Дерзкий Уайлдер

– Мятежники! Мятежники! – скандировала толпа.

Впервые в жизни я не улыбнулся в объектив камеры своей фирменной улыбкой отчаянного экстремала, не вскинул руки над головой в победном жесте. Я обхватил ладонями лицо Лии, чуть приподнял ее подбородок и заглянул в ее невероятные глаза цвета крепкого виски.

– Лия, скажи что-нибудь. Что угодно.

Она сделала глубокий вдох, перестала дрожать и уперлась руками мне в грудь.

– Ты. Полный. Придурок.

Ну ладно. Хоть так.

А потом она оттолкнула меня со всей силы. Я поскользнулся и упал в воду, которая тут же залилась мне в нос. Когда я вынырнул, Лия уже выходила из бассейна, ее мокрая футболка облегала каждый изгиб ее миниатюрного, но великолепно сложенного тела, джинсы липли к ногам. Кстати, а почему она в джинсах в такую жарищу?

С ней все в норме, да? Она не хромала, ее не шатало. Вроде бы получилось смягчить ей падение, но мне все равно было тревожно. С виду она цела. Злая как черт, но цела.

– Уайлдер, ты в кадре! – крикнул с края бассейна Бобби в полной съемочной экипировке, с планшетом в руках и гарнитурой на ухе.

Я снял шлем, откинул с лица мокрые волосы, с трудом оторвал взгляд от Лии, выбрался из бассейна и подошел к сцене, где Лендон и Пенни уже стояли рядом с диджеем. Музыка отбивала басовый ритм, отдававшийся мощным гулом в голове, и обычно, когда мне удавалось выполнить очередной экстремальный трюк, такие минуты были вершиной блаженства. Со всех сторон ко мне тянулись девчонки и парни, прикасались или хлопали по спине, пока я пробирался к сцене.

Я нацепил свою фирменную улыбку безбашенного Уайлдера и поднялся на сцену, перешагивая через две ступеньки.

– Мне нужны оба этих подвеса. Пусть их снимут и отдадут мне, – тихо сказал я Бобби, проходя мимо него.

Его глаза широко распахнулись, однако он кивнул:

– Да, Уайлдер. Сейчас же распоряжусь.

Нужно разобрать эти гребаные тормозные узлы по винтикам и понять, почему они отказали, причем сразу оба. Страшно представить, чем все могло бы закончиться. Лия могла получить многочисленные переломы, а то и вовсе разбиться в лепешку о стену, к которой крепился трос.

Пенни одарила меня ослепительной улыбкой мощностью в миллион ватт и подняла руку, чтобы дать мне пять, но я заметил в ее глазах тревогу. Я притянул Пенни к себе, изображая победные объятия и держа руки у нее на лопатках, чтобы не касаться талии. Обнимать Пенни, когда на ней только бикини, всегда было странно.

– Все в порядке? – шепнула она.

– Да. Но нам нужно будет собраться после вечеринки. Без камер.

Она кивнула и отстранилась, продолжая сверкать улыбкой. Потом взяла микрофон и обратилась к зрителям:

– Ничего так рискованный спуск, да?

Толпа студентов взорвалась аплодисментами, и Лендон вскинул руки в победном жесте, но потом посмотрел на меня и вопросительно поднял брови.

– Позже, – произнес я одними губами, и он кивнул.

Пенни передала мне микрофон, и я включился в представление.

– Как жизнь, Мятежники?

Толпа впала в неистовство, и я улыбнулся своей знаменитой улыбкой.

– Если вдруг кто не знает, я – Уайлдер, это Нова… – я указал на Лендона, который поднял кулак. – А это Бунтарка. – Пенни помахала рукой. – И все вместе мы – Мятежники. – Толпа снова взорвалась аплодисментами. – Мы решили: раз уж летние X Games закончились, немного отдохнем от завоевания медалей и безумств, которые вы обожаете смотреть на Ютубе, и отправимся с вами в кругосветку. К счастью, наши спонсоры согласились. Вы рады?

Зрители отозвались криками и бурными аплодисментами.

Лендон взял микрофон.

– Только не ждите от нас никаких экстремальных трюков на борту. Мы обещали вести себя в высшей степени прилично.

– Как вы видите, они уже выполняют свое обещание, – сказала Пенни в микрофон Лендона, и зрители рассмеялись.

Корабль отошел от причала, и Лендон передал мне микрофон.

– Ну что, ребята? Готовы к приключению всей жизни? – спросил я, используя нашу коронную фразу.

