Проникатель. Ярославль, которого нет

А теперь — да. Я дома. И мне хорошо, несмотря даже на сильно возросшие шансы остаться здесь навсегда.

За окном стоял все такой же тихий и спокойный ярославский вечер. Только вот я уже был другим.

Медленно сел на кровати. Мысли путались в немного гудевшей голове. По позвоночнику ещё шла остаточная дрожь.

Я вдруг осознал, что в этом состоянии только душепарка сможет помочь быстро и надежно привести меня в чувство и дернул шнур вызова.

— И тут понял Антоха, что развели его как лоха, — мрачно напел знакомую песенку Рифмоплёт.

— Ну ты вспомнил. Там хоть ведьма была. А тут только эти… Совершенные, — подумал я и угрюмо промолчал. Крыть было нечем. Мое вполне безобидное желание в шутку побывать в магическом мире привело меня к совсем не шуточным последствиям.

Я провёл ладонью по покрывалу. Гладкая шелковистая ткань. Настоящая. Повернул голову. Стол. Кресло. Балкон. Книга на тумбочке. Всё было на своих обычных местах.

Половой принес кувшинчик душепарки, поставил на тумбочку. Вставать не хотелось. Я сделал пару глотков этого поистине исцеляющего напитка и с наслаждением откинулся на подушку.

Проникатель спокойно мерцал приятным изумрудным цветом. От небесно-голубого не осталось и следа. В этом явно был пока недоступный моему пониманию скрытый смысл. И в нем, как и во многих других загадках этого мира, мне еще предстояло разобраться. Если я, конечно, хочу выбраться отсюда.

— Я справлюсь, — наконец вспомнил я свою спасительную фразу-заклинание и улыбнулся. — Я и Елена. Мы справимся, — подумал я и бодро вскочил с кровати.

Надо было действовать…

Я капнул себе еще душепарки, убрал кристалл на тумбочку и вышел на балкон.

Вот, значит, как всё теперь устроено. Раньше я ещё мог цепляться за мысль, что эта штука, мерцавшая на прикроватной тумбочке в спальне, — мой аварийный выход, мой билет обратно, моя последняя страховка.

Теперь с этой удобной навязчивой иллюзией было покончено. Проникатель не выводил. Он связывал. Он таскал меня по их маршрутам. Он же вшил мне в голову их условие-ультиматум.

Я смотрел на живущий своей размеренной жизнью Ярославль. Тот самый, который ещё недавно казался мне отдельным, странным, самодостаточным миром.

Город с князем, жандармами, башнями, гостиницей, книгами, странными людьми и нелепой логикой событий. Теперь всё это выглядело иначе.

Уже не просто мило, непредсказуемо и загадочно, опаснее…

Я видел, как на улицы этого города смотрят сверху, из мрачной черноты космического безмолвия. Как его ведут по экранам. Как его, вместе со мной и всей этой местной массовкой, раскладывают по секторам и процедурам.

Никакой напускной таинственности, живущей самой по себе: локация, наблюдаемый сектор, рабочая зона чужой системы.

Я вдруг подумал, что, возможно, кто-то из сектора контроля прямо сейчас наблюдает за моим чаепитием. Я вздернул голову к небу, приветственно помахал рукой безымянному наблюдателю и дурашливо поклонился.

Опёрся рукой на ограждение и прикрыл глаза. Как быстро, однако, я из беспечного искателя приключений превратился в настоящего заложника.

Если я не раздобуду этот загадочный объект-артефакт — «стабилизатор» целого Мира Ярославля, для меня все может печально закончиться.

Я нахмурился…

Да. В своеобразном чувстве юмора этим надменным Совершенным уж точно нельзя было отказать: «Хочешь домой? Пойди туда — не знаю куда. Принеси то — не знаю что. А не принесешь — пеняй на себя».

Я задумался. Становиться местным слоем реальности мне совсем не улыбалось.

И вот тут, впервые с момента возвращения, в голове начала складываться шаг за шагом логическая цепочка…

Я снова вернулся к правилам системы. Если у них есть аварийные протоколы, значит, есть не только сила и мощь технологий, но и порядок: протоколы, этапы, процедуры. Одним словом — правила.

Значит, всё не решается просто их ничем не ограниченными хотелками. Они связаны собственными правилами и вовсе не такие всемогущие, как кажутся. А правила можно изучить. И обойти.

И вообще…

Совершенные далеко, а я тут, рядом. Я найду их слабые места и помогу Елене. А вот как там дальше — видно будет.

