Душа для Синей бороды

- Мара приходила.

Внимание снова резко мое. На этот раз никаких игр: Марс подается вперед и серьезно, даже строго как-то спрашивает.

- В каком смысле?

- После нашей недомолвки она ждала меня за пределами вашего кабинета, а потом…Я правда думала, что это всего лишь воспоминание, но…она завладела моим телом и проделала всякое с вами…

- Вы не говорили, что это возможно.

- Я сама не знала, такого раньше никогда не было. Возможно все дело в том, что она очень злится, а умерла совсем недавно? А может быть…

- Может быть?

- В чувствах, которые она испытывает к вам до сих пор? - замолкаю ненадолго, но потом сама подаюсь ближе и шепчу, - Когда она была мной, я чувствовала, как сильно она жаждет вашего внимания. Тот факт, что вы ее снова проигнорировали, как делали, догадываюсь, и в ваших отношениях, сильно зацепил ее душу. Я вас предупреждала.

Марс поджимает губы, а через миг и вовсе встает, отходит к окну. Он долго молчит и думает о чем-то, я не спешу нарушать этот мыслительный процесс, жду. Наверно, ему нужно время? Мне было бы нужно, по крайней мере…

- Такое может повториться? - холодно спрашивает, я жму плечами.

- Мне откуда знать? Наверно, нет...

- Наверно? Меня такой ответ не устраивает.

- А что вы от меня ждете?! Я вас предупреждала — это неточная наука! Вы сказали, что все понимаете! - поддаюсь эмоциями, он отвечает тем же.

- Не повышайте на меня голос!

Теперь в кабинете виснет тишина. Мне она не нравится: на этот раз ведь заслужено, правда. Я перешла черту, а субординация для него, как кислород, также важна. Поэтому тише. Тише, черт тебя подери! Просто извинись…

- Простите.

Это сложно. Мне приходится выталкивать из себя слова, в которые я верю, но к которым совсем не привыкла, однако неожиданно они его смягчают. Марс выдыхает тяжело, мотает головой и шепчет себе под нос.

- Вы еще такой ребенок…

И мне бы оскорбиться? Но я слышу в голосе нотку нежности и ласки, поэтому не решаюсь — как-то по-особому звучит его замечание…

- Я вас услышал, и больше этого не повторится. Сейчас вы едете домой, на сегодня свободны, отдыхайте.

Я встаю на ноги, не смею ему перечить. Опять же: нам обоим нужно переждать эту бурю и подумать, уложить в парадигму собственного мира все то, что произошло, но напоследок я вспоминаю свой сон и роняю.

- Вам кое-что просили передать.

- Мара?

- Нет, - слегка мотаю головой, - Она сказала, что теперь чтобы с ней поговорить, вам придется самому ее искать.

Марс усмехается и пару раз кивает, словно узнает в словах и поступках характер своей бывшей. Очевидно, это так. Не знаю, сколько они пробыли вместе, но у них явно были страстные, горячие отношения — там хочешь/не хочешь, а знать будешь многое.

- Кто тогда?

- Я не видела ее лица, но она назвалась вашей Землей…

Все улыбки после этих слов — забыты и стерты напрочь, будто их не было никогда. Марс смотрит на меня так, будто убить на месте готов только за то, что я сейчас произнесла, и это немного сбивает с толку. Я отступаю на шаг ближе к двери, хмурюсь, а он не выдерживает — срывается на крик.

- Ну! Говорите!

Что…произошло? От такой смены настроений я ловлю некий ступор и молчу, как дура — его это выводит из себя окончательно. Марс быстро пересекает комнату и хватает меня за плечи, сжимает их и встряхивает:

- Говори!

И я выпаливаю:

- Она сказала, что ты должен изменить свое отношение! Пусти!

Вырываюсь, смотрю на него пару мгновений, как на человека, которого то ли осенило, то ли по башке шарахнуло, а потом разворачиваюсь и сбегаю. Конечно, не без последнего «фи».

