Полная версия
Лишний
Владимир Вечный
Лишний
Глава
Глава 1. Счастливая рутина.
Запах кофе из кружки растворялся в носовых пазухах, навевая воспоминания об ушедшем лете, исчезнувших людях. Однако, не было ни грусти, ни сожалений, лишь тепло напитка, разносившее эссенцию прошлого по телу. Осень, в эту пору города приобретают отдельный, специфический шарм, кутаются в желтые шарфы и позируют перед глазами зевак. Стоя на двадцать первом этаже офисного здания, Владимир смотрел на Москву. Тик-так, тик-так, бежали секунды, барабаня по вискам. Год назад кто мог предположить, что некогда ненавистный прокуратуру город, станет таким родным.
Раздумья прервал завибрировавший телефон. Карман джинс всегда был полон вещей, поэтому, чтобы достать что-то нужное, требовалось время. «Прячься, он идёт!» - гласило сообщение. Не успев среагировать, дверь в кабинет открылась и в помещение ввалился начальник. Ввалился - это то самое слово , которое отлично описывает Павла Евгеньевича. Мужчина под сорок лет, хотя и обеспеченный, но принципиально за собой не следящий. Для таких уже давно придуман термин, пусть и немного обидный, Павел Евгеньевич был скуф, причем не только про природе физиологии, но и по внутреннему содержанию. Из его уст, например, всегда звучали нарративы в духе «Кто в молодости не был либералом — у того нет сердца, кто в зрелости не стал консерватором — у того нет ума». Он поднялся сюда с двадцатого этажа, однако, когда он выдыхал, ей богу, можно было заметить кончики его легких, показывающиеся из глубины рта.
«П-п…» - пытался что-то сказать босс.
Владимир быстро понял, о чем речь: «На прошлой неделе оставлял заявку, мастер по ремонту должен был прийти сегодня, но там такие пробки, что вряд ли он доберется раньше 18 часов».
Павел Евгеньевич присел на одно из кресел за полукруглым столом, чтоб перевести дыхание, потом собрался с силами и выдал уже без запинок:
«Ты работаешь здесь всего год, а жалоб от тебя приходит больше, чем от всего вашего отдела!»
Владимир пристально смотрел на начальника, пытаясь понять, что можно ему ответить, чтобы не получить по ушам, но и остаться при своем.
«Наша компания уже два десятка лет на рынке, мы буквально самые крупные игроки в этом секторе, мы должны быть образцом для всей страны, но как можно быть образцом с таким количеством жалоб? И ладно бы эти жалобы были в конвертиках, для узкого круга лиц, для отдела по работе с сотрудниками, но нет, тебе по тихому проблемы решать не хочется, надо громко, с песнями, c танцами, с бубном, мать твою!» - продолжал Павел Евгеньевич.
«Я бы хотел Вам напомнить маленькую деталь, которую вы сейчас специально или по забывчивости опускаете. В первый месяц, когда я только осваивался, я пытался действовать просто через официозный формуляр, итог - никакой реакции, даже банальной отписки никто не удосужился прислать. Так что мне оставалось делать?»
«Как же ты…» - почти промычал Павел Евгеньевич. Он издал что-то похожее на «кря» в этот момент и осёкся: «Не принято тут сор из избы выносить, не хорошо это, ну есть проблема, пробуй решить сам, зачем писать-то об этом всюду, не понимаю. За год тебя повысили, бегал бы сейчас по заказам, выслушивал недовольства людей, но нет, дорос до новой должности, а внутри, похоже, всё тот же балбес».
Владимир поставил кружку с кофе на стол и отвернулся к окну: «Я просто хотел, чтобы всё было хорошо».
«Всё хорошо никогда не будет, негативное всегда будет вместе с позитивным, смотри на это шире. Да, тебя оставляли на переработки, к чему это привело? К тому, что у тебя теперь свой офис и чем ты на это отвечаешь? Пытаешься плевать в руку, которая тебе дала всё это».
«Вы так говорите, будто я не начальник одного из десятков отделов телекоммуникационной компании, а, например, региональный директор, как Вы».
Поерзав на кресле, пытаясь втиснуть себя поудобнее, Павел Евгеньевич изрек: «Я десять лет работаю здесь, я не написал ни одной жалобы и терпел, много терпел, тебе даже лучше деталей не знать, только поэтому я сейчас твой босс, а не наоборот, здесь не любят недовольных, здесь любят терпеливых».
