Дерзкий Уайлдер

– Ты можешь называть меня Пенни, Лия. – Она опять улыбнулась. Генетика в этой семье была поистине завидной. – Уайлдер, конечно, опаздывает. Я еле-еле его разбудила, когда собралась выходить.

– Вы живете в одной каюте? – Это объяснило бы балкон.

– Да, там три спальни, и было решено, что команда должна быть вместе.

Я кивнула, не зная, что сказать. Я в принципе не умею вести разговоры в малознакомых компаниях, и кивки обычно спасают меня от неловких высказываний, за которые мне потом обязательно будет стыдно.

Я посмотрела на часы. 9:05. Конечно, Пакстон опаздывал, но я все равно заняла ему место рядом с собой.

– Доброе утро, студенты, я доктор Пол, декан по учебной работе. – На сцену вышел мужчина средних лет с темными волосами, щедро тронутыми сединой. – Добро пожаловать на «Афину». Надеюсь, ваша первая ночь на борту прошла хорошо.

По залу прокатился радостный гул.

– Прекрасно. А теперь пора взяться за дело. Сегодня у вас первый учебный день. Наш корабль представляет собой самодостаточный университетский кампус. У вас будут лекции и семинары, экзамены, домашние задания – все как положено. Вы уже должны были записаться на обязательные береговые экскурсии в соответствии с выбранными предметами, но если вам нужны дополнительные баллы, обратитесь к преподавателям. Возможно, они вам предложат добавочные экскурсии для повышения оценок.

– Доброе утро, Огонек, – прошептал Пакстон мне на ухо, усевшись на свободное место рядом.

– Ты опоздал, – произнесла я с упреком, старательно не обращая внимания на пожар в животе, вспыхнувший при звуке его голоса.

Он лишь подмигнул и вручил мне дымящуюся чашку кофе. Я отпила маленький осторожный глоток и чуть не застонала от восторга. Свою великую битву с гигантской кофемашиной я проиграла вчистую, но у Пакстона явно таких проблем не возникло.

– Спасибо, – сказала я с мягкой улыбкой, прекрасно понимая, что вчера была с ним не очень любезна.

Он опять мне подмигнул.

У меня все внутри оборвалось. Он даже подмигивал сексуально. По крайней мере, сегодня он в футболке, а не с голым торсом. Я считаю, что это большая победа для женской половины человечества. Нам все-таки надо хоть как-то учиться.

– Все занятия проходят в морские дни. Что касается береговых дней, когда «Афина» стоит в порту, у вас есть полная свобода действий. В конце концов, вы уже взрослые люди. Но следите за временем. К моменту отплытия вам лучше оказаться на борту, иначе корабль уйдет без вас. Если такое случится, вам надо прибыть в следующий порт назначения до отплытия оттуда, иначе вы вылетаете из программы. Без исключений. Это касается и вас тоже, мистер Уайлдер. – Пол указал на Пакстона, который радостно заулыбался.

– Эй, я успел до выхода из порта!

– Да, – сухо ответил декан, который явно был не в восторге от таких эскапад. Он уже мне нравился.

Декан продолжил рассказывать об организационных моментах: время работы столовой, развлечения на корабле, расположение книжного магазина и учебных аудиторий. Я все подробно записывала, а Пакстон просто сидел со скучающим видом, скрестив руки на груди.

– Не сомневаюсь, вы все знакомы с деталями программы «Учеба в открытом море», и могу вас уверить: это именно учеба, а не развлечение. Настоящий учебный год, разве что на борту «Афины». На рождественских каникулах вы разъедетесь по домам и вернетесь в новом году, как в любом другом университете. От вас ждут хороших оценок, а за неуспеваемость могут отчислить, как, опять же, в любом другом университете. Эта программа уникальна по своей структуре, возможностям посмотреть мир, предоставляемой учащимся свободе и концепции «Учись и работай». Уважайте своих собратьев-студентов, не доводите до того, чтобы вас вызвали ко мне в кабинет, – и мы прекрасно поладим.

Да, программа «Учеба в открытом море» действительно уникальная и запредельно дорогая – явно рассчитанная на детишек богатых родителей, – но благодаря подпрограмме «Учись и работай» у простых смертных вроде меня тоже появился шанс поучаствовать. А такие, как Пакстон, могли еще и позволить себе дополнительные роскошества за отдельную плату.

– Ты готова к литературе? – спросил Пакстон, когда мы вышли из аудитории.

