Черная Марта

— Я сюда устроилась не для того, чтобы кокетничать с внуками начальницы, — сказала Марта, закончив убирать посуду.

— И это правильно, — улыбнулся Сергей. — Завтра утром не пропустите завтрак, всем остальным не терпится с вами познакомиться. Ну, Лида вас введет в курс дела.

— Она рассказала, что собирается ко мне зайти? — удивилась Марта.

— Да. Кстати о ней: девчонка отличная, но язык без костей. Все, что ей расскажете, уже наутро будут знать все в доме.

— Ясно. Спасибо за предупреждение, Сергей.

— Можно просто Сережа и на «ты». Я, хотя и постарше, но еще не так стар, как Леонид Борисович, — он подмигнул Марте.

— Хорошо. Тогда и ко мне обращайся на «ты».

— Договорились. А теперь я пойду, Тамара ждет, чтобы запустить мойку. До завтра.

Времени еще было мало, и Марта решила немного прогуляться. Ей хотелось освежить голову после долгих разговоров с Королевой-бабушкой, выпитого вина и того, что узнала от Сережи. Хотя он и предупредил, что с Лидой нужно быть аккуратной в беседе, Марта решила, что это можно обернуть в свою пользу. Наверняка, для горничной появление в особняке компаньонки Майи Александровны станет главной темой сплетен, и тут важно, чтобы она разнесла по дому то, что сыграет Марте на руку.

В тени высоких сосен, куда почти не проникал свет уходящего дня, было достаточно прохладно. Марта даже пожалела, что ничего на себя не накинула, но все равно продолжала идти по дорожке за главный дом. В этой части владений она еще не была, но знала, что совсем скоро увидит жилище Михаила. И вот, как по заказу, он показался из-за широкого хозяйственного строения. Выдержанный в том же архитектурном стиле, что и два других коттеджа, этот все же выделялся. В нем не было стеклянных стен или окон в пол, но вдоль всего первого этажа тянулось патио, где сейчас горел свет. Марта подошла ближе и разглядела, что два торшера подсвечивают рабочую зону: стол, заваленный какими-то бумагами, тетрадями и книгами, а в центре — ноутбук, и простой стул, даже не кресло. Кажется, всего несколько минут назад здесь был хозяин дома, но где он сейчас?

Марта встала на цыпочки и заглянула в окно первого этажа. За ним открывалась кухня, а в ней Михаил в одних спортивных штанах заваривал себе чай. Невольно она залюбовалась этой картиной. Каким бы ни было ее отношение к Нестерову, Марта была женщиной и не могла отрицать, что средний внук начальницы ее привлекал. Возможно, именно поэтому она так легко решила его соблазнить. Михаил размешал чай, вынул ложку, бросил ее в раковину и с кружкой направился обратно на патио. Марта же поспешила скрыться, чтобы он ее не заметил. Как-нибудь она обязательно «случайно» попадется ему на глаза, но не сегодня — еще слишком рано.

***

Лида постучалась в дверь точно в назначенное время. Марта не ожидала от девушки такой пунктуальности, но была рада, что та не задержалась. Первый день в особняке, хотя и не был изнурительным, все равно ее вымотал. Хотелось уже забраться в свою новую кровать с ортопедическим матрасом (это Марта успела проверить) и уснуть. Все же сослаться на усталость она еще успеет, а вот подружиться с горничной лучше поскорее.

— Лида! Проходи! — Марта широко улыбнулась, распахивая дверь перед новой знакомой. Без своей униформы, в простом сером спортивном костюме, она выглядела лет на шестнадцать. Ее чистое от макияжа личико казалось совсем детским, и только игривый огонек в глазах намекал на определенный взрослый опыт.

— Смотри, что тут у меня, — Лида достала из целлофанового пакета бутылку вина, полную больше чем на половину, и гордо продемонстрировала ее Марте.

— Ух ты! — восхитилась она и, выглянув в коридор, посмотрела по сторонам. — Заходи скорее, пока никто не видит! Я так понимаю, вино тут запрещено…

— Ой, мы уже не на работе, — отмахнулась Лида и по-свойски прошла в комнату, поставила бутылку на тумбочку и плюхнулась на кровать. — Там в пакете еще стаканчики. Бокалы брать с кухни не стала. Хотя мы не делаем ничего противозаконного, лучше без лишних свидетелей.

