Полная версия
Эйлин разместилась напротив Вальтов. Взгляд уверенный и серьёзный, только там отражается не бунт, а принятый приговор.
Встаю рядом с ней, смотря на храмовника, который оглядывает всех присутствующих. Не хватает Лаорайна, и я так надеялась, что он сможет прилететь. Он всегда был куда ближе Дайрена, с ним можно было поговорить по душам.
- Начнём, - произносит Ауримант. Голос ровный, деловой, словно речь идёт о поставках зерна, а не о судьбах.
Свиток разворачивают. Пергамент шуршит, как сухие листья. На нём чётким, строгим почерком выведены строки:
«Брачный договор между родом Вальтов в лице Мариуса Вальта и родом Торн в лице Анники Торн сроком на один год со дня ритуала брачной ночи…»
Ловлю это «на один год» и чувствую, как внутри что-то скручивается. Год. Двенадцать месяцев. Триста шестьдесят пять дней.
И, возможно, один ребёнок.
- По истечении срока, - продолжает вслух читать храмовник, - если союз даст наследника мужского пола, обе стороны свободны от обязательств, кроме тех, что касаются поддержания мира между родами.
Дайрен фыркает, качая головой, а мать молчаливо слушает служителя. Его голос твёрдый, но я различаю, как он чуть дрожит на слове «свободны».
- В случае отсутствия наследника мужского пола спустя срок, - добавляет далее, - стороны могут продлить договор ещё на один год или расторгнуть по обоюдному согласию.
Могут? Каждый из нас прекрасно понимает, что «обоюдное» здесь - всего лишь красивое слово, и моё мнение вряд ли будет учитываться.
- Условия ясны? - спрашивает храмовник, переводя взгляд сначала на генерала, затем на меня.
- Да, - отвечает Мариус. Я тоже киваю и не могу проглотить комок в горле.
- Тогда подписи, - заключает он.
Сначала подходит мать. Берёт ручку и ставит: Эйлин Алафэ-Торн.
Когда-то - любимая женщина, за которую было кому постоять. Теперь - опора, связка между миром и разломом. Далее Дайрен, как глава рода.
Затем - Ауримант. Его подпись резкая с острыми углами: Ауримант Вальт, глава рода Вальтов. Ивэльда, наоборот, мягко и плавно выводит свои инициалы. И, наконец, мы с Мариусом.
Храмовник протягивает генералу нож, тот быстро делает надрез на большом пальце, впечатывая его в шершавую жёлтую бумагу, а потом протягивает нож мне, остриём в своей ладони, а мне хочется дёрнуть его резко, чтобы причинить ему боль. Но я сдерживаюсь. Аккуратно беру за прохладную рукоять, сделанную из камня, и повторяю за ним, оставляя алый след на свитке рядом со своим именем.
Храмовник берёт маленькую серебряную печать с символом Праматери и прижимает к месту, где соединились наши отпечатки. Пергамент вспыхивает на секунду бледным светом и затем успокаивается.
- Договор заключён, - произносит служитель, сворачивая свиток и залепляя его сургучом.
Глава 10
Слова звучат как приговор.
Я жду чего-то. Не знаю, чего именно. Укола магии. Шепота богов. Внезапного осознания, что мы соединены, или тяжёлых оков на руках.
Но ничего не происходит. Только лёгкое покалывание в пальце и всё.
- По обычаям, - сухо напоминает служитель, - жених и невеста должны хотя бы раз коснуться друг друга осознанно. Чтобы Праматерь признала союз, даже если он временный.
Чувствую, как меня бросает в жар.
Коснуться. Поднимаю взгляд на генерала. Мариус стоит рядом, сложив руки в замок. Лицо спокойное, зато на моём неимоверно много эмоций. А у него ни раздражения, ни презрения, ни интереса. Словно он присутствует здесь телом, а разум его совсем в другом месте, на другом поле.
