Проникатель. Ярославль, которого нет

Я кивнул: — Уже что-то. То есть у нас три вероятных точки: башня, мануфактура и дворец, который пока мы не можем с уверенностью исключить. Негусто, надо признать…

Елена посмотрела мне прямо в глаза.

— Это всё, что мы сейчас знаем наверняка, Антон.

Я помолчал. Повозки: это уже было похоже на реальные следы. Пусть пока и не проверенные, но всё-таки зацепки.

— Я сегодня иду во дворец, — как можно непринужденнее сказал я.

— Зачем? — Елена вскинула голову.

— Работа в мастерской. Формально я — по-прежнему человек, которому Князь поставил задачу. И пока эту задачу никто не отменял. Если у нас три точки, я должен проверить ту, к которой могу подойти прямо сейчас.

— И ты хочешь, чтобы я спокойно отпустила тебя туда одного?

— Я хочу, Елена, чтобы ты знала, что я туда иду. И еще — чтобы мы больше не действовали врозь.

Елена, чуть прищурившись, развернулась ко мне.

— То есть ты пришёл ко мне не за утешением. — Взгляд Елены потеплел, и по лицу скользнула легкая тень улыбки.

— Тогда слушай внимательно, Антон, — глядя мне прямо в глаза, решительно произнесла она.

— Я не собираюсь сидеть и ждать, пока за меня всё решат. Когда дело касается отца, я сама решаю, где мне рисковать. И если ты идёшь сегодня во дворец, я должна знать об этом до, а не после.

— Согласен. Поэтому я и…

Елена, не дав мне договорить, повела раскрытой ладонью в мою сторону:

— И не надо пытаться меня беречь, скрывая важное.

— Постараюсь, Елена Прохоровна. — Не выдержав такого напора, я улыбнулся и смиренно склонил голову.

Она коротко усмехнулась:

— Звучит обнадеживающе.

— Да уж как есть. — Я пожал плечами.

— Да, кстати. Чуть, не забыл, — сказал я, аккуратно доставая из кармана заветные билеты.

— Елена, Степану, в чем вы и не сомневались, всё-таки удалось раздобыть билеты на Собинова, и поэтому…

Я замялся и нерешительно посмотрел ей в глаза. Елена улыбнулась:

— Ты хочешь пригласить меня на концерт?

Я вскочил, поправил зачем-то пиджак и, не сдерживая нахлынувшую радость, спросил:

— Это значит, ты согласна?

Елена поднялась с кресла, подошла ко мне и внимательно изучила билеты.

— Завтра в пять я буду готова.

Елена вернула мне билеты и взяла меня за руку. Глядя в мои счастливые глаза, она вдруг рассмеялась.

— Антон. Ты смешной. Ну как я могу отказаться услышать этот неземной голос? Заезжай за мной завтра. А пока — может, всё-таки чашечку кофе?

Пока я думал, Елена отпустила мою руку и подошла к секретеру. Достала потертый блокнот в кожаном переплете.

— Вот, возьми, — сказала она. — Я нашла это в кабинете отца.

— Это дневник?

— Нет. — Покачала головой Елена. — Отец не вел дневников. У него в таких книжках всё вперемешку: расчеты, адреса, пометки на полях, размышления, которые понятны только ему самому.

— Ты думаешь, здесь может быть что-то важное?

— Думаю, да. — Она на секунду отвела взгляд. — Дело даже не только в этой книжке. Отец много лет собирал всё, что касалось старых подземных ходов под городом. Ещё мой дед, когда затеял перестройку подвала, случайно наткнулся на один из старых проходов под землей. С тех пор это стало для отца чем-то большим, чем просто любопытство. Он вообще не знает, что заначит остановиться на полпути. В любом деле ему нужно было дойти до самой сути.

Она помолчала и добавила уже тише:

— Когда я была маленькой, отец часто брал меня с собой в эти подземные ходы.

Недалеко, и только туда, где для меня было безопасно. Для него эти прогулки были исследованиями, для меня — забавными приключениями. Тогда я еще мало что понимала. Но я хорошо запомнила одно: под нашим городом есть ещё один. И отец знает о нём куда больше, чем говорил об этом вслух.

— Значит, ты тоже что-то помнишь?

— Немного, — сказала она. — Недостаточно, чтобы идти туда вслепую. Но достаточно, чтобы понять: если отец что-то искал или от кого-то прятал, следы надо искать не только наверху.