– Мы готовы!

– Настоящие Мятежники! – поддразнила Пенни с улыбкой.

– Тогда продолжаем нашу вечеринку! – крикнул я в микрофон и подал знак диджею.

Музыка снова включилась на полную мощность, и студенты дружно начали танцевать, размахивая руками, в которых держали бокалы. Я передал микрофон диджею и поманил Пенни и Лендона к краю сцены, куда еще не успели добраться операторы с камерами.

– Что, мать вашу, произошло? – спросил Лендон, вмиг посерьезнев.

– Тормоза отказали. На обоих подвесах.

Мы все понимающе переглянулись.

– И пока вы не спросили, я дважды проверил тормозные узлы у себя в комнате, прежде чем мы отправились в башню.

– До или после того, как ты привел свою новую подружку? – спросила Пенни. – Ее присутствие было не предусмотрено, и ты знаешь, как я ненавижу, когда ты резко меняешь планы без предупреждения.

– Она моя помощница по учебе. Ничего больше. И вы оба знаете, что, если ей здесь не понравится, мне трындец. Нам всем трындец. Я надеялся завоевать ее расположение.

– И добился прямо противоположного, брат, – заметил Лендон.

– Да уж. Слушайте, я не собираюсь впадать в паранойю, но пока я не изучу отказавшие тормоза и не пойму, в чем там дело, мы все готовим свое снаряжение сами. Не подпускаем к нему никого. Договорились?

Оба кивнули. Я не мог выйти на трюк с неисправным подвесом, они это знали, но тогда оставался единственный вариант, о котором мне не хотелось даже думать: кто-то специально испортил мои тормоза, притом что я выполнял спуск не один, а в тандеме с Лией. Это был самый безопасный из всех моих трюков за последние два года, однако он легко мог закончиться катастрофой.

– Будем начеку. И попробуем встретиться позже. Обсудим следующую площадку без посторонних. Ни слова об этом перед камерами. И ни слова Лие. – Я посмотрел им обоим в глаза и дождался, пока ребята кивнут.

– Уайлдер. – Бобби подбежал ко мне рысью, встревоженно хмурясь.

Он снимал наши видеоматериалы уже год, но я ни разу не видел его таким нервным.

– Что случилось?

– Подвесы пропали. Не знаю, кто их забрал, но там только пустой трос. Подвес Новы на месте, а двух ваших нет.

Я грязно выругался.

– Следи за речью, – сказала Пенни, указав мне за спину, где уже собрались операторы в полном составе.

– Мы на сегодня закончили, – сказал я. – Можете поснимать вечеринку и все такое, но я пойду подготовлюсь к занятиям. Завтра у нас первый учебный день.

– Первый учебный день! – воскликнула Пенни с притворным восторгом.

Лендон закатил глаза и пошел прочь – без сомнения, на поиски следующей девушки, которая пополнит его список трофеев. Обычно меня не волнует интимная жизнь друзей, но его секс-эскапады уже граничили с саморазрушением. С каждой новой победой на постельном фронте от прежнего Лендона оставалось все меньше и меньше, его взгляд становился все более тусклым, все более пустым. И я, конечно же, не имел права ничего говорить, пока не сумею исправить то, что сам же сломал… если еще что-то можно исправить.

Съемочная группа поспешила воспользоваться предложением поснимать юных студенток в бикини, и мы с Пенни остались вдвоем на краю сцены.

Я жадно сканировал взглядом толпу, хотя понимал, что глупо надеяться разглядеть Лию среди тысячи студентов.

– Она ушла, – усмехнулась Пенни.

– Я просто хочу убедиться, что с ней все в порядке. Кажется, я эпически накосячил, когда взял ее на зиплайн. Но мне даже в голову не приходило, что она так испугается.

– Не все устроены так, как мы, Пакс. Большинству людей нравится смотреть, как мы исполняем безумные трюки, делаем кувырки на мотоциклах и прочее, но сами они никогда не решатся на что-то такое. К тому же, если судить по тому, что я видела в люксе, она не знала, кто ты такой. Даже у знаменитого Пакстона Уайлдера есть свой предел славы.

Я поднял руки в знак капитуляции.

– Ладно, понял.

– Плюс, если ты хочешь ее оградить от настырного внимания камер, в следующий раз лучше подумай, стоит ли брать ее с собой на трюк.

– Да, мама.

Она шлепнула меня по груди тыльной стороной ладони.

