Черная Марта

— Мне бы этого не хотелось, но если вы потребуете, чтобы я вышла немедленно, то пойду на это. — Она решила сказать правду, ведь начни сейчас оправдываться, Майя Александровна точно все переиграет.

— Я не настаиваю. Спокойно оформляйте свое увольнение. Если с вас потребуют законную отработку, пожалуйста. Пусть все будет по правилам. Завтра сообщите, когда вас ждать.

На этом Майя Александровна решила закончить беседу. Она сняла трубку стационарного телефона — именно такого, какие показывают в старых голливудских фильмах, в ретростиле, правда, с кнопками вместо диска, — и, когда на том конце ответили, распорядилась, чтобы зашли за Мартой. Вскоре в кабинете появилась Валентина.

— Марта, представляю вам Валентину Михайловну, управляющую особняком и мою правую руку. Она организует вашу обратную дорогу. До свидания. — Не дожидаясь ответа Марты, Майя Александровна взяла из позолоченной подставки ручку, а с края стола — пухлый кожаный ежедневник, открыла его на заложенной ленточкой странице и стала что-то записывать.

— До свидания, Майя Александровна!

Ответа не последовало. Марта поднялась и, снедаемая любопытством попыталась подсмотреть, что же пишет эта женщина, но с того расстояния, которое было между ними, оказалось невозможным разобрать даже ее размашистый почерк.

— Идемте, я попрошу нашего водителя отвезти вас до станции, — придерживая открытую дверь, нетерпеливо произнесла Валентина Михайловна.

Пока Марта шла за управляющей обратно к выходу, она старалась еще раз рассмотреть дом. Она хотела запомнить каждую деталь, потому что до конца не верила, что в скором времени здесь поселится.

— Ждите в холле. Я распоряжусь, чтобы подали машину, — Валентина Михайловна резко остановилась и указала на длинную антикварную тахту.

Марта послушно села. Ее юбка неприятно заскользила по гладкой коже обивки, и пришлось поддержать себя руками, чтобы не съехать на пол. Как только удалось устроиться более или менее удобно, Марта обратила внимание на фотографии в массивных позолоченных рамах, которыми была увешана стена напротив.

На самой большой из них было запечатлено почти все семейство Куприяновых-Нестеровых. Майя Александровна — в центре на диване, рядом с ней Полина, жена сына Александра и Марина, бывшая супруга старшего внука. Интересно, чья была идея разместить женщин семейства в самой середине? Марта вдруг представила, как фотограф дает указания семейству, но Майя Александровна парой слов заставляет всех встать по-своему.

За гранд-дамами разместились мужчины: единственный сын Майи Александровны — Александр Куприянов-Нестеров, чье высокомерное лицо было точной копией лица его отца в молодости; по правую руку от него — старший внук нанимательницы Вадим с самодовольной улыбкой; рядом с ним — Михаил, средний внук и самый талантливый, как принято считать; слева от отца — младший Юрий. Даже через объектив камеры видно, как ему претит сниматься для семейного портрета. Неудивительно, ведь это не фото для его соцсетей, где миллионы подписчиков завалят лайками и комментариями, как только он его выложит. Марта плотно сжала зубы, думая об этом. Она не переносила никчемных людей, которым все подают на блюдечке с голубой каемочкой, а уж если речь шла о ком-то из этой семьи, ее неприязнь разрасталась в настоящую ненависть. Даже к их детям Марта не испытывала ни толики симпатии — на семейном фото Артема и Варю усадили на переднем плане, прямо на ковер.

Марта перевела взгляд на другую, более старую фотографию. На ней Майя Александровна стояла в обнимку с красивым, высоким мужчиной. Кадр был явно не постановочный. Фотограф удачно поймал мгновение, когда Борис Нестеров что-то шепнул на ухо своей молодой жене и та громко рассмеялась. После его смерти в семьдесят девятом Майя Александровна так и не вышла замуж. Марта старалась найти информацию о каких-либо ее романах, но у нее ничего не вышло. Куприянова-Нестерова либо хранила верность супругу, либо умело скрывала свою личную жизнь. Эту шараду Марта тоже планировала разгадать, но позже, когда сумеет завоевать доверие женщины. Дальше шли детские и юношеские фотографии внуков Майи Александровны и фотопортрет ее сына, однако Марту привлекла иная карточка.

