Полная версия
- Да у вас тут даже социальный рост предусмотрен, - усмехаюсь, тут же стирая улыбку, потому что флея не настроена на юмористические ноты.
- Не знаю, откуда ты такая довольная, но у нас здесь другие. Я позабочусь, чтобы тебе было так же невыносимо, как остальным.
Хочется поинтересоваться, если у неё мужчина, да не буду. И без того понятно. В каждом веке есть вот такие недовольные своей жизнью, которые намерены портить ещё и чужую.
Спрашивать о меню и количестве завтраков, пожалуй, не буду. Тут вряд ли всё включено. Скорее, исключено, например, ужин. В этом я убеждаюсь вечером, когда все просто ложатся спать, как только выключается солнце.
Смотрю на жёлтый оконный круг, в который проникает луна, поделенный на ровные клетки. Судя по ветру, что добирается с улицы, стекла здесь нет. Если пойдёт дождь, пол будет мокрым, как и кровати. Как раз те, что в самом центре.
Неимоверно сводит внутренности, и, как назло, не могу спать. Ну не привыкла я ложиться так рано, хотя в карцере вообще спутала день и ночь. И чуть не сошла с ума. Спасали только негромкие песни какой-то женщины. Жаль, что я слишком поздно стала понимать местную речь.
Протягиваю вперёд руку, различая пальцы. Лучи высвечивают каждый, и я трогаю безымянный, который до недавнего времени носил кольцо.
- Эй, - шипит кто-то из темноты, и я всматриваюсь в сумрак, различая чьи-то шаги. Рядом со мной опускается девчонка, и я признаю в ней новую знакомую. – Нужны силы. Завтра день стирки. Ты должна спать.
Не хочу разговаривать, но она не отстаёт.
- Расскажешь, что с тобой случилось?
- Нет.
- У меня есть хлеб и яблоко, - кажется, слышу, как шуршит платье, и луна выхватывает красный бок фрукта. Это обмен: информация за еду. Понятно без слов, но что именно она хочет от меня услышать?
- Ладно, - соглашаюсь, - только сначала расскажи, как здесь оказались остальные.
Это не любопытство. Не хочу прослыть сумасшедшей, а потому соберу больше сведений. Вдруг она расскажет о других, попавших сюда, как я.
- Разу нашли в выгребной яме. Её мать пыталась утопить, но люди помешали. Было ей двенадцать, с тех пор она здесь. Хульма сбежала от мужа, пыталась найти работу, а потом её нашёл Харбин.
Она перечисляла имя за именем, но ничего, схожего со мной, не было.
- Ну, - говорит, как только заканчивает рассказ.
- Ты права, - решаю я выдать за правду то, что таковым не является, - меня продал жених. Я доверилась ему, сбежала из дома, а он отдал меня сюда.
- Я так и знала, - усмехается Синтая, и слышу над ухом хруст яблока, а потом она быстро поднимается на ноги.
- Эй, - пытаюсь ухватить её за юбку, - я выполнила условие.
- А я ничего не обещала, - удаляется она от меня, и я матерю её мысленно. Вот же стерва. Но она возвращается, стоя в темноте привидением, и от этого немного жутко.
- Как тебя зовут? – интересуется.
- Марголия.
- Лови, - делает взмах рукой, но это надо быть совой, чтобы увидеть летящее тебе в лоб яблоко, и я лишь по боли понимаю, что она попала мне в глаз. Хочется выдать её леща за поведение, и за то, что бросается огрызками, но к своему удивления обнаруживаю целый фрукт.
Кажется, будет синяк, но я с жадностью вгрызаюсь в сочную мякоть, понимая, что мне придётся приспосабливаться в этом странном и жутком сне.
История выходит в рамках литмоба "Няня из другого мира". Попасть, но не попасться. Наши девушки не только воспитают сорванцов, но и очаруют мужчину, став для него единственной и неповторимой. А какая няня-попаданка ты?)
https://litnet.com/shrt/rmSw
Визуал комнаты "Дома услуг"
Довольно мрачная комната, только уж куда лучше той, где Рита провела последние дни. Ну что ж, вверх по социальной лестнице. Того и глядишь - скоро всё наладится
Глава 6
На следующий день еле могу проснуться. Конечно, я не привыкла к побудке с восходом солнца, и даже не реагирую на свет и шум, но меня бесцеремонно толкают в бок, и приходится открыть глаза.