— Валентина Михайловна мне показалась такой строгой. Она сказала, что даже вечером никакого алкоголя…

— Ой, Валентина… — Лида снова скривилась при упоминании управляющей. — Она старая грымза, и как дядь Леня ее терпит столько лет…

— Дядя Леня — это кто? — нахмурилась Марта.

— Ее муж. Леонид Борисович. Ты его видела за ужином. Кстати, Валентина вечером чуть ли не ядом плевалась, когда узнала, что наша Пчелка тебя на ужин с собой позвала.

— Пчелка? — переспросила Марта.

— Мы с девочками так зовем Майю Александровну. Ну, знаешь, Пчелка Майя8[8]…

— А-а-а, поняла… Так значит, Валентине не понравилось, что Майя Александровна пригласила меня на ужин?

— Неа…

Лида села, потянулась к пакету, достала из него два пластиковых стаканчика и стала разливать вино.

— Ей, типа, не понравилось, что Пчелка тебя выделила из всех служащих. Мол, ты ничем не лучше меня или Тамары, а она приглашает тебя за свой стол, как члена семьи. Ну, знаешь… Хотя дело тут совсем в другом. — Последнюю фразу Лида произнесла шепотом.

— В другом? В чем? — Марта взяла из рук новой приятельницы стакан с вином и немного отпила. Эта кислятина не шла ни в какое сравнение с Кьянти из семейного погреба, но пришлось изобразить, что ей вино по вкусу.

— Валентина хотела, чтобы Пчелка наняла ее племянницу. Таня чуть помладше тебя. Кстати, тебе сколько?

— Двадцать пять.

— Вот. Тане — двадцать три. Только выпустилась из универа, а работает где-то в торговле. Парня тоже нет. Валентина надеялась, что здесь племянница будет под присмотром, а потом еще продвинется куда благодаря связям Нестеровых, но — облом, — Лида театрально пожала плечами. — Пчелка наотрез отказалась брать компаньонку среди знакомых. Те девушки, что приходили до тебя, все Валентине не понравились, но их не взяли, а вот тебя…

Значит, Марте не почудилось, что Тетя-шкаф ее невзлюбила. Сама того не желая, она перешла дорогу ее племяннице. По своему горькому опыту Марта знала, что такое нажить врага в лице обиженной родственницы. При поступлении в университет она набрала достаточно баллов и прошла на бюджет, а вот другая девушка, чья мать там преподавала, попала на платную основу. Новоявленная преподавательница решила отыграться на Марте за неудачу дочки и всячески заваливала ее на экзамене. Марте ничего не оставалось, как обратиться в деканат, тогда на пересдачу собрали комиссию, которая признала, что студентка знает предмет на отлично.

Со следующего семестра преподавательницу сняли с их курса, но она не унималась и всячески пыталась настроить против девушки другой педагогический состав. В результате Марте пришлось поздно вечером подстеречь в переулке ее обожаемую доченьку. Они «мило» пообщались, и девица убедила мамашу умерить свой гнев. Марте не хотелось с самого начала портить отношения с персоналом особняка, но если Тетя-шкаф не оставит ей выбора, придется думать, как от нее избавиться.

— Лид, а расскажи, как вообще тут все устроено? В доме много работников? Пока я видела только тебя, Сергея, кстати, он мне понравился, Леонида Борисовича и Валентину.

— Да, Серега классный. Хотя ему уже сорок один, но он держится с нами наравне… А так, да. Народу у нас много, но мы все стараемся быть незаметными — убираемся, когда дома никого нет, возимся на кухне или еще где. В общем, сейчас обо всех по порядку…

Для Лидиного рассказа пригодился бы блокнот, но за неимением оного Марте пришлось запоминать. Над всем персоналом в доме стояли Валентина Михайловна и Леонид Борисович Сурко. Их обоих звали управляющими, но по сути она скорее являлась экономкой, а он — дворецким. Сдержанный, интеллигентный и добродушный мужчина совсем не походил на свою супругу-фурию, и если ее сотрудники побаивались и не любили, то его уважали. Супругам Сурко была выделена большая отдельная спальня в западном крыле, которая находилась в самом конце коридора.