- Чертов псих!

Так-то. Будешь знать, как хватать меня, придурок!

Но и он не лыком шит, оказывается. А я уже и забыла, с кем дело имею, представляете?

Марс догоняет меня аккурат возле двери, которую не дает даже открыть до конца, тут же вдавливает в полотно свою огромную лапищу. Я уже хочу возмутиться, мол, какого хрена?! Но не успеваю. Он резко поворачивает меня и прижимает к все той же злосчастной двери, держа за плечи. Весь — не он будто, будто действительно чертов псих!

- Что она еще сказала?! Что сказала?!

- Ничего она больше не говорила и…

Ага, куда там договорить! Так же быстро и резко этот чертов псих тянет меня обратно к дивану, прежде щелкнув замок. Во что я угодила?! Куда полезла?! Что за территория «икс», сносящая все его преграды?! Все стоп-краны?! Все вообще?!

Это то и пугает больше всего. Что ему снесло просто все в его башке, где теперь он варится в собственном яде…

- Пытайтесь!

Что, простите?!

Я сначала не понимаю, честно, чего он хочет от меня, но Марс крепко сжимает запястье и рычит вновь.

- Пытайся выйти с ней на связь! Немедленно!

Нет…серьезно. Во что я вляпалась и куда полезла?! Кто она и что для него значит? Ох боже…Холод его неконтролируемой энергии вырывается и жжет, хотя…стоп, это не холод, огонь! Откуда?! Его я раньше не чувствовала, но он горит на дне глаз — это я вижу теперь.

- Хорошо!

У меня просто нет выхода, я не могу отказаться. Понимаю объективно и трезво — не могу, он не позволит. Кто бы эта женщина ни была, она для Марса важнее всех живых вместе взятых, а значит: он меня так просто не отпустит.

Черт…

Ладно. Соберись.

Закрываю глаза и стараюсь дышать медленно и спокойно. Сложно, когда на тебя так пристально смотрят и будто подгоняют, но это что еще? Я сталкиваюсь с той же проблемой, что и прежде. Стоит мне переступить порог его сознания, как я попадаю в мерзлую пустошь, где нет ни огонька, ни пристанища. Воет ветер, носит посыпь сухого снега по земле, ветер до костей пробирает. Я оглядываюсь — ничего. Стойте? Что это?

Впереди сквозь бурю я, кажется, улавливаю свечение. Хмурюсь.

- Что там?!

Марс грубо вырывает меня из ментального состояния обратно на диван, отчего я не на шутку завожусь и психую тут же:

- Хватит отвлекать меня, придурок!

Смотрим друг на друга зло, но благодаря этому я могу вырвать руки и вернуть им обратно свой контроль — уже большой плюс. Было бы хорошо и отступить, правда, тут и дураку ясно, что это не вариант. Он позволил малое, на большее пойдет только через мой труп.

Ох, ладно.

Еще раз.

Закрываю глаза, теперь получается проще. Я снова стою посередине его проклятой души и озираюсь. Где же ты, огонечек? Ну где? А его нет… зубы стучат, я сжимаю себя руками и решаю идти: это лучше, чем стоять на месте всегда. Так всегда! Но чем дальше я захожу, тем отчетливее понимаю — нет здесь ничего, кроме вечного мороза…Я так устала. Мне хочется спать. Вот тут лечь и свернуться, закрыть глаза и перестать бежать — как заманчиво, да? Стоп. Это плохая история. Надо из нее выбираться.

- Я больше не могу, - шепчу тихо, открыв глаза, - Ничего не вижу…

- Пытайся.

Конечно, кто бы сомневался, что он именно так ответит? Забавно, но мне не хватает сил даже разозлиться…я обречено закрываю глаза и возвращаюсь обратно. Ноги удается переставлять по огромным сугробам с бóльшим трудом, чем до этого. Мои силы на исходе, а потом я касаюсь лица и вижу кровь на кончиках пальцев. Черт…

Снова открываю глаза. Кровь действительно идет, я слабо и медленно стираю ее, смотрю на него с тяжелыми веками, умоляю.