- Тут тебе не солевые комнаты Лейлы, - бурчит под нос надсмотрщица с бордовой перевязью, и мне приходится сесть. Вижу её впервые.
Тело ломит от жёсткой подстилки, набитой соломой не первой свежести, которая почти не смягчила каменный пол. К тому же неприятно пахла. Хорошо хоть послужила изоляцией, и я не так замёрзла, как в карцере. А вообще, им бы тут решить вопросы с содержанием. Нарушение санитарных норм и всё такое.
- Давай уже, - чувствую, как в мои волосы впивается её маленькая ладошка, дёргая вверх, и я тут же укладываю женщину на лопатки, заламывая руку так, что грубиянка принимается визжать, будто её режут.
- Ещё раз так сделаешь, - говорю негромко в ухо, - пожалеешь.
Неужели, нельзя просто попросить? Что за варварские методы?
Поднимаюсь, оглядывая порядка пяти женщин, которые с удивлением смотрят на меня.
- Что? – пожимаю плечами. – Она просто упала.
Протягиваю тут же руку крючконосой. Это не флея Жаба, какая-то другая жаба. Наверное, их здесь всех подбирают по принципу злости на весь мир. Но она бьёт по моей ладони, как только вскакивает.
- Тебе это с рук не сойдёт, - шипит в мою сторону, и её лицо становится ещё более некрасивым. Она замахивается, чтобы влепить мне пощёчину, но реакция у меня имеется, и я отстраняюсь, под дружный хохот остальных. – Вам смешно? – скалит зубы крючконосая, и тут же смех смолкает. – Живо получать пай, а потом за работу! И если узнаю, что шушукались – оставлю без обеда!
Всех сразу ветром сдувает, и я встречаюсь взглядом с Синтией, которая выходит из комнаты последней, даря на прощание лёгкую улыбку.
- Имя! – рычит тётка.
- Рита.
Она сужает глаза, а я пытаюсь припомнить то, что выдали вчера.
- Марго, - начинаю первую часть, - ния, - добавляю. Или лия, - размышляю, и крючконосая всё же дотягивается кончиками пальцев до моей щеки. – Да за что?! – прикладываю руку к лицу, не понимая, а она уже бесцеремонно хватает меня за подбородок, дёрнув вправо и влево.
- Откуда это? – толкает мою голову, ожидая объяснений.
- Упала, - понимаю, что она про синяк. По-хорошему, вырубить я её могу быстро. Они здесь такие смелые, потому что думают, что им не будет отдачи. Только что потом? В какой стороне выход? Уверена, что там обязательно стоит охрана. Меня просто не выпустят.
Нет. Можно наломать дров, или же постепенно узнавать врага, чтобы найти его слабые стороны.
- Номер!
Навсегда запомню эти ненавистные три цифры, просто осознавать себя не личностью, а узником с инвентарным номером, невыносимо.
- Я спросила номер!
А ведь у неё могут быть дети. И чему такая научит их?
- 378, - я отвечаю, потому что бессмысленно препираться. В этом ужасном месте я никому ничего не докажу. Лучше всего сбежать отсюда побыстрее, а потом вернуться и сжечь его дотла. Предварительно вывести людей, конечно. А вот таких запереть в карцере и поджарить.
Но что-то я разошлась. Никогда в своей жизни не причиняла вреда. Ни людям, ни зверям.
Крючконосая поворачивает меня, оголяя плечо, и её ногти царапают и без того повреждённую кожу, отчего тут же стону. Наверное, решила сверить мои слова с истинным положением вещей.
Она требует следовать за ней, а лопатка горит огнём. Буравлю сутулую спину, пока мы мерим шагами гулкий коридор. Все они кажутся на одно лицо, и я пытаюсь запомнить, как можно больше деталей. Как белое пятно на стене или три двери, на одной из которых не хватает стальной клёпки. Однажды мне это пригодится.