— Сегодня я иду во дворец под прежним прикрытием. Если повезёт, спокойно осмотрюсь и поищу что-нибудь для нас полезное. А вечером сверим, что у кого есть.

— У меня? — спросила она.

— Если ты не против.

— Конечно. Здесь гораздо спокойнее, чем у тебя в гостинице, — ответила Елена.

Я кивнул. Она подошла ближе. Не вплотную, но достаточно, чтобы я снова почувствовал её волнующий мою кровь запах.

— Антон.

— Да?

— Если сегодня упрешься в глухую стену, не геройствуй в одиночку.

— Постараюсь.

Елена протянула мне блокнот.

— Возьми эти записи. Отец в последние недели стал очень осторожен и почти ничего не оставлял на виду. Но здесь могут быть мелочи, которые тебе пригодятся.

Она посмотрела на меня долгим взглядом.

— У тебя удивительная способность шутить о серьезном, Антон.

— Я долго тренировался, Елена. — Улыбнулся я.

На этот раз она всё-таки коротко усмехнулась.

Уже на пороге я обернулся. Елена стояла у стола. Спокойная. Собранная. И, что бы там ни было дальше в этой истории, мы снова были вместе. Я и Она…

— До вечера, — попрощался я.

— Вернись сначала, — ответила она, улыбнувшись.

Я кивнул и вышел. До дворца добрался без приключений.

Для меня это уже само по себе выглядело немного подозрительно.

Карета высадила меня у знакомого портика. Те же колонны. Те же ступени. Только вот охраны сегодня явно прибавилось. Ещё перед лестницей меня остановили. Дежурный офицер выслушал моё имя и цель визита, велел подождать и только через пару минут, получив короткий доклад от подбежавшего жандарма, разрешил пройти.

— Вас ждут на втором этаже, господин Орлов, — немного резковато, как мне показалось, сказал он вдогонку.

Я поднялся по ступеням и вошёл внутрь. Перед лестницей на второй этаж снова стояли жандармы с каменными лицами. На меня они не обратили никакого внимания, и я уверенно поднялся наверх.

Уже знакомый мне камергер Князя, завидев меня, не выдавил даже дежурной улыбки.

— Его Сиятельство ожидает. — Камергер словно нехотя поклонился и предложил следовать за ним.

Коридоры, двери, ковры, мягкий свет — всё осталось прежним. Но теперь я отмечал другое: где стоят посты, где людей почти нет, какие двери открывают без задержки, а к каким даже слуги подходят осторожнее.

Провожатый остановился у знакомого кабинета.

— Его Сиятельство Князь Берест ожидает. — Его голос на этот раз прозвучал громко и торжественно. Камергер поклонился и отворил для меня дверь.

Я молча кивнул и вошел. Князь стоял у окна спиной ко мне.

Я успел сделать два шага, когда его правая рука вдруг резко взметнулась к виску. Пальцы сжались. Плечо чуть повело. Голова склонилась набок. Мне даже почудился короткий болезненный стон… И в ту же секунду воздух в кабинете будто на миг наполнился знакомым металлическим запахом.

Так пахло…

Я вздрогнул и быстро осмотрелся по сторонам. Я вспомнил. Этот запах я слышал вчера, когда смотрел с высоты площадки на этот мерзкий, багровый кислотный лед, надвигавшийся на меня со всех сторон.

— Становится всё интересней, — подумал я, и посмотрел на Князя.

Когда он обернулся, его лицо было уже спокойным. Собранным. Как будто только что ничего и не произошло.

— Господин Орлов, — сухо произнес Князь.

— Рад видеть, что вчерашние городские катаклизмы не помешали вам явиться в срок.

Голос был ровный. Казалось, даже приветливый.

— Ваше Сиятельство, — я сдержанно поклонился.

— Прошу, — Князь взмахом руки указал мне на кресло.

Я присел, развернувшись к нему лицом. Только теперь, именно с этого ракурса, мне бросилась в глаза странная вещь, стоявшая на каминной полке. Что-то среднее между старинным барометром и современной консолью.

Тёмный металл. Округлая форма. Светлая вставка. Тонкие светящиеся линии по поверхности. Слишком чуждая этому кабинету вещь. И слишком на своем месте, чтобы оказаться там случайно.

Князь проследил мой взгляд:

— Любопытствуете? — вкрадчиво поинтересовался он.

— Интересная вещица, — ответил я. — Не сочтите за дерзость, Ваше Сиятельство, но что это такое? — Я попытался изобразить непринужденную улыбку.

