Душа для Синей бороды

Глава 1. Ширма

Я вздрагиваю, когда слышу объемный, «пухлый» раскат грома, который словно продолжает перекатываться на моем языке, пока смотрю в свое небольшое окошко.

Надо бы его помыть. Когда-нибудь.

У меня так много разных забот, что я, бывало, забываю волосы расчесать, куда там об окнах думать? Ну правда. Работаю круглыми сутками, и, черт возьми, как же я устала…

Медленно встаю с узкой кровати, а будто вообще не спала. Тело ломит. Вчера на подработке я, кажется, переоценила свои возможности. А вообще, это достаточно забавно — мою окна и убираюсь в офисах, а в своем доме некогда. Эх…а надо.

Будильник продолжает противно пищать и бить по мозгам, и я брезгливо смотрю на свой старый телефон, цыкаю и тянусь к экрану. Все. Тишина. Благословенная тишина! Аллилуйя! Теперь пора собираться.

Итак. Меня зовут Астрид, и мне двадцать шесть. Я — медиум. Ой, нет, что сказала? Глупость. Психолог. Я — психолог. Серьезно повторяю это несколько раз, глядя на свое отражение, пока чищу зубы, потом киваю, сплевываю белую, мятную пасту и умываюсь.

Но, вообще-то, это правда. Я про первое свое определение — у меня действительно есть способности. Я уже и не помню, когда «увидела» что-то потустороннее впервые в жизни, но хорошо помню, когда это ощущение «чего-то сильного внутри» утроилось. Похожая погода была — ливень, только время суток другое — ночь. В тот день я в последний раз видела мамочку живой.

С нежностью смотрю на ее фотографию и оставляю поцелуй, перенесенный с кончиков указательного и среднего пальцев прямо на ее изображение. Маму я люблю безумно! Она была художницей. Очень талантливой. В Москве ее картины выставлялись даже и были популярны. Сейчас от всего этого не осталось и следа, конечно, пришлось продать. Из-за папы.

Нет, он у меня не алкаш, как это часто бывает, наоборот. Папа у меня — золото. Когда мамы не стало, мне было всего тринадцать. Представьте, каково это — остаться одному с подростком, да еще и девочкой со «странностями»? Сложно. А человеку, как он, тем более. Папа в мои силы не верил никогда, он у меня полицейский. Им бы лишь вещественных улик нарыть, а в такие вещи они никогда не верят. Ну точнее, до той ужасной ночи. После все изменилось. Нет, он меня за мои «сказки», как говорил раньше, не ругал и не корил, однако лишь когда забирал меня из больницы, поверил раз и навсегда. Потому что глаза мои изменились. Теперь на дне голубых «озер», «как у мамы», остался отпечаток чего-то холодного. Смерти, наверно. Я ведь видела, что она умрет, и видела, как умирает.

Ужасно.

От воспоминаний меня дико передергивает, но вместо того, чтобы поддаться призракам прошлого, я натягиваю колготки, затем юбку, а затем уже свитер. Сегодня в Москве холодно, а болеть мне — не вариант. Нам с папой очень нужны деньги — он болеет. Серьезно. Ему нужна новая почка, после последней стычки на работе.

Этот вечер я тоже помню, и от него меня триггерит не меньше. Я тогда доучивалась как раз в университете, и, после долгого «поедания» гранита науки, вырубилась на диване. А разбудила меня мама…

« - Астри, звездочка моя, просыпайся…Папе нужна твоя помощь»

Я чувствую ее дыхание у своего уха до сих пор, и запах духов чувствую. В тот вечер она спасла папу, буквально вырвала его из рук смерти, потому что направляла меня. Я его нашла. Точнее, мама.

Она привела меня точно к тому подвалу, куда его скинули условные «бандиты», но, к сожалению, в жизни не бывает сказок и чудесных спасений. Папу удалось вырвать из лап старухи с косой, только вот не полностью. Одна его почка была деформирована при рождении, а вторую проткнул железный прут, на который он упал.