Я ещё немного постоял на балконе, глядя на тускнеющий город, потом вернулся в комнату и плотно прикрыл дверь.

За окном ещё жил Ярославль, а здесь снова остались только я, стол, кровать, полумрак и кристалл, светящийся на тумбочке мягким изумрудным светом.

Я взял едва мерцавший Проникатель в руку и уселся в кресло.

— Ладно, — сказал я ему тихо. — Поглядим еще, кто кого.

Мысль про слабые места Системы никуда не делась. Она была правильной и давала надежду на успех. Но сейчас меня заботило другое.

Всего два простых вопроса упорно лезли в голову, не давая сосредоточиться на чем-то еще: «Кто» и «Зачем».

Перед глазами постоянно оживала дышащая ужасом картина — шипящий багрово-красный пульсирующий кислотный лед, подбирающийся к моим ногам.

Сегодня впервые в жизни меня пытались убить. По-настоящему. Жестоко и безжалостно. Без малейшего шанса на спасение.

— Зато это было красиво, Антоша. И шанс у тебя, признайся, был, — не выдержал Рифмоплет.

— Эффектно, согласен. Но я тебе не акробат, чтобы с завязанными глазами зацепиться за тот выступ… Пусть этот твой Даркмэн сам бы и попробовал. Я бы с удовольствием посмотрел.

Я вспомнил эту раздражающую снисходительную усмешку в глазах Совершенного в темном костюме. Может, еще свидимся, Даркмэн, — подумал я, стиснув зубы.

Если отбросить всё лишнее: кислотный лёд, беготню по цеху, Элириум, вежливого господина в тёмном, — то оставалась очень простая цепочка.

Меня пригласили во дворец. Дали осмотреть будущую мастерскую. Почитать книгу в библиотеке. Поболтать со Степаном. Дали даже спокойно выпить кофе в кафе. А потом жандармы, явно выполняя чей-то приказ, тупо загнали меня в заранее заготовленную ловушку.

Мне вспомнились их остекленевшие взгляды на каменных лицах: они однозначно не годились даже в сценаристы подобной операции. Да и зачем им это? Они спокойно могли меня схватить и раньше. Хоть прямо в гостинице, хоть во дворце.

Я нахмурился. За этим явно кто-то стоял. Тот, кому я нес угрозу или кому банально перешел дорогу. К тому же достаточно могущественный, чтобы решить проблему руками жандармов. Тут мне стало немного не по себе.

Вариантов у меня было совсем немного. Всего два. И я бы не мог сейчас с уверенностью сказать, какой из них меня больше устраивал.

— Шерше ля фам, — уверенным голосом неожиданно заявил Рифмоплет.

Я даже опешил. Рифмоплет, конечно, был серьезный знаток детективного жанра, но причем тут Елена?

— Хорошо, — подумал я. — Если на секунду предположить, даже чисто гипотетически. Всегда есть кто-то третий. Ревнивый муж, тайный воздыхатель…

Я знал только двух знакомых Елены. Степан. И…

— Пор ке но? Амиго? — перешел с французского на испанский Рифмоплет.

— Матвей? — Меня довольно неприятно кольнула эта догадка.

— Вожак этих студентов-заговорщиков?

Я вспомнил, как яростно Елена их защищала в нашем последнем разговоре.

— Бунтовщики в сговоре с полицией? Ну это уже явный перебор. Даже для этого безумного мира, — подумал я и, отбросив эту неприятную идею, с облегчением вздохнул.

Я встал, прошёлся по комнате и снова остановился у стола.

Оставалось поразмыслить над двумя оставшимися вариантами. Но делать этого мне совершенно не хотелось.

Я просто не хотел себе в этом признаваться. На самом деле вариант оставался всего один. Ну почти.

Князь первым пришёл мне в голову — и первым же почти отпал. Захоти он моей смерти, всё можно было бы сделать быстрее, чище и без этого балагана. Но, учитывая коварство Князя, окончательно вычеркнуть его я всё равно не мог.

Оставался основной кандидат. И вот в это я просто отказывался верить.

Я снова сел в кресло и уставился на почти пустой кувшин душепарки. Хотелось только одного: прилечь и перестать наконец думать. Но не думать уже не получалось.

— Виктор, — я наконец-то решился произнести вслух это имя.

Я медленно прокрутил в голове всё, что было связано с ним с самого первого дня. Его изначальная настороженная враждебность, довольно быстро переросшая в, как мне казалось, настоящую дружбу. Его бескорыстная помощь.