– А где вездесущие камеры? – спросила я, оглядев коридор.

– Как я понимаю, вся съемочная группа в полном составе мучается похмельем. К тому же их не особенно интересует учебный процесс. Эй, – окликнул он Брук, которая прошла мимо. – Малыш Джон сказал, что все документы по Бермудским островам у тебя.

– Уже нет, – ответила она. – Я отправила их по факсу в отдел разрешений и вернула в твой сейф.

– Классно. Спасибо, – сказал Пакстон, и Брук поспешила на свой семинар.

– Наверное, это требует очень серьезной координации… то, чем вы занимаетесь, – сказала я.

– Так и есть. Мне повезло, что у меня замечательные друзья, которые разбираются, что к чему.

Пока мы шагали по узким коридорам, я очень остро осознавала, что все вокруг на нас смотрят, но старалась не замечать этих пристальных взглядов. Если такова плата за кругосветный круиз, значит, так тому и быть.

– Сегодня утром я встретила Зою, – сказала я, украдкой взглянув на Пакстона. – Она… э-э-э…

– Зоя – та еще штучка. – Он покачал головой. – Снова вела себя как стерва?

– Она была… не особенно дружелюбной.

Он поморщился:

– Я бы за нее извинился, но она точно не считает себя виноватой. Когда открыли бронирование мест в команде на этот круиз, я думал, она не подпишется. Ее не особенно интересует учеба, она даже не стала никуда поступать после школы, но она записалась, и я не мог ей отказать. Она Мятежник.

Пакстон открыл для меня дверь в наш класс, и я с трудом сдержала улыбку. Это не свидание, бога ради! Он просто повел себя как джентльмен.

– Сколько вас на корабле?

– Трое первых, которые основали канал. Мы исполняем большинство трюков, в том числе самые сложные, но вся команда – это примерно пятнадцать человек и плюс съемочная группа. Лендон и Пенни – они тоже из первых. Пенни с Брук – наши спецы по компьютерам, но Пенни еще и крутая экстремальная мотоциклистка. Не позволяй ее милой внешности себя обмануть.

– Ясно, – сказала я и села за парту в первом ряду.

Я думала, Пакстон сядет рядом со мной, но он устроился сзади.

– Изумительный вид, – шепнул он мне в волосы, которые я сегодня оставила распущенными.

Я посмотрела на панорамные окна, образующие одну сплошную стеклянную стену. На многие километры вокруг простирались лишь ослепительно-синие воды Карибского моря.

– Потрясающе!

– Да, – согласился он, но я почувствовала, как мои волосы слегка зашевелились, и, когда оглянулась, успела увидеть, как он уронил несколько моих прядей.

Я резко повернула голову вперед. Не для тебя. Этот парень не для тебя.

– Доброе утро, студенты. – В класс вошла наша преподавательница, статная женщина с рыжими волосами, собранными в высокий пучок. На ней были точно такие же льняные брюки, как у меня. – Я доктор Мэй, и в первом триместре я буду вести у вас курс мировой литературы. Если вы не выбирали этот предмет, то вот дверь, – добавила она с дружелюбной улыбкой. – На этом курсе мы много читаем, и я давно поняла, что студенты лучше работают в парах, а особенно усердные еще и обсуждают прочитанное друг с другом в свободное время. Первый и третий ряды, обернитесь и познакомьтесь со своими партнерами.

Я обернулась и увидела улыбку Пакстона. Его синие глаза сверкали ярче, чем искрившаяся на солнце вода за бортом.

– Привет.

– Кто бы сомневался, – пробормотала я.

От него было не скрыться. А тебе правда этого хочется?

Я чуть не фыркнула собственным мыслям. Хотеть чего-то такого, чего ты заведомо никогда не получишь, – само по себе невеликая радость, но еще того хуже, когда тебе показали свежеиспеченное шоколадное печенье прямиком из духовки и сказали: не трогай; во-первых, обожжешься, а во-вторых, это печенье не для сломленных девушек, а для красивых и цельных.

Сломленным девушкам достается разве что черствое печенье с изюмом.

– Теперь быстро поговорите с партнером и узнайте о нем что-нибудь интересное, потому что вы будете представлять его группе.

– Да вы шутите…

Окажись мы в классе одни, я бы стукнулась лбом о парту. Как будто Пакстон нуждается в представлении.

– Ладно, мистер Уайлдер, что вы хотите поведать о себе миру? – спросила я.

