Лишний

«Тогда Чехов?»

«Чехов это только про нас, он конечно тоже безмерно популярен в мире, но он препарирует в своих произведениях эту страну, а не любого человека, хотя тоже зависит от произведения, вряд ли мы читали всё».

Женя решила сменить тему, сказав: «Пойдем посмотрим, что на территории, а стоим тут поодаль, как бедные родственники».

Сухая листва шуршала под ногами, они медленными шагами продвигались к зданию, ловя теплый ветерок в лицо. Небо было по-чеховски ясное, такое, в котором можно было заподозрить подвох и ждать чего угодно в следующие часы, хоть снежную бурую. Она держала его под руку и, будто пожилая чета, прогуливались они по своему имению, наслаждаясь нотками исключительного спокойствия. Вокруг не было ни единой души, чуть поодаль можно было наблюдать копны сухой соломы, которые удачно вписывались в осеннюю прелюдию. Закрыв один глаз можно было представить, как эти копны собирают работники, копошатся, чтобы успеть до грозы. На небе ни облачка, но у самого старшего из них ломит кости, а это верный знак о приближающейся буре. Обойдя дом вокруг, они вернулись ко входу в здание. На балконе появилась какая-то женщина и помахала им рукой: «Заходите, открыто». Взяв билеты в кассе, к ним сразу выскочила эта же работница и принялась рассказывать: «А вы знаете, что Толстой жил не совсем здесь? Точнее, это лишь малая часть того, что было в его имении и основной дом уже давно исчез. Многие посетители дивятся на его скромность, пока не узнают об этом».

«А нам куда вообще?» - спросила Женя.

Кассирша культурно рявкнула: «Вот здесь вход!»

Если можно было бы вообразить русское жилище того времени, наверное, ровно это бы и пришло на ум. Поражало количество деревянной мебели, которая была действительно из куска древесины, а не из ДСП, которыми сейчас оскверняют свои жилища люди. Все стены были увешаны портретами огромного рода Толстых. Витал дух барского величия прошлых лет. Просунув нос в дверь, работница спросила: «Нравится? Тут и могилка его недалеко». У Владимира вырвался невольный смешок, который он попытался прикрыть таким же неуклюжим кашлем. Поняв, что сказала, женщина, покраснев, засунула голову обратно и тихо прихлопнула дверь. Музей оставлял после себя приятное ощущение смены эпохи, которую можно было считать великой только за то, что она родила таких гениев. Уже на выходе, за стеклянной витриной, находился отрывок газеты на французском языке, а снизу давался перевод. Это была та самая статья Толстого о патриотизме, строки перевода гласили: «Убрано цензурой. Вы что, думаете, что автор - дурак?» «Какие правильные мысли», - негромко сказала Женя. Владимир подтолкнул ее к выходу, бестолковость современности могла показать кнут не только очевидцам настоящего, но и почитателям ушедшего.

Могила Толстого была без опознавательных знаков. Лев Николаевич завещал не только похоронить себя здесь, но и отказался от всяких отличительных знаков. В сущности, знакомство с историей его жизни твердо давало понять, почему он на это решился, не смотря на то, что он рассуждал о Боге, склонялся он к тому, чтоб третировать тогдашнюю церковь, как институт. Поэтому верил он или нет, ему были чужды ритуалы. Это работало, загадочность великого писателя, у которого на могиле нет даже креста, не говоря о каком-нибудь громоздком монументе, который можно было возвести в его честь, манила и успокаивала при нахождении рядом. Женя сказала, что приятно удивлена, что захоронение оставили таким, как он того хотел и сквозь сотню лет его слово для всех больший закон, чем желания поклонников, туристов и даже членов его семьи, которые всё так же продолжали владеть его имением. Место это тоже не было выбрано случайно, в детстве именно тут он искал магический предмет, который по легенде должен был сделать всех людей счастливыми. Рядом с этим холмиком был пруд, в который периодически отпускали своих детей деревья, посаженные вокруг, листья не тонули, они плавали как кораблики, искря на солнце каплями воды, которую они почерпнули при падении, для полной сказочности не хватало белого лебедя, который бы проплывал мимо и важно посматривал на посетителей захоронений. «Я здесь хозяин, я барин, шшш», - читалось бы в его глазах. Евгения потянулась губами к Владимиру. Момент прервал треск из кармана, то было уведомление о поступающем вызове в мессенджере. Номер был незнаком, наверное, это были спамеры, но любопытство выше любых опасностей, поэтому Владимир поднял трубку. В динамике послышалась английская речь, быстро сообразив, кто это Владимир отдал трубку Жене, которая знала английский куда лучше. На проводе был Сергей, который, поняв, что ему и правда хотят помочь, быстро вышел через Виталия на эту парочку. Он поблагодарил их за попытки помочь и спросил, как идут дела, Женя сказала, что они заплатили детективу и что бесплатные идеи в принципе уже кончились. Сергей хотел отдать деньги, спросил номер карты, но Женя отказала, добавив, что это приключение уже бесценно, не смотря на такой грустный повод. Сергей добавил некоторые детали в историю, о которых ни Владимир, ни Женя не были в курсе. У его мамы была сестра, она жива и до сих пор живет в Туле. Он очень просил не только попробовать с ней поговорить, но и сфотографировать здание, чтобы у него была фотокарточка места, где он родился. Женя пообещала, что они сегодня же попробуют это сделать. Сергей рассыпался в благодарностях.