И… Он ведь по-настоящему спас и Проникатель, да и меня самого тоже… И эта его служба у Князя.

Мне всегда казалось, что я немного научился разбираться в людях. Но с Виктором все было гораздо сложнее. Его неприступный вид и бесстрастное выражение лица. Умение мастерски скрывать свои эмоции при любых, даже неблагоприятных обстоятельствах.

Я понимал, что такой человек, при желании, мог своим поведением легко ввести в заблуждение кого угодно. И меня в том числе, безусловно.

Но его взгляд, когда он увидел Проникатель у меня в руке… Вот он был настоящим. Честным. Не сыгранным.

Будто он на секунду показал мне себя без защитной брони. И тогда я понял: если понадобится, я без колебаний пойду с этим человеком куда угодно.

А теперь… Я взял Проникатель в руку, и пальцы сами начали неторопливо перебирать его сверкающие грани. Ощущая его успокаивающую вибрацию, я отчетливо понимал, что в этом мире я лишь рядом с Еленой мог не думать о доверии.

А Виктор… С Виктором было гораздо сложнее.

Слишком рано превращать смутное подозрение в приговор. Подозрительность после Элириума вообще могла завести меня куда угодно. После такого путешествия при желании можно было легко и в половом увидеть агента межзвёздной разведки.

Но тонкая, едва заметная трещина уже пошла.

И заделать её обратно у меня пока не получалось.

— Ладно, Витя, — тихо сказал я в пустоту. — Пока без выводов. Поживем — увидим.

Я наконец допил свое «успокоительное» и, не раздеваясь, улегся на кровать.

Кристалл удобно лежал в руке. Большой палец осторожно лег на нижнюю кнопку.

Я хорошо помнил, что именно она должна была сделать. Вернуть меня обратно. Домой. Туда, где не было ни Князя, ни Элириума, ни необходимости каждую минуту гадать, кто и зачем ведёт тебя к гибели.

Вот он. Самый короткий путь.

— Р-р-раз. И в дамки, — задорно подначил Рифмоплёт. — И гори оно все синим пламенем. Ни тебе артефактов, ни интеграции носителя.

— Москва… Звенят колокола, Москва… — поймав кураж, заголосил Рифмоплет.

Я мрачно усмехнулся: «Москва…» Одного этого слова оказалось достаточно, чтобы внутри всё дрогнуло.

Я вспомнил свою квартиру. Гул машин за окном. Свет на кухне. Любимую кофейную чашку на столе. Утра, по которым не надо было думать о коварных инопланетянах.

Этот проникатель в магические миры… может, он все еще работает? Может, этот вежливый Даркмэн просто красиво брал меня на понт? Блефовал. Давил. Запугивал. А теперь я, как прилежный ученик, послушно повторяю его аккуратные формулировки?

А если кристалл по-прежнему может перенести туда, куда и был должен? Что, если вся эта их «совершенная» история сейчас закончится одним движением моего пальца?

Легонько прикоснулся к чуть теплой вибрирующей кнопке.

Нажать — и всё.Исчезнуть. Сбежать отсюда. Из этой опасной, чужой для меня, невозможной псевдореальности.

Я задержал дыхание. Палец чуть сильнее надавил на кнопку.

И тут в голову пришла простая мысль.

Если я нажму кнопку сейчас, я исчезну не только из этого мира. Я исчезну и из её жизни. Из жизни Елены. Будто меня здесь никогда и не было.

Я замер…

Перед глазами встало её лицо. Невысказанная надежда в ее изумрудных глазах. Ее чарующий голос. Развевающаяся на ветру медно-огненная копна волос. И это щемящее душу волнение от ее поцелуев…

Я медленно убрал палец с кнопки.

Нет. Домой я, может быть, ещё смогу вернуться. Когда-нибудь. Если вообще смогу. Но исчезнуть сейчас, оставив Елену здесь одну, я не мог.

И тут же, совершенно некстати, в голове всплыл Собинов.

Билеты. Концерт. Какая-то нелепая, алогичная жизнь, в которой можно было не только спасаться, прятаться и разгадывать чужие схемы, но ещё и идти вечером в театр с любимой женщиной.

Я отложил Проникатель в сторону. Легче не стало. Просто одна вещь наконец встала на свое место. Главным теперь была она.

— Нет, — сказал я уже вслух, глядя на мерцающий кристалл. — Не так. Сегодня я никуда не бегу. Ни домой, ни от себя. Ни от Елены.