«Что ж, не быть мне региональным начальником к сорока годам!» - ехидно процедил Владимир.
«Тебе может и отделом не руководить, если продолжишь изводить свою же компанию. В общем, моё дело тебя предупредить, дальше сам смотри, парень ты хороший, но этот протестный гонор пора убирать, тебе уже не двадцать лет, пора задуматься о карьере, детях и спокойной жизни в рамках того, что есть, а не того, что рисуют тебе твои детские фантазии».
Эту реплику Владимир решил не парировать, тем более, было видно, что начальник собирается уходить и уместнее было помочь прекратить этот диалог, вместо бессмысленного спора с тем, кто имеет над тобой хоть какую-то власть. Главное, подумал Владимир, сохранить себя внутри, а как там это видится снаружи таким директорам - это их забота, тем более, что жалобы на условия работы и другие нарушения трудового кодекса никто и не думал переставать отправлять.
Когда эта стройная мысль подошла к своему логическому финалу в голове, дверь хлопнула, скрип петель совместился с похожим на звук пенопласта словом «Подумай», небрежно брошенным Павлом Евгеньевичем.
А я чем сейчас занимался? - сказал сам себе Владимир. - Поручение начальства, стало быть, выполнено.
Часы показывали 16:00, телефон будет починен через 2 часа, рабочий день заканчивается через час. За оставшееся время можно было бы подготовить план работ на завтра, под Москвой готовили большой СПА-комплекс , который компания должна была подключить к интернету по выгодному корпоративному прайсу, в целом, проект типовой, поэтому много времени это бы не заняло, нужно взять старые документы и исправить даты, фамилии и, в общем-то, всё, в теории, это можно сделать и по дороге домой. Для проформы, решено было обзвонить бригады на участках со своего личного телефона, чего делать совершенно не хотелось, чтобы лишний раз не напоминать коллегам, точнее, подчиненным, но Владимир их считал в первую очередь коллегами, со многими из них он работал в полях, что он в зоне их доступности не смотря на неисправный рабочий телефон. Как альтернатива - посвятить время самому себе, почитать что-нибудь. Прелесть руководящей должности заключается в том, что свое время ты волен тратить так, как тебе захочется, главное - выполнить план, а план был выполнен еще на прошлой неделе. Был бы Владимир начальником повыше, он бы и на работу не приходил в такие дни, наслаждаясь осенними пейзажами парков и скверов.
В дверь постучали, приоткрыв ее, в щели показалась рыжая голова. Это был Дмитрий, начальник соседнего отдела, который, очевидно, тоже не знал, чем себя занять под конец рабочего дня.
«CМС получил?» - спросил он.
«Да, за пару секунд до того, как он вошел», - ответил Владимир.
«Ну, извини, я у его двери не дежурю, увидел через свое стекло и сразу написал», - ответил рыжий парень.
«Спасибо, это ценно в любом случае, слушай, у тебя ведь остался проект 107 с Новосёлово?» - резко сменил тему Владимир.
«Где-то был, могу посмотреть, так вы же такой же вели, нет?»
«Да, но мой отдел уже выполнил план, поэтому там в этих бумагах черт ногу сломит, легче спросить, чем искать».
«Пришлю на корпорат?»
«Cкинь лучше в телегу файлом, чтоб потом в почте прикопаться не к чему было».
Телефон снова завибрировал, с неизвестного номера пришло пустое сообщение. Странный спам, подумал Владимир, будто что-то неведомое пытается передать привет из мира, которого уже не существует.
«Кофейку налью?» - спросил Дмитрий.
«Только проверь, достаточно ли там молока, я с некоторых пор пытаюсь слезть с лактозы и перестал следить за его наличием, а работница, сам знаешь, то посмотрит, то нет».
Коллега подошел к аппарату и стал нажимать на кнопки, машина заработала, комната наполнилась жужжанием, характерным при помоле зерен.
«Начальник сильно орал?» - разрушил монотонный гул Дмитрий.
«Не орал, но настаивал на том, чтобы я прекратил на всё жаловаться. Будто мне здесь одному это надо».
«А думаешь, кому-то еще? Люди привыкли жить так, ты своими писульками вносишь раздрай в сформировавшийся уклад, мне-то ничего не будет, тебе, наверное, тоже, но Евгенича сам знаешь, если припрет, он может и зажестить».
«Например?»