- Пожалуйста…я больше не могу.

- Я за это заплатил! Пытайся!

Он холоднее льда, которым покрыт с головы до ног. Жестокий, циничный ублюдок, но его правда. Он за это заплатил…от безысходности с глаз срываются слезы, но я выдыхаю и в третий раз отправляюсь на поиски души Синей Бороды.

А ее нет. Представляете? Ее просто нет нигде. Возможно, тот огонек лишь отблеск моих собственных надежд? Страшно же вдруг осознать, что работаешь на чудовище…

Я бреду дальше. Здесь земля совсем промозглая. Вдруг вообще иду не в ту сторону? Черт, мне так тяжело дойти до сути не было никогда, а сейчас — эта ноша будто вовсе неподъемная.

Еще шажок. Еще. И еще. Приходится уговаривать себя двигаться, пока я не понимаю — это все. Финита. Больше не могу пройти ни шагу. Наверно, в реальном мире прошло не больше двадцати минут, а для меня как две вечности, догоняющих третью.

Присаживаюсь на землю, вздыхаю. Наверно, я стану шестой «не-женой», правда, но женщиной на счету Синей Бороды? Которую он убьет своим жестоким бессердечием? Наверно да…

Но прежде чем закрыть глаза и отдаться темноте, я снова ощущаю тепло, которое, правда, не успеваю прочувствовать — ухожу. Надеюсь, что не навсегда…

***

Не навсегда.

Я открываю глаза тяжело, но открываю! И это уже благо. Лежу на огромной постели в своей комнате. Переодетая, сухая, согретая, закутанная по уши. А он у окна стоит…

Ох, боже…

На меня не смотрит, только на город перед собой. Это тоже благо: есть время его рассмотреть получше. Марс сейчас не такой, как обычно. Пиджак валяется на моем кресле, рукава его застегнутой на все пуговицы рубашки сейчас расслаблены и закатаны до локтей. Кстати, о пуговицах. Они и у горла расстегнуты. В темноте сложно подметить, но мне удается и это: под его глазами залегли тяжелые тени, да и сам он хмурый весь, задумчивый.

Такой одинокий…

Я вдруг понимаю, насколько он на самом деле одинокий. Чувствую это, если быть точнее. Сейчас нет холода, только бесконечно тянущая сердце боль.

- Кто она? - хрипло спрашиваю, а он сразу напрягается.

Застала врасплох? Ох, это заставляет меня немного улыбнуться.

- Я вас напугала.

- Сегодня вы занимаетесь этим весь день.

Марс разворачивается ко мне лицом и отвечает на мою улыбку, пусть глаза его она и не трогает.

- Кто меня раздел?

- Не волнуйтесь, я не позволил себе лишнего. Как вы назвали Анну? Фрекен Бок? Она переодела вас и намазала мазью на всякий случай. Все-таки вы провели какое-то время…на холоде.

Теперь это звучало как-то многозначительно.

Я киваю и отвожу взгляд в сторону, но потом сразу его возвращаю, потому что неожиданно до меня кое-что доходит…

- Вы действительно защищаетесь. Так вы видите весь мир, да? Морозной пустошью.

- Мир — опасен и жесток, - отвечает тихо, я же не могу с ним и не согласиться и согласиться.

Жму плечами.

- Иногда это так, иногда нет. Для вас все в черных красках.

- Мне нечему радоваться, Астрид.

- Кто она? - повторяю вопрос, Марс опускает взгляд на свою руку, где сейчас я замечаю кое-что, что до этого не видела.

Татуировка.

Интересно, что на ней?

Марс будто читает мои мысли, подходит к моей постели и присаживается с краю, а потом показывает. Марс и Земля.

- Я сделал ее в пятнадцать, когда познакомился с Таней. Она — моя первая жена.