Князь, казалось, не обратил внимания на мой вопрос, задумавшись о чем-то своем. Он подошел и сел напротив, вперив в меня свой пронзительный изучающий взгляд.

— Как вам будущая мастерская? Вы уже ознакомились с помещением, я надеюсь? — спросил он наконец.

— Да, Ваше Сиятельство. Работать можно, — сказал я. — Но без доработок, пожалуй, не обойтись.

— Ну, разумеется, господин Орлов. Для этого вы и здесь. — Он чуть улыбнулся. Потом, как бы между делом, добавил:

— В городе, к сожалению, случился неприятный инцидент. На одной из мануфактур. Говорят, жандармам пришлось действовать жёстко. Даже чересчур жёстко. Надеюсь, вы были далеко от этих беспорядков?

Я выдержал его испытующий взгляд.

— По счастью, да.

— По счастью? — Князь удивленно приподнял бровь. — Стало быть, вы уже слышали подробности?

— Ярославль — город не такой большой, чтобы новости в нём долго ходили кругами, — ответил я. — К утру уже вся гостиница знала про вандалов, погром и полицию.

— Вот как, — мягко произнес явно заинтригованный Князь. — Выходит, Орлов, и газеты вы уже успели просмотреть.

— Утро без кофе и газеты я плохо переношу, Ваше Сиятельство.

— Полезная привычка. — Качнул головой Князь. — Иногда в газетах можно найти даже больше, чем хотелось бы.

Я промолчал. Он ещё секунду смотрел на меня, потом кивнул.

— Рад слышать, что вы не имели к этому прискорбному происшествию никакого отношения.

Ложь легла между нами легко, спокойно и совершенно естественно. Как будто в этом кабинете так разговаривали давно и со всеми.

— Итак, — подытожил Князь. — Я бы хотел, чтобы вы приступили без промедления, господин Орлов. Вам будет обеспечен доступ ко всему, что необходимо для работы. Помещение, службы, библиотека, технические ведомости. Если потребуется что-то ещё — сообщите.

Вот это уже было важно. Я кивнул:

— Благодарю, Ваше Сиятельство. Тогда мне понадобится время на повторный осмотр помещения и список того, что нужно для мастерской в первую очередь.

— Разумно, Антон, — удовлетворенно произнес Князь. — Честно говоря, именно этого я от вас и ожидал.

Я помедлил, решая, уместно ли будет продолжать, и всё-таки сказал:

— Раз уж речь зашла о работе… мне хотелось бы получить небольшой аванс, Ваше Сиятельство.

Князь посмотрел на меня с интересом:

— Вот как? — Казалось, моя просьба его позабавила.

— Оборудование, материалы, мелкие текущие расходы… Я человек не бедный, Ваше Сиятельство, но и не привык начинать работу, исключительно на чистом энтузиазме. Если мне поручено дело, мне было бы удобнее получить хотя бы часть суммы авансом. На хозяйственные нужды.

Князь в удивлении откинул голову на спинку кресла.

— Однако вы, Антон, редкий человек. Обычно здесь сначала благодарят за честь, а уже потом вспоминают о деньгах.

Я поднялся с кресла.

— Я благодарен Вам за оказанную мне честь и доверие, Ваше Сиятельство, — вежливо ответил я и поклонился.

— Но деньги, как назло, любят, когда о них вспоминают вовремя.

На этот раз Князь одобрительно рассмеялся.

— Хорошо. Это разумно, Антон. Скажем… треть оговоренной суммы сегодня. Остальное — по мере продвижения работы.

— Более чем справедливо, Ваше Сиятельство. Благодарю, — сказал я, поклонившись.

Князь поднялся. И тут это случилось ещё раз. Совсем коротко. Князь сделал шаг от стола и на долю секунды посмотрел не на меня, а туда, на ту самую консоль-барометр. Почти машинально. Как человек смотрит на вещь, от которой слишком многое зависит.

— Вам покажут всё, что нужно, — сказал он. — И позаботятся, чтобы вопрос с авансом был решён без задержки. Работайте… спокойно, господин Орлов. Мне бы не хотелось, чтобы бытовые мелочи мешали нашему плодотворному сотрудничеству.

Слово «спокойно» неприятно резануло слух. Я поклонился ещё раз:

— Постараюсь оправдать доверие, Ваше Сиятельство.

Князь слегка усмехнулся и прощально махнул рукой:

— Уверен, что, несомненно, постараетесь.

