О Том, Кто Есть. Часть 6. От Иерусалима до Никеи: становление христианской Церкви в I–IV веках

Однако это не означает, что все вопросы решены. Современная историческая критика различает Иоанна как историческую фигуру, Иоаннову школу или традицию и вопрос об авторстве четвертого Евангелия. Само Евангелие не называет автора просто "Иоанном, сыном Зеведея". Поэтому утверждение, что апостол лично написал весь окончательный текст Евангелия в Эфесе, является уже определенной исторической гипотезой, а не непосредственным фактом.

То же относится к Откровению. Автор называет себя Иоанном и находится на Патмосе, но не называет себя сыном Зеведея. Ириней связывает апостола Иоанна с Откровением, а позднейшая церковная традиция объединила Евангелие, послания и Апокалипсис под именем одного апостола. Исторически это возможно, но вопрос о едином авторстве всех Иоанновых текстов остается дискуссионным.

При этом сам факт существования сильной Иоанновой традиции в Малой Азии отрицать трудно. Уже в конце I - II веках Эфес и другие азийские церкви были важнейшими центрами христианства. Поэтому Иоанн занимает в истории особое положение: если Петр особенно связан с Иерусалимом и Римом, а Павел - с миссией среди язычников, то Иоанн оказывается центральной фигурой азийской апостольской памяти.

Андрей

Андрей был братом Петра и одним из первых призванных учеников в Иоанновом Евангелии. В синоптической традиции он входит в число Двенадцати. Однако после воскресения сведения о нем становятся крайне скудными.

Самая ранняя относительно определенная географическая традиция связывает Андрея со Скифией. Около 230 года Ориген, в тексте, сохранившемся у Евсевия, говорит, что Скифия досталась Андрею как область проповеди. Евсевий также повторяет эту традицию. При этом более поздние рассказы расширяют географию его деятельности до Фракии, Византия и Греции.

Традиция мученичества в Патрах, где Андрей якобы был распят на X-образном кресте, получила огромную известность. Однако подробная версия его смерти связана прежде всего с позднейшими апокрифическими "Деяниями Андрея". Поэтому исторически наиболее осторожно говорить, что древняя традиция связывает Андрея со Скифией и позднее с Ахайей, но точный маршрут его деятельности и обстоятельства смерти установить невозможно.

Особенно поздней является попытка связать Андрея с будущей Русью. Средневековая древнерусская традиция рассказывает о путешествии апостола по землям северного Причерноморья и даже о предсказании основания Киева. Эта история имеет огромное культурное значение, но она значительно позднее апостольской эпохи и не может использоваться как независимое свидетельство путешествия Андрея на территорию будущей Руси.

Филипп

Филипп также входит в Двенадцать. В Иоанновом Евангелии он получает более заметную роль, чем в синоптической традиции: именно он приводит к Иисусу Нафанаила, участвует в сцене с хлебами и рыбами и позднее обращается к Иисусу с просьбой показать Отца.

Деяния 8 рассказывают о Филиппе-проповеднике, который крестит самарян и эфиопского евнуха. Но вопрос о том, является ли этот Филипп тем же человеком, что и апостол Филипп из Двенадцати, исторически неоднозначен. Деяния различают Двенадцать и семь человек, назначенных для служения в Иерусалиме, среди которых также находится Филипп. Позднейшая традиция отождествляла апостола и евангелиста, но сам текст Деяний не заставляет нас автоматически это делать.

Именно поэтому история Филиппа должна быть разделена на два уровня. Филипп как член Двенадцати несомненен. Филипп как миссионер Самарии и человек, связанный с Кесарией, засвидетельствован в Деяниях, но идентификация его с одним из Двенадцати требует дополнительного предположения.

Позднейшая традиция связывает апостола Филиппа с Иераполем во Фригии. В этом регионе действительно существовал ранний христианский центр, а местная память связывала его с Филиппом. Однако подробности его мученичества и способа смерти принадлежат позднейшему слою. Современные исследования апокрифических "Деяний Филиппа" показывают, насколько сильно поздняя литература могла перерабатывать локальные предания об апостолах.