«Отыграется на других за тебя. Как это обычно у нас бывает? Если не могут достать главное лицо, не могут переубедить, направить, взять на поруки, принимаются за тех, кто слабже, чтоб оказать давление. В том году, напомню, он лишил премии весь 19 этаж только за то, что в годовом отчете, написанном бухгалтерией, были указаны финансовые риски для компании. Акционерам отчет понравится, Глеб Викторович получил иммунитет с их руки, но Павла Евгеньевича уж очень потрепали за щеку, предупредив о возможных последствиях в случае реализации негативного сценария. Вот и итог - без премий! Без прямой мести, конечно, но все равно, нашел способ напакостить».
«Сложно сформулировать нормальный ответ на такое, в каком-то смысле, ты прав, с другой стороны, нельзя оставлять всё так, как есть, какой смысл быть пресмыкающимся, будто мы всем обязаны? Я выполняю свою работу, для этой, как и для другой работы, имеются правила, которые нужно выполнять, наличие обязанностей не отрицает наличие прав».
«Да, но такое ощущение, что тебе больше всех надо, я «За», развлекайся, как хочешь, но у этого определенно будут последствия, не для тебя, так для других».
Дмитрий залпом допил остатки кофе и дополнил - «Ладно, побегу собираться домой, заодно скину файл».
«Буду ждать , спасибо».
Владимир снова направился к окну, вид завораживал его своей осенней негой, природа увядала, готовилась к зимнему путешествию, эта беспомощность очаровывала и подкупала, хотелось плакать по-сострадальчески, глядя на эту церемониальную процессию. В 16:50 раздался звонок:
«Владимир?»
«Да, кто это?»
«Миша, бригадир, мы здесь всё закончили, я тебе на рабочий звонил, да там все время занято».
«Не занято, а сломано, хорошо, завтра на 117-ый, СПА, проект пришлю на корпорат!»
«Принято, мы тогда сразу по домам?»
«Да. До связи!»
Спрятаться не получилось, номер уже был в свободном доступе. Оторвав взгляд от окна, Владимир увидел рядом с кофейным аппаратом листок, на котором был изображен фаллос. И когда только он успел? - пронеслась мысль в голове. - И где моя ручка? Тут же лежала!
Лифт медленно ехал вниз, не забывая притормаживать на каждом этаже, когда двери открылись, можно было почуять сентябрь, сотрудники ресепшена до победного держали открытыми двери на улицу. Солнце не пыталось спрятаться, но уже не вырезало тени острым ножом, скорее лепило их из податливого пластилина. На улице было тепло, но не так, как летом. Там, где кожа не терлась об лучи, чувствовалась сырая прохлада, предвещавшая приход ливней через несколько календарных листков. До дома на метро добираться около часа, стоя на эскалаторе, Владимир рассматривал проезжающих мимо людей, большинство из них были с уставшими, безжизненными лицами, лишь парочки студентов иногда весело пробегали вверх, в них не ощущался девятый месяц, они всё еще жили летом, надеждами, любовью.
Первым делом в метро Владимир заполнил стоический дневник за рабочий день. Если в вкратце, то это одна из попыток перестать быть очень раздражительным и научиться жить в спокойствии и гармонии с собой. С утра нужно предположить, что в течение дня может вывести тебя из себя, например, Павел Евгеньевич со своими претензиями, так же нужно написать, как ты на это отреагируешь, после рабочего дня ты пишешь раздражители, которые вызвали в тебе гнев, то, как ты на них отреагировал и то, как ты должен был на них отреагировать. Простая система, позволяющая предвосхищать негативные события, быть к ним готовым и больше контролировать себя, спасибо Великой Римской Империи за деятелей, создавших эту систему. По правде сказать, день не был наполнен чем-то негативным, даже разговор с начальником обошелся больше пассивным пофигизмом, нежели бурей негодования. Владимир написал : «День прошел без бесконтрольной злобы», глубоко вдохнул и на оставшееся время погрузился в чтение. Здесь стоит сказать о том, что до переезда Владимир не так много читал, однако, в Москве, когда часть своей жизни ты проводишь под землей, где, в принципе, не так много занятий, выходов у тебя несколько: рассматривать людей, что надоедает минут