Я переложил Проникатель на обратно на тумбочку. Держать его в руках совершенно расхотелось. После всего, что произошло, он уже воспринимался не как загадочный прибор, а как вещь, у которой на меня были свои права.

Я встал и прошёлся по комнате. Тело тут же напомнило о себе. Кости все еще немного ныли. По позвоночнику время от времени пробегала мелкая дрожь, будто внутри меня всё ещё не до конца улеглась память о переносе.

После разговора с человеком в тёмном, после Элириума, после тягостных мыслей о возвращении — сил почти не осталось.

Но голова, спасибо душепарке, снова была ясной.

— Ладно, — подумал я. — Допустим, домой сейчас не возвращаюсь. Тогда что?

Если отбросить всё лишнее, картина рисовалась все такой же безрадостно-удручающей. Но теперь, по крайней мере, у меня появилась одна честная точка, от которой можно было оттолкнуться.

Елена…

Я остановился и сам невольно усмехнулся, вспомнив Рифмоплета.

— Cherchez la femme, — передразнивая его французский, повторил я вслух.

— Да, — подумал я. — И в этой почти трагической межпланетной драме все пути бесповоротно вели к женщине…

Рифмоплет опять оказался прав.

Но дело было не только в этом. В сухом остатке выбор у меня оставался лишь один.

Степан — слишком впечатлительный. Явно не стоило будить его посреди ночи с рассказом про Элириум. Он бы, конечно, выслушал и, возможно, понял бы даже больше, чем мне хотелось. Но именно поэтому — не сейчас, нет.

Виктор — пока не разберусь до конца в его роли в этом чудом не удавшемся покушении, лучше не стоило посвящать его в это странное дело.

Оставалась Елена. Только с ней в этой истории ещё сохранялся смысл. И только через неё моя дорога по-прежнему вела обратно к дворцу, к Прохору, к Князю — туда, где, похоже, и был завязан весь этот запутанный узел.

Мне захотелось вдохнуть свежего воздуха, и я снова вышел на балкон…

Ночь уже легла на город. Внизу дрожали редкие огни, по мостовой медленно тянулись экипажи, редкие прохожие не спеша возвращались к своим домам.

Идти к Елене сейчас было глупо. Во-первых, поздно. Во-вторых, после всего, что произошло сегодня, за мной вполне могли следить. И если я ещё мог позволить себе рисковать собственной шкурой, то тащить этот риск к ней — ну уж нет, увольте.

Значит, утром. А пока — никаких ночных метаний, никаких лишних, невыверенных ходов. Решено. Утром — к Елене.

От этой мысли легче не стало. Но внутри впервые за весь день хоть ненадолго все улеглось.

Я ещё немного постоял на балконе, глядя на засыпающий город, потом плотно задвинул шторы и направился в ванную. Захотелось напрочь смыть с себя всю эту инопланетную пыль.

Всё. На сегодня с меня хватит. И Князя, и Совершенных, и Виктора, и своих многочисленных догадок тоже.

Я с наслаждением вытянулся во весь рост в своей огромной мраморной ванне и только теперь по-настоящему ощутил, до какой степени вымотался.

Навалившаяся усталость и горячая вода быстро привели меня в полусонное состояние, и буквально через несколько минут блаженства я уже стал клевать носом.

— Не хватало еще утонуть во сне, — лениво подумал я.

Я заставил себя встать, вытерся насухо и, переодевшись в пижаму, забрался в постель. Выключил ночник и, приняв свою любимую позу эмбриона, приготовился спать. А из полумрака спокойно мерцал Проникатель.

За окном уже почти не было звуков. Где-то далеко проехал поздний экипаж. Потом улица затихла, и я удовлетворенно закрыл глаза.

— Утром — к Елене. — От этой мысли стало тепло и радостно на душе. Я и правда по ней уже сильно соскучился.

И сейчас мне было этого вполне достаточно. Перед глазами вдруг вспыхнули медно-огненные волосы девушки — и всё. Мысли плавно расслоились, я закрыл глаза и тут же вырубился.

Глава 15. Две точки на карте

И снова меня разбудил запах свежесваренного кофе. Половой уже ушел, оставив мой завтрак на балконе. Судя по звукам, доносившимся с улицы, город уже давно проснулся.

Я позволил себе понежиться в постели еще пару минут. Лежал, отстраненно вглядываясь в потолок, и собирался с мыслями.

Ночь не принесла ничего нового. Разве что теперь я чувствовал себя полным энергии. И к тому же в отличном настроении.