Его плечо совсем близко. Тёмная ткань мундира, аккуратно застёгнутые пуговицы, ремень, меч у бедра. Протягивает руку вперёд и чуть левее в мою сторону.
- Перчатка, - делает замечание храмовник, и Мариус послушно стягивает её с ладони, возвращая руку на место. Вкладываю в его ладонь свою, ощущая, как меня пронзают тысячи импульсов от этой близости. Но чувство, будто я коснулась не живого человека, а статуи.
На свадебном ритуале обязательно запястья молодожёнов перетягивают брачной лентой, и так они ходят какое-то время, не размыкая рук. Но у нас всё иначе.
Ничего не происходит. Никакого волшебства. Никакой вспышки. Может, Эйлин заблуждается в своём предположении касательно нас?
- Достаточно, - спокойно говорит Мариус, и я тут же отдёргиваю руку, словно обожглась.
В его голосе ни тепла, ни ненависти. Просто факт. Никто не требует поцелуя, и я благодарна этому. Никаких слов вроде «муж» или «жена».
Только «стороны», «договор», «срок», «обязательства».
И всё.
Ритуал заканчивается, Ауримант забирает свиток, прячет его в кожаный тубус. Мать гасит лишние свечи. Ивэльда что-то шепчет Праматери, её губы двигаются, но слов не слышно.
Я стою в центре комнаты и вдруг понимаю, что всё - свершилось. И теперь я больше не вернусь домой, а отправлюсь за своим ненавистным мужем.
Я - жена Мариуса Вальта на год. По договору.
Он поворачивается ко мне, и наши взгляды на миг встречаются. Ищу в его лице хоть что-то: сожаление, раздражение, презрение, злорадство, облегчение.
Но там - ничего.
Гладкая, спокойная поверхность. Море, на котором штормят только где-то на такой глубине, куда никого не пускают.
- Добро пожаловать в семью, Анника, - Ивэльда распахивает объятия, прижимая меня к себе. Поглаживает по спине, то ли утешая, то ли подбадривая, а я не знаю, могу ли верить этой женщине.
- Мы ждём на улице, - говорит генерал, и семья покидает церковь.
- Иди сюда, - приходит черёд матери обнимать меня. – Что бы ни случилось – знай: ты моя дочь, моя Анника. И Готтард принадлежит тебе, как любому другому Торну. Потому двери нашего дома всегда открыты для тебя. И если будет настолько тяжело, что захочешь вернуться – я поддержу.
Она целует меня в лоб, как в детстве, когда снились страшные сны.
- Ты сильнее, чем думаешь, - шепчет. – Надеюсь, этот мир заслуживает того, что ты намерена для него сделать.
Дайрен просит сразу же написать ему, как я устроюсь, и посылать письма не реже раза в неделю, чтобы он знал, что со мной всё в порядке.
Снаружи воздух режет лёгкие прохладой. Небо уже светлее, но солнце только собирается подняться.
- Выдвигаемся немедленно, - коротко бросает Ауримант, словно рядом не его семья, а солдаты.
- Анника, если хочешь, Мариус довезёт тебя, - обращается ко мне мать генерала.
- Она же дракон, Ивэльда, - хмурит брови Ауримант.
Молчаливый вопрос во взгляде генерала и чуть приподнятые брови, но моя гордость задета.
- Спасибо, справлюсь сама.
Только на такие долгие расстояния я никогда не летала.
Они проделывают всё быстро, как и до этого, поднимаясь в воздух. Я касаюсь амулета на шее, словно он может помочь, делаю короткий вдох. Магия поднимается, как тугая волна, и я снова ломаюсь, вытягиваюсь, цепляюсь за драконью форму. Кости хрустят, кожа горит, мир переворачивается, и вот вместо меня - бронзовый дракон.
Сегодня я не чувствую в этом ни свободы, ни красоты. Только оторванность, как будто меня насильно превращают в то, кем я не хочу быть.