Кухней заведовала Тамара Игоревна Фомина. Все обращались к ней просто по имени. Когда-то она работала шеф-поваром ресторана в Москве, где любил обедать Александр Борисович, сын Майи Александровны. Именно он позвал Тамару в особняк, и она охотно согласилась, потому что устала от городской суеты и постоянного стресса на работе. Свою двушку она уступила сыну с молодой женой и без сожалений перебралась сюда. Тамаре, естественно, выделили отдельную спальню, не такую большую, как супругам Сурко, зато с просторным балконом.

Конечно, она одна не могла справиться с готовкой на такой большой дом, поэтому в помощь Тамаре наняли двух кухарок, которые выходили посменно. Катерина и Света редко пересекались друг с другом и виделись только если в доме намечалось какое-нибудь торжество. Тогда им в подкрепление привозили поваров из ресторана, но часто это были разные люди, и Лида их не запоминала.

За садом следили Илья Архипов и его помощник, девятнадцатилетний Петька. Как выразилась Лида, они были из местных, а именно жили в поселке рядом с особняком. Несмотря на то, что Илья был на десять лет старше Катерины — в этом году ей только стукнуло двадцать восемь, он всячески выказывал ей знаки внимания. Ни разница в возрасте, ни наличие жены и двоих детей его совершенно не смущали. Садовник приносил кухарке цветы и делал недвусмысленные намеки, но всякий раз получал отказ.

— Катьке вообще не везет на мужчин, — вздохнула Лида. — Этот — женатик с огромным брюхом. А еще у нее есть парень. Три года как встречаются, а предложение он так и не сделал. Скоро ей тридцать, и что?

Марта промолчала, ведь не считала, что целью женщины обязательно должно быть замужество. Да и если не знаешь, что творится в паре, нельзя так просто ставить клеймо неудачницы, как это сделала Лида.

Дальше горничная перешла к своей сменщице Насте. Обе девушки ночевали в общей женской спальне вместе с младшими кухарками в рабочие дни, а в выходные уезжали. Коллегу Лида не жаловала и первым делом сообщила, что та работает спустя рукава: пропускает уголки, оставляя их пыльными, и как следует не просушивает «косички» на швабре. На закономерный вопрос Марты, почему же такую нерадивую горничную терпят в особняке, Лида со вздохом сказала, что Настя очень крупная и сильная. Кроме уборки она может браться за мужскую работу — что-нибудь передвинуть или поднять, например, если пылесосит.

Марте показалось, что Лида скорее завидует девушке, которую в доме ценили за эту уникальность. Не исключено, что она просто на нее наговаривала. Как бы там ни было, дружить с Лидой против Насти Марта не собиралась.

Девушки занимались только уборкой главного особняка, а за чистотой коттеджей Михаила и Юрия следили две приходящие горничные — Анфиса и Елена, обе средних лет и крупного телосложения. Лида считала, что Майя Александровна специально наняла этих «теток», чтобы у внуков не возникло соблазна поразвлечься с прислугой, однако Марте эта теория показалась притянутой за уши.

Вдруг она вспомнила про Геннадия Петровича, пожилого водителя, который подвозил ее на станцию в день собеседования. При упоминании мужчины Лида поморщилась. Она считала его странным, поскольку он ни с кем особо не общался, жил в отдельной маленькой комнатке, которая раньше была кладовой, и почти все время проводил либо в ней, либо в гараже. Лида пояснила, что таким одиночкой Геннадий Петрович стал после того, как овдовел, но с тех пор прошло уже десять лет, а он не изменился.

Лиде явно было невдомек, как это — терять любимого человека. Жизнь перестает играть красками, превращаясь в простое существование, наполненное болью и несказанными словами. Наверное, девушке повезло этого не знать, а вот Марта очень хорошо понимала этого несчастного старика.

— Слушай, ты что-то и не пьешь совсем… — протянула Лида, доливая остатки вина в свой стакан.

— Нет, что ты? Пью… Просто я не так быстро. Пчелка за ужином меня напоила, — Марта театрально усмехнулась. Она специально повторила за Лидой прозвище Майи Александровны, чтобы той польстить, и это сработало. Лида прыснула в кулак, услышав «пчелка» из уст новой подруги.

— Ладно… тогда слушай дальше. Я тебе, в принципе, про всех рассказала… Есть еще охрана, но они отдельно. Вадим нанял какой-то ЧОП. В особняк они не заходят, если только их главный — Артурчик. Так, кого еще забыла?.. А! Ваня!