Я вполне себе живой. Вокруг ни жандармов, ни инопланетян. На балконе стынет мой завтрак. И скоро я увижусь с Еленой. Вполне достаточно для прекрасного начала нового дня.

На тумбочке спокойно мерцал Проникатель. Я отвёл от него взгляд, встал, умылся холодной водой и, переодевшись в свой шелковый халат, вышел на балкон.

Обычное летнее утро. Не прохладное, не жаркое. Пришла в голову мысль, что в этом мире вообще температура на улице и днем, и ночью практически одна и та же. Будто кто-то включил гигантский городской кондиционер в авторежим и забыл про него. Я улыбнулся. Эта была далеко не самая удивительная особенность этого мира. К тому же довольно комфортная.

На столике с завтраком уже лежала свежая газета. Я сел в плетёное кресло, налил себе кофе и только после первого глотка почувствовал, что проснулся окончательно.

Я взял газету и взгляд почти сразу выхватил знакомое имя.

«Леонид Собинов. Завтра. Шесть часов вечера».

— Ну наконец-то, — обрадованно подумал я. Перечитал объявление ещё раз и невольно усмехнулся. Вот оно, значит, как получается. Уже завтра. Ну что ж.

После всего вчерашнего это выглядело немного нелепо. Эта короткая строчка на странице газеты принесла легкое волнение.

Я. Елена. Театр. И Собинов. Ради такого я был готов на многое…

Взгляд упал на соседний заголовок: «Вандалы крушат Ярославскую Большую мануфактура. Полиция начала расследование».

Я быстро пробежал короткую заметку: серьезные повреждения в кузнечном цеху; начальник полиции Борцов В. А. лично возглавил расследование; есть подозреваемые…

— Вот как. — Я в растерянности отложил газету. Я был немного озадачен:

— То есть я теперь подозреваемый в вандализме? И что? Прийти с повинной?

Я усмехнулся. Почему-то сейчас подобная перспектива меня совершенно не трогала.

— Ничего не понятно, Антонио. Но уже немного интересней, — подключился Рифмоплет.

— Лишь бы это не помешало концерту, — озабоченно подумал я и принялся за завтрак.

Разглядывая себя в зеркало уже перед выходом из номера, я вспомнил о Проникателе. Брать эту штуковину с собой совсем не хотелось.

С другой стороны, оставить его здесь без присмотра, учитывая непредсказуемость этого мира, тоже было не совсем разумно.

Я вернулся в спальню и подошел к тумбочке рядом с кроватью. Рука потянулась за кристаллом и остановилась. По лежавшей рядом книге прокатились яркие световые волны, и она усиленно замерцала, теперь уже в такт с кристаллом.

— Ну, этим меня теперь не удивишь, — подумал я и открыл книгу. На совершенно пустой, девственно чистой странице начали явственно проступать печатные буквы:

«Ограничение канала снято. Прямой доступ блокирован. Целевой объект идентифицирован. Функция: модератор энергетического контура».

Строки дрогнули и исчезли, а я закрыл книгу:

— Ладно. Хоть что-то. Не готовый ответ, конечно, но уже и не вчерашнее равнодушное безмолвие. Главное — канал ожил. А там, глядишь, и доступ разблокируют.

Я положил книгу на стол и перевёл взгляд на Проникатель:

— Очень ценная, а главное — вполне себе исчерпывающая и крайне полезная информация, — саркастически улыбаясь, подумал я.

Рифмоплёт сонно шевельнулся где-то на краю сознания:

— А ты чего ждал, Антоша? Ключ от квартиры, где деньги лежат?

— Да. Кстати, о деньгах. — Я достал из кармана смятую купюру. — Деньги мне бы не помешали. Тем более что завтра, если, конечно, доживу… — ухмыльнулся я. — Я иду в театр с Еленой…

— А театр, как известно, начинается с буфета, — замурлыкал Рифмоплет.

— Надо будет набраться наглости и попросить у Князя аванс, иначе… Возникшая идея мне не то, чтобы очень понравилась, но перспектива подзаработать деньжат игрой на бильярде совсем не улыбалась, а просить в долг у Степана или Виктора не хотелось вдвойне.

— Хорошо, — подумал я. — С этим загадочным «Модератором» разбираться я буду потом. А пока…

Я положил Проникатель в карман и вышел из номера.

Первым делом — к Елене. От одной мысли о скорой встрече сердце забилось быстрее. Я вышел из «Царьграда» и быстрым шагом направился к ее дому.

