Проникатель. Ярославль, которого нет

Сергей Марков, Виктор Камень

Проникатель. Ярославль, которого нет

Глава 1. Книга с моим лицом

Это утро началось с «Sunny» Boney M. Уже месяц я снимал однушку в Отрадном, на севере Москвы. Этот район мне понравился: метро рядом, тихо, спокойно и до центра не так уж и далеко.

Я быстро и недорого нашёл квартиру, которая меня полностью устраивала. Докупил всё необходимое и заехал, что называется «с вещами». Соседей почти не видел, никто меня не беспокоил, и я тихо радовался, что наконец живу в Москве: тепло, светло, и с мухами всё в полном порядке. Ещё в школе я уяснил простую жизненную схему: когда всё идёт слишком хорошо — готовься к неприятностям.

Поэтому уже через пару недель безмятежной жизни я был настроен на встречу с «ложкой дёгтя», и она не заставила себя долго ждать.

В то «прекрасное» роковое утро я проснулся… Ну, как «проснулся» — открыл глаза уже сидя на кровати и, судорожно озираясь по сторонам, пытался понять, что происходит.

Я уже давно привык просыпаться в кромешной тьме и первым делом бросился к окну.

Двумя руками, нелепым театральным жестом, отдёрнул портьеры, едва не оторвав их от карниза. Отметив краем глаза разлетающиеся в стороны крючки, я на миг зажмурился от нестерпимо яркого солнечного света. Повернулся. Быстро осмотрелся: никаких посторонних предметов, ничего необычного…

— Ничего необычного, кроме того, что я стою в одних трусах в восемь утра посреди спальни и смотрю ещё не протёртыми после сна глазами на свою собственную кровать взглядом умалишённого.

И тут мозг наконец выдал: «Metallica», «Enter Sandman». Я наконец понял, что уже с минуту слушаю одну из своих любимых композиций, что у «Металлики», что из рока вообще. Причём звук был настолько мощным, что казалось, будто невидимые колонки стоят прямо передо мной, у изголовья кровати.

— В нашем доме поселился замечательный сосед. Пам-пам! — заорал, пытаясь перекричать ревущие колонки, Рифмоплёт. Работающий 24/7 диджей моего подсознания.

— Сосед. Сосед, блин, меломан. Пришла беда, откуда не ждали, — вспомнив про ложку дёгтя, подумал я.

Не увидев никаких труб, идущих в соседнюю квартиру, я понял, что ударами голых рук о бетонную стену вряд ли смогу донести до соседа свой яростный протест.

Организм уже требовал кофе, и, решив, что прослушивание своей любимой песни, пускай и столь необычным способом, не повод нарушать мой утренний ритуал, я прошёл на кухню и включил кофемашину. Уже потянулся за своей любимой кружкой, как в этот момент сосед-меломан, видимо восполнив недостаток дофамина, вырубил наконец свой музон, и в квартире наконец стало тихо.

И теперь, вот уже с неделю, Меломан, как я его мысленно окрестил, пунктуально будил меня по утрам новым треком, задававшим моё настроение на весь день. Шансон, тяжёлый рок, оперная ария на итальянском… Мой живой будильник явно обладал незаурядным музыкальным вкусом, но при этом совершенно не уважал чужих границ. Поначалу это бесило, а потом как-то попривык. Я заметил, что иногда перед сном даже, бывает, гадаю, чем он разбудит меня завтра.

Я приоткрыл окно, и тишину кухни тут же заполнили шумные звуки уже проснувшейся Москвы.

Взял кружку дымящимся кофе, сел к столу, задумчиво провёл пальцем по краю ободка и, подняв глаза, встретился взглядом с собственным отражением в стеклянной дверце кухонного шкафа, стоящего напротив. На меня смотрел мужчина лет тридцати с небольшим. Короткие русые волосы, лёгкая небритость, спокойный внимательный взгляд. Симпатичный.

— Что ж ты, Антонио? Весь такой симпатичный. В тридцать пять-то лет сидишь на кухне один и разговариваешь со своей кружкой? — ворвался в мои размышления Рифмоплёт.

— В этом деле спешить — только тапочки смешить, — беззлобно отбрил я Рифмоплёта и заметил, как лёгкая тень улыбки скользнула по лицу в отражении.

Вообще-то, я Антон Васильевич Орлов. Диплом инженера-конструктора пылится где-то на полке. Зачитываюсь фантастикой, люблю слушать музыку, почти профессионально играю в бильярд. Кофе — моя отдельная страсть: не просто пить, а разбираться в нюансах.