Мы взмываем в воздух. Готтард тянется под нами длинной, сложной шрамированной полосой: поля, болота, леса, старые рощи, редкие проблески деревень. Всему этому сорок три года, совсем как Дайрену, потому что именно тогда зона стала пробуждаться.
Ветер бьёт в крылья. Держусь на уровне с остальными и какое-то время лечу спокойно. Позади остаётся дом и крепость Гоствуд, в которой мать чуть не убили давным-давно. Впереди ещё не видна граница, а мои крылья уже наливаются свинцом, мышцы пекут, дыхание сбивается.
Готтард бесконечен. Он тянется и тянется, как будто сам не хочет меня отпускать.
В какой-то момент понимаю, что больше не выдерживаю, нещадно отстаю, а генерал то и дело возвращается, чтобы держать меня в поле зрения. Боль в крыльях невыносима, держусь до последнего, не желая показывать слабости, но одной жажды недостаточно. В груди нещадно горит, крылья слабеют, и я, тяжело взмахивая ими, сражаюсь с ветром, когда вижу то, что заставляет моё сердце забиться сильнее.
То появляясь, то исчезая в небе летит дракон. Он мерцает небольшой точкой то тут, то там. Огненный и большой, совсем, как мой отец. Только отчего-то я уверена, что это и есть мой отец – Кольфин Торн.
Глава 11
Земля под лапами твёрдая, реальная. С трудом возвращаю человеческий облик: кожа липнет от пота, волосы выбиваются из косы, сердце бьётся слишком быстро. Я опираюсь на колени и жадно глотаю воздух, будто сейчас задохнусь.
Рядом с хлопком приземляется ещё генерал, но не торопится обращаться. Вглядываюсь в небо, пытаясь различить отца, но человеческое зрение не идет ни в какое сравнение с драконьим.
Ауримант тоже опускается, и ощущается, что он недоволен происходящим. Наверное, я кажусь им слабой и неимоверно странной, к тому же не могу оторвать взгляда от неба.
Мариус всё же становится человеком, чтобы заговорить со мной.
- Что случилось? – спрашивает спокойно.
- Мне нужна передышка, - говорю, пытаясь выравнять дыхание.
- Как часто ты летаешь?
- Не так часто.
Ивэльда соскальзывает со спины мужа, торопясь ко мне.
- Ты выбилась из сил, - констатирует она, даже не пытаясь укорять. - Это нормально. Уверена, что ты мало спала, к тому же волнение. Для чего ещё нужны мужья, если не сидеть у них на шее, - подмигивает мне, и я прячу улыбку, слегка отворачиваясь. Она мне нравится. По крайней мере только от Ивэльды не ощущается угроза.
- Мы не пролетели и четвёртой части пути, - продолжает, - а потому лучше будет, если ты заберёшься на Мариуса.
- Только давайте поторопимся, у меня ещё дела в Варругене, - поправляет он перчатки. - У нас нет времени подстраиваться под её темп.
Я могу сколь угодно говорить что-то против, но здравый смысл подсказывает, что лучше подчиниться.
- Мариус, - мягко вмешивается его мать. - Она не в строю, она тебе жена.
- По бумагам, а не личному выбору, - не упускает возможность уколоть меня этим. Только и я не в восторге от происходящего, пусть не обольщается.
Генерал тут же снова призывает вторую ипостась и подставляет мне крыло. Движение точное, холодно-рассчитанное, без намёка на заботу. Просто необходимость.
Смотрю на линию его спины, на мощные мышцы под чешуёй, на жёсткий изгиб шеи. Внутри всё протестует. Но ноги сами делают шаг вперёд. Я перехватываю его крыло, забираюсь наверх, устраиваюсь между шипами, где чешуя менее грубая. Хватаюсь за выступы и чувствую, как под ладонями вибрирует сила. Снова смотрю на небо, но больше никого не вижу. Наверное, мне просто показалось.