через 10, залипать в тик-токах, что в целом неуважение к собственной жизни или читать. Как говорилось в одном стоическом видео, если ты застрял в пробке, а у тебя важная встреча, у тебя есть два пути, первый - беситься, сигналить, рвать на себе волосы, приехать на rendez-vous уставшим, опоздавшим, негативным или же позвонить, предупредить о происшествии, включать подкаст и наслаждаться возможностью поучиться. Метро - это твой каждодневный шанс становиться лучше, узнавать что-то новое, но выбор всегда остается за человеком. Книга, которую сейчас читал Владимир называлась «Год в Провансе», история английской семьи, которая решила жить в маленькой французской деревушке, столько всего интересного можно узнать о жизни в крохотном закутке гексагона, например, рецепт о том, как готовить настоящую лису. Сложно представить, что в 3000 километрах от Москвы, не далее, чем 30 лет назад, кушали блюда из таких сказочных животных. Сегодня, в мире, где в топе среди антропоморфных животных лисы, а в игровых новеллах рыжие бестии объект обожания миллионов, такое уже не представляется возможным. Не менее забавно читать о том, как жители такого единого на сегодняшний день союза поносят по чем свет стоял своих же соседей, например, местный охотник, который вбивал колья в лесу с надписями «Частная собственность», чтобы немцы не шатались по багетным землям и пили свое пиво у себя на родине. Интересно, - думал Владимир, - есть ли сейчас такая неприязнь там? И как это самое «там» сейчас вообще поживает? От чтения отвлек молодой парень в костюме человека-паука, который ворвался на Добрынинской и начал вытанцовывать причудливую смесь из брейк-данса и испанского фламенко. В углу стоял его товарищ и украдкой снимал перформанс на камеру. Долго представление не продлилось, из соседнего вагона подоспел товарищ полицейский, укротив национального американского супергероя. Парень отделался предупреждением, похоже, мужчина в погонах и сам спешил домой, ему явно не хотелось заниматься оформлением в неслужебные часы. Владимир силился продолжить читать, но в голове застрял вопрос, вернулась ли уже домой его Женя.
Владимир открыл галлерею и начал листать фотографии с прошлых выходных. Она часто брала его телефон и делала совместные спонтанные фото, вот они на вокзале перед очередной вылазкой в другой город, вот они качаются на деревянных качелях на Воробьевых Горах. Женя была тем человеком, ради которого Владимир становился лучше, ради которого он рос и хотел жить, это был островок безопасности, на который он смотрел с таким трепетом и обожанием, что и без слов можно было понять, как она ему дорога. Плотный туман мыслей рассеялся вместе с объявлением нужной остановки. Оставалось пройти через парк и Владимир будет дома. У выхода из Метро он купил хлеба, чтобы покормить белок, что часто бегали у сосен вдоль парковой аллеи, однако, в этот раз бельчата предпочли заниматься чем-то другим, не показывая носиков из своих убежищ.
Женя точно вернулась с работы, это можно было понять по кухонному столу, на котором были разбросаны тюбики из-под краски, раз в две недели она красила волосы в огненно красный и кто бы знал, как ей это шло. Положив хлеб в буфет, Владимир смахнул рукой грязные скляночки и перчатки в корзину и протер тряпкой стол. С телефона пришло уведомление в телеграме: «проект 107», - гласил текст. В двери зашуршал ключ, но открыть дверь не удалось, на автомате Владимир закрыл ее на щеколду. Отщёлкнув механизм, он увидел ее с мокрой красной головой, она тут же бросилась к нему на шею. Душа наполнилась ликованием, он приобнял достаточно дежурно, как всегда, не умея проявлять настоящие эмоции.
«Ты где была?»
«Ходила за краской, пока шла в магазин, увидела белок у парка, там, где стоят тренажеры, решила их покормить, когда вышла, их уже не было».
Владимир подошел к буфету, открыл его и показал пакет с хлебом. Оба засмеялись.
«Что будем смотреть вечером?»
«Не знаю, а ты что хочешь?»
«Может начнем какой-нибудь британский ситком? «Отец Тед», например».
«Хорошо, но давай после ужина, мне еще поработать нужно».