Помимо общей женской спальни, в доме была мужская комната. Ее делили Сергей, с которым Марта успела познакомиться, и Иван, помощник по дому.

— Не только же Настюхе выполнять мужскую работенку, — хихикнула разрумянившаяся Лида, порядком захмелевшая от дешевого пойла.

Как поняла Марта, Иван, скорее, был мастером на все руки: мог починить кран, поменять лампочку в люстре под трехметровым потолком, прибить полку, повесить идеально ровно очередную картину, купленную Майей Александровной для домашней галереи.

— Ну ладно, про них всех — скука смертная. Вот кто интересный, так это Мирослава — медсестра, которая приходит к Пчелке давление там померить, укольчик сделать. Тут у нас была настоящая мелодрама! — Лида поудобнее уселась на Мартиной кровати. — Мишка, средний внук Пчелки, в нее влюбился по уши! Мира бывает тут раз-два в неделю. Вся такая милая, правильная, все такое… А Миша таких и любит.

— Вот как? — навострила уши Марта.

— Да. Сначала они просто подолгу беседовали, потом он стал ее подвозить до станции. Как-то их видели гуляющими по саду, когда все Пчелкины процедуры уже закончились. По особняку пошли слухи, ну сама понимаешь, тут и так все у всех на виду, а эти двое не особо прятались. Но самый перчик в другом: у Миры в Москве есть парень. Он, конечно, ничего не знал о том, что его девушка тут шуры-муры крутит. Она его бросать не спешила. Вроде как с Мишей они официально не того, хотя я не верю, что у них ничего-таки и не было. Так вот, она так несколько месяцев ни туда, ни сюда, а в мае, когда наш хозяин устал ждать и поставил вопрос ребром, выбрала своего парня!

— Серьезно? Эта медсестра предпочла обычного парня Михаилу Нестерову? — удивилась Марта.

— Угу… Типа он птица не ее полета, лучше синица в руке, выше головы не прыгнешь и все такое, но на самом деле Мира просто испугалась Вадима. Когда он понял, что его брат настроен серьезно, решил поговорить с Мирославой, и после этого она дала от ворот поворот нашему Мишке. Только все равно, всякий раз, когда она приезжает к Пчелке, вздыхает по нему, а он бросает в ее сторону такие взгляды…

Еще не познакомившись с этой Мирославой, Марта ее невзлюбила. Сегодня днем Михаил вел себя так учтиво, что она ошибочно решила, будто Нестеров проявил к ней интерес. Ей казалось, что главной проблемой на пути к его соблазнению будет Майя Александровна, которая не должна заметить, что ее компаньонка крутит шашни с любимым внуком, а выходило, что сердце Михаила уже занято. Раз так, нужно убрать с пути это препятствие в белом халатике — любым способом избавиться от медсестры Миры.

Глава 4

В первую ночь в особняке Марта практически не сомкнула глаз. Несмотря на сильную усталость и выпитое вино, калейдоскоп мыслей в голове никак не давал уснуть. Сначала перед взором проносились обрывки прошедшего дня, а потом стали всплывать воспоминания из другого времени: от беззаботного детства до дня, когда она превратилась в ту, кем является сейчас.

Марта выросла в счастливой семье, несмотря на то что ее родители сами были сиротами. Они познакомились в детском доме и с тех пор расставались лишь однажды, чтобы встретиться вновь. Их любовь стала для девочки примером того, какими должны быть отношения мужчины и женщины. Конечно же, она мечтала о таком муже, как ее папа: красивом, верном, заботливом. Он всегда и во всем поддерживал маму, приносил завтрак в постель и брал на себя значительную часть домашней работы. Правда, тогда Марта не знала, что ее мать сама не могла справиться с хозяйством. Только когда после недолгой борьбы с раком папа умер, девочка узнала страшную тайну о здоровье матери.

Ксения Валентиновна, мама Марты, попала в детский дом в девятилетнем возрасте после того, как при страшных обстоятельствах потеряла обоих родителей. Единственной ее родственницей была тетка матери, в честь которой ее назвали, но из-за преклонного возраста той отказали в опекунстве. Оказавшись среди десятков других сирот, тихая девочка Ксюша превратилась в невидимку, поэтому воспитатели не сразу замечали, когда девочка заболевала, а она до последнего стеснялась своего плохого самочувствия, ведь в первую очередь ценили здоровых деток.