Я вышел из кабинета. Камергер уже привычно шёл на полшага впереди, показывая дорогу, и я сначала даже не смотрел по сторонам. Всё ещё держал в голове короткий сбой у окна, взгляд Князя на прибор, мануфактуру, газету и резанувшее мой слух это его слишком едкое «работайте спокойно».

Мы успели пройти два коридора, когда из бокового прохода навстречу вышел Виктор.

Он шёл быстро, с папкой под мышкой, а, увидев меня, сразу остановился.

— Антон? Ты уже здесь?

— Как видишь.

Виктор быстро оглядел меня с ног до головы. Внимательно. По-дружески. Так смотрят, когда сразу понимают: с человеком что-то не так, но при посторонних лезть не следует.

— Ты выглядишь скверно, — тихо сказал он.

— День был э-э… насыщенный. Даже слишком.

Виктор чуть усмехнулся, но глаза остались тревожными.

Камергер, замедлив шаг, покосился в нашу сторону. Виктор коротко бросил ему:

— Дальше мы сами, любезный.

Камергер учтиво поклонился и исчез поворотом, а мы остались вдвоём.

Виктор стоял рядом спокойно и собранно. Друг, в котором я ещё недавно не сомневался ни на секунду. И в то же время эта неприятная заноза подозрения всё ещё сидела внутри меня, подтачивая возникшее, между нами, доверие…

Виктор, похоже, почувствовал это.

— Что случилось, Антон? — спросил он уже совсем другим голосом. Как спрашивают только настоящие друзья.

Я вздохнул:

— Вчера после дворца меня пытались убить.

Он застыл.

— Кто?

— Жандармы.

— Та-ак, — протянул Виктор. — Продолжай.

Мы двинулись дальше по коридору, уже медленнее.

— Я с утра был на Большой мануфактуре, — сказал Виктор. — Осматривал цех. Мне нужен подробный отчёт для Князя. Официальная версия уже пошла по городу: вандалы, погром, подозреваемые, расследование. Но то, что я увидел там, на обычный погром не похоже.

Виктор остановился и, вдруг повернувшись ко мне, спросил:

— Уж не хочешь ли ты сказать, что это как-то связано с тобой? — Я лишь повел плечами и отвел взгляд.

— Вчера утром, — не отводя от меня пристальный взгляд, продолжил он.

— Его Сиятельство срочно затребовал от меня дополнительный наряд. Усиление внутреннего контура, сопровождение. Без объяснений, как водится. Я дал людей. А сегодня разгребаю то, что из этого всего в оконцовке получилось: в кузнечном цеху стены поплавлены; пол изъеден; рабочие несут какой-то бред про ледяную кислоту.

Виктор остановился, преградив мне путь:

— Антон. Мне не нравится твой вид. Что вчера произошло? Ты был там, на мануфактуре?

Во взгляде Виктора читалась неподдельная тревога, да и по взволнованному голосу было слышно, что он за меня не на шутку переживает. В этот момент я ясно понял, что Виктор не имеет никакого отношения к покушению.

Мне вдруг стало неловко за мое поспешное подозрение, необоснованно павшее на него.

— Да. Я был там. К тому же не один, — сдерживая навалившуюся радость, сухо сказал я. И всё ему рассказал.

Про слежку. Про мануфактуру. Про погоню, загнавшую меня в ловушку. Про багровый кислотный лёд.

Про то, что это была не попытка припугнуть, а попытка добить.

Про Элириум и Совершенных я пока всё-таки умолчал.

Виктор слушал молча, всё жёстче сжимая папку под мышкой.

Когда я закончил, он спросил:

— Подожди, Антон. Я видел этот цех. Как ты вообще оттуда выбрался?

— Вот он и дошёл до главного, — удрученно подумал я и задумался:

— Сам до конца не понимаю, Виктор, — сказал я наконец.

— Если начну рассказывать сейчас всё, как было, ты либо решишь, что я вру, либо что у меня после вчерашнего не в порядке с головой. Дай мне немного времени. Я тебе обязательно расскажу, но позже.

— Хорошо, Антон, — сказал он. — Расскажешь, когда сочтешь нужным. А теперь скажи мне ещё вот что. Ты ведь не просто так сегодня полез во дворец с таким лицом.

Я помедлил:

— Люди Матвея, знакомого Елены, ночью проследили за двумя повозками, скрытно выехавшими из дворца. Одна — до башни. Вторая — до мануфактуры за Американским мостом.

Виктор резко повернул ко мне голову:

— До какой башни?

— До Власьевской. Ребята Матвея засекли там отдельную группу охраны и не стали подходить ближе.