Варфоломей

Варфоломей представляет другую проблему. Имя Варфоломей появляется в списках Двенадцати, но вне этих списков Новый Завет почти ничего о нем не сообщает. Уже древняя церковная традиция пыталась отождествить его с Нафанаилом из четвертого Евангелия, поскольку имя "Варфоломей" означает "сын Толмая" и могло быть патронимиком, тогда как Нафанаил является личным именем. Но текст Нового Завета непосредственно такого отождествления не делает.

Позднейшая традиция связывает Варфоломея с Арменией, Индией и другими восточными регионами. Псевдо-Ипполит сообщает о проповеди среди индийцев и мученичестве, однако такие сведения значительно позднее и принадлежат уже сформировавшемуся корпусу апостольских легенд. Поэтому исторически мы можем уверенно утверждать принадлежность Варфоломея к Двенадцати, но не можем с той же уверенностью реконструировать его миссионерский маршрут.

Фома

Фома - один из наиболее интересных случаев, потому что его ранний образ хорошо засвидетельствован, а позднейшая традиция приобрела огромный географический масштаб.

Четвертое Евангелие представляет Фому как ученика, который сначала выражает готовность умереть вместе с Иисусом, затем требует увидеть раны воскресшего и в итоге исповедует: "Господь мой и Бог мой". Именно благодаря этому эпизоду Фома стал одним из наиболее узнаваемых персонажей Евангелия.

Вне Нового Завета наиболее ранняя традиция связывает Фому с Парфией. Ориген, которого цитирует Евсевий, говорит именно об этом: Парфия была отведена Фоме как область его деятельности. Евсевий затем повторяет ту же традицию.

Затем возникает связь Фомы с Эдессой и Сирией. В раннесирийской традиции апостол носит имя Иуда Фома, то есть "Иуда Близнец", и связывается с обращением царя Абгара. Евсевий сообщает об эдесской традиции, согласно которой Фома послал Фаддея к царю Абгару после воскресения Иисуса. Таким образом, Фома оказывается связан не только с Парфией, но и с сирийским христианством.

Еще позднее возникает традиция о проповеди Фомы в Индии. Ее важнейшим литературным источником являются "Деяния Фомы", апокрифическое произведение, где апостол отправляется в Индию и в конечном итоге погибает мученической смертью. Сама индийская традиция очень древняя в христианской памяти и имеет огромное значение для христиан Малабарского побережья. Современная историография, однако, осторожно относится к возможности восстановить весь маршрут Фомы на основании "Деяний". Исследования специально отмечают как сильную индийскую традицию, так и существование ученых, сомневающихся в историчности именно индийской миссии.

Поэтому здесь следует различать три утверждения. Связь Фомы с восточной миссией и Парфией имеет древнее патристическое свидетельство. Связь с сирийским христианством и Эдессой также очень древняя. Индийская миссия является чрезвычайно устойчивой церковной традицией, но детали ее ранней истории остаются предметом исторической дискуссии.

Матфей

Матфей в синоптических списках является мытарем, призванным Иисусом. Однако уже на уровне текста существует вопрос о его отношении к Левию: Марк и Лука рассказывают о призвании Левия, тогда как Матфей называет призванного человека Матфеем. Позднейшая традиция отождествила их.

Второе Евангелие и Лука не рассказывают о дальнейшем пути Матфея. Папий, согласно Евсевию, связывал с Матфеем собрание или запись изречений Господа на еврейском языке, но точное значение его слов спорно. Позднейшая традиция связывает Матфея с Парфией, Эфиопией или другими восточными регионами.

Поэтому особенно важно не превращать традиционное авторство Евангелия от Матфея в биографический факт. Церковная традиция очень рано приписала текст апостолу Матфею, но само произведение анонимно. Исторический Матфей из Двенадцати и автор окончательной редакции Евангелия могут быть связаны традицией, но эти два утверждения логически различны.