Ну конечно…как я не догадалась? Привстаю, чтобы рассмотреть получше рисунок, хотя, скорее, это просто очередная уловка, чтобы время оттянуть. Но скоро моя пауза становится неприличной, время кончилось…

- Вы ее любили.

- Всем сердцем.

Марс отвечает глухо, отчего я сразу понимаю: не врет и даже больше. Он до сих пор ее любит…Вот теперь я вижу в нем своего отца. Ту же боль, ту же трагедию, ту же печаль…

- Мне жаль.

- Простите меня, - игнорирует меня, но говорит дальше, - Я слишком давил на вас, хотя не должен был. Когда услышал о ней, ни о чем больше не думал.

- Я вас понимаю. Если бы мне кто-то сказал о маме, я тоже не сдержалась бы.

- Если вы захотите закончить на этом, я пойму. Наши договоренности останутся в силе, но вы будете свободны.

Он снова не врет, но в его глазах я вижу то, что не даст мне согласиться на такое щедрое предложение. О нет…Ни за что! Я же вижу в нем отражение папы…

- Я не уйду, а закончу, но…Не делайте так больше.

- Даю свое слово.

- Спасибо, я вам верю.

Марс слегка улыбается и кивает, а потом хмурится вдруг.

- Но кое-что придется изменить.

- Вспомнить о субординации? Только это вы в моей комнате после наступления ночи, а не наоборот.

Мне удается его рассмешить! Вау! Я и сама поддерживаю такой заразительный, пусть и тихий смех — красивый, мелодичный, бархатный…

- Несмотря на то, что я действительно не люблю нарушения субординации, ваши шутки нравятся мне. Только это между нами.

- Я — могила. Клянусь, что никто не узнает, как вы умеете смеяться.

Он слегка ведет головой, потом смотрит мне в глаза и улыбается.

- У вас на все готов ответ.

- О таком обычно спрашивают, а не утверждают.

- К чему мне тратить время на вопросы, если это очевидно?

- Не знаю, вы же тратите его сейчас, пока ходите вокруг да около.

Еще один порыв смеха! Вау! Я иду на рекорд, из-за чего улыбаюсь шире.

- Вы правы. Вам не понравится, что я скажу дальше, поэтому я действительно тяну время.

- Боитесь меня или моей реакции?

- Вы слишком слабая сейчас, не хочу волновать еще больше.

- Ну волнуйтесь уж, чего там?

Вздыхаю и подтягиваюсь на руках. Почему-то мне становится дико неловко лежать в такой вот ситуации…

- После того, что было сегодня, я не могу больше выпускать вас из вида, поэтому теперь вы будете рядом со мной двадцать четыре на семь.

- Звучит, как угроза, - нервно усмехаюсь, а потом вдруг расширяю глаза и натягиваю на себя одеяло, - Я надеюсь, что…я не буду с вами спать!

Еще один мой выигрыш в конкурсе «Рассмеши-Железного-Человека» теперь не кажется такой уж победой. Я как-то совсем напрягаюсь, из последних сил выбиваюсь и правда! А он все ржет…поэтому я как-то не думаю, что делаю. Беру и пинаю под одеялом, мол, охренел?! Я серьезно, вообще-то!

Марс тут же удивленно на меня смотрит, я на него хмуро в ответ.

- Не надо ржать, когда я серьезно говорю! Нет! На это мы не…

- Астрид, успокойтесь. В этом плане вы меня не привлекаете — это первое…

Первое, а сразу в цель. Мне почему-то так обидно становится…ну, хватит! Слушай внимательно, а не цепляйся за глупости.

- …Второе: я никогда не принуждаю женщин. По-моему, мы об этом уже говорили?

- Говорили.

- Я имел в виду дневное время. Теперь вы будете проводить его рядом со мной.

- Вряд ли это повторится. Мара ушла, и теперь вам придется самому побегать — ее слова.

- И я их помню, но кто мне даст гарантии? Вряд ли их можно получить с мертвых.