Обратно тоже решили брать такси, заказ был принят буквально через секунду после оформления и из знакомой машины показалось довольное лицо Антона, который тут же заголосил: «А я знал, что вы вернетесь! Тут, в принципе, никто на ночь не остается».

«Почему же? Как минимум один остался тут навсегда». - Владимир повернул голову в сторону, где располагался холм.

«Черный юмор? Одобряемо!» - кивнула голова из автомобиля.

Машина тронулась. Водитель спросил, можно ли закурить в окно? Никто не был против.

«А вы, так понимаю, не местные?»

«С что такой вывод?»

Водитель продолжил мысль:«Так местные еще с детства в эту усадьбу экскурсиями каются, в добровольно-принудительном порядке, прям с шестого класса. Так этим насыщаешься, что во взрослой жизни из моих друзей здесь было… ну, человека три. Все остальные ловят паничку едва услышав «Ясная»».

Владимир ответил: «Ничего удивительного, когда насильно заставляют любить, мало кому это может понравиться, до такого нужно дорасти самому, а школы должны подталкивать, а не брать на буксир и тащить». На последнем слове машину подрезал какой-то резкий водила и они чуть не улетели в кювет. Антон остановил транспорт и матерясь вышел осмотреть машину, не случилось ли с ней чего-то. Тачка была как новенькая, никакого соприкосновения и не было, но водительское чувство тревоги в такой момент берет своё. «Вот гад», - сказал Антон, садясь за руль.

«А Вы так в молодости не водили?» - удивленно поднял брови Владимир. Понятно, что это была попытка в сарказм, возможно, не совсем уместный, но отсылающий к их первому диалогу.

«А можно на «ты»? По виду, вроде, не далеко друг от друга». - спросил осторожно Антон.

«А давай!»

«А ты всегда такой ежастый?»

Из образа выходить уже не было смысла, поэтому Владимир брякнул: «Нет, только с таксистами».

«Так как дверь закроется и заказ пройдет, я уже и не таксист».

Женя, поняв, что диалог идет куда-то не туда, решила разбавить напряжение: «А далеко от центра Красноармейский проспект?»

«Да прямо в центре, а что?»

«А можно изменить точку высадки?» - спросила Женя.

Антон нахмурился: «Зачем это?»

Наконец-то проснулся и Владимир: «Нам туда по делам надо заехать, наверное, там и останемся, оттуда домой доберемся сами».

«Боишься что ль? Да ты не бойся, мы ж так, почти как друзья».

«Так скажи, почти друг, как ты водил в юности?» - решил вернуться к острой теме Владимир.

«А плохо водил, по молодости сбил бездомного в пьяном состоянии и потом не сел только благодаря родителям, которые как-то договорились с судьей на исправительные работы, вместо реального срока, это был урок на всю жизнь, но такой урок далеко не каждому будет дан и шишки в этом деле, в водительском, лучше набивать на чужих ошибках».

«Мысль хорошая, об этом и правда стоит подумать», поставил точку в диалоге Владимир, поняв, что они почти доехали.