Иаков Алфеев

Об Иакове Алфеевом известно чрезвычайно мало. Он входит в списки Двенадцати, но почти исчезает из дальнейшего повествования. Уже поздняя традиция начала путать его с другими Иаковами, прежде всего с Иаковом, братом Господним.

Это различие необходимо сохранять. Иаков, сын Зеведеев, Иаков Алфеев и Иаков, брат Господень, - не одно и то же лицо в новозаветной традиции. Иаков брат Господень не входит в списки Двенадцати, хотя Павел называет его апостолом и одним из важнейших лидеров Иерусалима. Современные исследования специально подчеркивают эту особенность: его роль в Иерусалимской церкви огромна, но в списках Двенадцати его нет.

Поздняя традиция приписывала Иакову Алфееву различные миссии и мученичество в Иерусалиме, но исторические основания для подробной биографии отсутствуют.

Фаддей и Иуда Иаковлев

Еще одна проблема возникает с именем Фаддей. В списке Марка фигурирует Фаддей, тогда как Лука и Деяния говорят об Иуде Иаковлеве. Церковная традиция довольно рано отождествила этих двух людей и стала называть его Иудой Фаддеем.

Иуда также связан с авторством Послания Иуды, где автор называет себя "рабом Иисуса Христа, братом же Иакова". Но идентификация автора послания с одним из Двенадцати не является абсолютно очевидной. Поэтому и здесь необходимо различать имя апостола из списка и более позднюю традицию об авторстве текста.

В сирийской традиции возникает еще одна сложность: Фома называется Иудой Фомой, а Фаддей, посланный в Эдессу, иногда также получает имя Иуда. Именно поэтому древние сирийские традиции требуют особенно осторожного обращения с именами.

Симон Зилот

Симон Кананит или Зилот также входит в Двенадцать. Само прозвище, вероятно, указывает на принадлежность к группе или движение, связанное с ревностью, хотя нельзя автоматически утверждать, что Симон был членом позднейшей политической партии зелотов в точном историческом смысле.

После Нового Завета его судьба практически неизвестна. Позднейшие предания отправляют его в различные страны - от Египта до Персии и Кавказа - и дают ему различные способы смерти. Именно здесь особенно хорошо видно, почему поздние списки "где кто проповедовал" нельзя принимать как единый исторический отчет: один и тот же апостол в разных традициях получает совершенно разные маршруты.

Иуда Искариот и Матфий

Иуда Искариот занимает особое место. Он был одним из Двенадцати и участвовал в служении Иисуса, но предал его и после этого погиб. Деяния 1 дают подробный рассказ о его смерти и затем описывают выбор Матфия.

Выбор Матфия принципиален для понимания раннего понятия апостольства. Петр говорит, что новый апостол должен быть человеком, сопровождавшим Иисуса от начала его служения до воскресения. Требование основывается не просто на административной необходимости, а на свидетельстве.

Матфий был выбран жребием после молитвы общины. Дальнейшая его история неизвестна. Евсевий сообщает, что позднейшая традиция иногда относила Матфия к Семидесяти. Но сам Евсевий признает отсутствие древнего списка Семидесяти и сообщает различные конкурирующие предания.

Иаков, брат Господень

Хотя Иаков не входил в Двенадцать, его нельзя оставить за пределами истории апостолов. Более того, по историческому значению он превосходит многих членов первоначального списка.

Павел сообщает, что после своего первого посещения Иерусалима встретился с Петром и "Иаковом, братом Господним". В Галатам 2:9 он называет Иакова вместе с Петром и Иоанном одним из "столпов". В 1 Коринфянам 15 он говорит, что воскресший Христос явился Иакову. Деяния показывают Иакова руководителем Иерусалимской общины, особенно в момент обсуждения проблемы язычников.

Иосиф Флавий также сообщает о смерти Иакова, называя его братом Иисуса, называемого Христом, и рассказывая, что первосвященник Анан собрал синедрион и предал Иакова казни. Это независимое от христианской литературы свидетельство имеет огромное значение. Поэтому смерть Иакова около 62 года является одной из наиболее твердо засвидетельствованных событий истории Иерусалимской церкви.