- Ваша правда…

Приходится смириться: он ведь действительно прав. А если что…что?! Ну вот что?! Ладно, хоть спасет меня, в этом мы сегодня убедились…

- Ну хорошо. Ваше предложение не кажется мне таким уж оскорбительным.

- Это не предложение, а даже если бы и было, оно заключалось не в этом.

- В чем же оно тогда заключается?

- С этого дня вам придется изображать не только мою помощницу, но и мою любовницу.

Что-что?!

Я хлопаю глазами, видимо, слишком часто, чтобы он серьезно начал переживать за моё состояние. Вижу, как подается было вперед, но сама отшатываюсь и выпаливаю.

- Простите?! Да как вы…

- Астрид, я только что обозначил свою позицию и повторю фразу еще раз. Пожалуйста, слушайте внимательно: вам придется изображатьмою любовницу.

- На каком таком основании?!

- Потому что так проще всего объяснить, почему я выносил вас из своего кабинета на руках, в мокрой, расстёгнутой одежде.

- Ох…

Это все, что из меня выходит. Воздух и глупое «ох». Я об этом совсем как-то не подумала. Черт…дурная Тамара! Теперь специально буду так ее называть! Хоть как-то отомстить за унижение…

Краснею, злюсь, а парировать то чем? Тут вряд ли можно придумать что-то разумное. Он прав: как это выглядело со стороны?! Только об этом, и подумали все, какой смысл выворачиваться?! Только больше внимания к себе привлеку…Дурная башка…

- И что? Теперь все будут считать меня истеричкой? - по-детски суплюсь, почти всхлипываю и прячу глаза, концентрируя все внимание на своих ладонях, - Напилась, пыталась вас соблазнить, потом полезла на крышу и…

- Астрид…

Мое имя в его устах звучит так мягко и добро, что я невольно смотрю в глаза, а они улыбаются. Наконец-то улыбка трогает не только пухлые губы, но и глаза — это ведь важно. Она не может считаться настоящей иначе…

- Во-первых, кто вам сказал, что кто-то знает детали? Во-вторых, они видели, как я выношу вас из своего кабинета, а что было до — нет. Женщина по многим причинам может «заснуть» рядом со своим мужчиной, вы так не считаете?

В миг меня парализует отчаянное смущение. Господи, нет! Выдай хоть что-то, умоляю, не позорься!

Ага, как же…

Я фыркаю, одновременно смеюсь, поэтому выходит что-то между явным симптомом отказа речевого аппарата и хрюком. Да-да. Х-Р-Ю-К-О-М! Какой кошмар…я закрываю рот ладонью, расширяю глаза, а он…борется со смехом и проигрывает. Мою комнату тут же буквально взрывает настоящий раскат его веселья, и я бы непременно этому радовалась, если бы могла хотя пошевелиться…

Убейте меня, умоляю…Мара, я передумала! Возвращайся и толкни с обрыва!!!

- Вы очаровательны, вам говорили?

- Пожалуйста… - шепчу, резко прижав вспотевшие ладошки к лицу, - Мы можем притвориться, что этого не было?!

Можем.

Марс мягко игнорирует все, прекращает смеяться и продолжает как ни в чем не бывало.

- В любом случае вас обсуждать не будут, а если столкнетесь с проблемами любого характера, я…

- Уволите за вольность?

- Именно так.

- Верните Ксюшу.

- Что, простите?

Пару мгновений молчу, а потом подбираюсь и гордо задираю нос.

- Вы переходите границы нашего договора, за это ввожу санкции в виде этой девчонки. Верните ее. Я требую!

Спорю на что угодно, такое с ним впервые. Марс поднимает брови, удивленно хлопает глазами и явно не знает, что ответить, а я что? Смакую этот прекрасный момент, пробую назубок каждую секунду и наслаждаюсь. Он ловит мои ощущения за хвост. Легко так, играючи, поэтому после пары мгновений праведного шока, улыбается и пару раз кивает.

- Хорошо.

- Просто вышло.

- Считайте, что вы заслужили. Со мной так никто не смеет разговаривать.

