Полная версия
- Нет!
- Тогда не буду говорить, - его рука касается моей ладони, стискивая её, и не знаю, как охарактеризовать данный жест: дружеский или интимный.
Мы спускаемся, идем по коридору, а затем поднимаемся снова, на этот раз на третий этаж. И Мао предвосхищает мой вопрос касательно переходов.
- Замок состоит из восточного и западного крыла. Берхольдт не любит, когда дети забредают на его половину, потому их спальни в противоположной от него стороне.
- Он не любит детей? – решаю уточнить. Чем больше у меня информации, тем проще понимать и самого хозяина, и его мальчишек.
- Нет, почему же. Юстиас – хороший отец, иначе бы вас здесь не было.
- Но я шестая, - встаю на скользкий путь, куда не следует вставать. Кто знает, может этот раскосый красавчик помогает ирцогу избавляться от трупов нянек.
- Вас это беспокоит? – спрашивает, будто здесь нет ничего странного.
- Немного, - признаюсь. Мы остановились у одной из дверей, за которой, по всей видимости, моя комната.
- Наверное, вы хотите спросить, куда делись другие девушки?
Смотрю на него, и ответ можно прочитать по моим глазам.
- Вы красивая, - внезапно говорит Мао, и лёгкая грусть видна в его глазах. – Но я не могу нарушать договорённости, которые установлены в этом доме. И первое правило – не говорить о прежних нянях.
Сглатываю, потому что это прозвучало жутковато. Нет, не его слова, а то, что я додумала за невысказанным. Ну почему они так скрывают информацию, что даже не могут намекнуть? Вариантов несколько. Опыты. Маниакальное расстройство. Продажа.
- На сегодня останетесь здесь, - Мао трогает ручку, и дверь со скрипом открывается, а я смотрю в черноту, где может спрятаться Али баба и 40 разбойников. - Доброй ночи, - он слегка кланяется, намереваясь уйти, но я останавливаю его.
- Можете показать, как включить лампу? Я жила в глуши, плохо разбираюсь.
- Лампу? – переспрашивает, и я указываю на шары под потолком.
- Конечно, - он даже не удивлён, первым заходит в комнату.
В «Доме услуг» не было никаких светильников. Что касается жёлтых кругляшей здесь, я бегло осматривала стены, не увидев ни одного выключателя. Всё же электричество здесь отличалось от того, что было известно мне.
Не могу различить, что именно делает Мао, но под потолком загораются два шара из пяти, и он качает головой.
- Надеюсь, на сегодня достаточно. Завтра у вас будет комната в крыле с детьми, а пока отдыхайте. Он подносит руку к ещё одному шару, который прикреплён на стене, и касается его. В комнате тут же становится темно.
- Всё просто, - звучит его приятный голос, и тут же дверь захлопывается и в замке проворачивается ключ. А я чувствую себя зверем в клетке, которого только что поймали.
Глава 16
В первые пару секунд кажется, что всё подстроено, и Мао набросится на меня, чтобы… Тут вариантов несколько: задушить или воспользоваться. Ну или сперва второе, а затем первое. Или он просто свяжет меня для своего господина, который тоже по этому же сценарию пройдётся.
И я сжимаю кулаки, вставая в стойку, как учили, чтобы выдать ему порцию добра в нос, если он всё же задумал что-то скверное. Судя по фигуре, он довольно сильный, но я без боя не дамся.
- Первое правило дома – никогда не оставляйте ключи в замочной скважине, - говорит Мао, снова включая свет, и смотрит на меня, подкинув брови. Тут же убираю руки, разглаживая платье, и смущённо улыбаюсь.
- Дикие условия у тётушки, - приходит он на выручку.
- С языка сняли, - пожимаю плечами, растягивая губы в усмешке, - и слышу детский смех и топот ног, бегущих по коридору.