Иаков показывает, почему понятие "апостольская традиция" нельзя свести к Двенадцати. В ранней Церкви существовали различные типы авторитета: принадлежность к Двенадцати, личная связь с Иисусом, свидетельство воскресения, руководство общиной и миссионерское призвание. Иаков не был членом Двенадцати, но стал одним из центральных лидеров первого поколения.

Павел как апостол вне Двенадцати

Павел представляет наиболее яркий пример расширенного понятия апостольства. Он не сопровождал Иисуса во время земной жизни и не входил в Двенадцать. Более того, первоначально он преследовал последователей Иисуса. Тем не менее он утверждал, что явление воскресшего Христа сделало его апостолом.Его положение было признано не всеми одинаково, что объясняет значительную часть его полемики. Но сам факт, что Павел мог называть себя апостолом и что другие ранние христиане использовали это понятие применительно к людям вне Двенадцати, показывает, что термин уже в I веке обладал более широким значением.В этом смысле существовало несколько пересекающихся кругов: Двенадцать как особая группа свидетелей земного служения и воскресения Иисуса; более широкий круг апостолов как свидетелей и посланников; руководители Иерусалимской общины; миссионеры вроде Павла и Варнавы; и многочисленные ученики, участвовавшие в распространении движения.

Семьдесят или семьдесят два

Отдельно необходимо рассмотреть так называемых "апостолов от семидесяти". В Луки 10 Иисус посылает перед собой группу учеников. В зависимости от древнего текстового варианта их число составляет семьдесят или семьдесят два. Они получают поручение проповедовать, исцелять и возвещать приближение Царства Божьего.Однако здесь имеется принципиальное отличие от Двенадцати. Лука - единственный канонический евангелист, который рассказывает об этой группе. В отличие от Двенадцати, у нас нет древнего надежного списка их имен.

Это уже в IV веке прекрасно понимал Евсевий. Он прямо пишет, что не существует каталога семидесяти учеников. Затем перечисляет различные предания: Варнава якобы был одним из них; Климент называл Состена; некоторые относили к ним Матфия и Фаддея. Но сам Евсевий замечает, что у Иисуса, судя по 1 Коринфянам 15, было значительно больше учеников, чем семьдесят.

Именно поэтому знаменитые списки Семидесяти, знакомые по поздней церковной традиции, не следует представлять как список, непосредственно сохранившийся от апостольского периода. Это результат позднейшей систематизации. В разных рукописях и церковных традициях имена различаются.При этом историческое ядро рассказа Луки вполне понятно. Иисус имел не только Двенадцать, но и значительно более широкий круг учеников. 1 Коринфянам 15 говорит о явлении воскресшего Христа более чем пятистам братьям одновременно, а затем - "всем апостолам". Деяния также предполагают существование значительного круга учеников. Поэтому группа из семидесяти или семидесяти двух хорошо соответствует общей картине массового ученичества, хотя мы не можем исторически восстановить ее полный состав.Варнава, Сила и другие апостольские фигурыИстория ранней миссии показывает, что вокруг Двенадцати довольно быстро сформировался широкий круг сотрудников. Варнава был особенно важен. Деяния называют его Иосией, левитом с Кипра, а Павел неоднократно упоминает его как своего миссионерского сотрудника. Павел и Варнава первоначально действовали вместе, но затем из-за разногласия по поводу Марка разделились.

В 1 Коринфянам 9 Павел, по-видимому, относит себя и Варнаву к апостолам. Поэтому Варнава является еще одним примером того, как термин "апостол" уже в середине I века мог применяться шире первоначальных Двенадцати.Сила, или Силуан, также является важной фигурой Павловой миссии. Он связан с Иерусалимом и участвует в миссии после решения по вопросу язычников. Тимофей, Тит, Аполлос, Прискилла и Акила и другие сотрудники Павла показывают, что распространение христианства осуществлялось не одиночками, а разветвленной сетью миссионеров, наставников, хозяев домов и руководителей общин.