- Вам бы почаще спускаться в метро, там с вами и не так говорить будут. Или хотя бы по улице ходить.

- У меня нет на это времени.

- Жизнь-то не в вашем офисе, Марс Александрович.

- Когда мы наедине, можете называть меня по имени. И на «ты».

- Вдруг я забудусь, Марс? - тяну с улыбкой, подначиваю, а он приближается слегка и шепчет в ответ.

- Тогда я тоже смогу ввести санкции, Астрид.

Звучит просто потрясающе. Нет, правда. Так волнительно почему-то, так…ох боже. Я снова горю, но теперь не только снаружи, но и внутри. Неожиданное ощущение…а еще внезапней, что он сам, несмотря на всю свою браваду, ловит от этого мгновения кайф. Может прятать его сколько угодно, только от меня, человека, который читает чувства, не выйдет — ему нравится. Сужу по отсутствию жгучего холода. Так, легкий морозец кусает за нос, но скорее…иначе короче, понимаете? Будто просто осматривается, привыкает ко мне, прощупывает. Вот что он делает теперь — нет глухой обороны, разве что…неужели интерес?

- Завтра в обед я хотела съездить к папе… - говорю тихо, чтобы угомонить поток сознания, повернувшийся явно не в том направлении, и Марс кивает.

- Хорошо.

- Я смогу?

- Я свожу тебя.

«Тебя» резонирует неожиданно интимно. Мне приходится отвести взгляд, чтобы скрыть свое смятение и смущение напополам, прошептать хоть что-то…

- Спасибо.

- Отдыхай. Спокойной ночи.

- И вам, Марс.

Слава богу, он не настаивает, чтобы я называла его на ты! Не могу и все, как ступор! Страшно как-то… но произносить его имя мне нравится. Как будто шоколадку перекатываешь на языке. Я делаю это снова и снова, пока не закрываю глаза и не улетаю в страну чудесных грез…

Глава 7. Удачная попытка

- …Папуль, все хорошо.

Я мягко улыбаюсь ему, а в душе вообще танцую! Папа стал выглядеть очень и очень хорошо, почти здоровым, если, конечно, исключить из уравнения все эти трубки и мониторы. А тем не менее цвет лица лучше, улыбка более уверенная, даже, кажется, глаза горят. Нет. Не кажется — горят. Я провожу кончиками пальцев по его щеке и еле сдерживаю слезы радости — зачем его пугать? Волновать? Не надо это здесь. Ему только спокойствие, сон и хорошее питание нужно. Все остальное потом.

- То есть ты работаешь в офисе теперь? - усмехается, ловя мою руку и оставляя на внешней стороне ладони поцелуй, - Ох, вот они с тобой настрадаются…

- Это просто прикрытие.

Цыкаю, а сама улыбаюсь — папа, блин!

- Вообще несмешно! - смеюсь, он поддерживает и пару раз кивает.

- Когда я представляю шабаш, который ты там устроишь — очень смешно становится. Кто этот мужчина?

Мне не нужно смотреть за спину, чтобы понять, о ком идет речь. Марс стоит у стены напротив за толстым стеклом, копается в телефоне, но мой папа не был бы полицейским до мозга костей, если бы его не срисовал. Профессионализм высшей пробы, так сказать! И что на это отвечать? Притворяться и юлить? Тоже не вариант: опять же высшая проба и все дела. Он ложь у меня за версту чует.

- Это…тот самый мужчина, который оплатил твое лечение и нанял меня.

- О, интересно…Ну, зови. Хочу поблагодарить.

- Пап, да в этом нет никакого…

- Есть смысл, - кивает уверенно и подтягивается на руках, чтобы занять более выгодную позицию сидя, - Особенно если он привозит мою дочь лично.

Ох, боже, что за намек?! Краснею просто дико! Но…что тут скажешь? Не отбрехаешься…

- Ладно, - нехотя киваю и встаю с больничной кровати, - Ты просто невыносим!