И еще я — авитолог.

Всего полгода назад я жил в маленьком северном городке. Окончательно закиснул в рутине, хотя и неплохо оплачиваемой, но слишком спокойной, монотонной работы: кабинет, компьютер, начальство, отпуска по расписанию. И я, решив наконец исполнить свою давнюю мечту, начал всерьёз задумываться о переезде в Москву. Хотелось возможностей, времени, денег. Чтобы, оставаясь свободным, жить в городе, не став его рабом.

В поисках удалённой работы решил остановиться на авитологе.

«Почему нет?» — подумал я, просматривая объявления брутальных бородачей с проницательным, внушающим доверие взглядом, пришедших на замену прекрасным авитологиням с выдающимися формами.

— Бабки — нормальные, работа не пыльная. Куча инфы в открытом доступе. С нюансами, уверен, разобраться смогу. Портрет отфотошоплю побрутальнее, с проницательным взглядом у меня и так всё в порядке, — рассудил я тогда.

И вот через две недели активного серфинга в сети у меня уже был свой профиль на Авито. С бородатым красавцем на фото и звучным заголовком: «Авитолог Антон. Опыт. Уникальная авторская методика продвижения. Гарантия результата». А ещё через пару дней упали первые деньги. Я смотрел на цифры и не верил. Потом ещё. И ещё… Через пару месяцев я уволился с работы. А ещё через месяц купил билет до Москвы.

И вот я, успешный авитолог со стабильным доходом и кучей свободного времени, уже проживаю в Москве.

Понемногу работаю, понемногу гуляю. Знакомлюсь с городом и его жителями. В общем, веду такую спокойную, ненапряжную жизнь. Даже Меломан, мой странный сосед, который по будням регулярно, ровно в восемь утра, будит меня своими музыкальными экзерсисами, не вызывает у меня уже ни злости, ни раздражения.

В Москве у меня завелась новая привычка. После утреннего кофе я шёл в какой-нибудь парк, сквер. Найдя скамейку, удобно усаживался, доставал книгу и начинал читать. Такие прогулки доставляли мне большое удовольствие: свежий воздух, изучение города не по карте, а ногами, и главная приятность — сам процесс чтения, когда никто и ничто не отвлекает.

Книгами я увлёкся ещё в школе, переняв у отца его страсть к чтению. Я годами одну за другой читал книги из его, огромной по тем временам, библиотеки. Больше всего меня цепляла фантастика: там можно было нарушать фундаментальные законы нашего мира. Причём иногда объяснять его не разгаданные до сих пор тайны логичнее, чем это делала наука.

Потом я постепенно ушёл в фэнтези. У меня появился свой список любимых авторов, и особо радовало, что многие из них, будучи моими современниками, писали продолжения своих бестселлеров с почти неприличной скоростью.

Переехав в Москву и решив свои организационные бытовые вопросы — бельё, подушки, вилки-ложки-поварёшки, — я обнаружил, что в моей новой квартире совершенно нет книг. Не было даже намёка на то, что они когда-то здесь находились: ни шкафа, ни стеллажей, ни даже полки на стене не было. Я начал потихоньку подкупать книги на маркетплейсах, но сегодня решил совместить приятное с полезным — съездить в главный книжный магазин страны, Московский Дом книги на Новом Арбате. Тем более что там я ещё не бывал, а желание посмотреть на «глобус» и дома-книжки у меня осталось ещё со студенческих лет.

Я решил проехаться на метро. Мне всегда нравилось наблюдать в метро за необычными, выделявшимися из толпы персонажами и по дороге придумывать им короткие истории, коротая время. Вот и сейчас я даже не заметил, как добрался до Арбатской. Я поднялся наверх и, быстро дойдя до Нового Арбата, на минуту остановился.

Передо мной открылся вид на один из лучших проспектов страны, а может, и мира, в котором органично сплелись и архитектурное наследие прошлого, и монументальное величие настоящего.

— Сбылась мечта идиота, — пафосным голосом заявил Рифмоплёт, прервав мои размышления о наследии бывшей империи.

— Не идиот, а молодой, красивый, подающий надежды авитолог, — назидательно отшив Рифмоплёта, я, улыбаясь, не спеша зашагал по улице.