- Кажется, я ввёл вас в заблуждение, - Мао оказывается у двери, дёргая ручку, но она не поддаётся. Всё же заперто. – Они не спят. И уже знают, что вы здесь. Это Райтен и Дафара, неугомонные и давно не видевшие розг. Но не торопитесь их наказывать, это не нравится Берхольдту. Он считает, что воспитание идёт не через, - указывает на свой зад, - и даже не через, - переводит палец на лоб. – Вот центр, который вам следует обуздать, Рита, - несколько раз хлопает себя по груди. – Ведь именно здесь огромная дыра у них, которую ещё никому не удавалось зарастить.
Он говорит это с грустью, словно сам ощущает боль детей без матери. Возможно, он такой же выросший взрослый, кому не хватило заботы и тепла.
- Так что держите ухо востро, - предупреждает.
- Можно бояться? – пытаюсь шутить, но отчего-то Мао выглядит серьёзным. Он добывает из кармана какую-то длинную палку, принимаясь ковырять ею в замочной скважине.
- Я бы не вашем месте оценивал детей, как довольно опасных противников. Увы, оставшись без материнской ласки, они замкнулись к себе, а затем привыкали к одной няне, ко второй, - что-то хрустит, а дверь так и не открывается, но Мао продолжает манипуляции. – Они будут проверять вас на прочность, прежде чем позволять завоевать их маленькие сердца. И, поверьте, я успокаивал не одну вашу предшественницу, которые мечтали о любой работе, только бы покинуть Хорно Элс.
- Теперь ясно, что стало с бедняжками, - снова шутка от меня. – Они отправились в море, превратившись в русалок.
Возможно, он всё же проговорится или даст подсказку, как было на самом деле. Но, по всей видимости, Чен не из тех, кто не следит за своим языком.
- В кого? – поворачивается ко мне, и вижу заинтересованность в глазах. Чёрт, надо продумывать реплики на два шага вперёд. Ненароком я могу навести его на мысль, что я не так проста, как была намерена показаться сперва.
- Возможно, я не так необразованна, как было сказано, - пожимаю плечами.
- Или дело во мне, потому что я впервые слышу слово «русалка».
А я не смотрела на это под подобным углом. Мне же не была выдана книга понятий нового мира, с которыми я могла бы ознакомиться, чтобы случайно не проболтаться.
- Девушки с рыбьими хвостами, - всё же расшифровываю значение. – Сказки моего детства.
- С удовольствием бы послушал хоть одну.
- Надеюсь, не сейчас. Я устала. Долгая дорога, а потом пробежка по дну моря.
Замок всё же поддаётся, и дверь готова выпустить моего провожатого.
- Как только вы будете готовы поделиться историей, я с радостью приму ваше приглашение.
Он вытаскивает ключ из замочной скважины и вставляет его с моей стороны.
- Обязательно закройте дверь, не хотелось бы, чтобы в первую же ночь вы сбежали в море и обратились в русалку, - пытается скрыть усмешку. – Спокойного сна.
- Мао, - останавливаю его, когда китаец уже готов оставить меня одну. – Где здесь…, - задумываюсь, как сказать. Ванная? Баня? Душ?
- Конечно, - хлопает себя по лбу. – Идём.
Он ведёт меня по коридору дальше, указывая на одну из дверей, и оставляет здесь. А я вхожу в помещение, зажигая шар, и смотрю с удивлением на странный стул с фарфоровым тазом под ним.
Глава 17
Судя по отсутствию раковин и ванн и наличию странного стула, я в уборной. Септик? Нет, не слышали. И куда он намекает… Кхм…
На всякий случай ещё раз исследую небольшое помещение. Но нет. Пол каменный без единой дырки. Кажется, мне предлагается судно, которое неизвестно кто и куда вынесет. Неприятно даже думать о том, что какой-то слуга потащит содержимое утки через весь замок. Но заставляю себя представить биотуалеты, которые работают по тому же принципу. Всё же им не хватает здесь современных технологий.
В соседней комнате удаётся разыскать два таза, один из которых заполнен водой, второй пуст. Черпаю ковшом воду, понимая, что одной рукой производить манипуляции очень проблематично. Но надо быть благодарным тому, что есть. Могло быть куда хуже.
Выбравшись в коридор, замечаю едва успевшую спрятаться голову, но делаю вид, что не видела и отправляюсь обратно.