Когда Мариус взлетает, это не похоже на плавный подъём.
Это - рывок. В небо, вперёд, прочь.
Мне приходится прижаться к нему ближе, чем хотелось бы. Ветер хлещет по лицу, глаза слезятся, и какое-то время привыкаю к полёту. Когда открываю глаза – Готтард позади, а под нами пастбища со скотом, принадлежащие кому-то другому.
Спустя последующие несколько часов мы летим. Конечно, я бы останавливалась много раз, генерал и Ауримант куда выносливее. Отец тоже мог долго не садиться, но зная, что мне нужен отдых, делал вид, что немного устал. Я поняла это потом, когда мама, улыбаясь, слушала от меня рассказ, что папе требовался отдых.
Всё же я очень по нему скучаю…
Варруген вырастает из земли медленно.
Сначала - тонкая дымка на горизонте. Потом острия башен, сверкающие под солнцем. Ленты дорог, сходящиеся к сердцу империи, низкорослые дома и трехэтажные, перекликающиеся друг с другом, фонтаны, мостовые и несколько дворцов.
Столица Акриона огромна. Даже с высоты это не один город, а несколько, сросшихся воедино. Узкие улочки, широкие площади, кварталы дымящих фабрик, купола храмов, мосты над рекой, которая похожа отсюда на тонкую серебряную жилку.
Я была здесь всего три раза. И каждый раз - с отцом по делу.
Договоры, поставки, редкие травы, встречи с магами. Тогда Варруген казался мне шумным, ярким, слишком быстрым. Но рядом был отец, его рука лежала на моей спине, и ничего не было страшно.
Теперь всё иначе.
Мы снижаемся к одному из высоких районов, где дома стоят далеко друг от друга, а над крышами не висит дым. Здесь чистый воздух, широкие улицы, аккуратные живые изгороди, выстроенные магией.
Особняк Вальтов легко узнать: высокий, строгий, будто построенный из света и тени одновременно. Тёмные стены прорезаны высокими окнами, обрамлёнными резным камнем. Кровля - серая, с небольшими башенками. На воротах - герб: дракон, сжимающий в когтях круглый камень.
Мы приземляемся во внутреннем дворе. Каменная брусчатка, несколько идеально подстриженных кустов, фонтан с замершими в полёте крыльями водяных драконов.
- Добро пожаловать в Варруген, - нейтрально произносит Ауримант. Как только обращается. - Теперь это и твой дом. На ближайший год.
«Дом» звучит издёвкой, как и его тяжёлый взгляд. Мариус делает первый шаг, но тут же останавливается, оборачиваясь ко мне. Смотрит на кого-то позади, и я понимаю, что Ивэльда делает какие-то знаки.
- Позвольте, дорогая, - нехотя произносит, предлагая мне свою руку. И я, принимая правила игры, укладываю на его ладонь свою, и мы направляемся к зданию.
Глава 12
Внутри особняк не менее строг. Высокие потолки, широкие лестницы, стены, украшенные гобеленами и картинами битв. Запах не трав и печи, как у нас, а полированного дерева, камня, воска и чего-то пряного, тяжёлого, как драконий янтарь.
Мы идём по длинному коридору. Пол блестит, каждый шаг отдаётся эхом. Видно, что нас здесь ждали. Служанки и слуги выстраиваются вдоль стен, низко кланяясь, когда мы проходим. Их взгляды - быстрые, любопытные, оценивающие. Не знаю, что именно им про меня известно, но я почти слышу их шёпот, хотя они молчат.
- Тебе покажут твою комнату, - вмешивается Ивэльда.
«Мою», а не нашу», я замечаю это, но ничего не говорю. И сама хотела просить отдельные покои для себя, чтобы лишний раз не встречаться с ненавистным генералом. Всё же мы не должны друг другу нравиться. Но что-то внутри меня бунтует против осознания, что он так же тяготится мной, как и я. Что он вынужден меня терпеть. И трепещет от страха, представляя, что совсем скоро он посетит мою постель.