Фотография ниже была сделана меньше года назад. Стоило на нее взглянуть, как сердце Марты пропустило удар. Она не могла равнодушно смотреть на то, с какой гордостью Михаил Нестеров демонстрирует камере экземпляр своей последней книги. Этот роман вмиг стал бестселлером. Только те, кто живет в бункере, о нем не слышали, а всякий, кто его прочел, обязательно восхитился слогом автора и хитросплетением сюжета.

Когда-то, в другой жизни, Марта тоже зачитывалась книгой Нестерова. Тогда ей только исполнилось шестнадцать, и мама еще была жива. Будучи несмышленым подростком, она даже была слегка влюблена в молодого писателя, но потом, когда узнала правду… Марта вздрогнула, вспомнив, как обожгла правую руку, сжигая чертову книгу за углом дома, одновременно с этим кремируя все доброе и светлое, что было в ее душе. А потом мама умерла, и в этом была вина проклятого семейства! Однако теперь пришел конец их безнаказанности. Марта собиралась заставить всех их заплатить за зло, причиненное ее семье. Впустив ее в свой дом, Куприяновы-Нестеровы подпишут собственный приговор.

Глава 2

Прошло две недели со дня собеседования до момента, когда Марта смогла выйти на новую работу. Ее, казалось бы, незначительная должность в фирме, где она трудилась последние пару лет, вдруг оказалась незаменимой, а проекты, которыми она занималась, неожиданно приобрели важность. Начальник напрочь отказался увольнять ее одним днем и настоял на положенных четырнадцати днях отработки. Несмотря на то что Майя Александровна уверила, что спокойно подождет свою новую компаньонку, все это время Марта переживала, что с трудоустройством что-то не срастется. К счастью, опасения оказались напрасными.

За полмесяца особняк ничуть не изменился, но когда Марта вышла из такси со своим небольшим чемоданчиком, в котором легко уместились все ее вещи, девушке почудилось, что она не была здесь целую вечность. Как и в прошлый раз, на пороге ее встретила Валентина Михайловна. На ней был тот же самый серый льняной костюм, делающий ее похожей на шкаф, отчего у Марты возникло ощущение дежавю.

— Марта Олеговна, добрый день, — в этот раз Тетя-шкаф решила поздороваться, и Марта расплылась в улыбке.

— Можно просто Марта. Добрый день, Валентина Михайловна! — она вбежала по лестнице, стараясь не замечать веса чемодана.

— Идемте, покажу вашу комнату. Оставите вещи и направитесь к Майе Александровне. — Проигнорировав Мартино дружелюбие, Тетя-шкаф повернулась на каблуках и вошла в дом, оставляя за собой открытую дверь, чтобы новая сотрудница успела в нее заскочить.

— Я сразу приступаю к работе? — удивилась Марта, ведь надеялась, что ей дадут хотя бы полчаса, чтобы устроиться и переодеться. В этот раз она надела джинсы, футболку и кеды, чтобы в транспорте было удобнее управляться с чемоданом, но предстать в таком виде перед своей новой начальницей никак не могла.

— Естественно. Сегодняшний день оплачивается в полном объеме, при том что вы прибыли так поздно. Майя Александровна сейчас в зимнем саду пьет чай. Где-то… — Валентина Михайловна посмотрела на часы, чуть притормозив, отчего Марта едва не влетела в ее спину, и снова прибавила ход, — через десять минут у нее нужно забрать посуду. К этому моменту вы должны к ней явиться.

— Да, хорошо. Я бы только хотела переодеться…

— На это нет времени, — еще сильнее раздражилась Тетя-шкаф и, посчитав вопрос закрытым, заговорила: — Сотрудники особняка живут в западном крыле. Нам выделено несколько комнат. Молодые девушки ночуют вместе в общей спальне, но вам Майя Александровна распорядилась выделить отдельную комнату. Есть определенные правила, которые вам необходимо соблюдать: естественно, не курить, даже электронные сигареты…

— Это не проблема, я не курю, — сразу откликнулась Марта, за что получила укоризненный взгляд Валентины Михайловны через плечо. Перебивать ее было нельзя — это тоже правило, правда, Тетя-шкаф его не озвучила.