Она приводит меня в комнату, где пахнет прокисшей капустой и ещё чем-то несъедобным. Наверное, местный ресторан. Сколько у него мишленовских звёздочек? Мне кажется, если я поддамся витающему в воздухе настроению, опущу руки и свыкнусь с мыслью, что это всё для меня.
- В конец очереди, - машет крючконосая, и я благодарна, что она проявила толику человечности. Могла бы и наказать. А тут даже до столовой проводила. – Живее, живее, - подбадривает остальных, и я вижу, как среди чёрных платьев, в которые одеты мы все, бродят и те, что с бордовыми и зелёными лентами.
Когда в мои руки опускается тёмная миска с бесформенной жижей, я тут же принюхиваюсь, чувствуя, как желудок подскакивает к горлу. Конечно, я не ожидала, что в подобных местах кормят отменно, но, чтобы еда пахла канализацией – не предполагала. Только, судя по стучащим о края тарелок ложкам, это мало кого волнует. Все стараются съесть, как можно быстрее, то ли потому, чтобы не различить, что именно едят, то ли потому, что над душой стоят бордовые тётки, и времени мало.
- Рада, что ты жива, - пересаживается ко мне Синтая, поглощая похлёбку. – К другому привыкла? – кивает на мою миску, только что мне ей сказать? Что ещё неделю назад у меня на обед были роллы? – На самом деле, если закрыть нос, не так уж и противно, - подсказывает мне, и я, уверяя себя, что это ненадолго, следую её примеру.
Глава 7
К вечеру не чувствую рук. Ещё бы! Стирать в ледяной воде кучу чужого грязного белья. Кажется, весь город принёс всё, что у него было, и выдал «Дому услуг». Я вообще не помню, когда последний раз делала это сама. Спасибо человеку, придумавшему стиральную машину. И жаль, что я не интересовалась, как у неё там всё работает. Во многом бы облегчило участь женщин.
Ноги тоже гудят от постоянно стояния и переноса больших кадок с водой и бельём, как и поясница. Адский труд, и это только первый день.
Кома. Ну, конечно же. Я упала с моста в реку, меня выловили, и я под аппаратами в больнице, а мой мозг проецирует невероятные события. Хочется засмеяться от своей догадливости, только какого чёрта так невероятно больно и отвратительно?
Я читала статьи, как выжить в лесу, как вести себя, если встретишь медведя. Но как выходить из комы, нет.
- Вот, - снова ночь, и Синтая подносит к носу что-то вонючее. – Мазь для твоей спины. Давай помогу, - она ждёт, пока я повернусь, и обнажает кожу. Замираю, предчувствуя боль, и на пару секунд приходится сражаться с внутренними демонами, которые орут на разные голоса, чтобы девчонка перестала. – Готово, - говорит, поправляя моё платье, и я прислушиваюсь к ощущениям. Кажется, пошло тепло, но не горение. И стало легче.
- Спасибо, - искренне благодарю.
- Ты же не таролла (простолюдинка), да? А ронса (титул, равный баронессе) или конса (титул, равный виконтессе). Или вовсе руфия (титул, равный графине). – Хотя нет, это вряд ли, - усмехается она в ночи, и я вижу, как лунный свет пляшет на её лице. Там, где шрам уродует кожу.
- Ложись спать, Синтая! – шипит кто-то издалека.
- Успею, - отмахивается. – Кто знает, сколько мне отведено ещё, - поднимает голову к небу, смотря наверх. Интересно, в кого верит она? – Однажды я найду своё счастье, - говорит, возможно, самой себе, программируя судьбу. – Не зря мне дали имя Небесной матери.
- Кого? – не сразу понимаю.
- Ты не знаешь о Небесной матери? – она действительно удивлена, и мне кажется, что несколько голов приподнимаются со своих мест, чтобы бросить неодобрительный взгляд в мою сторону.
- Синтая – Небесная мать, дарующая жизнь на земле. Покровительница всего живого и тёплого.
Вот это у меня нейроны шалят. Я же сама себе рассказываю о несуществующих явлениях. Впиваюсь ногтями в кожу – слишком реально. Во сне ничего не чувствуешь, проверено много раз. Ловила себя в сновидениях, пробуя разные штуки. Здесь что-то совершенно другое, неведомое.