Однако Антон решил разложить свою партию в сарказм, чтоб дать понять, что он не опасный и тоже умеет: «Для тебя старался!»

Владимир, в тот момент смотревший на пролетающие мимо столбы высоковольтных линий , улыбнулся: был в этом сарказме некий родственный привет, родной его сердцу. В конце поездки водитель протянул ему визитку с номером: «На, если будешь свободен».

«Не знаю, у меня вообще-то своя женщина».

«Да ты понял».

«Я понял».

Они попрощались, пожав руки, водитель кинул «доброго вечера» и умчал в закат. Начинало смеркаться. Город заливало багровым закатом. Окна отражали небо, создавая эффект полыхающих зданий. Нужный дом как и полагается современной коммуналке был под надежной охраной огромного железного забора и домофона. Понятное дело, что охранять внутри такими методами было нечего, дело в том, что колодцы дворов зданий в центре были прекрасными туалетами для всех веселых и не очень, но точно подвыпивших, людей, вываливающихся в беззащитный город из всех питейных заведений. Запах ссак, к слову сказать, никуда не выветрился и после того, как был возведен сей защитный кордон, есть вероятность, что жильцы этого дома и сами были не прочь справлять нужду прямо на стену дома во время импровизированных шашлыков. И правда, чего до туалета идти? Когда туалет был обозначен самой судьбой и тысячами незнакомых пись. Они попытались пройти с первым прохожим, открывшим калитку, но тот помотал головой и захлопнул ее перед их носом, как бы говоря: «Вы не свои, нечего сюда соваться». Оно и понятно, в домах с общей кухней и туалетами, каждый друг друга знает… и даже не только в лицо. Минут через пять на горизонте замаячила женщина с пакетами из супермаркета, судя по всему, шла она именно сюда. Когда она подошла Женя сказала: «Здравствуйте, а вы местная?»

«Да, а что такое?»

Женя начала рассказ: «Дело в том, что… - она вкратце поведала всю историю. - Так она все еще здесь проживает?»

«Да я , если бы даже знала, ни за что бы не сказала, откуда я знаю, кто вы вообще?»

Владимир подключился к диалогу: «Так вы знаете?»

Она улыбнулась и сказала: «Не скажу». Открыла дверь и скрылась где-то в глубинах двора. Владимир перебежал дорогу и сделал фотографию дома, как и просил Сергей. После заснял маленькое видео, прогулявшись с телефоном вдоль здания, показывая его с разных сторон и отправил файлы новому знакомому. Рядом с этим домом была круговая дорога, в центре которой был зеленый островок для пешеходов. Они уселись там на лавочку. Напротив них сидела парочка, которая явно была из-за чего-то в ссоре. Им хорошо было слышно их диалог, она рассказывала ему, что он похудел, что означало, что они не виделись какое-то время, потом сказала, что теперь-то его нога тоньше, чем у нее. Она обхватила руками свою ногу, а после пристально рассматривала его, но при этом она боялась дотронуться до него, это было видно, напряжение между ними почти материально висело в воздухе. Женя и Владимир же жались друг к другу, смотря на этих людей, явно потерявших контакт, но желающих попробовать что-то сначала. Вечер скинул на город туман, посему прямо по курсу метрах в 300 уже почти ничего не было видно. Лишь фары автомобилей, пытавшихся предупредить участников движения о своем присутствии на дороге. Пара напротив продолжала что-то обсуждать, но уже в полголоса, явно заметив присутствие случайных свидетелей. Они по прежнему не контактировали телесно. Когда мобильный Владимира снова нарушил полумрак и в некотором роде пикантную атмосферу, парочка и вовсе затихла, молча смотря куда-то вдаль. Владимир достал телефон, чтобы прочитать сообщение, ни номера, ни буквы, только пустота.

«Что это такое?» - спросила Женя.

«Да я сам не понимаю».

«Тебе же не первый раз приходит, добавь в черный список».

«А что добавить-то, номера нет, вообще ничего нет, наверное, оператор глюки ловит или опять тестирует что-то».

«Может быть, но меня напрягает!»

«Ты что, ревнуешь к оператору?»

«Может это оператрисса?»