— …соблюдать чистоту — уборка на вас. Все, что для этого нужно, есть в кладовой, я вам позже покажу. Горничные занимаются только спальнями членов семьи и общими помещениями. Не шуметь: в дневное время не слушать громкую музыку, после девяти — говорить в полголоса, даже если вам позвонят по телефону, а связь будет плохая. Естественно, никакого алкоголя. Постельное белье меняете сами. Раз в четыре дня с семи до восьми утра вы относите его в корзину, которую горничные выставляют в коридоре. Чистое белье получаете накануне вечером у меня. Расписание смены белья я вам дам. Стиркой занимаетесь сами. В подвале прачечная. Наше время — вечер с семи до девяти.

Они миновали гостиную и холл, где повстречали молоденькую горничную, которая махнула Марте, при этом не стесняясь ее рассматривать. Валентина Михайловна проигнорировала работницу, продолжая говорить. Так они поднялись на второй этаж и вошли в длинную полукруглую пристройку, видимо, то самое западное крыло. От лестничного пролета здесь шел длинный коридор с рядом дверей. Марта логично предположила, что это спальни обслуги, но не успела начать гадать, которая из них ее, как Тетя-шкаф остановилась.

— Вот, — она достала из кармана пиджака ключ и протянула его Марте, — это ваша комната. Сейчас она открыта. Утром здесь прибирались. На день дверь можете запирать или нет — дело ваше. Воров в доме нет, но некоторым служащим некомфортно, если спальня открыта, когда в ней никого нет. Дубликаты есть у меня и у Вадима Александровича, старшего внука Майи Александровны. Он живет с нами в главном доме и после Майи Александровны — главный человек в семье.

— Спасибо. — Марта взяла ключ от комнаты, делая в уме пометку: придумать что-то такое, чтобы запирать спальню на день так, чтобы она не отпиралась дубликатами ключей, и потянулась к ручке, однако Валентина Михайловна ее опередила и сама открыла дверь.

Эта женщина явно не терпела инициативы: первое действие и последнее слово должны были оставаться за ней. Что ж, Марта примет правила этой игры… до поры до времени, пока все домочадцы не начнут плясать под ее дудку.

— Вещи можете оставить прямо тут, у входа. Вечером, когда освободитесь, все разложите, — Валентина Михайловна указала на огромный и совершенно точно дорогущий шкаф. Марта не разбиралась в древесине, но подумала, что сделан он, должно быть, из дуба.

— Можно я все-таки быстро переоденусь? — с надеждой спросила она. В конце концов, стянуть с себя джинсы и кеды, надеть юбку с туфлями — дело полминуты, Но Валентина Михайловна покачала головой и махнула рукой, чтобы Марта не мешкала.

Они вышли обратно в коридор, спустились по лестнице, опять натолкнулись на ту самую горничную, которая на этот раз улыбнулась Марте, но снова осталась без внимания Валентины Михайловны. Направились в сторону кабинета Майи Александровны, однако проследовали мимо него под суровым взглядом нарисованного Александра Куприянова и оказались у широкой арки.

Марта знала о моде иметь зимний сад, но не представляла, что в частном доме, пусть и таком огромном, как этот, могло быть нечто подобное. Удивительно, как телевизионщики еще не сняли здесь дюжину своих программ о прославленном семействе и не только. Сейчас, когда стоял теплый август, огромные стеклянные двери, выходившие в сад, были распахнуты, и обилие растений вокруг словно хлынуло внутрь дома с улицы. Здесь росли и небольшие деревца, и нечто, напоминавшее настоящие баобабы, а вокруг них в глиняных горшках распускались всевозможные цветы, кустистые растения: одни — с пальмовыми резными листьями, другие — напоминавшие ослиные уши в розовых пятнах, будто вырастали прямо из пола. Но больше всего Марту впечатлили орхидеи. Здесь было не менее трех десятков видов этих цветов: какие-то росли в горшках, иные — в кокосовых скорлупках висели на деревьях.

За всем этим тропическим великолепием Марта не сразу заметила Майю Александровну. С лейкой в руках она стояла у большого растения с плакучими, как у ивы, ветвями, но круглыми серовато-дымчатыми листьями. Даже занимаясь цветами, Куприянова-Нестерова была одета как для приема президента: снова водолазка, на этот раз темно-синяя, брюки в тон с широким ремнем, подчеркивающим ее осиную талию, нитка черного жемчуга на груди и такие же серьги-пусеты.