- Откуда ты, что не знаешь о Небесной матери? – вопрос в мою сторону.
- Из неверующих, - говорю первое, что пришло в голову, и не попадаю в цель.
Она ахает, тут же отползая, будто узнала, что у меня проказа.
- Те, кто живёт на острове? – спрашивает шёпотом, но я молчу. Наверное, она принимает молчание за согласие. – Вы поклоняетесь тёмному властелину?
- Пластилину? - хмыкаю, но, судя по её искажённому страхом лицу, она действительно боится. Несколько женщин садятся на кроватях, кто-то на полу. Да что с ними такое? Потом встают, и мне становится как-то не по себе, наблюдая, что в мою сторону, будто зомби, тащится несколько тел.
- Всё-всё, стоп, - прошу их. – Никакого тёмного властелина, или как его там. Просто меня растила тётка-затворница, которая ничего ни о чём не рассказывала. Потому я не знаю, ни о Небесной матери, ни о других.
Наверное, так проще. Для пущего единения рассказываю, как тётка меня не кормила, била, однажды чуть не утопила. И прочила -ла. И вокруг меня возникает круг, где каждая принимается рассказывать о своих бедах. Ну вот, сама того не желая, я открыла кружок терапии.
«Привет, меня зовут Рита, и я инвентарный номер».
Тут же прибегает надсмотрщица, звенит ключами, отпирая единственную дверь, ведущую на волю, и выдаёт несколько плетей тем, кого успевает разглядеть.
Засыпаю с мыслью, что надо скорее здесь всё разведать, чтобы продумать, как сбежать. Только на следующий день у «хозяина» на меня другие планы, и я снова предстою перед Харбином Тайлем, который явно не в духе.
Глава 8
Замечаю за спиной демона причину недовольства – одну из бордоволенточных, которую вчера прилюдно унизила. Только настроение такое у Тайля, как оказалось, не только по моей вине.
- До меня слухи добрались, что ты слишком строптива.
Он сидит в кресле, а служанка натирает ему рог каким-то маслом. Второй уже блестит, и это выглядит нелепо, но кто сказал, что я разбираюсь в демонской моде? Может, у него свидание.
- Мы просто поговорили, - пожимаю плечами, и он сужает красные, как у кролика, глаза, всматриваясь в моё лицо.
- Дания, это откуда? – сжимает кривые зубы, и я понимаю, что он призывает её к ответу.
- Это не я, - тут же качает она головой, а я спокойно моргаю, встречая её испуганный взгляд. Кажется, от меня сейчас зависит, что сделают с этим фантом. – Скажи!
- Удар у неё что надо, - касаюсь глаза, смотря, как бледнеет надсмотрщица. Но и удивлена, отчего это так важно Тайлю? Выжигать на спинах цифры и злиться по поводу синяков.
- У тебя есть несколько дней, чтобы решить это безобразие, - шипит он в её сторону, и она послушно кивает. Наверное, стоит признаться, что Дания не при чём, но вспоминаю её отношение к остальным, и совершенно не хочется.
- Скоро отправишься к Юстиасам, там тебе пригодится твоя заносчивость, - усмехается демон. – Может, продержишься дольше других.
Пока не знаю, как реагировать, звучит угрожающе.
Тем временем и второй рог сияет, как начищенный самовар, и девчонка переходит к ногтям демона: длинным и острым, как у вампиров в старых фильмах.
- Что ты умеешь? – интересуется Харбин, растопыривая пальцы, чтобы было удобнее пилить ногти. Кажется, такими можно перерезать горло. Или язык?
- А что нужно? – отвечаю вопросом на вопрос. – Готовить, стирать, дрессировать животных.
В его глазах загорается интерес. Пожалуй, умолчу про орать песни в караоке до пяти утра и ругаться с соседями, которые говорят, что у нас в квартире куча детей, которые постоянно топают. Только дело в том, что у нас нет детей.
- Каких животных?
- Собак и тигров, кошек.