Уже перед Новоарбатским мостом я решил перейти на другую сторону и спустился в подземный переход. Через несколько шагов послышались звуки скрипки, пробивавшиеся сквозь шум людского потока, а вскоре я увидел и самого скрипача: высокий, худощавый, с развевавшимися на ветру медными волосами. Он, ритмично покачивая головой, пританцовывал посреди окружавшей его толпы и при этом уверенно, вполне профессионально, как мне казалось, наигрывал хорошо известную всем мелодию, которую, правда, мой мозг пока упрямо не хотел узнавать. Мне, с детства неравнодушному к музыке, всегда нравилось смотреть на импровизированные выступления уличных музыкантов, и я решил подойти поближе.

Зацепившись взглядом за надпись на белой футболке скрипача: «Ярославль 1897», я уже полез рукой в карман за деньгами, как вдруг:

— Ай лав ю-у, — надрывно затянул припев Рифмоплёт, и только тогда я наконец понял, что уже второй раз за день снова слышу Sunny.

Я положил деньги подмигнувшему мне скрипачу и, улыбнувшись в ответ, двинулся к выходу.

Вдоволь насмотревшись на огромные каменные книги, на современную версию глобуса — культового арт-объекта ушедшей эпохи, я зашёл в МДК. Не спеша прошёлся по залам первого этажа и, ненадолго задержавшись у отдела нумизматики и филателии, поднялся на второй этаж.

Поплутав немного в проходах отдела художественной литературы, нашёл наконец интересовавший меня раздел фэнтези.

С азартом рыбака, заметившего, как задёргался давно застывший поплавок, начал не спеша, наслаждаясь моментом, изучать содержимое книжных полок. Книги тянулись вдоль стен плотными, аккуратными рядами. От одного их вида внутри возникло знакомое, почти уже забытое чувство, как в детстве: когда заходишь в библиотеку и из моря книг, раскинувшегося перед глазами, долго и мучительно выбираешь одну. Понимая при этом, что тебе, и всей жизни не хватит, чтобы прочесть их все.

Медленно двигался вдоль стеллажей, скользил взглядом по корешкам. Я не искал конкретную книгу, скорее выбирал нужное мне настроение.

Некоторые названия вызывали тёплые воспоминания — с ними мне когда-то было интересно. Другие, наоборот, напоминали о разочарованиях. Такое бывает с некоторыми, бодро начатыми сериями, к которым теряешь интерес, раньше, чем бы этого хотелось. Когда герои плавно «превращаются» в глянцевый пластик. Когда таинственные загадки подменяются кучей непонятных объяснений. Я пару раз брал такие книги в руки, пролистывал, и возвращал на место, словно примеряя на себя, когда- то отлично на мне сидевшие, старые вещи.

Я скучал по хорошей книге, которая не требует у читателя усилий, не давит трендами и не пытается понравиться любой ценой, а просто берёт и затягивает в себя с головой. Хотелось именно такого, чтобы вечера заканчивались не в телефоне, а в мире, из которого не хочется выходить как можно дольше.

Выбор был просто огромный: от классики признанных мэтров до новых романов неизвестных мне авторов. Я не удержался и пробежал глазами несколько страниц широко разрекламированной новинки, вышедшей, насколько я знал, буквально на прошлой неделе.

— Однако быстро тут в Москве всё делается, — возвращая будущий бестселлер на полку, констатировал я и уже потянулся было к следующей книге, как взгляд остановился на стоявшем неподалёку рекламном стенде. На нём эффектно, будто подчёркивая её особенный статус, расположилась всего одна книга. Её яркая, сочная, сверкающая в лучах софитов, глянцевая обложка, словно мощный магнит, притянула к себе моё внимание.

Я взял книгу в руки. С обложки на меня смотрел суровый мужчина средних лет в тёмном бархатном сюртуке. Благородные черты, величественная осанка, едва заметная улыбка. Встретив его цепкий, словно оценивающий, взгляд, у меня вдруг возникло ощущение, словно важная, могущественная персона, увидев простого смертного с этой обложки, снисходительно решила получше его рассмотреть.

За этим правителем — то ли князем, то ли княжеским воеводой (а сейчас такие персонажи присутствуют в большинстве фэнтезийных сюжетов), в общем, главным перцем своего мира — на фоне мрачного готического пейзажа расположились маг в странном шлеме, девушка и какой-то мрачный то ли колдун, то ли злодей.