«У меня уже есть своя оператрисса, - сказал он и поцеловал ее в щеку, - Нужно ехать домой, наверное».

Ага, пошли ловить автобус?»

«Идем».

Автобуса не было, мимо иногда проносились маршрутки, но в эти скотовозки залезать никто из двоих не имел никакого желания.

Владимир воскликнул: «Антон!»

«Что «Антон»?»

Владимир продолжил: «Он же свой номер дал, может пора ему позвонить?»

«Что, понравился?» - поддела его Женя.

«А то!»

Владимир набрал номер и послышались гудки. Антон не понял кто это, но так как был на смене, сказал, что без проблем заберет, откуда надо.

«О, знакомые все лица, ребят, я погляжу, я ваш любимый таксист», - сказал Антон, увидев их через автомобильную форточку.

«Конечно, кто еще из таксистов будет рассказывать о своем взрослении, а не о том, какие козлы сейчас сидят наверху».

Антон спросил: «Куда вас? В отель у Кремля?»

«Да, куда изначально и планировали». - ответила Женя.

Они ехали достаточно медленно, иногда Антон комментировал здания, мимо которых они проезжали, иногда рассказывал о том, что произошло в том или ином месте, было ясно, что человек он достаточно эрудированный и любящий свой край. Кроме Ясной Поляны, это всем было ясно.

Антон оживился сильнее обычного, когда они проезжали мимо Пантеона Памяти, тут, похоже, без политики даже ему было трудно обойтись.

"Представляете, вот уже год на этой аллее местные частники выгуливают лошадей, пони, иногда даже верблюда, мало того, что когда мимо идут дети, это похоже на ор собак, в попытках их привлечь. Так ведь животным тоже нужно ходить в туалет, а куда? Правильно, на газон у пантеона, вонища там стоит, будто в свинарнике, я вот раз в несколько месяцев пишу в администрацию, чтоб разобрались, не дело это, а они что? Они мне присылают: «Скоро будет рейд», рейд проходит, они возвращаются, хотя в центре у нас запретили давно такие развлечения».

Женя спросила: «Пони, как у нас, похожи на профурсеток из 90-ых?»

«Точно, как из фильма «Особенности Русской бани», - выпалил Антон.

«Рыбалки?» - аккуратно попытался поправить Владимир.

Антон: «Да нет, бани!»

На одном из перекрестков они попали в пробку. «Странно, - сказал Антон. - Обычно здесь достаточно свободно в это время». После этого с левой стороны понеслись грузовики явно военного назначения, внутри сидели люди, это можно было понять по щели между тентом и забралом фургона. Колонна состояла из 5 грузовых автомобилей, сзади ее замыкал советский уазик с синей мигалкой, она работала, мерцала, но не издавала звука. Скорее всего, там находился офицерский состав, вряд ли они захотели бы сидеть в темноте со своими подчиненными.

«Куда это они?» - как бы в никуда спросил Владимир

«А кто их знает, нам точно не доложат», - ответил Антон.

Когда кортеж проехал, оказалось, что все это время там были еще и сотрудники ДПС, услужливо сдерживающие желающих дать по педалям автомобилистов. Представители закона открыли палочкой зеленый свет для ряда, где была машина Антона, дав проехать в первой волне рассасывающейся пробки. Подъезжая к отелю, Антон сказал: «Моя смена закончена, что, Владимир, не желаешь где-нибудь посидеть, расскажешь, откуда ты?»

Владимир посмотрел на Женю, девушка подмигнула заговорщически, дав понять, и что не против, и что он может увести Владимира из семьи.

Бар, в который они в итоге зашли был не совсем обычным, он назывался «Павлов», туда нельзя было входить непьющим людям.

Владимир задумался: «А как же ты потом?»

«Да мне тут минут сорок пешком до дома, все нормально».

Это был маленький подвальчик с кучей круглых стульев вокруг круглых столов, раз в какое-то время, было сложно сказать точный интервал, раздавался звонок, посетители должны были погавкать и сделать глоток. Таким образом из бара редко кто уходил в том же состоянии, в котором и пришел, лишь сильные духом, едва пригубливающие свой напиток.

Антон не без толики азарта спросил: «Ну что, с девушкой-то у тебя серьёзно все?»