Мы поднимаемся по широкой лестнице. На втором этаже коридор светлее, здесь больше окон. По пути минуем несколько закрытых дверей.
- Это кабинет Ауриманта, - поясняет Ивэльда. - Там – библиотека, - машет рукой куда-то налево. Тут – гостевые комнаты. Твои родные всегда могут остановиться в доме, если захотят тебя навестить.
Еле заметно киваю. Только отца и Анхеля больше нет, а мать не в силах покинуть Готтард. Остаются братья, и хочется надеяться, что Дайрен и Лаорайн найдут время, чтобы посетить меня.
Останавливаемся у вместительной двери с резной накладкой в виде сплетённых ветвей и драконьих крыльев.
- Здесь твои покои, Анника, - женщина открывает дверь и чуть отступает, давая мне войти первой. Только теперь замечаю, что мы остались одни. Ни Мариуса, ни его отца, ни слуг. Но так даже лучше.
Комната просторная. Совсем не похожа на мою в Готтарде, но красивая. Видно, что кто-то постарался сделать её максимально комфортной для гостьи.
- Когда-то и я была здесь против своей воли, - негромко шепчет Ивэльда, и я перевожу на неё изумлённый взгляд. – Нет, от меня не зависело спасение всего мира, лишь только его частицы, связанной с именем Вальтов, - она оглядывается, потому что даже у стен есть уши. – У меня не было выбора, лишь судьба, которую пришлось принять. И, знаешь, я не жалею. Не грусти, Анника, - касается моего лица ладонью. – Всё образуется. Маркус сможет подарить тебе счастье, я очень на это надеюсь. Он хороший и добрый дракон. А из тебя выйдет чудесная жена.
- Надеюсь, вы не забыли, отчего умер мой брат? – отрезвляю наше общение. Мне невыносима сама мысль, что я могу быть счастлива с тем, кто отнял у меня родных.
Она сразу стирает улыбку и качает головой.
- Я не верю в то, что мой сын способен на это.
- Но не можете утверждать, что не он причина, потому что вас просто не было рядом, - во мне вновь закипает злоба. И так каждый раз, когда моя память приводит меня в тот день и час.
- Надеюсь, твоё сердце однажды сможет его простить.
- Никогда, - я слишком категорична. Во мне говорит кровь Торнов и молодость: горячие и неуёмные.
- Ненавидеть проще, чем попытаться понять.
- Я здесь не для того, чтобы кого-то понимать, а потому что моя мать считает, будто это единственный выбор.
- Знаешь, что самое удивительное, - смотрит она на меня бесхитростно. – Ты словно идёшь по моим стопам. Я тоже ненавидела Ауриманта, когда впервые разделила с ним постель.
Что? Не верю своим ушам. Неужели, весь род Вальтов создан для того, чтобы мучить других?
- Единственное, что тебе нужно сейчас знать, что я люблю своего мужа. Не потому, что меня заставили, а потому что так пожелало моё сердце.
Глава 13
Не хочу говорить по душам, потому отворачиваюсь, рассматривая комнату.
Большое окно почти во всю стену, за которым видна часть города и кусочек реки. Светлые тканевые обои, тёмные балки под потолком. Большая кровать с высоким изголовьем, покрытая мягким покрывалом глубокого синего оттенка. У окна - кресло с подлокотниками и маленький столик. У дальней стены - зеркало в полный рост, сундук для вещей, узкий шкаф.
На подоконнике стоит ваза с веточками сухоцветов, кто-то позаботился, чтобы комната не выглядела пустой.