Виктор, сжав губы, понимающе качнул головой, на секунду задумался, но тут же вернулся к главному:

— А повозка на Большой мануфактуре где именно пропала?

— Где-то на территории. Точной информации нет. — Пожал плечами я. — Люди Матвея лишь довели её до въездных ворот, а дальше не пошли.

Виктор помрачнел:

— Тогда слушай внимательно. Если дворцовая повозка ночью уходит на Большую Ярославскую мануфактуру и там исчезает, это не «где-то на территории». Там есть закрытый режимный участок. Формально его тебе никто не покажет. По сути — тюремный блок для тех, кого не хотят светить ни в отчетах, ни в списках арестованных.

Я молча смотрел на Виктора.

— То есть тюрьма? — неуверенно спросил я.

— По сути — да. Каземат, как принято говорить у нас в Управлении, — сухо ответил Виктор. — Своя охрана, свой порядок, отдельный вход, лишних туда не пускают. Если кого-то из дворца увезли по-тихому, без лишнего официоза, то прятать его логичнее всего именно там.

— Да. Логика у Виктора работает безупречно, — отметил я про себя и спросил: — Почему ты раньше об этом не сказал?

— Потому что раньше ты меня об этом и не спрашивал, Антон. И потому, что я не знал, что у вас уже есть след на Большую Мануфактуру. — Он помолчал. — Это не значит, что отец Елены точно там. Но значит, что версия вполне себе рабочая.

— И с башней тоже?

— С меньшей вероятностью, конечно, но да, — уверенно произнес Виктор. — И с башней — тоже.

Я коротко кивнул. Теперь картина прорисовывалась яснее.

— Куда теперь? — спросил он уже обычным тоном.

— В мастерскую. Потом в библиотеку.

— Понятно, — Виктор на секунду задумался:

— Я сейчас как раз заканчиваю для Князя подробный отчёт по мануфактуре. Так что, если кто-то и надеялся по –тихо замять вчерашнюю вакханалию, то уже поздно. Но ты всё равно держи глаза на макушке. Сегодня особенно.

Виктор по-дружески хлопнул меня по плечу.

— Антон, если станет совсем плохо, найди меня сразу.

— Хорошо, Виктор. Надеюсь, до этого не дойдет.

Он уже хотел уйти, но вдруг снова обернулся:

— И ещё.

— Да?

— Если тебя, и правда пытались устранить, не геройствуй больше в одиночку. Помни – для меня ты прежде всего мой друг, так что…

Я невольно улыбнулся…

— Постараюсь соответствовать, Виктор Александрович.

— Ну-ну. Вот в этом я что-то сильно сомневаюсь, — глядя в мои улыбающиеся глаза, буркнул он. — Тебя проводить?

— Да нет. Я тут, уже немного ориентируюсь, — сказал я, и протянул ладонь.

— Ты сам тоже… Поосторожней, в общем.

Виктор крепко сжал мою руку и ушел.

Я с минуту еще стоял на месте, задумчиво глядя ему вслед. Теперь у нас было уже не две смутные догадки, а две реальных точки: башня, и мануфактурный режимный блок.

Этого было достаточно, чтобы дальше думать предметно.

Камергер уже ждал меня у входа в мастерскую.

— Господин Орлов?

— Я сообщу, когда вы мне понадобитесь, — сказал я и вошел в пристройку.

Мастерская встретила меня всё тем же неуютным холодным порядком.

Я огляделся и медленно прошёлся по помещению. Теперь мне уже не нужно было делать вид, будто я думаю только о трубах, вытяжке и разводке воды. Это всё ещё было моим прикрытием, но не единственной целью.

Я обошёл мастерскую по кругу, внимательно осмотрел стены, окна, пол, вентиляционные решётки. Найдя подходящее место, я подошел к стене и приложил ладонь к прохладному камню:

— Здесь всё-таки придётся тянуть отдельную вытяжку, — сказал я вслух. — И воду вести заново. Иначе толку не будет.

Я достал блокнот отца Елены из кармана, раскрыл его и сделал вид, что делаю важные пометки. На самом деле записал на чистой странице только три фразы:

«личная охрана — службы обеспечения — персональный допуск»

С умным видом озираясь вокруг, я ещё немного поиграл в занятого важным делом человека и наконец вернулся к ожидавшему у входа камергеру.

— Теперь библиотека, — по-деловому сухо скомандовал я.

— Как изволите, господин Орлов. — Камергер поклонился, и мы снова не спеша двинулись по дворцовым коридорам.