С Женей-то? Надеюсь!»

Антон помолчал какое-то время, было видно, что он хочет через этот вопрос перейти к наболевшему для него сюжету.

«Я скучаю по ней, по своей. Я знаю, что ее больше нет, что мы давно другие люди, что ни на мне, ни на ней свет клином не сошелся, но я верю в то, что это была она и не могу принять то, что ей хорошо без меня».

«А может и не хорошо?»

«От этого было бы еще хуже, это бы значило, что оно того вообще не стоило, что мы сожгли свой дом, чтобы остаться бездомными и несчастными».

Посетители бара залаяли. Антон и Владимир выпили по трети шотов водки с лимоном. Антон продолжил: «Цени Женю, если правда веришь, что это твое, не давай ей шанса думать, что она тебе не нужна иначе будешь сидеть где-то в Туле с незнакомцем и болтать с ним о жизни».

«А разве я сейчас этим не занимаюсь?»

«Так-то оно так, но после, когда разойдемся, тебе будет, куда пойти, у тебя есть свой дом». В этот момент на суровом, казалось бы, лице можно было увидеть слезу, сбегающую по щеке.

«А ты знаешь, что алкоголь, это вообще-то депрессант?»

Антон парировал: «Это если пьешь один, а если в хорошей компании, то уже терапия».

«Компания хорошая это когда…»

«Когда спрашивают, знаю ли я, что алкоголь - плохой друг!»

Владимир улыбнулся. Забавно, незнакомый, казалось бы, человек, уже достаточно взрослый, напоминал ему одного университетского товарища, с которым ему удалось сдружиться, хотя они были разные донельзя.

Некоторые посетители бара к полуночи уже не просто лаяли, а вставали на четвереньки, идиотская для многих в самом начале затея постепенно была поддержана соседним столиком, потом еще одним, спустя еще какое-то время, некоторые лаяли уже на четвереньках.

Антон вопросительно посмотрел на Владимира.

«Да, пора валить».

«Даже Усачев лучше бы не сказал!»

Проходя мимо одного из многочисленных почитателей барной забавы, Владимир почувствовал, как его что-то держит за штанину. Он опустил немного нетрезвый взгляд вниз. Мужчина, близкий к 50 годам, в безрукавкой рубахе в клетку и с лысой головой, но волосатыми висками, держал дубами джинсину.

«Место!» - скомандовал Владимир. Мужик потупил виноватый взгляд и не отворачиваясь отполз на полметра назад.

Антон удивленно обронил: «Нихрена себе!»

«Да сам в шоке».

«Всю жизнь хотел себе завести французского бульдога, а теперь понял, что можно и мужика».

«Ты же понимаешь, как это звучит?»

«А то! - задорно ответил Антон, достал сигарету и закурил. - Ладно, до отеля сам-то дойдешь?»

«Да уж постараюсь.» Они пожали друг другу руки и каждый пошел в свою сторону.

Когда Владимир вернулся, Женя уже спала. Он сел на стул у кровати и смотрел на нее. Она посапывала, возможно от того, что часть прядей свалилась на лицо и щекотала ей во сне нос. Он провел по лицу, чтобы убрать волосы. Сопение почти сразу прекратилось. Он лег с самого края кровати, чтобы не дышать на нее алкоголем. Во сне Владимиру снился странный сон, они расставались с Женей, раз за разом она куда-то уходила, он начинал чувствовать пустоту, потом сцена сменялась новым временем, но событие оставалось теми же, этот сон не дал выспаться, он проснулся рано и с ощущением того, будет всю ночь рыдал. В дверь постучали и знакомая администратор, которая заселяла их, смущенно попросила помочь подвинуть сейф на ресепшене. Женя еще спала, а Владимир решил помочь. Операция предстояла сложная. Сейф стоял в максимально неудобном углу и чтобы его хоть как-то выдвинуть, нужно было приложить немало усилий, минут пять они искали, как ухватиться так, чтоб ни руки не придавать и не надорваться. Когда положение, казалось, было найдено, стало ясно, что сейф слишком тяжелый, единственным вариантом была возможность его приподнять и отодвинуть. «Что ж, — подумал Владимир, — была не была», — и они взялись: она с одной стороны, а он с другой. Администратор так и не смогла справиться с задачей, у Владимира вышло лучше, у него получилось, но в момент, когда две ножки сейфа зависли в воздухе, оторвавшись от земли, что-то в пояснице оторвалось уже у самого Владимира.