Так я узнала страшное слово «диализ». Так я поселилась на больничных койках. Так я забросила свою мечту «помогать» людям, и так я пришла к обману.

К сожалению, лечение у нас очень дорогое. Несмотря на все возможные льготы и субсидии, ежемесячно я трачу почти все деньги на его лекарства. Папа больше не может работать, но ему приходит хорошая пенсия — на то и живем. Вот как-то так. Ночью я мою офисы, а днем «гадаю на камнях».

Нет, я бы не сказала, что обманываю своих клиентов, я ведь правда вижу! Снимаю небольшой офис у своей подруги, которая сдает мне его по совершенно смехотворной цене для Москвы, а все равно бьет по карману не хило так. Счетов слишком много, и иногда мне кажется, что я утону.

Но, выходя из комнаты, нежно улыбаюсь. Папа уже проснулся и готовит мне завтрак, а его расстраивать я не хочу. Никогда не жалуюсь. Ему это ни к чему. Он у меня слишком много и часто винит себя во всех бедах…

- Моя звездочка, проснулась? - ласково спрашивает, улыбается.

А я чувствую, что ему больно. Ему всегда больно. Физически и, к сожалению, морально. Мамину смерть он так и не пережил, а я не смогла забрать у него всю память о ней — остался один «Рассвет». Картина, написанная на их медовый месяц. Висит теперь над его кроватью и напоминает: она действительно была. Она не сказка. Она тебя любила. Я же тому подтверждение.

- Астри, ты опять это делаешь…

Да, об этом. У нас в доме действует негласное правило: я не читаю ни чувства его, ни воспоминания, не смотрю сны. Понимаю, это бесит. Я правда понимаю. Представьте, что в вашей голове кто-то роется без вашего спроса? Иногда ведь что-то «личное» должно остаться личным.

- Прости, иногда не получается сдержаться.

На миг закрываю глаза и выключаю тумблер. Умею ведь. Я давно научилась управлять своим «даром» или своим «проклятием». Это ведь, если честно, два понятия, которые идут рука об руку. Я не всегда могу определить, к какому склоняюсь больше.

- Как тебе спалось?

- Прекрасно, малышка. Снились такие яркие сны…

А мне плохие. Во сне рядом с папой стояла темная фигура, и я знаю, что это означает. С мамой перед ее смертью стояла такая же, а это значит…

Ох, нет, нельзя думать о таком. Папа только сдал анализы, все будет хорошо! Будет! Он не может умереть!

- Астри, ты меня слушаешь?

Проглатываю здоровый кусок яичницы и улыбаюсь. Стараюсь скрыть грусть, и, надеюсь, у меня это получается.

- Прости, задумалась.

- Ничего, звездочка моя, ты сегодня опять работаешь в ночь?

- Да.

Папа сразу сникает и отворачивается. Ему сложно дается это. Сложно, правда. Он привык содержать семью, а тут вынужден «сидеть на моей шее». Я так не считаю, конечно, он — да. И это бесит. Меня многое бесит в нашей жизни начиная с тех злосчастных ублюдков-грабителей. Обнесли какое-то казино, бежали, а он по долгу службы встал наперекор. Я понимаю, что не мог иначе, но иногда думаю, ну зачем ты это сделал?! Папа был старшим следователем и давно не ловил «активно» преступников, а привычка — вторая натура. Ну и как-то так теперь…

Ладно, жалеть себя не хочу, поэтому кладу руку на его и слегка сжимаю. Шепчу.

- Когда из больницы сегодня приедешь, пожалуйста, приготовь мне свои фирменные отбивные. Можно?

- Конечно, доченька.

- Спасибо. И за завтрак тоже, очень вкусно. Я побежала, - оставляю мягкий поцелуй на щеке и улыбаюсь, - Я тебя очень люблю, не шали мне тут!