– И еще. Не ломись в ее каюту через главную дверь. Иначе пойдут слухи и поднимется такая буря, которую ты уже не уймешь, а она показалась мне девушкой, которая очень не любит привлекать к себе внимание. В общем, иди через балкон.

– Дельная мысль. Что бы я без тебя делал!

Она положила голову мне на плечо.

– Этого мы никогда не узнаем. Теперь иди. Смешайся с толпой, дай Бобби возможность сделать несколько хороших кадров, а потом тихо свали в лифт.

Я обнял свою лучшую подругу.

– Спасибо.

– Всегда пожалуйста, – сказала она, когда мы разомкнули объятия. – И кстати, ей было страшно, но она сильнее, чем ты думаешь.

– Почему ты так решила?

Лия вся дрожала, едва дышала, а когда вынырнула из бассейна, ее лицо было белым как мел.

– Во-первых, она согласилась на спуск. Она могла бы отказаться и потребовать, чтобы ты вернул ее на корабль, и ты сам знаешь, что вернул бы ее как миленький. Но она согласилась. Пристегнулась к подвесу и доверилась тебе.

– Да, и ты видела, чем все закончилось.

– Мы узнаем, что случилось с тормозными узлами. Найдем подвесы и выясним. Наверняка их забрал кто-то из наших и унес на хранение раньше, чем до них добрался Бобби. Не переживай.

Я надеялся, что так и есть: случайный сбой в механизме, быстрая «зачистка местности», – но что-то свербело на краешке сознания, какая-то смутная мысль, что тут дело нечисто, и я не мог понять, что именно меня беспокоит.

– Да, давай найдем подвесы. Поговорим позже.

Я повернулся к толпе и начал прикидывать кратчайший путь к отступлению.

– Пакс, она не кричала.

– Что? – спросил я, обернувшись.

– Она не кричала, пока вы спускались. И даже когда ты сбросил ее в бассейн. Она не кричала. Ей наверняка было страшно, но она не подала виду. Помни об этом, когда пойдешь извиняться.

– С чего ты решила, что я пойду извиняться?

Я никогда не извиняюсь. Никогда. Зачем извиняться, если все твои поступки и привели тебя в ту точку, где ты сейчас? Ты копишь опыт решений и действий и становишься тем, кто ты есть. Даже самая эпичная ошибка – это всего лишь еще одна нить, что вплетается в полотно твоей собственной истории.

– Я видела, как ты на нее смотрел. Поверь мне, ты извинишься. Если не за сегодняшнее происшествие, то за что-то другое.

В Пенни меня бесит только одно: она почти всегда права.

* * *

Прежде чем постучать в дверь, я еще раз огляделся по сторонам и убедился, что в коридоре никого нет. Пенни была права: я не хотел, чтобы Лия оказалась в центре бури сплетен, но я пока что не мог так вот запросто вломиться к ней в комнату через балкон, особенно после ее замечания о непрерывном доступе.

Дверь распахнулась, и Лия сердито уставилась на меня. Она была в простой белой майке и пижамных штанах, лицо сияло после душа. Черт возьми, ну почему у нее такая потрясающая фигура?! Почему она не могла быть обычной? Стервозной? Страшненькой? Мое к ней влечение уже начинало пугать.

– Чего тебе надо, Уайлдер? – спросила она, скрестив руки под своей идеальной грудью. Но я не смотрел на ее грудь. Нет, нет, нет. Мой взгляд был прикован к ее лицу, и там он и останется. Она чуть наклонилась вбок и посмотрела мне за спину. – А где твой легион камер и восторженных поклонниц?

Я поморщился:

– Никаких камер. Никаких поклонниц. Можно войти?

Она выгнула бровь.

– А если я скажу «нет»?

– Тогда мне придется сидеть под твоей дверью, пока не появятся камеры и поклонницы.

Она фыркнула, но все-таки отступила в сторону, пропуская меня в прихожую. Дверь за нами закрылась, и Лия прошла со мной в гостиную, которая была меньше, но уютнее моей. Я провел руками по еще влажным плавкам, чтобы с них не натекла лужа воды, на которой Лия могла поскользнуться.

– Мне нравится эта комната.

– Хорошо, раз уж ты платишь за эту каюту. Сколько у меня времени до того, как примчится съемочная группа и станет ломиться в дверь? Потому что я их сюда не пущу. На это я не подписывалась, Уайлдер.