Квартира была двухкомнатная, у многих в отношениях сложно было потеряться и в многоэтажном дворце, Женя же была самая понимающая девушка в мире, она знала, когда нужно молчать, когда нужно не беспокоить и ни разу не было так, что во время работы Владимир отвлекался на какие-то действия с её стороны. Не смотря на любовь и тягу друг к другу, оба уважали личные границы, стараясь давать время на самого себя партнеру. В маленькой рабочей комнате, в которой поочередно занимались своими делами то Владимир, то Евгения, было почти пусто. Арендованная квартира не ослепляла глаз ремонтом, но и не вводила в уныние. Свежий линолеум поверх деревянного пола, однотонные выкрашенные в голубой стены, компьютерный стол с возможностью регулировки высоты, макбук, кресло, да полка с книгами, которая переехала прямиком из предыдущего места аренды. Книги давно покрылись пылью, словно реликт из прошлой жизни, их никто не решался выкинуть, но и читать их желания не было. Когда-то давно оба болели покупкой новой литературы, это был акт подтверждения того, что ты живешь. Не вся новая литература была прочитана, но сам процесс приобретения будто бы говорил тебе: «О да, сегодня я доволен! Я существую!» Со временем, когда пришла осознанность, этот ритуал исчерпал свою волшебную силу. Если хотелось читать, была электронная книга, а показывать во всяких социальных сетях свою библиотеку попросту отпала необходимость, какая там разница, что и кто думает, если два человека уже нашли друг друга и создали для самих себя свою вселенную, куда нет пути посторонним людям. Изменив даты на старом проекте, Владимир отправил документ в корпоративный чат.
Если бы люди посмотрели на эту парочку со стороны, они бы ни за что не поверили, что можно быть счастливыми вот так просто, в их отношениях даже вылазки в город были довольно редки, большинство вечеров сводилось к совместному чтению книг или к просмотру сериалов. Сегодня, укутавшись в плед, они смеялись над сериалом про католических священников. Между делом, Владимир делал массаж рук Жене, это она научила его этому в первые дни знакомства, теперь это был ежевечерний ритуал, переходящий иногда в споры, кто и кому лучше его делал. Спорили они не мало, но для обоих это было так незначительно, что если представлять отношения в виде погоды, максимальный шторм в их взаимодействиях был бы грибным дождиком, который скорее украшал и разбавлял слегка приторную идиллию. Женя положила голову на грудь Владимиру и спросила: «Тебе завтра к одиннадцати?»
«Да, может и попозже смогу, чтобы поспать подольше».
«А может сходим вместе за кофе?»
В момент, когда она думала о том, что утро они проведут вместе, она напоминала мурлыкающего кота.
«Конечно, с удовольствием. Я хочу, чтобы ты знала, что и через десять лет…»«Да-да, и через десять лет ты бы хотел пить со мной кофе».
Владимир поцеловал Женю в лоб. Это была правда, когда он, по совету с ютубов, силился представить себя счастливым, он всегда представлял их в любимом кафе за любимым напитком, она всегда гладила его под столом, а он стеснялся и говорил не делать этого, пока он пьет, хотя ему это нравилось, это была часть «ежового» характера, лишь подчеркивающего особое отношение к Жене.
Владимир резко вспомнил, что ему нужно было отправить очередную жалобу, поставил сериал на паузу и сказав: «Я сейчас», - удалился в маленькую комнату. Открыв мак он заполнил стандартный формуляр, где в описании проблемы напечатал:
«Десятого сентября, бригаде монтеров не выдали достаточно кабеля, из-за этого вовремя не был завершена прокладка волокна, а работники вынуждены были за свой счет дозаказывать материалы, которых не отгрузили в достаточном количестве со склада.»
Вернувшись в комнату, они испили вечер до сна, причем сериал так и продолжал идти, а свет, наверное, был единственным непогашенным до рассвета во всем многоквартирном доме.
Кафе от дома было в 15 минутах ходьбы, это заменяло им утреннюю зарядку, дорога тянулась через тот самый парк с белками, иногда они даже задерживались у тренажерной зоны, делая ленивые упражнения, скорее для собственного спокойствия, чем для набора физической формы. В кафе «У дома» по утрам почти никого не было, приятная, тягучая пустота лишь изредка нарушалась сотрудниками, любящими послушать музыку чуть громче, чем следовало. Заказав два капучино, они уселись в том углу, где был удобный диван, держась за руки, они достали свои телефоны и начали проходить различные утренние активности, Владимир пытался освоить испанский, но дальше, чем «Hablo un poco de espanol», дела не продвигались, Женя пыталась понять, нужно ли ей высшее образование, если да, то какое конкретно? Выбор склонялся к медику, поэтому она проходила тесты по биологии. За утренним кофе они обычно не общались, утро лучше оставлять тишине, как с точки зрения новостей, так и со стороны разговоров, уметь слушать и любить отсутствие посторонней информации были необходимыми навыками в море из бесконечного шума и внешних раздражителей. Владимиру нравилось, что Женя, пусть и не всегда, но чаще всего следовала этому же пути, бабульки из соседнего подъезда или дальние родственники, или другие люди, которые точно имеют профиль в ОК, назвали было это родственным душами. Просидев молча полчаса, Женя спросила: «Тебе не пора?»