«Проникатель. В ТЕНИ ВЕЧНОСТИ. Часть первая» — прочитал я название. Чтобы убрать слепящие меня блики, я повернул книгу немного под другим углом и…

Мгновенно выступившая на лбу испарина вместе с возникшей тут же неприятной дрожью в ногах заставила меня замереть на месте. Я сфокусировал взгляд на обложке, и сердце, дрогнув, резко рванулось. Так что я, пожалуй, впервые в жизни ощутил на себе, что «выскочить из груди» — это не просто фигура речи.

С зажатой в похолодевших ладонях глянцевой обложки на меня, ехидно улыбаясь, смотрел… я сам. Собственной персоной.

Конечно, в другой одежде. Конечно же, слегка изменившимся из-за бороды, которой у меня никогда и не было, но я.

Повернул книгу под другим углом — сходство не исчезло.

Словно боясь спугнуть промелькнувшую надежду, я затаил дыхание и, приблизив книгу к глазам, внимательно всмотрелся ещё раз.

— Значит, не показалось, — помрачнев, выдохнул я и задумался:

— Бред какой-то. Это невозможно. Такого просто не может быть. Откуда здесь моё лицо? Я не актёр, не певец, даже не блогер, в конце концов. Единственное место в сети, где есть моя фотография, — профиль на Авито. И да, там я с бородой. С этой дурацкой бородой, которую пририсовал себе в фотошопе ради прикола.

Особой ясности эта гипотеза не внесла. Я прекрасно понимал, какой небыстрый и совсем не простой путь должно было пройти фото, чтобы оказаться на обложке.

— Я знаю точно: невозможное возможно-о, сойти с… — ворвался в мои мысли Рифмоплёт.

— Сойти с ума звучит, конечно, неплохо. Но должно же быть и другое, более разумное объяснение, — усмехнулся я про себя, и рассудок, не желая сдаваться, начал сыпать версии, которые я тут же сам и опровергал: розыгрыш — но никто не знал, что я в это время окажусь именно здесь; технология — но книга была настоящей, с ещё пахнувшими свежей типографской краской бумажными страницами. Сон? Переутомление? Галлюцинация? Я бы понял ещё, если бы не спал трое суток. Но я был в полном порядке. Не считая, конечно, лёгкой дрожи в ногах да холодных вспотевших пальцев.

Я покосился по сторонам. Посетители деловито сновали вокруг, не обращая внимания на застывшего, словно статуя, чудака с зажатой в полусогнутых руках книгой перед носом.

Подумав, что пара глотков горячего кофе сейчас мне явно пошла бы на пользу, я, не выпуская книгу из рук, направился к кофейне. Удобно расположившись за столиком с капучино в руке, я положил книгу на стол, предусмотрительно перевернув её названием вниз. Кофе, к моему удивлению, оказался превосходным, и с каждым глотком мир, окружавший меня, становился всё более привычным и обыденным. Поставив на стол пустую чашку, я, уже немного успокоившись к этому времени, медленно огляделся вокруг. Я попытался было переключиться на бурлящую энергией городскую суету за окном, но мысли упрямо возвращались к загадочной книге.

— Надо отбросить мистику, включить логику и попробовать спокойно разобраться в этой истории ещё раз, — наконец решил я и вдруг поймал себя на мысли: я до сих пор не знаю, кто написал эту книгу. Я не увидел имени автора рядом с названием, а взглянуть на обратную сторону обложки до сих пор не удосужился.

Я пододвинул книгу поближе. На небольшой прямоугольной плашке было фото и короткая аннотация: «Великую войну двух миров завершит пришелец из третьего».

Имя «Эдвард Гофман» не вызывало у меня никаких воспоминаний, как и его портрет. Такое лицо было бы трудно забыть. Лысый, с неестественно высоким лбом, прямым античным носом и огромными глазами. Он немного напоминал инопланетянина из комикса, и немного заострённые кончики ушей лишь усиливали это сходство.

— Инопланетянин, под видом писателя-фантаста прибывший на Землю с целью раскрытия межпланетного заговора… Это было уже больше похоже на сюжет фантастического романа, — раскритиковал я тут же возникшую очередную бредовую версию и понял, что выдохся. Я попросил ещё кофе, сфоткал на всякий случай обложку с обеих сторон и, в ожидании заказа, уставился в окно. Пока я допил капучино, на улице уже начало вечереть.