Вернувшись в комнату, предварительно закрытую на ключ, на всякий случай проверяю, что в ней никого нет. А потом укладываюсь на кровать и выключаю свет. Кажется, что уснуть не удастся долго, но вскакиваю с бешено колотящимся сердцем уже под утро оттого, что кто-то колотит в дверь.
- Пожар! - крик в замочную скважину, и я испуганно оглядываюсь, пытаясь понять, где нахожусь. – Горят второй и третий этажи! – тот же голос. – Фрея, спасайтесь!
Мозг не успевает проснуться, а вот паника распознаёт запах гари, который просачивается из-под двери. Бросаюсь к выходу, дёргая дверь на себя, но она закрыта. Отщёлкиваю ключ на два поворота, на этот раз оказываясь в коридоре, и мою руку хватает детская ладошка, утаскивая за собой. Справа от нас вспыхивает огонь, и девочка дёргает меня прямо, в сторону, откуда мы пришли вчера. На мне лишь ночная сорочка: бесформенная и полупрозрачная по причине, что в ней принято лишь отдыхать, но уж никак не бежать по дому.
Дым вырывается из дверей комнаты, что по левую руку.
- Где остальные? – останавливаюсь, понимая, что детей всего трое. А сейчас рядом лишь самая младшая. Я не могу сбежать, бросив их в огне.
- Уже внизу, скорее же! Эльтону плохо! Нужна ваша помощь!
Кажется, это старший. Или я ошибаюсь, и она вообще не о брате.
Слышится какой-то треск, словно нам на голову сейчас обрушится крыша, и девочка снова тянет меня, а ноги семенят по ступеням, припадая на одну из них. Всё же вывих никуда не делся.
Только на втором этаже у лестницы я всё же останавливаюсь, поднимая голову вверх.
- Ну же, фрея, идемте, - настаивает ребёнок, надеясь стащить меня с места. Только сейчас, когда я хоть немного пришла в себя, понимаю, что это может быть розыгрыш. И, кажется, сомнение мелькает в моих глазах.
Дафара тут же обрывает нашу связь, делает шаг назад и резко выбрасывает руки, словно намерена ударить. Но вместо тычка ощущаю резкий порыв ветра, который отбрасывает назад, и вот уже качусь по ступеням до первого, замирая у самого низа, потому что достигла пола. И стону от боли, поднимая голову.
Только что меня сбросила с лестницы шестилетняя девочка. Да по ней детская комната милиции плачет!
На меня смотрят несколько пар глаз, среди которых Тицес, Берхольдт и ещё какой-то незнакомый юноша, держащий в руках большую бумагу. Скашиваю глаза на нижнюю свою часть, понимая, что длинная рубашка задралась слишком высоко, оголяя меня до неприличного места. Хорошо, что не вместе с ним.
Пытаюсь подняться, но боль в спине сковывает движения, и я похожа на жирного морского котика, который намерен почесаться.
- Тицес, проведите с фреей беседу на тему приличий в доме, и как необходимо выглядеть няне.
- Конечно, ирцог, - слегка кланяется оборотень, неспешно направляясь в мою сторону, а мне всё же удаётся накинуть сорочку на ноги. Кажется, позади слышен детский смех, но я не в силах повернуться, потому что что-то там в спине заклинило.
Чёртовы дети! И это при условии, что мы даже не виделись прежде! Никаких пряников, только кнут!
Камердинер помогает подняться, и я ловлю на себе взгляд дракона, который откровенно пялится на моё тело. Мальчишка с планом тут же тупит взгляд, краснея, и я понимаю, что его что-то смутило.
- Не стойте на солнце, иначе ваша одежда перестаёт существовать, - говорит с ехидством хозяин замка, и я складываю руки на груди, отворачиваясь. Бесплатный утренний стриптиз. Здорово!
Никогда не была ханжой, но это не значит, что любительница нудистских пляжей. И сейчас, понимая, что на меня только что пялились трое мужчин, чувствую себя неимоверно ужасно. Но топиться не пойду, просто осадочек и желание придушить маленьких демонов. Что там Мао говорил про розги? Надо через душу? Да нет у них души, это же очевидно.