- Твои служанки, - доносится голос Ивэльды, и мне приходится повернуться. Передо мной девушки, обе молодые, в одинаковых тёмных платьях с белыми воротничками. Одна невысокая, с круглым лицом и светлыми глазами, явно нервничает, переминаясь с ноги на ногу. Другая - выше ростом, со смуглой кожей и чёрными волосами, собранными в аккуратный узел. Взгляд внимательный, чуть насмешливый, но не злой.
- Это Лирра, - показывает Ивэльда на светлую. - Это Шан. Они будут помогать тебе: с одеждой, ванной, волосами, вещами. Если что-то нужно - проси их.
Лирра торопливо приседает в реверансе.
- Очень рады служить вам, эрдана, - выпаливает она, и щеки её вспыхивают.
Шан склоняет голову чуть медленнее, взгляд её на миг задерживается на моём лице, на амулете на шее, на одежде, словно она подмечает каждую деталь.
- Будем стараться, чтобы вам здесь было хорошо, - произносит она, едва заметно выделив последнее слово.
Я хмыкаю. Хотя бы честно.
- Когда прибудут вещи хозяйки? – интересуется Ивэльда, а меня неприятно режет это «хозяйка». Она обо мне?
- Я слышала, что завтра к утру, - отвечает одна из служанок.
- Тогда предложи Аннике что-то из того, что имеется здесь. А потом мы отправимся в столовую, чтобы отметить этот день ужином. Шан, скажи моему мужу и сыну, что мы сейчас подойдём.
- Я бы с радостью, эрдана Ивэльда, но Мариус покинул дом.
Вижу, как мать генерала поджимает губы, и на её лице читается разочарование вперемешку с негодованием, будто они о чём-то договаривались, но Вальт не сдержал обещание.
- Немного отдохни, Анника, я скоро вернусь, - обещает мне, и стук её каблуков с каждой секундой удаляется всё дальше. Одна из служанок остаётся рядом, но я говорю, что мне ничего не нужно.
- Позвольте поздравить вас, эрдана, - говорит она негромко, пытаясь изобразить доброжелательную улыбку. Но улыбка выходит кривой. Не потому что девушка желает мне зла, она пока ещё не знает, как со мной быть, и видно, что боится.
- Спасибо Лирра, - не хочу пускаться в объяснения наших с Мариусом отношений. Но тот факт, что он куда-то сбежал в день собственной свадьбы не может не настораживать. – Я хочу побыть одна.
- Конечно, - кивает, тут же испаряясь. А я выглядываю из комнаты, проверяя, что меня не заперли, и я вольна свободно передвигаться по дому. Внимание привлекает чей-то портрет, оттого направляюсь к нему, когда слышу чей-то шёпот.
- Неужели, Ивэльда думала, что он женится и перестанет навещать Юфину? Невеста-то из себя ничего не представляет: обычная, каких миллион.
- А мне показалась красивой.
- Вот именно, что показалось. Она только на порог, а генерал сразу к своей пташке. Ох, чую плохо это всё закончится, плохо…
Глава 14
Кажется, я услышала достаточно, и не хочу, чтобы меня увидели здесь, а потому неслышно возвращаюсь в комнату, прикрывая за собой дверь, и прислоняюсь к ней спиной.
Внутри гул, тревога, стыд, злость. Всё разом. Да, я понимала, что брак ненастоящий, что это лишь холодный расчёт, договор. Но не думала, что муж уйдёт в день свадьбы, бросит меня в чужом доме, отправившись к своей любовнице.
Начинаю мерить шагами комнату, пытаясь унять внутреннее волнение. Сейчас я стала ненавидеть его ещё больше, и не только из-за Анхеля. Он унизил меня. Даже не пытался скрыть то, что уходит к другой женщине, оставляя мне насмешки его служанок.
Прикусываю губу, чтобы не разрыдаться. Уходить немедленно. Хоть куда-то, лишь бы не быть здесь. Но едва делаю шаг к двери, как она сама распахивается, и в комнату входит Ивэльда. Лицо напряжённое, губы поджаты.