— Майя Александровна, вы уже закончили? — поинтересовалась Валентина Михайловна, направляясь к круглому столу, уставленному посудой. — Мы припозднились. Извините.

— Нет-нет, вы как раз вовремя, — сказала Майя Александровна, отставляя лейку. — Валентина, ты можешь убрать со стола и быть свободна. Дальше я сама займусь Мартой.

— Как скажете, Майя Александровна.

Марте показалось, или Тетя-шкаф действительно слегка поклонилась своей начальнице, хотя тут, скорее, подошло бы слово «хозяйка». В этом доме, видимо, все было, как во времена крепостничества. Интересно, неугодных отводят на конюшню, чтобы дать кнута? Марта бы не удивилась.

— Марта, проходите, садитесь, — Майя Александровна махнула рукой в сторону ротанговых кресел, стоявших вокруг стола, за которым она перекусывала.

Марта не сразу решилась последовать указаниям женщины. Несмотря на то, что Валентина Михайловна ей определенно не нравилась, сидеть, пока та убирает со стола, показалось ей чересчур неуважительным.

— Садитесь, — заметив замешательство своей новой сотрудницы, более требовательно повторила Майя Александровна.

Марта молча подчинилась. Валентину Михайловну это совершенно не смутило. Она закончила составлять на большой поднос кофейник, чашку с блюдцем, две тарелки и овальное блюдо, ловко все подхватила и, сохраняя идеально прямую осанку, направилась в сад. Пока Марта еще не разобралась с планировкой особняка, но предположила, что так она быстрее доберется до кухни. В то же время ей стало жаль Тетю-шкаф, ведь, как ни крути, она была уже в возрасте.

— Давайте я помогу! — не выдержала Марта, но Валентина Михайловна даже не обернулась.

— Она справится. Не думай, что Валентине тяжело, она привыкшая, — произнесла Майя Александровна, усаживаясь напротив Марты.

— Хорошо, — кротко ответила та, хотя внутри нее разгорался огонь. Какая бесчувственность — заставлять пожилую управляющую тащить кучу фарфора! Догнать бы Тетю-шкаф, отобрать у нее поднос и всучить этой высокомерной дамочке, а вдогонку, когда она поплетется на кухню, крикнуть, что это не тяжело. Марта сглотнула, чтобы хоть как-то унять свое возмущение, надела на лицо благожелательную улыбку и посмотрела на Майю Александровну.

— Хм… Марта, мы не обсудили ваш дресс-код. Я не настаиваю на чем-то определенном вроде «белый верх, темный низ», но хотелось бы, чтобы вы одевались более… — Майя Александровна выдержала паузу, — женственно. Конечно, сейчас джинсы уже не воспринимаются одеждой для рабочих, но все же давайте с вами договоримся, что такой наряд вы будете носить в свои выходные.

Даже без этих слов, по одному взгляду, которым Куприянова-Нестерова наградила Марту, она поняла, что начальница ею недовольна. Однако обидно было не столько из-за этого, сколько потому, что она как раз-таки хотела переодеться перед встречей с Королевой-бабушкой (это прозвище Марта придумала после собеседования). Если бы не Тетя-шкаф, то сейчас бы ей не пришлось выслушивать эти придирки. Что ж, раз так, то, пожалуй, у нее есть все права заложить Валентину Михайловну.

— Я с вами полностью согласна, Майя Александровна, — Марта виновато потупила взгляд. — К сожалению, мне не позволили переодеться после дороги, а в юбке и на каблуках ехать с чемоданом в транспорте не очень удобно — все эти переходы, лестницы…

— Почему же вам не дали переодеться? — искренне удивилась Майя Александровна.

— Ну так как? Вы же распорядились, чтобы я пришла сразу после вашего перекуса. Валентина Михайловна очень волновалась, что я опоздаю…

— Ах, Валентина! — рассмеялась Майя Александровна и вмиг подобрела к Марте. — Она у нас самая строгая. Откровенно говоря, даже я иногда ее побаиваюсь. Для нее крайне важно, чтобы все было по правилам, никаких исключений. Если бы я знала, что вы приедете в такое время, то предложила бы присоединиться ко мне позже.