Пакстон прищурился и слегка прикусил нижнюю губу. У меня все перевернулось внутри, когда я представила – хотя не должна была представлять, – как он точно так же прикусит мою губу.

– Мир меня не волнует. Что хочешь узнать лично ты?

Я моргнула и оторвала взгляд от его губ, пока у меня еще сохранилась способность к здравомыслию.

– Я хочу узнать что-то такое, чего нет в Гугле.

Он улыбнулся, и у него на щеке появилась ямочка. У меня возникло безумное желание провести по ней языком. Спокойно, Лия. Возьми себя в руки.

– Спрашивай все, что хочешь.

– Какой у тебя основной предмет?

– Физика. Это все, что тебе интересно?

– Зачем ты участвуешь в этой программе и вообще учишься в универе, если ты и так суперзвезда?

– В прошлом году я брал академический отпуск, когда мы готовились к чемпионату мира. Университетский диплом – часть юридического соглашения, чтобы получить доступ к моему трастовому фонду. Это одно из условий, которые так любит ставить отец.

Богатенький мальчик с трастовым фондом. Кто бы сомневался!

– Значит, все дело в деньгах?

Он покачал головой:

– Все дело в съемках документального фильма, в трюках, в преодолении себя. В том, чтобы сделать что-то такое, чего никто раньше не делал. Просто деньги дают мне такую возможность.

– Я думала, у тебя есть спонсоры. У тебя на канале – сплошная реклама энергетических напитков.

– Опять проверяешь меня, Огонек?

Мои щеки обдало жаром.

– Если бы тебя кто-то заставил проехаться на зиплайне и привлек к съемкам фильма, напугал бы до полусмерти, а потом чуть не утопил – ты бы тоже его проверял.

– Нет, я сказал бы спасибо. Все, что ты перечислила, звучит интересно. Ну, кроме съемок. Эти проклятые камеры быстро надоедают. – Пакстон постучал карандашом по столу и указал взглядом на дверь, где за стеклянной панелью и правда маячила камера. – Особенно когда лезут туда, куда, как было обещано, лезть не будут.

– Тогда зачем затевать съемки?

– Потому что если никто не увидит эпичные моменты, то их вроде как не было вовсе, разве нет?

Наши взгляды встретились, и мое дыхание превратилось в чистые токи энергии в легких, в животе разлился трепетный жар, а по рукам пробежал странный холодок.

– Видимо, все дело в том, что для тебя значит «никто». Далеко не все эпичные моменты предназначаются для широкой аудитории.

Самоуверенная ухмылка «под камеру» вмиг сменила теплую улыбку с ямочками на щеках, в которую я так быстро влюбилась. Буквально у меня на глазах Пакстон преобразился в Уайлдера.

– Смотря какие моменты. Я могу точно сказать, что есть моменты один на один, которые определенно не предназначаются для камер. Если только мы не снимаем документальное порно.

Все мое возбуждение разом сошло на нет. Высокомерный придурок.

– Ну, давайте приступим, – сказала доктор Мэй, и двое студентов справа от нас начали взаимное представление.

– Ты ничего обо мне не знаешь, – прошептала я.

– Гораздо меньше, чем мне бы хотелось, Огонек. Но я как-нибудь справлюсь.

Почему у меня появилось чувство, что именно так он и будет относиться к учебе весь год? Ладно, если он собирался отлынивать, я тоже не стану особенно стараться.

Ну вот, уже подошла наша очередь.

– Если готовы, можете начинать, – сказала доктор Мэй.

– Я Лия Бакстер, а это Уайлдер, но вы и так это знаете, – сказала я.

От меня не укрылось, с каким восхищением на него смотрят парни и как жадно его поедают глазами девчонки. Я чуть не врезала Пакстону в живот кулаком, когда увидела, как выразительно он поднял брови, глядя на девушку в третьем ряду.

– Уайлдер учится на четвертом, последнем курсе. Его основной предмет – физика. Видимо, потому, что он стремится нарушить все ее законы. – Класс рассмеялся. – Он упрямый, амбициозный и завоевал две медали на X Games.

– Пять медалей, – поправил Пакстон, посмотрев на меня так, словно я зверски убила его щенка.

– А еще он всезнайка. Любит вызов и риск, не принимает отказов…

– Кроме как от тебя, – пробормотал он.

– …и ему нравится выпихивать людей из зоны комфорта.