Папа смеется. Болезнь многое у него отняла, но этот смех…волшебный, веселый и такой ласковый, мягкий смех — никогда не сможет.

***

До своего «кабинета» я добираюсь быстро. Он у меня достаточно просторный, кстати, спасибо Любе. Она училась со мной, правда, «по блату», но девчонка классная, несмотря на то, что из очень богатой семьи. Нет в ней этого, знаете? Как часто бывает. Капризов там или стойкого ощущения «будто мне все должны». Она обычная. Наверно, все дело в ее маме. Отец ее познакомился с ней в библиотеке. Сам — привилегированный до мозга костей, а жена — обычный библиотекарь. Зашел за книгой, а вышел с любовью на маленьком листочке в виде ее номера телефона. Бывает же так, да? У меня с отношениями не клеится. Всему виной опять же «дар/проклятие». В этом случае, конечно, скорее второе. Почему? Вот представьте. Ты встречаешься с кем-то, влюбляешься, и все хорошо, а потом ты случайно забываешь про тумблер и все. Просто карточный домик, который от одного «дуновения» разрушается.

У меня подобных крахов было три. Первый — мой одноклассник, но там так. Скорее в шутку, по-детски. Он знал о моих способностях, но не верил, а однажды я прочитала в его голове мысль наподобие:

«Нет, зачем мне нужна эта чокнутая?!…»

И это меня сразу отвернуло. Да, возможно, и чокнутая, возможно, он подумал так «в запале», а мне тогда показалось, что мысль эта подкреплена «вещественным». Ну…то есть прямо железобетонное: он-никогда-меня-не-примет. И я его не виню. Парень был неплохой, сейчас женат и вроде как счастлив.

Со вторым я познакомилась в кофейне, и этот роман был уже серьезней. Мы встречались почти два года, жить вместе собирались, и он, в отличие от первого, принимал мой «дар/проклятие», ему он даже нравился, но…Всегда бывает «но». Он любил быструю, опасную езду, и однажды я увидела, чем могут кончаться подобные игры. Это был второй раз, когда тень приходила ко мне. Помню, как вчера, что я проснулась в истерике, а потом долго умоляла его бросить. Нет.

Нет и точка, не обсуждается!

Дословно, кстати. И тоже железобетонно.

«Я тебя принимаю полностью, а ты меня нет!» - кричал он, и как бы я ни старалась объяснить, что он не проживет и пяти лет, не слушал.

А я поняла, что для меня это «слишком». Каждый раз, когда я на него смотрела, передо мной стояла мама — и кровь в том же месте на правом виске, и безжизненные глаза…Второй раз увидеть тень не так страшно, как второй раз пережить то же самое. Мы расстались. Год назад он погиб в страшной аварии. Теперь я всегда буду винить себя за то, что не сделала «больше», даже если разумом понимаю — не смогла бы. Парень он был упертый. Таких еще называют «упертый, как бык» — это про него. Но сердцу такое не объяснишь…

Третий мой роман закончился относительно недавно, и это был самый печальный опыт. Я до сих пор нет-нет, а поплачу тихонько в своей комнатушке, потому что именно в третий раз мое сердце разбили вдребезги.

Иногда я думаю, что это — карма. Я бросила своего второго и разбила сердце ему. Мне тоже было сложно, но он сильнее переживал. Потом встретил девчонку, конечно, а все равно…Я часто видела, как он смотрит мой профиль, да и после смерти он ко мне приходил. Не винил, сожалел скорее, и что забавно и примечательно, грозился «надрать задницу» моему третьему. Даже из могилы.

Было бы кстати.

С ним я познакомилась в клубе, и он был музыкантом. Роман у нас был «быстрый» и очень страстный — мне, как голову снесло. Я влюбилась в него по уши и будто по щелчку пальцев, а потом…Вспоминать это действительно сложно, да и кому бы ни было? Представьте, прямо в постели во время секса, когда вы забываете обо всех рамках и тем более не думаете о тумблерах — БАХ! И порнофильм с участием твоего «любимого» и его менеджера-Карины.