Когда Ксения выпустилась из детского дома, на ее плечи легла забота о престарелой тетке Ксении Ивановне. Несмотря на то, что она души не чаяла в единственном своем родном человеке, совмещать работу, учебу на вечернем отделении и дела по дому было непросто. Поэтому, простудившись, Ксения попыталась перенести болезнь на ногах, но в результате попала в больницу. Врачи в один голос твердили, что если девушка не станет себя беречь, то ее сердце просто-напросто не выдержит. Однако, как бы ей ни хотелось уделять себе больше внимания, беды продолжали сыпаться одна за другой. Ее тетя слегла, и Ксения была вынуждена уйти с работы, чтобы за ней ухаживать. Несколько месяцев она кормила, мыла, причесывала, водила в туалет пожилую родственницу и, хотя та к концу жизни весила как пушинка, Ксюша ежедневно надрывалась.

Ксения Ивановна ушла весной восемьдесят шестого, ее похоронили рядом с Ксюшиными родителями. Так вся семья мамы Марты собралась в одном месте — на участке двадцать семь Ново-Люберецкого кладбища. Единственной ее отрадой оставался Олег Чернов, высокий, статный юноша, без памяти влюбленный в Ксению.

Они познакомились в детском доме, где Олег воспитывался с рождения. Там же они полюбили друг друга и начали встречаться. Олег был на два года старше Ксении и, когда выпустился из детдома, они потеряли связь. Ксения никогда не спрашивала, а он не говорил, что происходило в его личной жизни в те два года разлуки, но когда и она вошла во взрослую жизнь, Олег разыскал свою первую любовь, чтобы снова быть вместе.

В то время считалось неприличным жить с мужчиной вне брака. Ксения никогда не позволяла Олегу ночевать у нее, даже после смерти тетушки, а он не осмеливался пригласить возлюбленную в свое общежитие. Вскоре Олег решился и сделал ей предложение. Несмотря на то, что с похорон Ксении Ивановны миновало всего два месяца, в конце лета они поженились.

Наконец, Ксения почувствовала, что ее жизнь налаживается. Теперь у нее появилась своя семья, правда, слишком маленькая и чересчур тихая без детского смеха. Забеременеть получилось быстро — после свадьбы прошла всего пара месяцев. Однако мечта стать матерью ускользнула от Ксении одним ранним утром, когда она проснулась от острой боли внизу живота и обнаружила кровь на ночной сорочке.

Врачи сошлись во мнении, что Ксении не стоит рожать: вероятность выносить ребенка минимальна, а последствия для организма серьезные. Это стало для супругов Черновых страшным ударом. Ксения даже хотела уйти от Олега, но он не позволил. Они начали думать об усыновлении, но в сложное перестроечное время оба остались без работы и в глазах соцработников выглядели неблагонадежными. Втайне от мужа Ксения лелеяла мечту забеременеть снова, ведь вердикт врачей не был окончательным, и спустя два года после первой попытки у нее получилось. К сожалению, и в этот раз Ксения не смогла выносить малыша.

Черновы смирились с тем, что останутся бездетными. Они жили работой, домом и редкими поездками за город. И пусть их отношения оставались безоблачными, каждый из них по-своему был несчастлив. Ксения не могла простить себе, что лишила Олега шанса стать отцом, а он злился на себя, что не в состоянии помочь жене справиться с грустью.

Третья беременность оказалась случайной. Ксения несколько месяцев не признавалась в этом мужу и только когда живот стало невозможно скрыть, сообщила новость. Олег не обрадовался. Его больше всего заботило здоровье супруги, ведь он понимал, что если и сейчас ничего не выйдет, она этого просто не перенесет. Каждый день Черновы ждали беды, но она пришла только в последний день марта, когда у Ксении раньше срока отошли воды.