– Пакстон, – поправил я. – Для всего остального мира я Уайлдер, но нам предстоит проводить много времени вместе, так что не хочется поддерживать этот публичный имидж еще и перед тобой, если ты не против. – Мда, прозвучало совсем уж по-идиотски. В этой девушке было что-то такое, от чего каждый мой нерв напрягался до предела, что-то, что заставляло меня забыть о моей репутации непробиваемо крутого парня, которую я так упорно оттачивал последние несколько лет. Одного взгляда на ее скрещенные руки хватало, чтобы понять: эта девушка – эта загадка – огородила себя стеной толщиной в два километра. Стеной, которую мне отчаянно нужно пробить, если мне хочется, чтобы она была счастлива и довольна и чтобы ее волновало, сдам я экзамены или нет. – И никаких камер. Им сюда хода нет. Твоя каюта – запретная зона для камер и съемочной группы.

Ее напряженные плечи заметно расслабились.

– Спасибо, что ты об этом подумал.

– Можешь сказать своей соседке, что вам не о чем беспокоиться.

Лия покачала головой, и ее мокрые волосы заскользили по голым плечам.

– Рейчел приедет только к началу следующего триместра. У нее мононуклеоз.

Ого! Целых три месяца. Как прикажете мне удержать Лию на корабле, пока не приедет Рейчел? Судя по тому, что удалось выяснить Пенни, эти двое практически неразлучны. А вдруг Лия возненавидит меня, плюнет на все и уедет домой до конца триместра? Это определенно разрушит все планы, которые я так тщательно подготовил.

– Значит, ты здесь одна? Тебе не будет одиноко?

Она потерла ладонями плечи.

– Не будет. К тому же, если тебе нужно учиться… ты все правильно говорил, что заниматься мы будем здесь. Потому что без крайней необходимости я даже близко не подойду к этим камерам.

Я мысленно вздохнул с облегчением, когда стало ясно, что она не собирается нарушать нашу договоренность и все-таки поможет мне с учебой.

– Я понимаю.

– Хорошо. У тебя уже есть расписание, чтобы я знала, какие у тебя предметы?

– Точно такие же, как у тебя. И расписание тоже такое же.

У нее отвисла челюсть.

– Как такое возможно?

– Мне нужно, чтобы ты присутствовала на занятиях и писала конспекты, если мне придется пропустить семинар или лекцию.

Потому что я так все устроил.

– Как ты это устроил? Переспал с методисткой учебного отдела? Хотя нет, не рассказывай. Не хочу ничего знать. Завтра первый семинар в девять утра. Ты придешь? Или ты в это время планировал прокатиться на водных лыжах за кораблем?

– Это вообще невозможно…

Гм… Или возможно? Если трос будет достаточно длинным и если стартовать с…

– Невероятно. Неудивительно, что тебе нужен помощник в учебе. Ты убил все свои мозговые клетки, занимаясь рискованной ерундой. Скажи правду: ты здесь исключительно ради канала Мятежников?

Я удивленно уставился на нее.

– Я думал, ты не знаешь, кто я такой.

Лия закатила глаза.

– Да ладно. Мы еще близко к берегу, интернет пока держится, и тут не так много Пакстонов Уайлдеров. Гугл отлично справляется с поиском.

Я сглотнул. Много ли она выяснила?

– И что он тебе подсказал?

– Что ты ведешь канал на Ютубе вместе с друзьями, у которых какие-то странные псевдонимы, что ты участвовал в X Games и выиграл пару медалей по мотокроссу, или гонкам на снегоходах, или что там я не знаю.

– И в том и в другом, – машинально поправил я.

– Прекрасно. Тебе нравится прыгать со скал и высотных зданий и выполнять сложные трюки, опасные для жизни. Чем ты и займешься в этом круизе, а мне надо будет проследить, чтобы ты хоть немного учился и сдал экзамены, да?

Охренеть! Быстро она поняла.

– Почему ты так думаешь?

– Потому что я сомневаюсь, что этим киношникам с дорогущими камерами интересно снимать скучное реалити-шоу о студентах на лекциях. Скорее всего, они здесь потому, что ты собираешься расширять свой канал и выводить его на мировой уровень. Или тут что-то масштабнее?

– Тут что-то масштабнее, – честно ответил я. – Некоторые из запланированных нами трюков не совсем легальны в США, так что сейчас самое подходящее время для съемок полнометражного документального фильма. Что еще ты узнала?