Яркие огни Нового Арбата, красочные рекламные ролики, быстро сменявшие друг друга на огромных светодиодных экранах, напомнили, что на дворе 2026 год, а не вот это вот полумистический триллер, терзавший мой рассудок последние несколько часов.

Я встал, расплатился за книгу и, крепко держа её в руках, вышел на улицу. Быстро добрался до Арбатской, не обращая внимания на городскую суету вокруг.

Меня наполняло предвкушение. Я уже представлял, как, придя домой, налью себе капельку «Торреса», сяду в мягкое кожаное кресло и, забросив ноги на пуфик, начну читать. Я, перейдя на Боровицкую, зашёл в вагон остановившегося передо мной поезда.

До Отрадного было ещё восемь остановок. Я сел в конце вагона, прислонился к стене и, не устояв перед искушением, раскрыл книгу.

Начиналось всё с пролога, в котором автор очень упрощённо, сухим языком справочника попытался описать историю трёх миров: коммуникации, сложные технологии, фундаментальные законы магии, единые для всех рас.

Была глава, посвящённая Проникателю — устройству, позволявшему его обладателю мгновенно перемещаться между мирами. Был целый раздел, посвящённый контактам двух старейших миров с миром людей. Я дошёл до главы о человеке из третьего мира, который должен был вмешаться в чужую войну. Не став углубляться в подробности, я перелистнул несколько страниц и наткнулся на разворот с ярким, казавшимся сделанным от руки рисунком. Карта мультивселенной — гласила надпись сверху, а под ней…

Высокая, мощная стена окружала обширное квадратное пространство. Внутри стояли четыре крепости, походившие на песочные, местами ещё незаконченные замки. Самая маленькая была подписана: Люди. Остальные три — Вершители, Совершенные, Стронгеры — соединялись между собой дорогами. К людской крепости вели лишь тонкие извилистые пунктиры. Возвышаясь над стеной, сверху за этим всем с неподдельным интересом наблюдало огромное, мудрое, спокойное лицо. Я попытался вглядеться в детали, как отяжелевшие веки на секунду опустились. Я, вздрогнув, открыл глаза и…

Мой взгляд упёрся в лицо склонившегося надо мной человека, который беззвучно, как в немом кино, шевелил губами, потрясывая меня за плечо.

— Конечная, — наконец я расшифровал доносившиеся до меня звуки. Я, всё ещё не понимая, чего от меня добиваются, огляделся вокруг и только тогда понял, что нахожусь на Алтуфьевской — конечной станции метро моей ветки. Я резко вскочил и, ещё не успев повернуться, уже знал, что увижу…

Книги не было. Ни на сиденье, ни под ним, ни рядом. Она испарилась!

— Ну ты, Антоша, в своём репертуаре. Опять заснул на самом интересном месте. Пять минут не смог продержаться? — не удержался от своей оценки Рифмоплёт. Оправдываться у меня уже не было ни сил, ни желания. И я, с гордо опущенной вниз головой, медленно вышел из вагона.

Глава 2. На Авито есть всё

Домой я вернулся усталым, разбитым и опустошённым.

Ничего не хотелось, и даже бутылка Торреса, призывно стоящая на столе, не вызывала у меня интереса. «Спать. Завтра. Всё завтра. А сейчас — спать», — решил я и, не раздеваясь, без сил завалился на кровать.

В голове тут же закружился рой весь вечер преследовавших меня мыслей. Огромный, запутанный клубок вопросов: «кто, зачем, как, почему?» — безрезультатно метался в моей голове, не давая сосредоточиться ни на чём другом.

Знал по своему опыту, что если ещё хоть минуту продолжу думать об этой истории, то останусь и вовсе без сна, но это совершенно не вязалось с моими планами. Именно завтра у меня была назначена встреча с моим первым, по-настоящему крупным, заказчиком, о которой мы договорились ещё неделю назад.

Я проработал вполне успешную, как мне показалось, стратегию продаж их красивых, напичканных технологиями, модульных домов ещё вчера. И сегодня рассчитывал успеть закончить её финальную шлифовку.

Но история с книгой, напрочь выбив меня из колеи, поставила теперь под угрозу срыва успех столь важной для меня встречи.

— Спать, — наконец решительно скомандовал я, повернулся набок и, приняв свою любимую с детства позу эмбриона, закрыл глаза. Тут же навалившаяся на меня усталость буквально вдавила мою голову в подушку, и я уснул.