Это особенно важно для понимания последующей апостольской преемственности. После смерти первых свидетелей Церковь не оказалась без руководителей. Уже в 50-е годы существовало второе поколение христианских работников, которые лично не были членами Двенадцати, но получили наставление от апостольских миссионеров и стали руководить местными общинами.

Что произошло с апостолами после Иерусалима

Если отбросить позднейшие легенды, картина становится одновременно менее красочной и более исторически убедительной.

Петр, вероятно, продолжал миссию за пределами Иерусалима и в итоге оказался связан с Римом. Павел действовал по всей восточной части Средиземноморья и, вероятно, погиб в Риме. Иаков Зеведеев был казнен в Иерусалиме около 44 года. Иаков, брат Господень, руководил Иерусалимской общиной и был казнен около 62 года. Иоанн, согласно сильной азийской традиции, оказался связан с Эфесом и прожил до глубокой старости.

Для остальных Двенадцати историческая информация значительно беднее. Андрей связан с традицией Скифии, Фома - с Парфией и восточной миссией, позднее с Индией, Филипп - с Иераполем, а другие апостолы получают многочисленные и часто противоречивые миссионерские биографии.

Знаменитые рассказы о том, что каждый апостол получил определенную страну по жребию, относятся уже к сформировавшейся апостольской географии. Евсевий сохраняет более раннюю версию такого распределения: Фома - Парфия, Андрей - Скифия, Иоанн - Азия, Петр - области Малой Азии и Рим. Но даже здесь Евсевий говорит языком предания, а не современного исторического отчета.

Позднейшие апокрифические "Деяния апостолов" значительно расширяют эти рассказы. Существуют "Деяния Павла", "Деяния Петра", "Деяния Иоанна", "Деяния Андрея", "Деяния Фомы" и другие произведения. Они чрезвычайно важны для истории христианской литературы, потому что показывают, каким образом Церковь II-III веков представляла себе апостольскую эпоху. Но их нельзя автоматически использовать как биографические источники I века.

Особенно наглядны "Деяния Фомы". В них Фома отправляется в Индию, получает поручение построить дворец царю, обращает людей и в конце принимает мученическую смерть. Текст содержит развитую богословскую и литературную композицию и не является простым дневником миссионера. Именно поэтому его следует использовать как свидетельство ранней сирийской традиции о Фоме, а не как буквальный протокол его путешествия.

То же относится к "Деяниям Андрея" и другим апокрифическим произведениям. Они ценны для изучения того, как память об апостолах развивалась в разных христианских регионах, но чем позднее источник и чем более литературно разработан рассказ, тем осторожнее нужно использовать его для реконструкции I века.

Апостольские традиции и Иоанн

На этом фоне Иоанн приобретает особое значение. В отличие от большинства Двенадцати, вокруг него существует относительно непрерывная цепочка азийского предания. Ириней говорит об Иоанне, Поликарп связан с Иоанном, Папий связан с кругом старцев Малой Азии, а Эфес становится одним из важнейших центров раннего христианства.Поликарп особенно важен для следующего этапа истории. Он принадлежал уже к поколению после апостолов, но ранняя традиция связывает его с Иоанном. Ириней, в свою очередь, знал Поликарпа. Поэтому возникает цепочка памяти, которая позднее станет фундаментальной для аргумента об апостольской преемственности: непосредственный ученик апостола передает традицию следующему поколению, а следующее поколение передает ее дальше.

Однако не следует представлять эту цепочку как идеальную стенограмму. Даже в отношении Папия и Иоанна существуют проблемы интерпретации, а сведения о Поликарпе также ограничены. Современные исследования апостольских отцов специально отмечают, что наши знания о них фрагментарны: мы знаем имена, некоторые события и тексты, но не можем восстановить их биографии с подробностью позднейших житий.

Именно поэтому исторически значим не только вопрос "что делал каждый апостол", но и вопрос "как ранние христиане помнили апостолов". К концу I - началу II века память уже начинает выполнять институциональную функцию. Апостолы становятся не просто героями прошлого. Их имена служат точками отсчета для определения правильного учения, происхождения общин и авторитета церковных лидеров

Апостольское наследие

После смерти первого поколения возникла проблема, которая определила последующую историю Церкви: как сохранить движение, основанное на свидетельстве людей, которые постепенно исчезали?