- Что случилось? – хмурит брови, смотря на меня.
- Вы прекрасно и без меня знаете.
Я грублю единственному человеку, кто здесь ко мне действительно добр. Но мне больно и страшно, к тому же душит обида.
- Понимаю твои чувства, но ты привыкнешь, - пытается подбодрить. - Маркус скоро вернётся. Его срочно вызвали к императору.
- Не лгите мне, - отрезаю, не поднимая взгляда. – Её зовут Юфина.
Ивэльда замирает, будто каменеет. Секунда, и в её глазах мелькает разочарование, потом грусть, но она мгновенно прячет это под вежливой маской.
- Кто тебе сказал? - слишком тихо.
- Это не было для моих ушей, но в доме слишком громкие служанки.
Пауза тянется слишком долго. Наконец она садится напротив, сцепив пальцы, словно решаясь говорить правду.
- Эта девушка появилась в Варругене чуть больше года назад и сразу привлекла всеобщее внимание. Тёмная кожа, не свойственная здесь, странная красота, чарующий взгляд, знает магию нагов, потому что сама нагайна.
- Кто? – не сразу понимаю значения слова.
Меня можно назвать деревенщиной, потому что я выросла в Готтарде. Там не было ни балов, ни светских приёмов, ни театров или представлений. Нашими развлечениями были ярмарки, когда вся деревня высыпала на улицу, шумела, продавала жареные пушуты и мёд. Катание на лошадях и прыжки через ямы, а вечером - костёр. Полёты с братьями и родителями, посиделки у камина за историей и наблюдение за звёздами.
И это было счастьем: простым, тихим и настоящим.
Конечно, я умела читать, и отец каждый раз приносил мне новые книги. Я знала, что существуют другие империи, королевства и страны. И лишь мечтала их посетить. Понимала разницу между солнцерождёнными и пустогласами, осознавала, что в мире много рас, но встречалась только с драконами, людьми и аргиллами.
- Наги - раса людей-змей, - поясняет Ивэльда, и я понимаю, что слышала от отца несколько историй. У них есть человеческая оболочка, как и у драконов, но вторая ипостась – змеиная.
- Она предсказательница, - продолжает Ивэльда. – Я видела её однажды, но мы не говорили. Она открыла небольшую лавку, где занимается своим делом, предсказываем горожанам судьбу. Доподлинно неизвестно, что делал там Мариус, но, кажется, проспорил своим друзьям, а потому отправился к Юфине на аудиенцию. Оттуда он вышел другим, Анника. И я не узнаю порой собственного сына. Он стал резок со мной, груб, одержим этой женщиной, даже намеревался жениться.
Получается, я ненавижу генерала по одним причинам, а он меня по другим. Потому что я – помеха его счастью. Чудесная у нас семья.
- Что же ему помешало? – спрашиваю, слыша свой голос каким-то далёким.
- Ауримант категорически против такого брака. Он никогда не позволит, будучи жив, состояться этому союзу. И Мариус знает это. Мой муж считает, что у Юфины испорченная кровь, никак не связанная с драконами. К тому же она бесплодна, об этом говорит весь Варруген, история тянется из её детства, когда убили её родных, но девочку оставили в живых без права на род. Она не в силах дать наследника Вальтам, а это очень важно, потому что династия должна продолжаться. И она продолжиться благодаря тебе, моя девочка. Я уверена, что Мариус полюбит тебя всем сердцем.
- Но он любит другую, - настаиваю, хотя, далось мне, кто кого любит.
- Он потерял голову с того момента, как переступил порог её дома. Я никогда не была там, но уверена: она что-то сделала с моим сыном. Итог видят все. Говорят, она умеет привязывать. Как именно - неизвестно. Несмотря на то, что я знаю лекарское дело – не увидела ничего явного, а говорить по душам Мариус не любит ни с кем, кроме Ли…