- Надеюсь, вы понимаете, что ваш вид недопустим в Хорно Элсе, - принимается нудить Тицес.
- Меня столкнули с лестницы, - пытаюсь оправдаться. – Сказали, что в доме пожар.
Оборотень лишь пожимает плечами, словно его мало касается, отчего я оказалась у господских ног. Главное – не по регламенту. Интересно, упади я в платье, они бы за что отчитывали? Что не так грациозно свалилась?
- Ваша работа – наладить связь с детьми. А как – дело ваше. Приводите себя в порядок и спускайтесь к завтраку.
Он оставляет меня одну, а я стою, словно жердь проглотила, не в силах повернуться. Кажется, я сломала спину. Хотя, будь это правдой, ноги меня вряд ли бы несли. Но то, что с ней что-то не так – однозначно.
Походкой утки добираюсь до комнаты и поворачиваю голову. Троица смотрит на меня. Дафара с ехидством, средний с коварством, старший спокойно, без единой эмоции, и на плече его сидит фиолетовый попугай.
Глава 18
В детстве мы играли в индейцев. Был у меня период жизни, когда я раскрашивала лицо краской и втыкала в волосы перья, называя себя Быстрая кошка. Отец сделал мне лук и стрелы, конечно, бутафорские, чтобы я ненароком не поранила кого-нибудь. Названия у краснокожих были порой глупые, но в прошлом это казалось романтикой.
Сейчас хотелось раздобыть томагавк, назваться укротителем детей и снять скальп с этих бледнолицых. А, если честно, подошёл бы обычный ремень, отходивший их всех по мягкому месту, и горох в углу, про который я часто слышала от родителей, но никогда не пробовала на себе.
- Здорово я огонь сделал, да? – глаза Райтена горят восторгом, и, такое чувство, что он ждёт похвалы. От меня? Человека, которого они только что чуть не убили?
- Ты испортил кресло, отец будет недоволен, - лицо Эльтона безэмоционально, словно его покрыли лаком, сохранив одно единственное – безразличие. Он обращается к брату, а смотрит, не мигая, на меня, и в это же время гладит голову птице.
- Вы не видели, как я отправила её прямиком по лестнице, - перетягивает на себя одеяло маленькая дрянь, словно гордится тем, что сделала. – Папочка рассердился.
Если бы у меня был выбор – можно развернуться и уйти со словами: простите, вы мне не подходите. Только здесь выбираю не я, а меня.
Не произношу ни слова, входя в свою комнату, и понимаю, что нет ключа. Хочется зарычать, и я снимаю злобу, зажимая кулаки и сцепляя зубы, пропуская через себя волну ненависти. Я знаю их всего-ничего, а уже искренне ненавижу.
Набрасываю халат, чтобы не повторять ошибок. Вдох-выдох, и снова оказываюсь в коридоре.
- Ключ, - произношу голосом робота, протягивая руку, как нищий на паперти. Но дети молчат. – Я. Сказала. Ключ!
Кажется, заводила здесь белобрысый шкет, тоже мне Маколей Калкин.
- Долго ждать?
Мы играем в гляделки, и я не могу проиграть мальчишке, ведь от этого зависит моё дальнейшее пребывание здесь. Если я находила общий язык с животными, то почему не найду с детьми? Они же разумнее? Хотя… Эти, как дикие звери.
Кнут и пряник. Вот методика. И сейчас выбираю кнут, потому что они должны понимать, что я зла.
- Не заставляйте меня прибегать к плохому!
- Например? – интересуется Райтен. – Отец запрещает нас бить и наказывать!
- О, это не одно из двух, - нарочно ехидно улыбаюсь, как совсем недавно Дафара. У меня нет предположений, о чём я говорю. Главное – запугивание гипотетическим наказанием.
Отчего-то лицо Райтена становится немногозадумчивым, и я внутренне улыбаюсь, радуясь, что мои слова возымели эффект. Губы же остаются прямой линией, не выражая эмоций.
- Юф, - произносит незнакомое слово мальчишка, и я внутренне сжимаюсь, боясь, как бы на меня не натравили огромного пса или не применили какое-нибудь заклинание. Не знаю, как у них тут всё устроено, абракадабра, или просто достаточно, как лебёдушка махнуть рукой, и противник поскачет по лестнице до самого низа, но это его «Юф» заставляет насторожиться.