- Удивительно, - хмыкает он. - Это может пригодиться, - задумчиво тянет он, когда в кабинет стучат. Рядом со мной вырастает какая-то довольно самоуверенная в себе дама, и это я не про её сопровождающую.
- Слышала, Бернхольдт снова ищет няньку, - бурчит дородная тётка. Пожалуй, если даже захочу, не смогу обхватить её руками за талию, потому что её там нет. Зато есть довольно упитанное тело, перевязанное белой лентой. Кажется, она из тех, кто где-то наверху, и у неё право голоса больше, чем у других.
- И-и-и-и? – тянет букву Тайль.
- Вот, она хочет, - кивает на женщину, которая косится в мою сторону. – Родственница моя.
- Хм, - кажется, демон озадачен. Он пристально всматривается в ту, что стоит рядом, и по его взгляду можно понять, что он в раздумьям. Тем временем фрея продолжает.
- У неё пятеро своих, так что знает, как следует общаться с детьми.
- С драконами, - выставляет вверх палец демон, и тонкий коготь делает эти пальцы невероятно длинными.
С кем? С драконами? Всё смешалось: люди, кони. Тут ещё и драконы водятся? Такие, как в сказках?
- У меня муж – козёл ещё тот. Работы лишился, - вставляет реплику пятидеточная. – А мальчишки – исчадье…, - она тут же замолкает, понимая, что может сболтнуть лишнего. Всё же перед ней демон. – Ужасные, ваше темнейшество, - тут же лебезит. – Но они у меня вот тут, - грозно потрясает кулаком в воздухе.
- Зачем тебе это?
- Я много не попрошу, - тут же принимается торговаться. Им что здесь ещё и платят?
- Конечно, не попросишь, - усмехается демон. – А знаешь почему? - отталкивает маникюршу, которая тут же застывает, боясь шелохнуться. – Потому что Харбен Тайль так просто с деньгами не расстаётся, - растягивает улыбку, переводя взгляд на меня. - Это место уже занято, - снова протягивает руку, и девчонка принимается за работу.
- Её там так же сожрут, как и всех остальных, - фыркает женщина, косясь в мою сторону, только часто я встречала таких, кто оценивает по одёжке.
- Тем проще, я отлично заработаю! – кажется, его радует тот факт, что меня там кто-то может сожрать. Дракон. Серьёзно? Настоящий с крыльями и огнём? Это же надо было так приложиться головой, чтобы ещё и драконы грезились. И они его кормят людьми?
- Мне кажется, она больше подходит на роль няньки, - решаю подать голос, и женщина тут же согласно кивает, радуясь моим словам. – К тому же, у меня нет детей, я не знаю, как с ними общаться и…
- Т-с-с-с, - прикладывает палец к губам демон. – Ты слишком много говоришь. – А теперь оставьте меня, я решил, и моё слово здесь – закон.
Визуалы надмсотрщиц Дома услуг
Хочу показать, как выглядят женщины, помогающие Харбину Тайлю следить за порядком. Полчаса я пыталась объяснить нейросети, что мне нужна лента на груди, но, увы, мы друг друга не понимаем. Просто представьте, что она есть))) Бордовая или белая лента, перетянутая крестом на груди.
Итак, флея Жаба
Ещё одна из флей, которая оказалась на полу, а теперь пришла жаловаться на новенькую его темнейшеству. Перел вами Дания.
А вот так выглядит безымянная флея толстушка, что привела свою родственницу на работу, на которую уже назначили нашу главную героиню
Глава 9
- Думаешь, самая умная? – фыркает Дания, как только выбираемся из кабинета. – Здесь много людей пропало, и кто знает, в каком из чанов или подземелий искать.
- Угрожаешь? – смотрю на неё, только внутри всё покрывается холодом. Я привыкла к рискам, это у меня в крови. Отец с детства приучал к своим питомцам, говоря, что страх у нас в голове. Нет, быть безрассудным и смелым – это не тождество. Шагать в пропасть и в клетку к тиграм – разные вещи. Просто надо иметь стержень, который почувствуют и другие.
Передо мной не тигрица, а шакал. Скалящий зубы перед тем, кто сильнее. Заискивающий и готовый впиться в тело вожака, как только тот станет слабее. Первое правило дрессировщика – не поворачиваться спиной к зверю.