– Что ты предпочитаешь длинноногих блондинок с сильно непропорциональным соотношением объема груди и талии. Что меня очень даже устраивает. Я уверена, здесь тебе есть из чего выбирать, и я в безопасности, поскольку не подхожу ни под один из этих критериев.

– Эй, когда это я намекал…

Она вскинула руку ладонью вперед.

– Ты не намекал. Я просто действую на опережение. Слушай, ты чуть меня не убил, сбросил в бассейн на полной скорости, и теперь мне придется тебе помогать, чтобы остаться в круизе. Я понимаю, на что подписалась. Но я больше не буду участвовать в твоих рискованных затеях вроде сегодняшней. Наши с тобой отношения исключительно деловые и исключительно по учебе. Все ясно?

Я медленно кивнул:

– Все ясно.

Какого хрена сейчас произошло?

– Хорошо. Теперь можешь идти. Увидимся завтра на утреннем семинаре. – Она подошла к двери, открыла ее и придержала, пока я не вышел в общий коридор.

А потом Лия захлопнула створку у меня за спиной.

Уже на полпути к своей каюте я рассмеялся. Малышка Эленор Бакстер сделала то, чего не делала ни одна девушка за всю мою жизнь, – выставила меня за дверь.

Не зря она мне понравилась.

Глава 3

Лия

В открытом море

Учебники, тетрадь, ручка, информация о регистрации… вроде бы я все предусмотрела. Бросив последний сердитый взгляд на упрямую кофемашину, я отправилась на семинар. Плевать на мировую литературу, мне срочно нужен спецкурс, как включать эту адскую машину!

Хотя, может быть, и не помешало бы избавиться от кофеиновой зависимости. Но утренний кофе с Рейчел был единственной радостью, предвкушение которой помогало выбираться из постели весь первый год в универе, когда мне всерьез хотелось умереть, а теперь это стало привычкой, с которой трудно бороться. Дело даже не в самом напитке, а в ритуале: когда ты пьешь кофе и знаешь, что миру безразличны твои мрачные мысли и упаднические настроения, мир продолжает вращаться, и ты вращаешься вместе с ним… пусть даже не видишь в этом особого смысла.

Поэтому каждое утро я заставляла себя встать с постели, тщательно скрывала боль, безнадежность и страх, что захлестывали темной волной каждый раз, когда звонил будильник, и понимала, что я все еще жива… я все еще та, кому повезло. Я шла в душ, смывала холодный пот после очередного кошмара, наливала чашку кофе и садилась за стол вместе с Рейчел, потому что именно так поступают живые люди. Они… живут.

Конечно, время прошло, мои воспоминания о нем уже не такие пронзительные, как раньше. Теперь я снова могу дышать, могу двигаться дальше. Брайан. Вот видите? Я мысленно произношу его имя и даже не заливаюсь слезами. В этом есть даже некая сладость – вместо гнетущей скорби, что была моей неизменной спутницей последние два года, но я по-прежнему боюсь наступления утра.

Может быть, этот круиз все изменит.

Может быть, мое сердце и собрано по кусочкам, и стянуто хирургической нитью. Может быть, швы слегка разошлись в тех местах, которые не желали срастаться, – в тех местах, которые, как мне казалось, никогда не срастутся, – но оно вновь стало целым. Ведь я живу.

И если не потороплюсь, то опоздаю на семинар.

Я взглянула в сторону каюты Пакстона и подумала, не постучаться ли к нему. Нет. Он уже большой мальчик. Я ему точно не нянька и не собираюсь ею быть. Я размышляла об этом всю ночь и решила, что единственный способ сохранить здравый рассудок в этом учебном году – держаться подальше от Пакстона, насколько возможно.

Но если он пропустит семинар, мне придется самой объяснять ему материал.

Его дверь открылась, и я выдохнула с облегчением, но потом поняла, что в коридор вышел вовсе не Пакстон, а красивая брюнетка с распущенными волосами, в ярко-белых шортах и темных очках.

Она увидела меня, подняла очки на лоб и направилась прямо ко мне.

– Значит, это была ты, – промурлыкала она приторно-сладким голоском, но смотрела со злобой.

– Где? – спросила я.

Не слишком ли рано устраивать разборки?

– Вчера на зиплайне. Влезла на мое место. – Она смерила меня презрительным взглядом и подняла брови, ясно давая понять, что считает меня неполноценной.

– Слушай, я не знаю, кто ты…

– Я Зоя.

Вчерашняя девушка.