– А еще я свободно говорю по-испански, по-немецки и по-гречески, но это так, ерунда, – добавил Пакстон, пожав плечами.

Наглый, самоуверенный, высокомерный… уф! Я даже не знала, как его обозвать.

Доктор Мэй откашлялась, явно сдерживая смех.

– Уайлдер?

Он улыбнулся мне одним уголком рта, и я напомнила себе, что нельзя растекаться лужицей по полу на глазах одногруппников. Боже, если он так улыбнется еще раз, перед ним в мгновение ока вырастет куча сброшенных женских трусиков! Хорошо, что я в брюках. Дополнительный защитный слой.

Хотя твои брюки тоже окажутся в этой куче, если ему так захочется. Похоже, я крепко влипла.

– Лия учится на третьем курсе в Колледже Дартмут на факультете международных отношений и собирается поступать в аспирантуру. Сейчас она занимает второе место в рейтинге успеваемости на своем курсе, а это значит, что ее примут в любую аспирантуру, в какую она захочет. Она единственный ребенок в семье, выросла в Калифорнии, всего в двадцати километрах от моего дома, на самом деле…

– Как? – спросила я шепотом.

Он наклонился и прошептал мне на ухо:

– Если бы тот, кто напуган до смерти и кто держит в руках твое будущее, согласился прокатиться с тобой на зиплайне, ты бы тоже его загуглила.

Наверное, мне должно было польстить, что он нашел время мною поинтересоваться, но в горле встал ком, мешавший дышать, и всю меня словно парализовало. Он меня гуглил. Что еще он узнал? Как глубоко он копал? Видел ли он фотографии? Теперь он будет меня жалеть? Да пусть он лучше вообще меня не замечает, чем смотрит на меня с жалостью!

– Лия добилась всего сама, она гордая, амбициозная, целеустремленная, что мне всегда нравится в людях. – Пакстон посмотрел мне прямо в глаза. – И она невероятно смелая, что я ценю больше всего на свете.

Я нервно сглотнула, захваченная вихрем эмоций настолько противоречивых, что я не знала, как ему ответить. И кажется, я разучилась дышать. Да. Я действительно крепко влипла.

Дистанция. Да. Не отступать от своего плана. Держаться подальше от Пакса и других Мятежников, когда у нас нет совместных занятий и я не подтягиваю его по учебе. Найти другой круг друзей или даже симпатичного парня, который мог бы мне понравиться. Да, именно так я и сделаю.

После мировой литературы у нас был двухчасовой перерыв, и я вернулась к себе в каюту. Пакстон проводил меня до двери и пообещал зайти за мной перед физикой.

Войдя в свою каюту люкс, я застала там Хьюго, который развешивал в ванной чистые полотенца.

– Тебе вовсе не обязательно это делать, – сказала я.

– Ты помогаешь Уайлдеру по учебе, я забочусь о твоем удобстве. У нас у каждого своя работа, которую мы должны выполнять, чтобы оставаться в программе, – ответил он с широкой улыбкой. – К тому же с тобой мне повезло. Моему другу Люку досталась Зоя.

– О боже!

– Вот видишь? Я готов развешивать твои полотенца хоть сто раз на дню.

Я рассмеялась.

– Хорошо, но при условии, что ты покажешь, как включать эту адскую кофемашину.

– Я сварю тебе кофе, – предложил он.

– Спасибо, но мне надо научиться самой. Чашка кофе с утра – это мой ритуал.

Ритуал, который обозначает, что наступил новый день, хочу я того или нет, и раз уж мне все равно пришлось встать, то надо хотя бы заправиться кофеином.

Хьюго щелкнул пальцами, подошел к кофемашине и быстро показал, как получить свою утреннюю дозу бодрости.

– Отлично. Теперь я чувствую себя как дома. Спасибо.

– Кстати, о доме: почему ты до сих пор не разобрала чемодан?

Я отпила кофе, наслаждаясь его крепким, насыщенным вкусом.

– Потому что я сомневалась, что останусь в этой каюте, если по правде.

– А теперь? – спросил он.

– С учетом странных условий моей стипендии, думаю, у меня просто нет выбора.

Хьюго вздохнул с видимым облегчением.

– Уф. Хорошо. Я боялся, что ты переедешь и сюда поселят Зою.

Я улыбнулась:

– Не бойся, ты в безопасности.

– В таком случае я помогу тебе разобрать чемодан.

– Нет, я сама…

В дверь позвонили.