Что-то бросается мне под ноги, и я не сразу понимаю: хорёк, огромная рыжая крыса или же енот. Но это точно что-то живое, причём, неимоверно резвое и юркое, потому что прыгает в мою сторону, отчего я делаю шаг назад, но цепкие лапы ухватились за тонкую ткань, царапая кожу острыми когтями, намереваясь по всей видимости добраться до моего лица.
Хватаю рукой чудо-юдо за голову, пытаясь оторвать от себя, и он тянется вместе с халатом, не желая отпускать ткань.
Дети принимаются хохотать, а попугай громко кричать, размахивая крыльями. В моей руке барахтается нечто невообразимое: чешуйчатое, как рыба, крылатое, как птица, рогатое, как коза, шипастое, как розовый куст, и недовольное, как директор нашего цирка. Да что это такое?!
Я видела много экзотических животных, и страшилище не похоже ни на одно из них! Намереваюсь всё же оторвать его от халата, чтобы отбросить в сторону, и в этот момент смех резко смолкает. Дети замирают, смотря куда-то вбок, и я поворачиваю голову вслед за ними.
Визуал детей
Давайте познакомимся с детьми поближе, потому что в книге они сыграют немаловажную роль. Итак, пожалуй, начнём с Райтена - мальчишки 9 лет, способного превращаться в дракона. Он уже подчинил себе вторую ипостась, познал магию огня и вседозволенность. В его голове постоянно рождаются идеи, которые он воплощает в реальность. Именно ему принадлежит план "Няня на вылет".
Дафара, Дафа - 5 лет, выглядит младше. Совсем не помнит мать. Когда она умерла, девочке было полгода. Не хватает материнского тепла и женской ласки. Обидчива, любит, когда хвалят, хочет доказать слугам, что в своём возрасте куда сильнее, чем все остальные. Тот случай, когда похвала до добра не доводит.
Эльтон - 11 лет. Старший сын. Рассудительный, любит читать. Из-за того, что проигрывает брату в овладении магией, закрылся в себе. Зачастую не идёт на контакт, постоянно работает над второй испостасью, которая не желает подчиняться. Райтен постоянно шутит, что вся магия ушла к нему.
Имеет попугая, с который проводит много времени. Хочет во всем походить на отца.
Глава 19
В воздухе звенит напряжение: дети замерли, как восковые статуи, я лишь моргаю, ожидая, что будет дальше, и даже нечто в моих руках перестало сопротивляться.
- Быстро к себе! – чётко, спокойно, коротко от хозяина дома, и тут же все исчезают, кроме меня, хорька с крыльями и Берхольдта. – Отпустите вырля, фрея, - всё тот же спокойный тон, и я опускаю рыжулю на пол. Вырль. Впервые слышу о подобном. Нечто тут же отбегает и отряхивается, смотря на меня со злобой, а потом сбегает вслед за остальными. – Оденьтесь уже, - кривая усмещка на губах собеседника, - нам надо поговорить.
Я ненавижу эту фразу, потому что она обычно заканчивается чем-то плохим. Но если работодатель просит, что ж.
- В вашем кабинете? – решаю поинтересоваться, куда дальше.
- В вашей комнате, у меня мало времени.
Становится не по себе. Пригласить в замкнутое пространство малознакомого мужчину, который выказывает пренебрежение? Но он же не станет ничего со мной делать, потому что дети неподалёку. Вспоминаю лучшее из упражнений: глаза, горло, пах. Если что ударю ребром ладони.
- Пару минут, - обещаю ему, ступая в комнату, и закрываю дверь, прислоняясь к ней спиной. Оглядываюсь, высматривая беспорядок, и спешу к платью. Если бы джинсы и удобная кофта, справилась бы куда быстрее. Но здесь пока натянешь, завяжешь, подвяжешь, поправишь. С ума сойдёшь. Говорить о том, чтобы нанести косметику, нет смысла. Тут её просто нет, потому наспех расчёсываю волосы, убирая их в косу, и заправляю постель. Вещи не вытаскивала, да и нет у меня их почти.