Роды шли тяжело. Когда стало ясно, что роженица сама не справится, врачи решили провести экстренное кесарево сечение, после которого она оказалась в реанимации. Вопреки опасениям за жизнь ребенка, девочка родилась здоровой, хоть и недоношенной. Акушерка сказала Олегу, что его жена так мечтала родить, что отдала дочери все свои силы, чтобы малышка появилась на свет крепенькой. Сама Ксения находилась между жизнью и смертью, потом долго лежала в реанимации, и Олегу пришлось самому давать имя дочери. Он назвал ее в честь последнего дня месяца, когда та появилась на свет.

Несмотря на то, что родители Марты не были людьми обеспеченными, они давали ей все самое лучшее. Олег мог выйти на работу в свой выходной, Ксения — взяться за какую-нибудь халтуру, но дочери покупали новое платье, оплачивали учебу в музыкальной школе, не экономили на кино и парках. В свою очередь Марта платила родителям безграничной любовью и отличными отметками. Ничто не должно было разрушить их заслуженного и такого выстраданного счастья, но судьба оказалась слишком жестока…

Марта перевернулась на другой бок, подложила руку под подушку и крепко зажмурилась, чтобы не заплакать. Ей было шестнадцать, когда мать рассказала горькую правду об их семье.

— Марта, все женщины в нашем роду погибали молодыми: моя бабушка, мама, теперь я. Если бы я не осталась сиротой, то не загубила бы здоровье. Если бы твоему отцу не приходилось заботиться о нашей семье за двоих, мы бы узнали о его раке раньше, и, может быть, тогда… — Ксения тяжело сглотнула и крепче сжала руку дочери. — Во всех наших несчастьях виноваты они… Эти Куприяновы-Нестеровы! Они убили моих родителей! Они убили моих бабушку и дедушку! Никогда не забуду, как Майя Александровна выставила меня вон, еще и грозила милицией, хотя у меня было право заявить на нее, на всех них! Как бы я ни хотела тебя уберечь ото зла, ты должна знать правду и помнить о трагедии своей семьи… — С этими словами Ксения отдала дочери письмо своей бабушки, которое бережно хранила долгие годы.

Марта пообещала матери, что никогда не забудет того, что сделали Куприяновы-Нестеровы, а еще в тот день она зареклась, что заставит каждого из них страдать. За грехи отцов заплатят сыновья, за преступления дедов — внуки. Ее фамилия — Чернова. Она досталась ей от отца, которому ее дали только потому, что подкинутый в дом малютки младенец родился с черными волосами. Но для Марты она имела иной смысл: Чернова — черная, как ее душа. Черная Марта.

***

Семь сорок одна… У Марты оставалось всего четыре минуты, за которые нужно было успеть добежать до спальни Майи Александровны, чтобы помочь ей спуститься к завтраку. В первое утро ни в коем случае нельзя опаздывать, а она так долго собиралась! Проснувшись после недолгого, тревожного сна и увидев в зеркале бледное нечто с темными кругами под глазами, Марта битый час пыталась привести себя в порядок. Душ, освежающая маска, крем… ничего не помогло, пришлось накраситься и использовать консилер плотнее, чем обычно. И вот, наконец, она осталась довольна своим видом, но теперь приходилось спешить, чтобы явиться к начальнице вовремя.

Марта выскочила в коридор, плюнула на то, чтобы закрыть дверь на ключ, и помчалась к лестнице, но стоило ей свернуть за угол, как прямо на первой ступени она налетела на суровую Валентину Михайловну. Сегодня на ней был другой серый костюм, на который перекочевала жемчужная брошь с прошлого. Кинув ей быстрое «доброе утро», Марта хотела обогнуть женщину, но та преградила ей путь.

— В этом доме не бегают! — прошипела Тетя-шкаф.

— Я опаздываю, — кинула в ответ Марта и снова попыталась обойти Валентину Михайловну, но та выставила руку, уперев ее в стену, продолжая не пускать девушку на лестницу.

— Нужно лучше планировать свое время, вставать раньше, быть организованной, — начала перечислять Тетя-шкаф, растягивая каждое слово.

Марта быстро сообразила, что дамочка хочет снова подставить ее перед начальницей, но если вчера она взяла очко, не дав ей переодеться после дороги, то сегодня получит гол в свои ворота. Ничего не ответив, Марта нагнулась и быстро юркнула под рукой Валентины Михайловны и, с трудом подавив желание пнуть ее, устремилась вверх по лестнице. Тетя-шкаф продолжала громко возмущаться, но теперь Марте не было до нее никакого дела.