Ответ был многоуровневым. Во-первых, сохранялись тексты. Павловы письма циркулировали между общинами. Постепенно распространялись Евангелия. Во-вторых, сохранялась устная традиция - рассказы об Иисусе, литургические формулы, исповедания веры, правила крещения и Евхаристии. В-третьих, существовали люди, связанные с предыдущим поколением: пресвитеры, епископы, учителя и миссионеры. Наконец, существовала память о самих апостолах и местах, где они проповедовали.

Именно в этом контексте следует понимать термин "апостольская традиция". Он не первоначально означает один законченный список догматов, который апостолы передали следующему поколению в готовом виде. Исторически это гораздо более сложный процесс. Существовали тексты, проповедь, литургия, интерпретация Писания, конкретные общины и цепочки личной памяти.

В конце I века 1 Климент уже демонстрирует важнейший этап этого процесса. Автор говорит о том, что апостолы поставили руководителей общин и предусмотрели преемство. В следующем поколении Игнатий Антиохийский еще сильнее подчеркивает роль епископа, пресвитеров и диаконов. Поликарп представляет другой азийский центр, а Папий собирает рассказы от "старцев". Таким образом, примерно к началу II века христианство уже жило в мире, где первое поколение апостолов становилось прошлым, а сохранение их учения превращалось в самостоятельную церковную задачу. Сам корпус так называемых Апостольских отцов именно поэтому важен: он показывает не только абстрактную доктрину, но и живую религиозную практику конца I - первой половины II века.

Историческое ядро и позднейшая легенда

Если собрать данные вместе, получается довольно четкая градация. Наиболее надежно засвидетельствованы Петр, Иоанн, Иаков Зеведеев и Иаков, брат Господень. Петр и Иоанн являются центральными фигурами первого поколения; Иаков Зеведеев погибает в Иерусалиме еще в 40-е годы; Иаков брат Господень становится лидером Иерусалимской церкви и погибает около 62 года. Павел, хотя и не принадлежал к Двенадцати, столь же надежно засвидетельствован и является наиболее документированным миссионером первого поколения.

Для Андрея, Фомы и Филиппа существуют достаточно древние региональные традиции, которые нельзя просто отвергнуть, но которые требуют различения между ранним ядром и поздними деталями. Для Варфоломея, Матфея, Иакова Алфеева, Симона Зилота, Иуды Фаддея и Матфия источники значительно беднее.

Наконец, рассказы о точном маршруте каждого апостола, о каждом чуде, о конкретном способе мученичества и о путешествиях в самые отдаленные страны появляются преимущественно в более поздней литературе. Сам факт существования таких традиций важен для истории христианства, но он не равнозначен доказательству описываемых событий.Это различие особенно существенно для христианской апологетики. Сила апостольской традиции не требует утверждать историчность каждой средневековой легенды. Напротив, чем строже отделяются ранние свидетельства от позднейшего агиографического развития, тем отчетливее становятся действительно древние данные. Уже самые ранние источники дают достаточно плотную картину: существовали Двенадцать; после смерти Иисуса их число было восстановлено избранием Матфия; Петр и Иоанн были ведущими фигурами Иерусалимской общины; Иаков, брат Господень, стал ее руководителем; Павел получил собственное апостольское призвание; миссионеры разошлись по различным регионам; к концу I века возникли устойчивые региональные традиции, связывавшие конкретных апостолов с Иерусалимом, Римом, Сирией и Малой Азией.Именно Иоаннова линия становится особенно важной для дальнейшей истории. Она связывает апостольское поколение с церквами Малой Азии и с фигурами следующего поколения - Поликарпом, Папием и другими христианскими руководителями. В отличие от Павловых писем, которые позволяют заглянуть непосредственно в 40-50-е годы, эти свидетельства уже показывают процесс перехода к послеапостольской Церкви.