— Простите, я задержалась, — проговорила Марта. — Обычно я всегда пунктуальна, но в этот раз попала в пробку из-за аварии.

— Марта! Прекратите извиняться! Скажите, вам нужно время, чтобы прийти в себя с дороги?

Неожиданная учтивость Королевы-бабушки заставила Марту напрячься. Что это? Очередная проверка или действительно попытка проявить понимание? В последнее верилось с трудом. Так как же себя повести?

— Со мной все в порядке, но я могу пойти переодеться, чтобы…

Чтобы что? Не раздражать дамочку? Соответствовать своей роли или ее ожиданиям? Выглядеть прилично?

…чтобы не быть похожей на подростка во дворе, — нашлась Марта, чем явно позабавила Майю Александровну. Та негромко хохотнула.

— Меня это не смущает. Если честно, то подростков в этом доме как раз и не хватает. После того, как мой старший внук развелся, дом опустел. Правнуки бывают тут набегами. Особняк в удалении, во время учебного года Артемка, ему четырнадцать, тут бывает только по выходным. Остальное время с матерью в Москве. Варю привозят также. Марта, вы любите детей?

— Да, — слету соврала она.

На самом деле Марта не знала, как относится к детям. Своих у нее, естественно, не было, братьев и сестер тоже. В детдоме ее окружали сплошь подростки, а от них она знала только неприятности. Возможно, когда-нибудь, если ей доведется встретить хорошего мужчину и к тому времени она не загремит за решетку, Марта задумается о детях, но это слишком туманные перспективы.

— Тогда скоро познакомитесь. Послезавтра, в воскресенье, их привезут. Артем — мальчик непростой, но Варенька-куколка… — и Майя Александровна затянула пластинку о том, какие славные у нее правнуки. Марта слушала ее вполуха, потому что и без нее прекрасно знала, чем живут младшие отпрыски семейства, благодаря страничке в соцсети их матери. Дети были избалованными и невоспитанными. Им позволялось абсолютно все, а это значит, что вырастут они такими же, как их родители.

— Опа-опа-опа!!! — неожиданно разнеслось на весь зимний сад.

Марта сначала не поняла, что происходит, но потом увидела направленную на нее камеру смартфона.

— А ну-ка представься, куколка! — подобно ведущему дешевого телешоу, воскликнул Юрий Нестеров. — Внимание, котятки, в нашем доме пополнение!

— Юра! Немедленно прекрати! — Майя Александровна ударила ладонью по столу. Ее лицо мгновенно стало суровым, а во взгляде вспыхнула неподдельная ярость.

— Моя достопочтенная гранд-мама снова ругается на вашего Юрку, а все потому, что эта куколка — ее новая игрушка! — не унимался Юра, переводя камеру телефона с Марты на свою бабушку и обратно.

Марта не ожидала, что кто-то может позволить себе так вести себя с Майей Александровной. Она замечала, что блог Юры порой подходит к грани, преступив через которую, можно спровоцировать семейный конфликт, но он всегда вовремя останавливался. Что же произошло на этот раз?

— Юра, ты ведешь себя безобразно! Взрослый мужчина, а играешь в смартфон! — фыркнула Майя Александровна и отвернулась от внука. — Марта, извините его. Юра считает, что тысяча подписчиков дают ему право пренебрегать правилами этикета.

— Итак, котятки, гранд-мама крайне недовольна моим поведением, как я и говорил. — Юрий навел на себя камеру и, игнорируя бабушку и Марту, стал прохаживаться по зимнему саду, общаясь со зрителями. — Убедились, что мне не слабо вывести из себя даже великую Куприянову-Нестерову? Пранк засчитан? А что до этой малышки, — он перевел камеру на Марту, а потом снова на себя, — то моя бабуля взяла себе в услужение компаньонку. Мы уподобляемся английской аристократии позапрошлого века! — Юра громко рассмеялся и помахал рукой. — Ждите продолжения. Пока-пока!

Как только съемка окончилась, Юра убрал телефон в карман, в два шага подлетел к Марте и опустился перед ней на корточки. В жизни он был еще красивее, чем на экране. Темные волосы, карие глаза, аккуратный точеный нос и острые скулы — этот парень взял все лучшее от своих родителей. Неудивительно, что его интернет-странички пользовались такой популярностью. Майя Александровна покривила душой, заявив, что у него всего тысяча подписчиков. Их было несколько сотен тысяч.