На следующее утро я проснулся раньше обычного. До утренней побудки в исполнении Меломана оставалось ещё не менее часа. Я, решив не терять зря времени, постоял под холодным душем для бодрости и, выпив свой обязательный для этого часа двойной эспрессо, перешёл в комнату и, усевшись за рабочий стол, открыл ноут.

Работа меня быстро увлекла, на время отодвинув все мои переживания на второй план. Я закончил редактировать презентацию и, закинув руки за голову, беззаботно откинулся на спинку кресла.

Я был доволен как удав, сомкнувший свою пасть, на загипнотизированной им жертве, в предвкушении сытного обеда. Уверенный, что моей добыче уже никуда не деться, я начал фантазировать, как потрачу ещё не заработанные, но уже такие близкие деньги.

За этими приятными мыслями о красивых машинах, белоснежных пляжах, крутых шмотках с Poizon я немного замечтался. И, хотя внутренне и был готов, внезапно раздавшиеся мощные звуки очередного шлягера от Меломана заставили меня буквально подпрыгнуть. Да так, что я еле успел поймать слетевший со стола ноутбук.

— А может, снова всё начать? Я не хочу тебя терять. Я не могу тебя терять. О, как мне быть, — застонал своим мощным чувственным голосом за стенкой Серов, исполняя свой неувядаемый хит.

«Как мне быть» эхом отозвалось внутри, и на меня нахлынули тревожные воспоминания о вчерашнем дне. Красивые картинки тут же растаяли, уступив место отчётливому образу героя с обложки, так поразившего своим сходством со мной вчера.

Книга, с подачи Меломана, настойчиво напомнила о себе. Музыка продолжала греметь в ушах, и я, решив дождаться окончания этого бесплатного концерта в менее напряжённой обстановке, плотно прикрыл за собой дверь и перешёл в «кабинет». Так я шутливо называл наспех оборудованное прямо у окна на кухне рабочее место.

Здесь было и впрямь немного потише. Я уселся на стул и развернулся к окну.

Работая в «кабинете», мне нравилось смотреть на «Алтушку». Её нескончаемый поток машин, несущихся по своим делам с раннего утра и до поздней ночи, мерный монотонный гул шуршащих по асфальту покрышек безотказно настраивали меня на продуктивный рабочий режим.

Так и сейчас вид еле ползущего в пробке потока машин меня немного отвлёк, и мысли снова переключились на вчерашние события.

До встречи с заказчиком оставалось ещё несколько часов, и я, не обращая внимания на продолжавшего бушевать за стенкой Меломана, принялся не спеша отделять «факты» от «плевел».

Итак, факты:

— я ездил вчера в МДК с целью подобрать себе книгу для чтения;

— нашёл подходящую книгу и купил её;

— поехал домой на метро, не выпуская книгу из рук;

— начал читать книгу и успел прочитать несколько десятков страниц перед тем, как уснуть;

— помню название книги, имя и фамилию автора;

— частично помню отрывки, которые успел прочитать;

— книга исчезла;

— и главное — именно я и был на её обложке.

Вот, собственно говоря, и весь анамнез. А вот с диагнозом начинались проблемы…

В этот момент музыка наконец стихла, и я, вернувшись в спальню, удобно расположился в своём стареньком итальянском кожаном кресле — моём домашнем центре принятия важных решений. Я вытянул ноги, потянулся и, закрыв глаза, вернулся к размышлениям.

С диагнозом, а точнее, с полным его отсутствием, и вправду всё было непросто.

И вот это бесило сильнее всего. Не сама книга, не её пропажа и даже не моё лицо на обложке — а то, что моя внутренняя аналитическая машина, обычно без особого труда справлявшаяся с любым хаосом, превращая его в понятную логичную схему, на этот раз безрезультатно буксовала на месте. Я всегда считал, что если уж я чего-то не понимаю, то это ненадолго: разберусь, разложу по полочкам, найду объяснение. Но здесь не находились даже полочки, на которые можно было бы что-то разложить. И это уже попахивало настоящей паникой.

Со стороны могло показаться странным, что я так сильно переживаю утрату. Сама по себе потеря книги, которую мне лишь пару минут довелось подержать в руках, не стоила такой реакции. Я терял вещи и поважнее. Но сейчас у меня пропала не вещь — пропала сама точка опоры. Пока книга была у меня в руках, происходящее ещё можно было считать хоть и загадочной, странной, но реальной историей. Без неё же всё сразу начинало походить на плод моего не на шутку разыгравшегося воображения.