– Э-э-э… серьезно? Тут есть дверной звонок?

Это наверняка Пакстон, хотя до семинара оставалась еще куча времени.

– Красиво жить не запретишь, – улыбнулся Хьюго.

– Я открою, – сказала я и подошла к двери.

Но это был не Пакстон, а Пенни с двумя огромными сумками в руках.

– Слава богу, – пробормотала она, проскользнув мимо меня. – Какая спальня свободна?

– Первая справа, – ответил Хьюго.

– Что… – Я вошла в спальню Рейчел следом за Пенни, которая уже бросила на кровать свои сумки.

– О, отлично! Тут тоже есть личный балкон. А у тебя есть?

– Да, – ответила я.

Преимущества угловых апартаментов, как я понимаю. Не то чтобы мне был сильно нужен личный балкон. Мне вполне хватает большого балкона между моей собственной каютой и каютой Пакстона, спасибо.

– Я просто не выдержу еще одну ночь в нашей каюте с громкой музыкой, девчонками и этими гребаными камерами. Пакс сказал, что здесь съемки запрещены, верно?

– Да…

– Значит, поживу у тебя, пока не приедет твоя подруга. Клянусь: меня точно стошнит, если я еще раз услышу, как очередная девица выкрикивает имя Лендона. Это как слушать за стенкой порно, в котором снимался твой брат. Жуть и мрак!

Я на время утратила дар речи.

– Кроме того, хотя мы все те еще авантюристы и любители приключений, моим родителям очень не нравится, что я делю каюту с парнями. – Пенни вышла в коридор и огляделась по сторонам. – А что сказали твои родители, когда ты отправилась в круиз?

– Э-э-э… Они мне пожелали счастливого пути.

Она вошла в мою спальню, где Хьюго уже открыл мой чемодан и начал выкладывать из него вещи. Потом он вытащил из моей сумки большую коробку презервативов. О. Боже. Проклятье. Нет!

– Это не мое, – прошептала я, хорошо понимая, какой идиоткой себя выставляю.

Пенни рассмеялась, схватила коробку, перевернула и показала мне приклеенную к ней записку, написанную маминым почерком: «Безопасность прежде всего. Развлекайся. Расслабляйся и получай удовольствие. Тебя ждет целый мир, малышка Лия. Люблю тебя, мама».

– Вот что бывает, когда твои родители – бывшие хиппи.

Пенни обняла меня за плечи и швырнула презервативы в Хьюго, который густо покраснел. Кажется, он стал даже краснее, чем пара вишневых туфель, только что вытащенных из чемодана.

– Чувствую, мы подружимся.

Я выгнала Хьюго за дверь и продолжила распаковывать вещи под смешные истории сидевшей на моей кровати Пенни, и до меня постепенно дошло: я не сумела удержаться подальше от Мятежников…

Одна из них переехала прямо ко мне.

Глава 4

Пакстон

Бермудские острова

Я вытянул ноги, стараясь не задеть разложенные на полу детали флайборда. Вчера я тщательно пересмотрел все видеоматериалы, отснятые съемочной группой на зиплайне, но так и не понял, что пошло не так и куда делись подвесы. Очень хотелось списать произошедшее на случайность, но меня не отпускало тревожное чувство, что тут что-то неладно.

Пенни с Лендоном согласились, что это странно, но не особенно обеспокоились. В конце концов, мы выполняли и более опасные трюки и с нами случались неприятности куда посерьезнее. И все-таки я решил сам проверить флайборды, чтобы их никто больше не трогал.

На всякий случай.

– Ты чего тут расселся? Давай быстрее. Нам пора собираться и выходить, – сказала Лия, остановившись в дверях моей спальни.

Я чуть не выронил крепежный хомут, который вертел в руках.

– Впервые слышу, чтобы женщина говорила такие слова в этой комнате.

Она изумленно открыла рот, но быстро взяла себя в руки.

– Ты спишь в этой комнате всего пару дней. Подожди хотя бы недельку.

– Я в том смысле, что никто не торопил меня собираться и выходить. Обычно я слышу другие просьбы: еще, еще, жестче, глубже.

Она возмущенно раздула ноздри, и я не смог сдержать улыбку, которая сразу же подняла мне настроение. Проведя несколько дней с Лией, я понял: мне нравится, когда она злится. И нравится ей потакать. Даже когда она посылала меня куда подальше, я был готов туда отправиться, просто чтобы доставить ей удовольствие.