Юра жил вальяжной жизнью золотой молодежи — вечеринки, тусовки, дорогие автомобили, подружки одна искусственнее другой. При всем этом огромное количество людей, точнее девушек, с замиранием сердца следили за всеми, даже самыми незначительными событиями его будней.

Марта терпеть не могла таких выскочек, а уж подобных мажоров — тем более. С рождения его кормили с золотой ложки, покупали самые лучшие игрушки, баловали, потакали всем капризам. И что в итоге? Блогер? Разве это профессия? Юра рекламировал новые заведения, косметику для мужчин, турагентства, машины, отели, часы и прочее, прочее. За все это он имел не только бесплатные услуги, но и гонорары, а вся суть его работы сводилась к любованию собой через камеру смартфона последней модели!

— Эй, привет! Извини за это все. Мне срочно нужно было что-то выкинуть. Понимаешь, проспорил корешу и должен был на камеру позлить бабулю, — выпалил Юра с такой обезоруживающей улыбкой, что, если бы Марта годами не лелеяла к нему неприязнь, обязательно бы простила.

— Юра! Бессовестный! — воскликнула Майя Александровна и снова ударила ладонью по столу. Ее тонкие брови были сведены к переносице, во взгляде не убавилось злости. Она продолжала сердиться на внука, и Марта решила, что сейчас она выгонит бездельника взашей.

— Ба… — протянул парень и вскочил на ноги.

— Мне стыдно за тебя! Стыдно! Этот телефон! Этот твой блог!

— Бабушка, я согласен, но ты пойми, у меня статистика ни к черту…

— Что за выражение?! — еще рьянее возмутилась дама.

— Ба, ну прекрати! Серьезно! Ты же знаешь, как бесишь этим всем своим показушничеством, — тут уже Юра начал раздражаться.

— Нормы приличия, воспитанность и правила этикета — не показуха! Тебе не мешало бы научиться русскому языку! И как только ты пишешь эти свои посты?

Майя Александровна махнула рукой и отвернулась от внука, словно он был ей противен. Но уже в следующую секунду, тяжело вздохнув, снова на него посмотрела, теперь с любовью. Юра не преминул воспользоваться этим неожиданным расположением своей бабушки и уселся на подлокотник ее кресла. Марта окончательно запуталась. Как можно было так быстро сменить гнев на милость?

— Марта, позволь представить вам моего младшего внука, Юрия. К сожалению, у него есть огромный недостаток — он слишком любит выставлять напоказ свою жизнь, но на самом деле это всего лишь образ. Юра — хороший парень. В скором времени, я надеюсь, вы это поймете, — произнесла Майя Александровна, похлопав внука по коленке.

— Марта — красивое имя, — заметил Юра, улыбнувшись девушке. — Тебя назвали в честь кого-то? Кинозвезды? Героини романа?

— В честь месяца, — пожала плечами она. — Я родилась в последний мартовский день, и папа, недолго думая, записал меня так в свидетельстве.

— А мама не возражала? — тут же спросил парень.

— Мама?.. — Марта чуть запнулась. — Мама тогда была не в состоянии. У нее были очень сложные роды. По правде говоря, маме вообще не рекомендовали иметь детей. Я — ее третья попытка.

— Бог троицу любит, — подмигнул Юра, и эта его непринужденность покоробила Марту.

— Мама долго лежала в реанимации после моего рождения, поэтому имя дал мне папа. Ему показалось очень необычным назвать меня Мартой.

— Красивое имя, мне нравится. — Юра встал с подлокотника и потянулся. — Ты не бери в голову, что я назвал тебя игрушкой бабули. Мне нужно было замутить скандальный контент. Отклики уже идут, — он с гордостью поднял вверх руку с телефоном. — Ладно, мне пора. Нужно ответить на комменты моих котяток.

Юра резко наклонился, с громким чмоком поцеловал бабушку в щеку и чуть ли не бегом направился обратно на улицу. Майя Александровна выпрямилась в кресле и, проводив взглядом внука, обратилась к Марте:

— Эта сцена была отвратительной на первый взгляд, но на деле все не так ужасно. Юра действительно хороший мальчик, только не может найти себя…