«Точно, с тобой время летит незаметно». - Владимир поцеловал Женю в щеку и понес поднос к мусорке. «Ты сегодня дома?» - спросил он, обернувшись.
«Да».
«Постараюсь освободиться пораньше».
По пути к станции Владимир записал в дневник эмоций: «Хорошо бы каждое утро начиналось так», чтобы не забывать, каково это - быть по-настоящему счастливым. Такая запись, даже если за день что-то произойдет, уже будет служить щитом от неблагоприятных событий.
У крыльца офисного здания стоял недовольный Павел Евгеньевич и курил, кислая мина объяснялась тем, что некоторое время назад в здании запретили курить, даже специальные места были разобраны, поэтому для всех любителей пустить дымок, выход был только один - улица. Павлу Евгеньевичу, как человеку, который вдыхает больше дыма, чем кислорода, новые правила не нравились, со стороны казалось, что вот она - проблема, которая смогла бы спихнуть с него розовые очки консерватора, единственный запрет, способный вывести из себя даже такого терпеливого человека, но он сдюжил, бухтел что-то себе под нос, с губ иногда срывались отборные матные слова, но громко голос не подавал. Завидев Владимира, начальник выпустил клуб дыма так, будто это был последний выдох в его жизни, стало понятно, что его утреннее лицо помял вовсе не запрет, а очередная жалоба от сотрудника.
Босс затушил окурок об край мусорки и прошипел: «Я же говорил, я же предупреждал, но ты не слушал!»
«И вам доброе утро, Павел Евгеньевич!»
«Тебе может и доброе, а кому-то сегодня явно не повезло!» - прогавкал Павел Евгеньевич.
"О ком речь?»
«Поезжай на двадцатый в мой офис, скоро всё узнаешь».
Признаться честно, в этот момент в горле у Владимира появился ком, он начал перебирать варианты, что его там может ждать, допустим, его уволят, ну и что? Опыта достаточно, чтобы найти новое место работы. А может его обвинят в чем-то? В растратах, например, так часто делают не с теми, кто ворует, а с теми, кто неугоден, это уже посерьезнее увольнения будет. Как это обычно бывает, нервные люди платят дважды, отдают силы неизвестности, где не сильно понятно, есть ли вообще проблема, а после добивают себя уже самой проблемой и то, если она появляется, если нет - получается, расходуют силы на несуществующий виток истории. Марк Аврелий много строк в своих думных изысканиях посвятил именно этой теме - страху неизвестности, и хотя Владимир был знаком с основными постулатами, каждый раз, когда в воздухе пахло неопределенностью, все знания оставались за кадром, реальность не хотела вкраплять их в свое трясущееся естество. Лифт медленно поднимался на нужный этаж. Владимир рассматривал себя в зеркало, пытаясь увидеть проблески мудрости, мудрость явно покинула чат ещё на крыльце и было совершено бесполезно искать ее в этом отражении. «Это лишь прихоть характера, ничего страшного случиться не может, это просто работа, это не конец света, через год я буду смеяться над этим, всё это будет обесценено мной же», - словно мантру мурлыкал себе Владимир. Но она не работала, сложно после стольких лет перестроить личность за такой скромный период. Тяжело быть трусом-борцом за справедливость, особенно, когда люди вокруг жертвовали своими жизнями за свои убеждения. Дверь лифта открылась, осветив кабину ярким солнечным светом из панорамного остекления всего этажа, по рукам от плеч до кончиков пальцев прошла неконтролируемая дрожь. Дойдя до кабинета, сквозь стекло Владимир увидел там сидящего Михаила, бригадира монтеров, который сегодня должен был быть на объекте 117. Лицо его было мрачным, Владимиру даже показалось, что глаза его знакомого выглядели мокроватыми. Интересно, что случилось? Когда Михаил увидел Владимира он встал и грозно направился к двери, всем видом давая понять виновность Владимира. Где именно был косяк и что не так - оставалось непонятным даже после начала беседы.