– Кстати, куда мы так торопимся? – спросил я, подняв с пола муфту для соединения шланга.

– Мы на Бермудских островах.

– И что?

– Сегодня у нас день учебных экскурсий. Обязательных учебных экскурсий. И автобус отходит уже через полчаса.

Тут какой-то зазор? Я провел пальцем по шву. Нет. Все нормально.

– Нам пора выходить, так что давай отрывай свою задницу от пола.

Я отложил муфту и поднял взгляд. Да уж, Лия сегодня выглядела потрясающе. Тонкие брюки в обтяжку – Пенни называет их легинсами – и огромная синяя футболка с широким вырезом. Футболка сползала с одного плеча, открывая черную бретельку бюстгальтера.

Может быть, у нее трусики в тон.

Интересно, она носит стринги? В таких штанах – наверняка.

– Пакстон, нам пора! – Она скрестила руки и принялась нетерпеливо притопывать.

– Ты иди. А мне надо готовиться к завтрашнему дню. Не сердись. Закажи себе массаж за мой счет. Пусть запишут на твою каюту. – Я потянулся за следующей деталью, но Лия меня опередила и вырвала доску у меня из рук.

– Это не для развлечения, Пакстон. Это для истории мировых религий.

Да вот еще! Я уже разобрался с тремя флайбордами, но семь осталось.

– Это что, обязательные экскурсии?

Лия опасно прищурилась:

– Да. Если бы ты меня слушал, то понял бы с первого раза. Но ты не слушаешь.

– Мне нужно кое-что сделать, – возразил я, пытаясь выдернуть у нее шланг.

– Да, например, сдать экзамен по истории мировых религий. Так что прекращай ныть, и пойдем. – Она держала шланг крепко.

Мы встретились взглядами, и я увидел в ее глазах непреклонную решимость.

– Если я пойду с тобой на экскурсию, чем ты меня вознаградишь? – спросил я.

Можно будет проверить оставшееся снаряжение ближе к вечеру.

Она закатила глаза.

– Я поглажу тебя по спинке за прилежание в учебе. Я не твоя нянька, я помогаю тебе учиться. Давай, будь большим мальчиком и поступи по-взрослому.

– Нет, такая награда меня не устроит, – сказал я с улыбкой. Было так весело ее злить. Когда Лия сердилась, ее защитный панцирь приоткрывался, обнажая горящий внутри огонь, к которому меня так отчаянно тянуло.

– А какая устроит? – спросила она.

– Я хочу, чтобы завтра ты провела день со мной.

– У нас впереди девять месяцев. Я еще успею тебе надоесть. – Лия посмотрела на часы у себя на руке. – Мы опоздаем!

– И мир сразу рухнет.

Я уже и не помню, когда я в последний раз никуда не опаздывал.

Она сердито поджала губы, но меня подтолкнула не ее злость, а искорка страха в глазах Лии. Она всерьез переживала, что пропустит какую-то дурацкую экскурсию, на которой нам надо присутствовать.

– Я хочу, чтобы завтра ты провела день со мной, – повторил я. – Если сегодня я пойду туда, куда скажешь ты, то завтра ты пойдешь туда, куда скажу я.

Может быть, если Лия увидит, как это весело – то, что мы делаем, – она начнет понимать.

Она закрыла глаза и вздохнула, словно прощаясь с планами на завтра.

– Хорошо.

– Отлично, тогда пойдем.

Победа! Я поднялся на ноги и подошел к ней. Она стояла в дверях и нервно теребила в пальцах кончик длинной косы, перекинутой через плечо. Ее взгляд скользнул по моей голой груди, проследил за изгибами татуировок, спускавшихся на живот, а потом она крепко зажмурилась. Я чуть не взревел от радости, что она на меня смотрит, и, судя по ее реакции, ей нравится то, что она видит.

– Что-то не так?

– Все так. Просто сделай одолжение миру и надень футболку. – Лия развернулась и пошла прочь.

– Трусиха, – пробормотал я себе под нос, но я знал правду. Она гораздо сильнее меня. Я бы точно не смог уйти, если бы увидел ее полуодетой.

Через двадцать минут мы с Лией спустились по трапу на пристань. Мы и правда чуть не опоздали. На экскурсию собралось человек шестьдесят, и они уже рассаживались по двум пассажирским автобусам, куда их загоняли, как скот.

– Ты моя должница, – шепнул я ей в макушку.