– Ну привет, Зоя. Я Лия, и что бы ты ни думала… если учесть, что ты вышла из каюты Пакстона… я всего лишь его помощница по учебе. У меня не было ни малейшего желания участвовать во вчерашнем безумии, и если тебе что-то не нравится, то разбирайся со своим парнем.

Больше всего меня злило, что я не испытывала никакой гордости за свою вчерашнюю решимость, – я не испытывала ничего, кроме тошнотворного страха, что мне придется повторить что-то подобное снова.

Зоя открыла рот, но не успела ничего сказать, как открылась дверь между моей каютой и каютой Пакстона и в коридор вышла высокая стройная блондинка с охапкой учебников в руках. Возможно, та самая девушка, которую я видела вчера на балконе с Пакстоном? Она посмотрела на Зою, потом на меня и покачала головой.

– Не включай стерву, Зо. Если бы Уайлдер хотел взять тебя, он бы взял.

Зоя прищурилась, но ничего не сказала, лишь отвернулась, презрительно скривив губы, словно решила, что со мной не о чем говорить. Она пошла прочь, покачивая безупречными бедрами, и мне сразу же стало легче дышать.

Глядя ей вслед, я ощутила укол глупой ревности. Конечно же, именно такие девушки нравятся Пакстону. Такие парни, как он, не соглашаются на что-то меньшее, чем совершенство. Куда уж нам, простым смертным!

– Спасибо, – сказала я, когда блондинка подошла ближе.

– Не обращай на нее внимания. – Она приветливо мне улыбнулась, и мы вместе направились к лифту. – Ты Лия, да? Помощница Уайлдера по учебе?

Я кивнула:

– Да, это я. Откуда ты знаешь?

Она рассмеялась красивым мелодичным смехом.

– Ты сейчас вроде как знаменитость в нашем маленьком городке. Я Брук, сестра Пенни. – Должно быть, она заметила мою растерянность, потому что сжалилась и пояснила: – Пенни – это Бунтарка.

– А, одна из Мятежников Пакстона.

– Одна из первых Мятежников. Они неразлучны и заражены одним вирусом жажды адреналина. Уайлдер – магнит для таких людей. – Ее голос смягчился, и это привлекло мое внимание.

– И ты с ним?..

Она нажала на кнопку вызова лифта.

– Нет, конечно. И Зоя тоже не с ним, как бы ей этого ни хотелось. Она та еще стерва и, скорее всего, вылезла из постели Лендона, так что не позволяй ей тебя донимать насчет Пакса.

– Да плевать, с кем он встречается, – сказала я, когда двери лифта открылись. – Мне нужно только одно: чтобы он не отставал по учебе.

– Не тебе одной. – Мы вошли в лифт и спустились на восьмую палубу. – Слушай, я понимаю, как это странно, что он поселил тебя в люксе. Но его тоже можно понять. Ты для него вроде как Оби-Ван.

– Ты правда считаешь, что я его единственная надежда? – спросила я, пряча улыбку.

– Ты мне нравишься, – рассмеялась Брук. – И кстати, да. Тебя выбрали для него специально, а не просто назначили от балды.

– И это как раз самое странное, – пробормотала я уже на входе в аудиторию.

Помещение, которое было зрительным залом до того, как корабль переоборудовали в плавучий университет, быстро заполнялось студентами.

– О, Пенни уже здесь. Хочешь сесть с нами? – спросила Брук.

Без Рейчел, которая последние два года была моей защитой и опорой, мне нужно завести новых друзей, иначе придется просидеть в одиночестве в своей каюте все три месяца, пока она не приедет.

– Да, конечно. Спасибо.

– И еще, Лия, – Брук мягко остановила меня, взяв под локоть, – может быть, вопрос не в том, почему тебе странно, что ты оказалась в компании Мятежников, а в том, почему Пакстон выбрал именно тебя.

Она похлопала меня по руке и подошла к сестре, оставив меня в полной растерянности. Выбрал? Он меня выбрал? Ему разрешили выбирать? Все остальные помощники по учебе, насколько я знаю, были просто назначены факультетом.

Мы сели рядом с другой стройной блондинкой, и я сразу узнала в ней ту девушку, которую видела на балконе с Пакстоном.

– Рада с тобой познакомиться, Огонек, – сказала Пенни.

Похоже, прозвище, которое дал мне Пакстон, уже разошлось по всему кораблю.

– Я тоже рада, Пенни. Или тебя лучше называть Бунтаркой? – спросила я и тут же осознала свою ошибку.

У нее были улыбка супермодели и ноги супермодели.