Это было больно. Даже не так. Мне как будто разрезали грудину и прямо на сердце вылили раскаленную магму. Без наркоза.

После этого мы расстались сразу. Я не могла больше на него смотреть, ведь каждый раз видела чужие руки, губы и стоны. Как на репите: снова-и-снова-опять-и-опять.

Слишком много.

После этого на карьере «в любовной сфере» я поставила точку. Жирную такую. Обычным девушкам сложно найти себе мужчину, а кому-то с «даром/проклятьем» тем более. Где встречают и смелых, и сильных, умных, интересных, в меру упертых, но лояльных мужчин? А главное, верных? Наверно, только в сказке. Так зачем тратить свое время? Я не знаю. У меня слишком много других проблем, а секс…Нет, мне его недостает, конечно, но и мне и мороженого недостает, которое я просто обожаю, но от которого меня разносит по щелчку пальцев. Обошлась без него, обойдусь и без всяких этих охов-вздохов. Для меня любовь жива только на полотне-Рассвете моей мамы, в глазах папы и между родителями Любы. Все.

А. И между нами с Любой тоже. Это да, правда, любовь эта другого рода — дружбой зовется. У нас с любой крепкие, постоянные отношения — она моя лучшая подруга! На самом деле, она меня часто вытаскивала. То денег подкинет, то с папой поможет. Ее отец как раз и выбил для моего почти все злосчастные льготы и субсидии, где-то еще помог папин начальник, конечно, но в основном дядя Вова. Я ему благодарна.

Ох, ладно, окунулась что-то с головой. Надо открывать кабинет, меня ведь ждет непростой день.

Работаю я в основном, как гадалка. К сожалению, окончить университет так и не вышло, поэтому психологом я называюсь исключительно в своей голове, а так…что так? Перебираю камушки. Был вариант раскладывать Таро, но, если честно, не нравятся мне карты, да и слишком в этих гаданиях много нюансов. В камушках просто. Раскидываешь и делаешь вид, что по ним что-то там «читаешь». С моим «даром/проклятием» в этом нужды нет — я и так все слышу и вижу, но для эффектности нужна ширма. Да и люди пугаются сильно, сразу закрываются, если я работаю, как привыкла. То есть «голая» и без «атрибутики». Когда люди пугаются — это плохо. Страх здорово сбивает все настройки, так что надо и об этом думать.

А еще о себе и своей безопасности. Я лично ни с кем не вижусь никогда. Мои клиенты приходят и садятся за стол, а меня от них отделяет ширма. Все из-за того случая, когда у меня были проблемы со сталкером. Я тогда только начала и ко мне записался молодой парень, пришел. Принимала я тоже лично по дурости, а он больным оказался. Я это сразу поняла: по-настоящему сумасшедших считывать сложно. В их голове все идет рябью и искажается, только благодаря призракам за его спиной я поняла: беги, Астрид, просто беги! Он-то оказался маньяком. Нет, это выяснилось не сразу, опять же: сложно считывать. Потом только…Примерно через месяц после нашего сеанса во сне ко мне пришла девушка и все рассказала. И что он убил ее, и что за мной следит, и что я следующая.

Я так испугалась…папе пришлось подключать все свои связи, а когда его взяли — все оказалось правдой. Не знаю, почему он так тянул? Но спасибо ему за это, иначе я бы уже не дышала.

Но сложности моей работы на этом не заканчиваются. Все люди, как снежинки, разные. Бывают «открытые книги!», а бывают «заваленные пещеры». Иногда пробиться за их стены настолько сложно, что из меня как будто выкачивают все силы. Это означает, что человек сам по себе настолько закрытый, настолько волевой, что просто не пускает — тогда хоть стой, хоть падай. Придется говорить, что я ничего не вижу и выслушивать фырканья и обвинения во лжи. Но я все сношу. Ко мне продолжают ходить, я продолжаю вести сеансы и могу платить за папино лечение.

