рандомным домом, уж как-нибудь их найдут.

Сев в такси на заднее сиденье, сразу стало понятно, что поездка не пройдет в тишине или под какую-нибудь радиостанцию. За рулем оказался довольно словоохотливый парень, которого звали Антон, возраста приблизительного того же, что и Владимир. Он был в кепке, что довольно странно, это не тянуло на шоферскую фуражку. Они поздоровались. С места он начал прощупывать возможность поговорить, начав приблизительно так: «Недавно вез молодых ребят, они сильно шумели, один из них сильно бахвалился своими похождениями, напоминал мне меня помоложе, тоже не мешало бы дать ему подзатыльника, но я на работе».

«Его молодость заслуживает подзатыльника?» — спросила Женя, нахмурившись и будто пытаясь прожевать услышанный рассказ.

Антон сказал после секундной паузы: «Нет, конечно, это я как бы себе, через него, сам таким же был, теперь многое ощущаю иначе».

«Это как?» - поддерживал диалог Владимир.

«В какой-то момент ты понимаешь, что секс как секс таковой, с кем попало, тебе не нужен, нет больше ни достижений, ни радости от бесконечных лиц, появляющихся в дымке ночной комнаты, извините за подробности».

«А как тогда понять, где это именно пресыщение, а где начинающаяся старость?» - поинтересовался пассажир.

«Не знаю, как у всех, у меня было так - гулял после универа, по чем свет зря, не было ни девушки, ни женщины, которой я бы не мог добиться, бывало такое, что я видел официантку, дарил ей цветок, комплимент, а вечером уже был доволен победой».

«А потом был визит к венерологу и оно в итоге того не стоило?» - съязвила Женя.

«Нет, потом, однажды, мне написала девушка в фотограм, она сказала, что мой профиль по Туле был единственным онлайн в «недавних фото по геолокации». У нас завязались отношения, в которых первое время я сильно сдерживался, чтобы быть верным, а потом будто по мановению судьбы, я стал ощущать это не как ношу, а как достоинство».

«Значит, Вы просто в отношениях и гордитесь тем, что не изменяли? Не изменять. - это база!» - почти обиженно пробубнила Женя.

«Не совсем, через три года отношений у нас не заладилось, каждый был виноватым, но вместо того, чтобы признать это и работать над ошибками, оба выбрали продолжать их совершать. В итоге, она ушла к другому, у нее вообще сейчас все хорошо, а меня накрыла пустота, в которой и из которой я понял, что тот, кем я являлся, больше не существует, теперь есть человек, которому не нужна каждая красивая женщина, ему нужна своя».

На этих словах Владимир положил Жене руку на ногу, подчеркивая жестом, что она точно та самая, его.

Таксист продолжил: «Вот так жизнь перевернулась из-за таких неприятностей, смотришь теперь на все иначе, без тех очков юности и конечно же хочешь вразумить всех вокруг, словно ты открыл важную тайну, о которой никто не знает».

Владимир попытался защитить юных пассажиров таксиста словами: «Правда в том, что тайна для каждого возраста своя, сегодня ты наслаждаешься обществом противоположного пола, смакуя жизнь и именно в этом моменте это твоя настоящая правда, завтра ты изменишься, у тебя будут другие ценности, но это не значит, что твои предыдущие были ложью, на то время они назывались истиной».

«Эва как загнули, но в сущности, Вам это с самого начала и сказал, я не хотел дать ментальный пинок ему, это был пинок мне в прошлое».

«Пинать прошлое иногда тоже нужно, согласен». Издалека показалось начало имения Льва Толстого.

Антон, сбавляя скорость, подытожил: «Вот и приехали, если остались довольны поездкой, поставьте, пожалуйста, пять звезд». Владимир поставил пять звезд еще в начале диалога, просто за то, что таксист не заговорил о политике и про дороги, подчеркивая свою неиспорченность профессией.

«Сделано, шеф, спасибо за поездку!»

Перед Владимиром и Женей открывался дивный осенний вид. Прожелтевая до кончиков зелень, из которой показывался кусок белого двухэтажного здания. Именно здесь Лев Толстой провел больше половины своей жизни.

«Жень, а ты знала, что поутру Лев Толстой выходил на покос. Махал косой и думал: - До чего ж хорошо! Только тяжкий физический труд позволяет человеку мыслить, чувствовать и совершенствоваться. Крестьяне, стоявшие поодаль, говорили так: - Почто барин капусту косит? - Кто ж их, образованных, разберет?».

Она рассмеялась. Ее смех всегда был как мед для ушей, уметь смеяться над шутками партнера, это концепция была заложена еще в начале этого века в философском трактате «Интересуйся, смейся, спи», который, в прочем, проверку временем до конца так и не смог пройти, оставив за собой лишь горстку оголтелых последователей.

«Тебе нравится здесь?» - спросила спутница.

«К таким местам волей не волей испытываешь некий трепет, это не просто часть нашей истории, это так называемый культурный код, делающий незнакомых людей ближе, чем они сами могут подумать».

«В духе анекдотов про Пальяччи?»

«В духе всех анекдотов, фильмов, литературы и общего контекста, в котором мы росли, этими связями безусловно пользуются, чтобы манипулировать, но отрицать их наличие просто невозможно, есть общечеловеческие произведения, есть те, которые будто заточены под определенную группу людей».

«Толстой скорее из первых…» - сказала она вопросительно.

«То, что мы с тобой любим у него читать, скорее относится к первому, он ищет бога, пытается понять свое место в жизни, показывает и осуждает инструменты управления, все это не чуждые вещи для любого народа».