Через несколько минут я остановился перевести дыхание у парадного крыльца ее особняка и невольно залюбовался атлантами, молчаливо поддерживающими балкон над входом. Наконец немного отдышавшись, я поднялся по ступеням и постучал.

Дверь открыла сама Елена.

— Антон? — Судя по ее удивленному взгляду, мой столь ранний приход был для нее явной неожиданностью.

Я молча кивнул. Она отступила в сторону и впустила меня в дом.

Елена закрыла дверь, повернулась ко мне и несколько секунд просто молча смотрела. Улыбка сошла с ее лица, тут же сменившись тревогой.

— Что-то случилось?

— Вчера у меня было небольшое приключение, — стараясь сохранять спокойствие, негромко протянул я. — Вот, хотел с тобой обсудить.

Она коротко кивнула: — Конечно. Проходи, Антон.

Мы прошли в кабинет. Она указала на стул, но сама садиться не стала.

— Чай, кофе?

— Нет. Спасибо. Я только позавтракал. — Я вымученно улыбнулся.

— Ну тогда рассказывай, Антон. Не тяни. — Елена казалась явно взволнованной.

Я остался стоять.

— Как продвигаются твои дела? Есть новости об отце?

— Антон. Не нагнетай. Об отце поговорим позже, — нетерпеливо сказала она. — Что с тобой произошло?

— Присядь тогда, — спокойно сказал я и пододвинул ей кресло. — Тут в двух словах и не объяснишь.

Я расположился в кресле напротив и продолжил:

— Вчера меня, кажется, пытались убить.

Елена побледнела. Ее пальцы машинально коснулись кулона на ее груди.

— Кто?

— «Японские городовые».

— Кто?! Ты можешь оставить свои шутки, Антон?

— Жандармы, Елена. — Я наконец собрался с мыслями.

— Жандармы? Как такое возможно? — Судя по голосу, Елена переживала, не пытаясь это скрывать.

Елена выдержала паузу: — Рассказывай по порядку.

И я рассказал. Ровно столько, сколько мог сказать сейчас. Про дворец, про слежку. Про мануфактуру. Про погоню, приведшую к ловушке. Про багровый кислотный лед.

Про то, что это уже не было попыткой напугать или задержать. Меня действительно собирались убрать. Про Элириум и Совершенных я промолчал.

Когда я закончил, Елена встала и подошла к окну.

— Значит, Князь опаснее, чем мы думали.

— С чего ты взяла, что за этим стоит Князь?

— Подобными операциями Князь всегда руководит лично.

— Подобными операциями?! — пришла моя очередь удивляться. — Ты мне ничего подобного о Князе не рассказывала…

— Матвей рассказывал, что подобные зачистки проводят только по личному распоряжению Князя. Но раньше людей из его команды скорее просто запугивали. До прямого убийства дело не доходило.

Елена на минуту задумалась:

— Мне кажется, Антон, дворец для тебя теперь значит больше, чем просто место, где может быть мой отец.

— Да. Тебе не кажется, Елена.

Она резко повернулась ко мне.

— Ты что-то не договариваешь, Антон, — тихо сказала она, и это не был вопрос.

— Ты снова права. — Я повел плечами, соглашаясь.

— И всё равно приходишь ко мне?

— Да.

— Но почему, Антон?

Я выдохнул:

— Потому что я тебе обещал. И потому что теперь это уже не отдельные истории. Это один и тот же узел цепи. Твой отец. Дворец. Князь. Вчерашнее покушение. Всё сошлось в одном месте.

Елена снова задумалась:

— Вот это уже больше похоже на правду, — твердо сказала она.

— Хорошо, тогда с чего начнем? Ты говорила с Матвеем?

— Да.

— И что?

Елена чуть помедлила, будто решая, насколько можно было мне доверять.

— То, что он рассказал — это всё, чем мы располагаем на данный момент, — сказала она. — Про две повозки ты от меня уже слышал. Вчера ночью его людям удалось проследить их дальше.

Я невольно подался вперёд: — Рассказывай.

— Одну — до Власьевской башни. Там была охрана. Не обычная, городская – своя. Возможно – люди из личной охраны Князя. Поэтому ближе они уже не смогли подойти.

Они не знают, кого именно вывели из повозки. И вывели ли вообще. Просто знают, что она остановилась там.

— Хорошо. А что, вторая?

— Вторая повозка, миновав Американский мост, двинулась на мануфактуру. Заехала на территорию, и там затерялась.