Сегодня не исключение. Целый день я занимаюсь приемом клиентов и радуюсь. Необычайно жирный для меня день — семеро! Семеро людей!

«Возможно, я даже смогу купить папе какой-нибудь подарок…» - об этом думаю уже вечером, когда как раз собираюсь сворачивать свою деятельность, как вдруг…

Я чувствую это сразу. Смена атмосферы, вибрации в воздухе и такая тяжелая плита энергетики. Густой, как желе, сладко-горькой на вкус, с запахом спелых ягод и коньяка. Она настолько сильная, что, клянусь, я правда чувствую вкус этого коктейля на кончике языка.

Аж дыхание перехватывает…

Шаги тем временем приближаются. Они мерные, спокойные, но за всем этим кроется обоснованная угроза. Человек, мужчина, если точнее, опасен.

Он отодвигает стул, медленно на него опускается, но молчит. Я тоже. Честно? Я так напряжена, что не могу пошевелить ни одним мускулом своего тела, будто меня парализовало, хотя самой дико хочется одного — сбежать как можно быстрее.

Нифига. Сиди.

Он словно мне приказывает, а я словно прогибаюсь. В обычной жизни попробуй мне указывать — пожалеешь, а здесь…

- Закурить можно?

Наконец, говорит, а меня в мурашки. Голос просто потрясающий — глубокий, тихий и спокойный, перекатывается в воздухе, как тот самый гром на кончике моего языка. Неужели знак был? Который я прощелкала? Ну, разумеется…Какие мне знаки читать, если я не спала нормально уже год?!

Корю себя, но что поделать? Знаю ведь. Иногда что-то изменить невозможно, только разве подготовиться…

- Д… - черт, голос подводит, возьми себя в руки! Откашливаюсь и киваю, - Да.

Щелчок. Слышу, как незнакомец щедро затягивается, а в голове одна картинка: широкоплечий мужчина в дорогом, темном пальто поверх не менее дорогого костюма. Сигарета в правой руке, на мизинце которой надет кольцо с синем, ярким камнем. Такой же камень на зажиме для галстука в темную, кажется, полосочку и на запонках. О да! Он из тех мужчин, кто носит запонки, а значит…

- Что я должен делать? - тихо спрашивает, я хмурюсь.

«Уехать из этого района. Такие, как ты, здесь — словно что-то инородное. Что ты здесь забыл?!»

- А что вы хотите узнать? - вместо этого, отвечаю скромно.

И снова. На меня это совсем не похоже, хотя, наверно, все особи ведут себя аккуратно и сдержанно, если перед ними хищник. Это ведь разумно, инстинкт самосохранения никто не отменял — он первоначальный и, наверно, самый главный инстинкт.

- Расскажите обо мне, что угодно. Что вы видите?

- Например, вы явно заблудились или перепутали районы. Вам бы на Патриарших кофе пить…

Ох, боже. Что я только что говорила, Астри?! Самосохранение! Не язви! Благо незнакомца это только веселит. Он смеется, а я буквально вижу сквозь плотный полог ширмы, как откидывается на спинку кресла и откидывает голову, выпуская дым носом. Жаль…не видно больше. Внезапно я ловлю себя на мысли, что мне действительно жаль — его лицо скрывает мрак. А смех такой красивый…мелодичный, ласковый, тихий и спокойный…Меня от него бросает в жар. Никогда такого не было, чтобы, не видя мужчину, меня вот так вот штырило. Мда…энергетика его, как лучший, алкогольный коктейль. Безбожно дорогой и безбожно…Нет, на этом все. «Безбожно» — самое емкое слово, которое я могу к нему отнести.