У каждого человека есть свой «тотем». Один задиристый, как петух, другой ласковый, как кошка, третий медленный, как ленивец.
- Радуюсь, что демон выбрал тебя, - продолжает меж тем Дания. – Такую не жалко.
О чём они все говорят? На что намекают? Кто такие Юстиасы?
Она выдаёт мне жижу, которой следует мазать синяк, и я понимаю, что тем, к кому я поеду, важна моя внешность. На долю секунды кажется, что это какой-то бордель, но вспоминаю слово «няня». Всё равно, как понимаю, выбора у меня нет.
Расспрашивать надсмотрщицу о своей новой работе не хочу. Соврёт – недорого возьмёт.
Как только удаётся перехватить Синтаю, интересуюсь у неё, кто такие Юстиасы, и она испуганно смотрит.
- Неужели, снова?
Её бледное лицо становится ещё бледнее.
- И они выбрали тебя? - с грустью смотрит на меня, вздыхая. - Я только начала привыкать. Здесь мало с кем можно найти общие темы. Ты мне понравилась. Даже жаль, что тебя не станет.
- Я вернусь за тобой, как только обустроюсь на новом месте.
Отчего-то мне хочется помочь девчонке, которая в жизни не видела ничего хорошего. Укладываю руку на её плечо.
- Нет, - качает головой Синтая. – Ты не вернёшься.
- Не следует говорить за людей! – хмурю брови. – Если обещала – значит, так будет.
- Дело не в тебе, а в них. Ещё ни одна девушка, отправленная в Хорно Элс, не вернулась! Бернхольдт платит Тайлю за молчание, а тот поставляет ему следующую жертву. Ты будешь шестой! Шестой, которая не вернётся.
- Не говори ерунды! – фыркаю, но заражаюсь её сомнениями. – Зачем им это? – смотрю на неё во все глаза. Звучит, как начало какого-то фильма ужасов.
- Никто не знает. Но у Бертхольда есть трое детей, которые сводят с ума прислугу. Ходят слухи, что всех нянек убили и закопали в лесу на склоне рядом с поместьем, там, где шумят волны и стоит старый маяк.
Поэтично и зловеще. Местные байки. Но кто сказал, что в них нет доли правды?
- Харбин не очень любит отправлять туда девушек, потому что теряет рабочие руки, которые могли приносить доход и дальше. Но и ссориться с Юстиасом не намерен. Несколько раз было, что тот возвращал девушек, потому что они ему не нравились. С тех пор Тайль и всегда выбирает молодых и красивых, таких, как ты.
Попахивает уже не разговором о Мэри Поппинс, а чем-то куда постарше возрастом. И меня хотят отправить в этот мрак?
- Расскажи мне всё, что знаешь об этом Юстиасе.
- Он красив, - принимается загибать пальцы Синтая. – Так говорят, я никогда его не видела, но слухов слишком много, чтобы это было неправдой. Богат. Вдовец. Говорят, он и жену убил!
Ну всё. Не мужик, а Синяя борода. Сколько там было женщин у сказочного героя? Вот как раз семь. И тут получается, я седьмая, если брать в расчёт жену.
- Официально это подтвердили? – решаю уточнить. Всё это «говорят» - на уровне сплетен. Нужны факты.
- Говорю же, он богат, таких не судят. Если бы у меня было столько влияния, я бы тоже делала, что хотела и сорила деньгами.
- И у него есть дракон? – решаю уточнить, и Синтая сперва смотрит на меня, как на умалишённую, а потом разражается смехом.
- Он и есть дракон!
Глава 10
Вспоминается фэнтези, где мальчишка превращался в дракона. Но я лучше не буду уточнять, что имела в виду Синтая, потому что смотрит она слишком пристально.
- Ты всё же очень странная, если ничего не слышала о драконах, - качает головой. – А Берхольдт вместе с детьми живёт в Хорно Элсе – поместье на дальнем острове: тёмном и мрачном, - говорит шёпотом, словно мы тут собрались рассказывать друг другу жуткие истории.