- Зови-зови.

Еще раз усмехаюсь, ну вот и что тут поделаешь?! А нечего!

- Извините…

Марс поднимает глаза сразу, пока я неловко мнусь в проходе.

- Что-то случилось?

- Папа…он хочет вас лично поблагодарить.

- В этом нет…

- Простите, но это не предложение.

Видимо, наглая я — и это действительно так. Марс на миг застывает, чтобы я опять убедилась в том, что с ним вряд ли кто-то имеет право вот так вот общаться, а мне хорошо. Я улыбаюсь в ответ — нравится ставить его в тупик, ничего поделать с этим не могу! И он это чувствует словно. Отвечает мне мягко, кивает и отрывается от стены, чтобы дальше предстать перед родителем.

Неловко. Ох, боже, как же это неловко, черт возьми!!!

Папа его пристально разглядывает, да так, как никогда не разглядывал моих парней! А он же не мой! Почему тогда мне деть себя некуда?!

- Добрый день, - кивает Марс и подходит еще ближе, протягивая руку, папа ему отвечает крепко.

- Добрый-добрый…так, значит, это вас мне надо благодарить?

- Не стоит. Приятно видеть, что вы чувствуете себя лучше.

- О да, я расцвел, как роза садовая…

- Папа!

Да что ж ты несешь?! Подкалываешь его зачем?! Марса это, правда, не смущает. Он улыбается и кивает в ответ.

- Ну до розы вам пока далеко, но мы над этим работаем.

Вы посмотрите. Нашли общий язык?! Папа ведь тоже вон посмеивается. Если честно, раньше он никогда так тепло и сразуне принимал ни одного из лиц мужского пола, которые оказывались ко мне в непосредственной близости. Кого-то потом, после определенного, временного промежутка, а кого-то вообще в штыки, но чтобы сразу?! Неа. Не было. А Марс ему, похоже, импонирует…

- Как вас зовут?

- Простите. Марс. Приятно познакомиться.

- Марс…какое…необычное имя.

- Мой отец питает слабость к мифологии.

Папа улыбается.

- Вижу. Итак, моя девочка работает на вас, значит?

- Да. Она делает…помогает мне кое в чем разобраться.

- Это она умеет…а как ваша фамилия? Может быть, я где-то о вас слышал?

На этот вопрос Марс не спешит отвечать, только смотрит твердо. Чувствую, что атмосфера в комнате начинает накаляться — ой, не нравится мне это…И папа вон насторожился весь…

- Поймите правильно, все-таки она мой ребенок. Я переживаю. Хочу залезть в ее жить максимально, как и полагается.

Я хочу было парировать, чтобы как-то сгладить возникшую неловкость и паузу, но Марс опережает.

- Аппелинский. Меня зовут Марс Александрович Аппелинский.

В этот момент, словно его имя — какое-то неведомое заклятие, все вокруг меняется. Из светлых тонов совершается резкий переход на темные, а воздух электризуется так, что аж трещит. Папа — строго, напряженно смотрит на Марса, тот отвечает ему тем же. Не к добру?! Да очевидно, что так! Черт возьми!

- Астрид, выйди.

Неожиданно. Я открываю было рот, но папа смотрит мне в глаза и строго повторяет.

- Выйди. Я хочу поговорить с Марсом Александровичем наедине.

Ловлю такое странное состояние…знаете…Будто ты можешь выбрать, можешь парировать, упереться, но пустое это — нет выбора вообще. Это не приглашение, не просьба — по факту приказ. Который не обсуждается. Нравится мне или нет? А выйти приходится.

Теперь я стою напротив палаты, только спокойствия, как у Марса — ноль. Кусаю ногти, глаз не отвожу, нервничаю, пока они беседуют. Марс занял кресло рядом с койкой, размеренно и спокойно о чем-то говорит — папа внимательно слушает. Потом роли меняются. И так еще целых двадцать минут, которые тянутся вечность. Господи! Да сколько можно!?