- Хорошее начало. Дальше. Что вам нужно, чтобы увидеть больше? Моя рука? Вещь?

- Я гадаю на камнях, - зачем-то говорю очевидное, а он улыбается.

- На двери написано. И все же?

- Ничего. Тишина, если только.

Потому что я не хочу, чтобы ты трепался своим этим чарующим голосом. Чувствую ведь, что что-то не то. Неправильное есть во всем этим лицедействе. Он — необычный человек. Несмотря на мои скудные возможности, иногда попадаются весьма богатые клиенты, благодаря Любке. У той связи везде, понятное дело, а богатые обожают эзотерику. Мне это только на руку, и рассказывать про какой-то их бред по типу «измен, интриг, расследований» для меня — дело обычное. Я и к ним уже привыкла, но в этот раз…все мои настройки рушатся. С ним что-то не то…И когда я приближаюсь мысленно к его мыслям, понимаю — о да, еще как.

Он словно обнесен высоченной, ледяной стеной, к которой подойти не то что страшно — я не могу этого сделать. Сила его воли настолько огромна, что я, кажется, умру, если сделаю хоть шаг. От одного взгляда меня не хило потряхивает…

- Извините, - тихо говорю, - Но ничего не получится.

- Почему?

Потому что ты — кокон. Чертов кокон!

- Не получается и все.

- Попробуйте еще раз.

- Я же сказала…

- Я настаиваю.

Мужчина подается ко мне ближе, это я тоже ощущаю по вибрациям, которые, в свою очередь, меняются. Они давят. Его энергетика будто вокруг меня, пробралась, пока мы трепались, теперь оплетает со всех сторон точно щупальца и заставляет делать…

И я же делаю. Жмурюсь, а потом…

Темное помещение, на потолке одна лампочка. Шатается. Она освещает пару грузных фигур, слышу смешки, но смотрю только перед собой. Человек сидит посреди комнаты, привязанный к стулу, избитый и напуганный. Гора мышц в, кажется, белой рубашке возвышается сверху пугающей грозовой тучей.

Тяжелое дыхание, скулеж, какие-то нечленораздельные мольбы — гора отступает. Но не потому, что он на них повелся, дает время, вот и все. На что только?

- Еще раз задам вопрос, - гора говорит, вытирая пальцы о белую тряпку, - Как ты будешь возвращать долг, дружок?

Человек сплевывает кровь. Его трясет, ему страшно, но он смотрит только на гору. Я тоже. Потому что я его узнала — это он. Мой незнакомец…

Меня парализует страх. Я игнорирую тот факт, что очертания «истязаемого» мне знакомы, просто смотрю на широкую спину и не могу пошевелиться. Черт-черт-черт…

- Я…я продам дом и квартиру…

- Они заложены итак. Дальше.

- Я…

- Только не вздумай врать, - рычит, повернувшись в профиль.

Сейчас я вижу его лицо. Ну…как? Наподобие. Мрак все еще закрывает большую его часть, разве что…Могу отметить, что профиль его «правильный» и резкий. Сильный такой, волевой…а волосы темные. И щетина. Я вижу щетину, обрамляющую выразительные, чувственные губы…

- Я попытаюсь все сделать! Все! Только отпустите меня, умоляю…

- Надо было думать, чем возвращать будешь деньги, когда их брал.

- Знаю…знаю! Я просто…

- Игрок. Понимаю. Я тоже люблю поиграть, но мне всегда есть чем платить по моим счетам и…

- Я знаю! - вдруг кричит человек, - Знаю, что могу дать тебе!

- И что же? - усмехается мой незнакомец, но его лицо натягивается, как маска в следующую секунду, когда слышится шепот.

- Мне известно, чего ты хочешь больше всего. И известно, кто сможет помочь тебе это получить…Ее зовут Астрид, Синяя Борода.