Вот теперь я начал видеть, как дворец устроен на самом деле. Поверх обычной дворцовой жизни лежал другой порядок — тот, который не обсуждают вслух, но которому подчиняются все.

— С вашего позволения, сударь, я вас ненадолго оставлю, — сказал камергер, распахнув передо мной дверь библиотеки, и степенно удалился.

Я вошёл в наполненный тишиной и знаниями величественный зал. Сегодня я был здесь не один. Где-то между стеллажами медленно передвигался библиотекарь.

— Добрый день, любезный. Сегодня мне могут понадобиться книги по вентиляции и дворцовым коммуникациям, — подойдя поближе, сказал я достаточно громко.

— Разумеется, сударь, — тут же отозвался он из глубины зала.

— Хорошо. Легенда работает, — с удовлетворением отметил я и направился к оборудованному для меня рабочему месту возле окна.

Я не спеша шел вдоль стеллажей, поглядывая не только на корешки книг, но и на само помещение. Высокие шкафы. Каталожные ящики. Тяжёлые столы. Никакой романтики.

Нормальный рабочий зал для людей, которые привыкли искать здесь не вдохновение, а нужную информацию.

Библиотекарь принёс мне два тяжёлых альбома и положил их на стол.

«Инженерные коммуникации. Демидовский лицей. Ярославль. 1826 год. Том 1. Отопление и водоснабжение»

Я раскрыл первый альбом и стал листать его так, как и должен был бы листать человек, которому необходимо было в кратчайшие сроки реконструировать одно из дворцовых помещений.

Планы, стояки, подводы воды, старые отметки, поздние врезки. Пристройки, где мне отвели помещение, на ранних листах не было, но общую логику я уловил быстро. Подключиться к действующим коммуникациям было вполне возможно. Я отодвинул первый альбом и подтащил к себе второй:

«Инженерные коммуникации. Демидовский лицей. Ярославль. 1826 год. Том 2. Воздушные каналы вентиляции. Цокольный этаж и подвальные помещения»

Вот это уже было ближе к теме. Я листал отлично выполненные, вполне читабельные чертежи, схемы шахт и технических проходов, пока не заметил вложенный между страницами белый лист.

Я осмотрелся вокруг и, убедившись, что за мной никто не наблюдает, аккуратно развернул сложенный вчетверо лист. На нем была наспех набросанная от руки схема.

Сверху шла небрежно написанная надпись:

«Магический контур Стронгеров. Мир Я/1897»

По центру листа был нарисован дворцовый подвал, помеченный на схеме как Технический отсек 1. Четкие, явно, с усилием начерченные линии, сходились туда с разных сторон, соединясь в один сложный, запутанный узел. Самая жирная на схеме, «магистральная» линия соединяла подвал с объектом, отмеченным, как «Башня Грома». Еще одна, потоньше, шла через город к мосту, и обрывалась уже за рекой.

Оглядевшись, на всякий случай по сторонам, я перевел взгляд на лежавший перед глазами лист.

Если не брать во внимание смущавшее меня упоминание про магию, то моя логика сразу вставала на место. Без магии схема выглядела как вполне понятный рисунок общей распределительной системы города.

Внешний контур. Внутренний распределительный узел. Линии управления и связи.

Я наклонился ниже, и только сейчас смог отчетливо разглядеть мелко написанную карандашную пометку в нижней части листа:

«допуск — только по личному распоряжению»

Вот это уже было важно. Я быстро свернул лист и убрал, его во внутренний карман пиджака.

В этот момент рядом послышались шаги. Библиотекарь вернулся:

— Сударь. Надеюсь, вам это пригодилось?

Я спокойно закрыл альбом.

— Да. Благодарю вас. Этого достаточно.

Вежливо улыбаясь, библиотекарь забрал со стола альбомы и тут же скрылся из виду за стеллажами.

Я раскрыл записную книжку и коротко записал главное: тех. отсек; подвал — личный допуск; Башня Грома; внешний контур.

Пока для меня этой информации было более, чем достаточно.

Дворец оказался не просто местом, где живёт Князь. Он был узлом сложной схемы. Но теперь, казалось, я начал понимать, как в ней все связано.

Камергер уже ждал у выхода:

— Желаете осмотреть что-либо ещё, господин Орлов?

Я покачал головой:

— На сегодня, пожалуй, достаточно.

— Как пожелаете, сударь. — Он поклонился и протянул мне объемный бумажный пакет, запечатанный сургучом. — Ваш аванс, господин Орлов.