С двумя минутами я погорячилась, и дракон, кажется, начинает нервничать.
- Входите, - открываю дверь, приглашая внутрь, и как только он её закрывает, разрешаясь тирадой.
- Знаете, я здесь совсем немного, но заметила огромную проблему в доме.
- Да? И какую же? – его тон такой, словно он издевается.
- Отсутствие вежливости. От Тициана, детей, вас, - говорю про него уже тише.
- Кто такой Тициан? – решает уточнить Юрлиф.
- Камердинер.
- Ах, - растягивает улыбку, - этот.
Я что его не так назвала? Да и не суть.
- Конечно, я понимаю, что просто няня, но…
- Вот именно, - затыкает он мне рот на полуслове. – Вот именно, что просто няня, не следует брать на себя другие функции. Мне необходимо уехать сейчас же, - переходит к сути вопроса. - Срочные непредвиденные дела. В ближайшее время в доме вы остаётесь с детьми за главную, а значит, если что-то случится, я спрошу с вас, фрея…
Он смотрит на меня, ожидая подсказку.
- Марголия, - без энтузиазма отвечаю.
- Постарайтесь найти с детьми общий язык, - выдаёт напутствие. – Никаких наказаний и угроз.
- Как же тогда их контролировать, интересно? В моём мире детей наказывают, - внезапно вырывается.
- В вашем? – хмурит лоб. – Что вы сказали?
- Там, где я выросла, - пытаюсь исправить ситуацию. – В небольшом городке, который сильно отличается от ваших мест. Словно другой мир.
Звучит чепухой, но Берхольдт не настаивает на уточнении. Только, кажется, я дала ему пищу для размышлений.
- Готовить тоже должна я? – меняю тему.
- Конечно же нет, я хочу застать детей в живых, когда вернусь, - говорит без тени улыбки, и я поражаюсь его наглости.
- Хотите сказать, что я похожа на человека, который способен отравить?!
- Ненароком, - кивает. – Вы не походите на женщину, которая умеет готовить.
Звучит обидно, словно со мной что-то не так.
- А вы не походите на мужчину, который знаком с воспитанием, - отвечаю ему на это.
- Вы хамите ирцогу, - его глаза смотрят в мои не мигая. – Знаете, что за это бывает?
- Наверное, ничего хорошего, - отвечаю расплывчато, но уже знакома с некоторыми нравами негостеприимного городка. И, напоминая о себе, болит место под клеймом.
- Порой смелость играет против человека, так что не увлекайтесь, Маро.
- Марголия, - поправляю.
- Слишком длинно, позволю себе сократить.
Позволит? Надо же! Кажется, он любит, когда рядом с ним другим становится неуютно.
- Тогда буду называть вас Берни! – зеркалю его.
- Что? – он выглядит, словно ослышался.
- Берни, - повторяю. – Позволю себе сократить.
Для прислуги у меня слишком длинный язык и множество амбиций. Но отчего-то в его глазах не злоба, а больше удивление.
- Если вы назовёте меня так ещё раз, я просто убью вас, - пожимает плечами. - Кстати, не забывайте, что вы на острове, а вода порой коварна и опасна, она может ненароком унести. Надеюсь, вы будете живы, когда я вернусь, - и после этих слов Берхольдт покидает мою комнату.
Глава 20
Я всё же спускаюсь вниз, хотя лучшей идеей было бы закрыться в комнате и подождать неделю, пока не вернётся хозяин. Только проблем две: ключ мне так и не вернули. И мне всё равно придётся взаимодействовать хотя бы с кем-то, чтобы раздобыть съестного. Впрочем, как и сейчас.
Иду уверенно, если так можно сказать о человеке, который постоянно припадает на ногу, и добираюсь до низа довольно спокойно. Дети, я бы предпочла их звать «исчадье ада», устроили грохот, сбегая на первый этаж, а теперь сидят за столом, уплетая что-то вкусное. Решаю это потому, как активно двигаются их челюсти. Будь это всеми ненавистная каша, они бы такими активными не были.