Я резко отъезжаю на стуле, вернувшись в свою реальность. Еле дышу. Незнакомец лениво интересуется:

- Все нормально…Астрид?

Ох, черт! Что…что происходит?! Также резко вскакиваю и смотрю в сторону выхода, но потом лепечу.

- Вам…вам лучше уйти. Сейчас.

- Нет.

Твою…мать!!! Прав был папа, что я доиграюсь…прав! Разворачиваюсь к двери и хочу дернуть к спасительному проему, но из него выходит грузная фигура в черном костюме. Хмурый весь и из себя…и лысый. Он слегка мотает головой, я же готова сознания лишиться на месте. Так и мечусь в своей черепной коробке, как в клетке. Что происходит?!

Ширма тем временем отодвигается. Мне страшно повернуться и столкнуться с ним глазами в реальности, поэтому я стою спиной, но чувствую взгляд этих глаз на себе. Заинтересованный и изучающий…

- Значит, это правда. Вы действительно видите?

- Я…я не…

- Повернитесь. Я не привык разговаривать так.

Сча-а-аз!

- Отпустите меня, я ничего и никому не скажу и…

- Что вы видели?

- Ничего.

- Договоримся сразу, - спокойно и даже мягко говорит он, - Никакого вранья. Считайте это моим даром — я его вижу и чувствую, и это ненавижу.

Молчу. Кулачки сжимаю и разжимаю, и он молчит. Что за бред?! Что ему от меня нужно?!

- Отпустите меня…

- Не бойтесь, Астрид, - игнорирует мягко, - Я не причиню вам вреда. Мне нужна ваша помощь.

- Вам?! Моя помощь нужна?!

- Меня называют «Синей бородой», потому что у меня было пять жен, и каждая из них мертва. Я их не убивал, но очень хочу знать...кто это сделал.

Астрид. Страстная, звезда. Храбрая, смелая, деятельная, способна решить любую проблему. У носительницы такого имени проявляются экстрасенсорные способности. Обожает семью.

Глава 2. Да. Другого варианта никогда и не было

Молчу. Мне нужно время подумать, но как это сделать, когда перед тобой стоит гора мышц, которая сломает тебе шею в любую секунду, а позади тот, кто в любую секунду отдаст приказ это сделать? Или сам исполнит с удовольствием. Как же я влипла, твою мать! Все говорят: если брать деньги будешь за использование своего дара, тебе обязательно прилетит ответочка с кремом из опаснейшего человека, который может позволить себе все что угодно, поверху. Вишенка на торте — количество его жен. Это ведь только он говорит, что никого из них не убивал! Судя по тому, что я видела — очень сомневаюсь.

- Что вы…я…

- Повернитесь.

Властно. Это внезапно меня раздражает: какого хрена он вообще мне приказывает?! А я почему трушу?! Чему быть, того не миновать, как говорится. Ну или меня настолько сильно взбесила эта его самоуверенность, что я резко повернулась и нахмурилась? Нет, буду считать первый вариант верным, не так жалко и глупо, по крайней мере, звучит. Даже почти гордо и смело — смотрю опасности в лицо и не трушу.

Правильно, не трушу. Потому что мужчина, сидящий в кресле вдруг вызывает во мне другие чувства. Он красивый. Я этого не ожидала настолько, что как-то теряюсь поначалу, разглядываю его. Густые, темные брови, ухоженная борода, кожа цвета капучино, густые волосы. Он старше меня — ясно сразу. В глазах его плещется океан «мудрости и знаний», их обсыпали тонкие морщинки. Но ему они идут. Я готова признать, что встреть я этого человека на улице (ха-ха, забавно, ну да ладно. Вполне допустимо представить подобное в качестве шутки, например. Вряд ли он ходит по тем же местам, что и я). Мне импонирует и его одежда, которая подчеркивает эту тягучую ленцу, что, в свою очередь, подкрепляется уверенностью в себе. Красивый мужчина, жаль только — убийца.