С неясным криком «Ай» он замер посреди комнаты в немного скрюченном положении.

«Что, спина?» - спросила девушка.

Владимир процедил: «Не знаю, но не чувствую возможности разогнуться».

Она помогла ему доползти до кожаного дивана, на который он даже не смог лечь, единственное, что получилось - пристроиться боком, в том же положении, в котором он и стоял у сейфа минуту назад.

«Я тут побуду, с Вашего позволения, минут десять!»

Администратор ответила: «Конечно, конечно, хоть на ночь здесь оставайтесь, мне так неудобно, что это произошло…»

В помещение зашла дама с улицы.

Владимир выпалил сквозь боль: «Доброе утро!»

Дама, снимая темные очки и рассматривая лежащего Владимира: «Доброе».

Администратор, вспомнив, что вообще-то она на работе, спросила: «Ой, здравствуйте, Вы, наверное, Полонская Ольга?»

Владимира переклинило второй раз за утро: фамилия этой дамы была такая же, как была у Сергея, когда он был здесь, в России, а имя ее совпадало с именем той женщины, сестры мамы Сергея, которую они ждали вчера у коммуналки с забором и домофоновой защитой.

«Извините за такой вопрос, а у вас, случайно, нет сестры, которая погибла?» - решил поинтересоваться Владимир.

«Допустим, а Вам что с того?»

Вселенское чудо совпадений придало силы Владимиру и через боль, почти сквозь слезы, он приподнялся, чтобы занять более приемлемое для диалога положение: «Простите, что я вот так, у меня спина».

Дама ответила: «Да я вижу, не слепая, на алкаша Вы не похожи».

Администратор предпочла не вмешиваться в диалог, хоть ей и нужно было работать. Она сочувствовала Владимиру, поэтому решила дать ему возможность договорить с клиенткой.

Владимир продолжил: «В это, наверное, тяжело поверить, но мы приехали в Тулу искать родственников некоего Сергея Полонского, которого отсюда усыновила семья в другую страну, Ваша сестра, скорее всего, была его матерью».

«Ко мне уже приходила одна, настойчиво распрашивала, вынюхивала, я испугалась, потом она ушла, где-то взяла мой номер и начала доставать звонками, а сейчас, знаете ли, мошенников на каждом углу, пять минут с ними поговоришь, окажется, что и комнату отписала, и себя на органы!»

«Понимаю, но вот вы видите меня в отеле, это чистая случайность, я знаю, кто вы, по вашему, я сюда заселился, зная, что вы однажды сюда зайдете? Мы здесь уже несколько дней!»

Дама призадумавшись вымолвила: «Пожалуй, выглядит как случайность, что вы хотите знать?»

«Место могилы и, если есть, то данные о братьях и сестрах Сергея. Это все, что требуется, он хочет приехать, поплакать на могилу, а своим кровным родственникам оказать поддержку и помощь, если они им требуются».

«Ох, она им точно требуется»

«Как это?»

«У Сергея два брата и две сестры, двое уже совершеннолетние, а двое живут в детдоме».

Владимир парировал: «Но у них же есть вы!»

«Я есть, а что у меня есть? Иногда мне приходится жить в отелях, потому что у нас в коммуналке течет крыша, а ремонтировать ее никто не собирается, ни одна УК не хочет браться за ремонт, дорого, невыгодно!»

«В каком они хотя бы детдоме? Мы были в одном, там все закрыли, нет больше детдома».

«Ну да, нечисто что-то было, их потом объединили, как помню, и перенесли почти в соседнее здание».

Вот охранник сыч, наверняка все знал, но решил сделать отсутствующее лицо. Получив адрес детдома и место захоронения, любезно нарисованное ручкой на салфетке, как в классическом русском квесте начала 90-ых, Владимир снова прилег, пока дама беседовала с администратором, оформляясь в отель. Она была тучной женщиной, поэтому поднимаясь на второй этаж, она сопела и пыхтела так, будто приближается к финишной прямой ультрамарафона.